За вуалью

Рожденные в год Тигра идут в горы, рожденные в год Дракона отправляются в море[1]. Вэнь Сяолю и не рассчитывал, что его пригласят к столу, а потому спокойно сел на циновке поодаль.  Служанки расставили угощение и бесшумно вышли за дверь. Бинлан[2] знахарь не любил ― от жвачки бросало в жар, безостановочно бежала слюна и… развязывало язык. Но на Юге свои обычаи, как и везде, и с ними приходится считаться, если хочешь поладить. Повисло тягостное молчание. Даже нежная мелодия, доносящаяся из соседней комнаты, не смягчала обстановку. Вэнь Сяолю понял, что это не первый разговор Сянлю с главой, и вряд ли предыдущие беседы прошли гладко.  От голода живот громко заурчал, знахарь сунул в рот бинлан и стал жевать. Сначала на языке вспыхнула сладость, потом разлилась терпкая горечь, а затем жар прокатился волнами по всему телу. Голову повело. Вэнь Сяолю проморгался и придвинул миску ― сплёвывать набежавшую слюну. /Примечания.  [1] 属虎的上山，属龙的下海 ― «рожденные в год Тигра идут в горы, рожденные в год Дракона отправляются в море» ― каждому своё, каждый сверчок знай свой шесток. Считается, что первый календарь 黄历 был создан при Хуан-ди, предположу, что 12-летний цикл тоже можно сюда отнести. [2] В Юго-Восточной Азии жвачка из бетеля и ареки (槟榔 бинлан на китайском) ― это и знак расположения, и украшение церемонии. Им «растапливали лёд» в разговорах: бетель возбуждает нервную систему, действует примерно как никотин, а с определёнными добавками вызывает чувство эйфории. Он и сейчас в ходу как энергетик, его нередко жуют вместе с табаком. На материковом Китае свежий бинлан запрещён как лёгкий наркотик. Это справка, а не призыв попробовать)/   Скользнув взглядом по глухим стенам, знахарь наморщил лоб: в комнату вело три двери и не было ни одного окна. Сумрак раздвигало пламя масляных светильников. К каждому из них был подвешен маленький ледяной кристалл, который дарил прохладу и отбрасывал на стены причудливые блики.  Вэнь Сяолю поймал острый взгляд телохранительницы, поправил в волосах шпильку и растерянно заморгал. Но мечница уже перевела внимание на Сянлю. Тот сидел в расслабленной позе, однако к угощению не притронулся. Жуя бинлан, глава Шоукай взял щипцами лист из общего блюда, смазал гашёной известью, обсыпал четвертинку плода порошком и ловко обернул бетелем. Приготовить угощение собственноручно ― верх доброжелательности, и управитель гаванью положил угощение на тарелку, придвинул её к Сянлю. ― Мы оба понесли потери. Пролитую воду не собрать, ― примирительно проговорил он. ― Принц Чжуаньсюй дал понять, что представляет интересы императора Гаосинь, а принц Тао едва не отправил его к праотцам. Я смогу сохранить гавань, лишь угодив двум драконам. Сощурив глаза, Сянлю согнул ногу в колене и чуть откинулся на подушку. ― Только двум? Сколько тысяч ли до Сюаньюань? Сколько тысяч ли до Гаосинь? Сколько чи до моря? [3] /Примечание. [3] Ли ― мера длины, во времена Хуан-ди равнялась примерно 300 шагам, а чи ― меньше ладони./ Его голос звучал равнодушно, но глава гавани побледнел. От неприкрытой угрозы даже Вэнь Сяолю стало не по себе: «Сянлю не бросает слов на ветер! Раз сказал, что до гнева императоров далеко, а до ярости Гунгуна рукой подать, значит, исчерпал мирные доводы. Все видели трупы на берегу! Если Сянлю призовёт жутких тварей с глубин, то Лудао смоет с лица земли! Проклятье, Шоула точно выдаст ему гэгэ!»  