За вуалью

Услышав «Он твой гэгэ», Вэнь Сяолю оцепенел, а потом захихикал. Он смеялся и смеялся, не в силах остановиться. Задыхаясь от хохота, знахарь осéл на дно лодки, а потом откинулся на спину и увидел, как падает чёрное небо. Смех оборвался. Только сейчас Вэнь Сяолю заметил волны, что несли пенистые гребни на скалистый обрыв, но будто проваливались в ненасытную утробу.  Свод морского грота сомкнулся над их головами. Сгустился мрак. Лодка медленно скользила вперёд, и только тихий плеск нарушал мёртвую тишину. Вдруг знахарь ощутил колебания, будто кто-то двинулся на глубине. Он вцепился в борта лодчонки, а потом услышал, как Сянлю ударил ладонью по поверхности воды. Пошла рябь, и плоскодонку заметно качнуло. Нечто огромное проплыло к выходу из грота. ― Где мы? Ничего не вижу… ― зашептал Вэнь Сяолю. ― Что за чудище под нами? Беюй? ― Люймаогуй, ― ответил Сянлю, но пояснять не стал, а знахарь не решился расспрашивать о диковинной черепахе. Лодка остановилась. Молчание и кромешная тьма пугали Вэнь Сяолю до смерти.  ― Между мной и Чжуаньсюем пропасть… ― он подался вперёд, повёл руками, задел плечо демона и вцепился в него.  ― Тогда погорюешь и забудешь. Сянлю поднялся и направил лодку к полоске суши, обнажившейся после отлива.  ― Убил его?! ― крик отчаяния ударился о скальный свод, дробясь на осколки. ― Начав войну, Хуан-ди велел рубить головы военачальникам Шэньнун и закапывать их отдельно от тела. Уничтожал дух. Теперь сын и внук Хуан-ди в моей ловушке. Кто помешает мне рассеять их дух? В голосе демона не было ни ярости, ни жажды мщения, только холод. Вэнь Сяолю задрожал от ужаса и обхватил его ноги в мольбе: ― Око за око, и мир ослепнет! Прошу, сохрани жизнь Чжуаньсюю! Я уже предлагал сделку! Требуй что хочешь!  ― Я не заключаю сделок с теми, у кого не лицо, а личина.  ― Убьёшь Чжуаньсюя, и я умру от горя! Убьёшь меня и умрёшь сам!!! Лодка уткнулась носом в узкую кромку, усеянную камнями и ракушками. Сянлю вздел знахаря на ноги. ― Поджилки трясутся, но смеешь угрожать, ― проговорил он, скользя взглядом по искажённому страхом лицу. ― Не призналась Чжуаньсюю, даже когда черви объедали твои руки. Хотя могла открыть своё имя и остановить пытку. Между вами действительно пропасть. Сбрось личину. Хочу видеть тебя настоящую. ― У меня только это тело!.. Вкус крови от имени не изменится! ― В самом деле? Сянлю сошёл на мель и протащил лодку вперёд, чтобы не унесло водой. Вэнь Сяолю упал на колени и зашипел от боли. Перевалившись через борт, он поднялся и повёл руками перед собой. Ничего видя и слыша лишь плеск волн, знахарь наугад выбрал направление и зашагал прямиком к