Запаниковав, знахарь выплюнул жвачку в миску и хотел заикнуться о лекарстве для русалки, но глава гавани перевёл на него взгляд и опередил: ― Всего ли тебе хватает для варки снадобья? ― Пилюли готовы! Только… раньше я не лечил никого из морского народа, ― Вэнь Сяолю потупил взгляд, кожей чувствуя острое внимание Сянлю. ― Сделал снадобье вслепую, не опросив и не осмотрев болезную… Господин У не даст соврать, на душе моей неспокойно.   ― Неужели? Тогда откуда у тебя шпилька моей супруги? Знахаря пробил холодный пот: «Сянлю! Зараза! Во что ты меня втянул!»  ― Вашу жену… зовут Байхуа? ― он сам не узнал свой слабый голос. ― Причём здесь Байхуа? ― Я помог ей доставить сюда шкатулку и в подарок получил шпильку. ― Отдай главе снадобье, ― велел Сянлю всё тем же ровным тоном.  «Пронюхал, что я припрятал часть лекарства!..» ― мысленно ахнул знахарь и в отчаянии закусил губу.  Вэнь Сяолю сообразил, что дело приняло крутой оборот, и если не отдаст добровольно, то из него вместе с душой пилюли вытрясут. Он достал из-за пазухи баночку, буквально отрывая её от сердца. «Если от лекарства русалке поплохеет, то будет не моя вина!» ― подумал он, а вслух спросил:  ― Испытаем?  Глава Шоукай перевёл взгляд со знахаря на демона. В его глубоко посаженных глазах вспыхнул огонёк. Он сделал жест, и телохранительница забрала пилюли, проверила их серебряной иглой, отрезала кусочек и тщательно его прожевала. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, а потом мотнула головой, словно стряхивая наваждение. Наклонившись, мечница прошептала главе на ухо несколько слов. «Она демон? Неужто из морского племени?» ― удивился знахарь, ведь он рассчитывал испытать снадобье на Сянлю.  ― Зачем изменил рецепт? ― строго спросил глава Шоукай.  ― Не сразу понял какие черви нужны и накопал под кустом, ― Вэнь Сяолю не покривил душой. ― Господин У потом разъяснил, но я уже сварил основу.  Управитель гаванью улыбнулся, но знахарю почудилось, будто это зверь оскалил пасть: окрашенная бинланом слюна казалась кровавой. ― В следующий раз повтори в точности, ― проговорил глава Шоукай. ― Здесь пять пилюль. Сколько нужно для выздоровления?  «Ба-а! Выходит духовная сила Сянлю и земляные черви ― не ошибка, а находка?» ― изумился знахарь и почесал затылок. ― Я не осматривал болезную и не знаю её состояния. Точно сказать не могу. Нужно следить за её здоровьем. Думаю, не меньше тридцати пилюль.  ― Господин У, оставь мне лекаря, ― управитель гаванью чуть склонил голову, смягчая требовательность слов. ― Вылечит и отпущу. Отладим поставки. ― У твоей чаши желаний нет дна, ― Сянлю опасно сощурил глаза.  Послышался шум. В дверь постучали, а затем в комнату влетел перепуганный слуга, который бросился к главе Шоукаю и зашептал на ухо. Глава резко поднялся, но совладал с собой и вернулся за стол. ― Принеси, ― велел он и вонзил взгляд в Сянлю.   Слуга внёс деревянный короб и остановился в нерешительности. Его руки тряслись, и Вэнь Сяолю прищурился. В полутьме ему показалось, будто с них что-то капало.  Глава Шоукай открыл короб и отпрянул. Телохранительница мгновенно заслонила собой управителя, обнажила меч и направила его на Сянлю.  Тот отстранился и прикрикнул: ― Опусти меч! Опусти, тебе велено! Слухи пресеки! Лекаря отправь в «Панцирь краба». Проследи, чтобы не пострадал. Исполняй! ― Лекарь пришёл со мной и уйдёт с мной, ― обрубил Сянлю, и в его голосе хрустнул лёд.  Мечница помедлила, но подчинилась приказу и вывела слуг. Короб остался лежать на полу с открытой крышкой. Глава гавани остановил взгляд на отрубленной голове. Кажется, посланник Хуан-ди до последнего не верил в свою смерть, и предельное удивление застыло на его лице. Глава Шоукай всплеснул руками: ― Зачем поднимать губительный тайфун!  ― В прошлую встречу я предупредил. Ты не внял. Вини лишь свою жадность. Посланник убит, и кому-то придётся за это ответить, ― демон дёрнул уголком рта, обозначая усмешку. ― Прямо сейчас принц Тао смотрит на обезглавленное тело. Как думаешь, что он предпримет?  ― Лекарь Вэнь, ступай к Лотосу! ― велел глава и указал рукой на дверь, за которой всё ещё звучала музыка. ― Только я могу приказывать моим людям, ― отрезал Сянлю, и знахарь, уже привстав, сел обратно на циновку. ― Воинство Гунгуна скрывают горы, а гавань Лудао открыта ветрам и бурям! Ты защищаешь своё, я защищаю своё, но всегда иду навстречу, когда…  ― Когда тебе это выгодно, ― перебил Сянлю, поднялся и подошёл к главе. ― Я знаю о ваших с Чжуаньсюем планах. Не выполнишь мои условия ― пойдёшь на дно вместе с ним. Демон достал из рукава свёрток, бросил его на стол и добавил: ― Чжуаньсюй умнее и опаснее Тао. Ты лишь хворост для его костра.  «У морского демона ― слюна дракона![4]» ― подумал Вэнь Сяолю, тихонько поднялся и расправил одёжу.  Сянлю подтолкнул его к выходу, а управителю велел: ― До завтрашнего полудня выполни мои указания в точности. И ещё. Я уничтожил марионеток[5] Чжуаньсюя. Которых он послал с твоими людьми по воде и по суше. Не пытайся отправить принца в Гаосинь с морским племенем. Никого не пощажу.  ― Неужели у Гунгуна лицо человека и сердце зверя[6]?! ― воскликнул глава Шоукай.  ― Гунгун дал вам знания и смирил стихию. Он великодушен, как Янь-ди. А вот Сянлю предателей не прощает.  Это последнее, что услышал Вэнь Сяолю, покидая комнату.  /Примечания.  [4] 漦 ― «слюна дракона» ― Сяолю дал Сянлю лестное сравнение с водяным драконом. Считалось, что тот слюной обволакивает свою жертву, то есть последовательно и безжалостно добивается своей цели./ [5] Чжуаньсюй владеет стихией земли и умеет создавать реалистичных марионеток из деревянных кукол. С одной такой «копией» Чжуаньсюя Сянлю сражался в Циншуй, а потому учёл это умение врага и снова на обманный манёвр не повёлся. [6] 老虎戴上假面具—人面兽心 ― «тигр надел маску: лицо человека, сердце зверя» ― лютый зверь в человечьем обличье./

***

Облака стали затягивать небо, и ветер стих. Вэнь Сяолю обмахивал себя рукой. Действие бинлана слабело, жар уже не подстёгивал силы, накатила вялость. Цинлоу и шумная улица остались позади ― Сянлю вёл знахаря проулками. Вэнь Сяолю удивился, как хорошо демон знает гавань, а потом вспомнил о Байхуа и контрабанде, о торговце У и его делах с мореходами…   Вздохнув, он подумал: «Правду говорят, Девятиглавый демон может оказаться кем угодно и сделать что угодно. Всё просчитывает наперёд! Смог распознать марионеток… На гэгэ нацелены и Сянлю, и принц Тао. Что же делать?!» ― Вернёшься в лагерь сегодня же, ― сообщил Сянлю и толкнул дверь мастерской. ― Как это? Погоди! Вэнь Сяолю зашёл вслед за демоном и хотел ухватить его за рукав, но заметил прикованные к ним взгляды и замер. Коротко кивнув в ответ на приветствия, Сянлю подошёл к большому полотну, которое плели три женщины.  ― Хватает волокна? Когда закончите? Знахарь не сразу понял, что это не гигантская циновка, а парус. Только когда увидел бамбуковые рейки, сообразил ― буря потрепала корабли Читамбара. ― Ещё день, не больше! ― Хорошо. Когда будет готово? ― спросил Сянлю столяров, шлифующих бамбуковые заготовки.  ― Эти сегодня, завтра остальное! ― Сети сплетём к вечеру, господин У! ― не дожидаясь вопроса, сказал рыбак, уже знакомый знахарю.  ― Отлично, ― кивнул Сянлю и обвёл взглядом трудяг. ― Помощь не забуду. В ответ люди замахали руками, мол, какая благодарность, на добро добром отвечаем, и только. Увидев, что демон заворачивает в пристрой, Вэнь Сяолю поспешил за ним. У мастерской был сквозной выход на две улицы, чем и хотел воспользоваться Сянлю. Но у двери он вдруг остановился, а потом резко взял за руку знахаря, завёл в подсобку и чуть приподнял створку окна.  Послышалась речь Срединных равнин. ― Всех созвали. Видать, опять беда! ― Проклятое место! Столько наших погибло… ― Слыхал, принц Тао награду объявил за голову демона! ― У него их девять! Говорят, одну отрубишь ― на её месте новая вырастает!   ― Хватит болтать чушь! По сторонам смотрите!  Сощурившись, Сянлю закрыл створку. На его лице появилось выражение, хорошо знакомое знахарю. Казалось, будто демон вёл разговор сам с собой. Вэнь Сяолю плотно затворил дверь и подошёл к нему вплотную.  ― Не отсылай меня. Я пригожусь, ― вкрадчиво попросил он. Сянлю закрыл глаза, оставаясь в своих мыслях. Вэнь Сяолю тихонько похлопал его по груди. ― Ты замыслил битву, но не хочешь задеть жителей, верно? Я видел, куда плыли джонки в прошлый раз. Заманиваешь солдат Сюаньюань южнее, да?  Не дождавшись ответа, знахарь продолжил растекаться мёдом: ― Сегодня мы впервые пошли на дело вдвоём! Глава меня прижучил, а я выкрутился. Теперь можно работать в паре: я дурачу, ты дожимаешь. Не отсылай меня! Я хочу помочь. Демон медленно открыл глаза, и Вэнь Сяолю сжался под острым взглядом. ― Кому именно?  Сянлю сделал шаг, и ещё один, и ещё. Знахарь пятился, пока не упёрся спиной в стойку с бухтами верёвок. Он открыл рот, но от страха мысли разбежались, и только кровь стучала в висках. Смотря как дрожат губы, с которых с лёгкостью слетала ложь, Сянлю усмехнулся.  ― Хочешь… ― Вэнь Сяолю судорожно сглотнул и затараторил: ― Хочешь, отравлю принца Тао? Это уронит боевой дух. Могу заботиться о раненых. У тебя ведь тоже потери. Знаю, ты ранен. Давай, подлечись! Знахарь оттянул ворот, открывая шею. Демон сдвинул брови и вышел из подсобки. ― Что не так? ― Вэнь Сяолю бросился за ним. ― Я потный? Щетиной зарос? Ну уж извини! В Циншуй я был гладенький, потому что отвар пил. Ладно-ладно, побреюсь, если брезгуешь…  Сянлю привёл его к скособоченному домишке в самом конце Мастеровой улицы. Дальше начиналась песчаная отмель. В лачуге, сарае и пристрое на циновках лежали раненые. Между ними металось трое солдат, знакомых с лекарским делом. ― Это Енот, он знахарь, ― сообщил Сянлю и вытолкнул его вперёд.  Советник прошёл по рядам и ободрил раненых. Выслушал отчёт, поручил подготовиться к отбытию, дал указания сотнику и ушёл. А Вэнь Сяолю прикинул, как сбежать в город не вызывая подозрений, и закатал рукава. Осмотрел каждого, определил тех, кто идёт на поправку, кто тяжкий. Изучил скудные запасы. Распределил работу между помощниками, а затем вышел во двор и быстро огляделся. Двое солдат в одежде простолюдинов хлопотали по хозяйству. Они водрузили большой чан на очаг, залили воду и стали высекать искру на щепу. Ещё один нёс корзину с выстиранной одеждой. На верёвках сушились простыни, а между ними висело нательное бельё и узкие тряпки. «Выздоравливающие заботятся об остальных по мере сил, ― подумал знахарь и одобрительно покивал головой: ― Прокипятить и высушить тряпки, сменить повязки, получить лекарства, дать снадобье, нанести мази, вынести вёдра со справленной нуждой, принять новенького и прижечь раны или… вытащить на носилках умершего. Если нет лекаря, всё нужно делать самим. Иначе смерть».  Старик вышел из дома и побрёл к навесу. Там на стойках стояли обожжённые горшки. Вэнь Сяолю решил пристроиться к горшечнику и вместе выбраться в город. Но его решимость растаяла, когда он подошёл к стойкам и увидел символ плодородия Шэньнун в узоре, что вился на глиняных боках.  От внимательного взгляда знахарю стало не по себе, и он подумал: «Вот почему Сянлю доверил ему раненых… Видать, дед отвоевался и ушёл на покой. Странно, обычно старики хотят вернуться костьми туда, где родились, а этот подался к морю». А вслух спросил: ― Дедуль, есть короткий путь до лавки травника? Запасы лекарств скудны. ― Советнику сообщили о нехватке. Он всё решит. Велел не высовываться. Возвращайся, ― раздалось за его спиной. Вэнь Сяолю обернулся за щуплого дозорного, который невесть откуда взялся. ― Сам подумай, у советника дел по горло, ― стал его уговаривать знахарь. ― Он сказал готовиться к отбытию. Нужно не просто травы купить, а лекарства сварить, чтобы с собой готовое взять.  ― Приказ есть приказ. Делом лучше займись. В сарае тяжкие лежат. Надо гной давить да раны промыть. ― Это не приказ, а глупость! ― всплеснул руками Вэнь Сяолю. ― Где в пути снадобья варить? Лучше сходи со мной! Или вместо меня, я напишу что купить. ― Ты в армии. Дан приказ ― исполняй. С этими словами дозорный отвёл знахаря в сарай.  «Гэгэ нужны лекарства. Наверняка из поместья главы приходят к травнику, ― рассуждал Вэнь Сяолю, осматривая раны солдат. ― Нужно оставить послание. Пусть возьмёт меня в заложники. Скажем Сянлю: дай уйти, или… ну, я могу ударить себя по ноге. Хотя нет. Прознают о жуках, и от меня мокрого места не останется. Уф-ф! Встречусь с гэгэ и что-нибудь придумаю!»  Солдат у стены метался в бреду. Увидев это, знахарь взял дозорного за грудки. ― Глянь! ― выкрикнул он ему в лицо. ― Как ему помочь без лекарств! Чтобы сварить снадобье, нужна основа! Ты солдат и не можешь ослушаться приказа, но я-то могу!  ― На какие шиши покупать собрался? Сморгнув, знахарь провёл по волосам и вытащил шпильку: ― Вот. Отдам в плату.  Дозорный нахмурился, а потом отвёл его к старшему по чину. Тот потёр лоб, а потом вместе с ними похромал к горшечнику. ― Помощь нужна, ― извиняющимся тоном проговорил сотник, понимая, что старик и так рискнул, дав приют. ― Не хватает снадобий, а нам отбывать. Сходишь к травнику? Знахарь напишет что купить. В плату даёт это. Приняв шпильку из рук Вэнь Сяолю, горшечник кивнул и спрятал её за пазуху. На радостях знахарь побежал к верёвкам, снял одну из повязок и оторвал кусок. Нашёл уголёк потвёрже и стал выводить иероглифы. Он был уверен, что план сработает, и управитель гавани вскоре пришлёт за ним. Горшечник ушёл, а Вэнь Сяолю выпил горячей воды прямо из чайника. Усталость и треволнения последних дней накрыли словно высокая волна. Он сел на скамейку перед сараем и, казалось, лишь на мгновение прикрыл глаза… ― Проснись! Пользы от тебя, как от бульона на лягушачьих костях[7]! ― кто-то грубо тряс его за плечо.  ― Слушай, побрей меня, а? Чешется невыносимо! Вши завелись, что ли… ― знахарь поскрёб заросшие щёки и шею. В заботах прошёл и остаток дня, и быстротечные сумерки… Подступила ночь, спрятавшая звёздный свет в косматых тучах[8]. Вэнь Сяолю несколько раз подбегал к сотнику, чтобы узнать, вернулся ли старик, принесли ли из лавки травы, почему так долго…  /Примечания.  [7] 蛤蟆骨头熬汤 — 没多大油水 ― «бульон на лягушачьих косточках: не наваристый» ― пользы как с козла молока. [8] В Лудао июнь ― самый дождливый месяц, так что частая облачность ― не выдумка автора./  Когда наконец скрипнула калитка, знахарь выглянул из сарая и обмер. Горшечник возвратился вместе с советником. Вэнь Сяолю стал судорожно прикидывать как выкрутиться и оглянулся на солдат. Кто мог держать оружие, те уже собрались и помогали друг другу надеть броню. Лежачих подготовили в дорогу, их вещи увязали в тюки, дали лекарства, соорудили носилки. Советник сначала заглянул в дом, потом в пристрой, затем в сарай. ― Прихвачу с собой врагов… сколько смогу, ― прохрипел солдат у стены, который днём метался в горячке.  Знахарь даже не разглядел говорящего. На столе чадила единственная плошка с рыбьим жиром в бессильной попытке раздвинуть темень.  ― И я. ― И мы. Это прозвучали голоса тяжелораненых, которым Вэнь Сяолю отсилы дал бы неделю. Солдаты не просили об ударе милосердия, чтобы прекратить муки. Не цеплялись за жизнь. Шли до конца. Знахарь опустил голову. ― Разбитая яшма[9] ― выбор воина, ― кивнул советник и распорядился: ― Первая группа следует за сотником. Отнесите братьев на лодки. Затем идите вверх по косе, там вас примет отряд Синъяо. Вторая группа отплывает на кораблях в лагерь. Слушаться сотника! Капитану не перечить! Ваша задача ― окрепнуть для новых битв. Врага умоем кровью! Павшим отдадим дань памяти. ― Духи воинов ― лучшие среди духов! ― раздался гул голосов. /Примечание. [9] 玉碎 ― «яшма разбилась» ― умереть с честью./ У знахаря волосы стали дыбом. Он вышмыгнул из сарая и побежал искать горшечника. Но тот будто в воду канул. Не теряя времени, солдаты переложили лежачих на носилки и потащили к песчаной отмели.  ― Давайте помогу, ― Вэнь Сяолю вцепился в плотную ткань, надеясь по-тихому улизнуть. ― Ты идёшь со мной. Обернувшись, знахарь разжал пальцы… Мимо него шагали воины Шэньнун, а он смотрел на силуэт Сянлю и, сколько ни щурился, не мог разглядеть лица.  ― Ты здорово придумал перебросить силы в такую темень… ― пробормотал Вэнь Сяолю и отошёл от калитки. ― Ой! Я кое-что забыл! Сейчас вернусь! Знахарь метнулся в сторону дома, но Сянлю взял хитреца за ворот. ― За мной, ― повторил он и повёл на отмель.    Только когда все сампаны с ранеными благополучно отошли от берега, демон шагнул к кромке воды и провёл ладонью над гладью. Над поверхностью моря сгустился туман, а потом рассеялся. Лодки исчезли. ― Чары сокрытия? А как это сампаны сами по себе уплыли? Я не видал рулевых, ― Вэнь Сяолю пригладил волосы и остро пожалел, что отдал шпильку. ― Неужто русалки подсобили? Говорят, у них скверный нрав. Как ты ими командуешь? Или они добры, потому что я их сестрицу лечу? Ой, а эта лодка для кого?  ― Ты тоже возвращаешься на гору. Знахарь не успел ни возмутиться, ни возразить ― демон сгустил духовную силу и вместе с ним переместился на плоскодонку, и она быстро набрала скорость.  Вэнь Сяолю сел и обхватил руками колени: ― Все мои вещи остались в твоей комнате, а ещё я…  Он смолк, потому что демон наклонился и вдел в его волосы шпильку.  ― Расскажи всё без утайки, ― в голосе Сянлю не сквозила угроза, и это по-настоящему напугало знахаря. ― Я хотел в дорогу солдатам лекарств наварить, а травы почти закончились, ― Вэнь Сяолю тяжело вздохнул. ― Сотник не отпустил меня в город. Вот я и дал старику шпильку, чтобы тот ею расплатился…  Сянлю достал из рукава тряпицу, на которой знахарь записал травы и зашифровал послание брату. Вэнь Сяолю вскочил на ноги, лодка качнулась, и он вцепился в руки демона, чтобы сохранить равновесие. ― Ты не так понял! ― воскликнул он. ― Лучшие лекарства всегда у богачей! Кто здесь главный толстосум? Принц Тао и глава гавани! Я схитрил, признаюсь! Но для общего блага!  ― За Чжуаньсюя ты готов жизнь отдать. Так борются за семью и любимых. Он твой гэгэ[10].  /Примечание. [10] 哥哥 ― гэгэ ― обращение девушки к старшему брату или к парню, который очень нравится. Сяолю не раз проговаривался во сне, но главное ― он ляпнул «гэгэ» после того, как закрыл собой Чжуаньсюя от атаки Сянлю. Демон это помнит. Правда, так было только в дораме)/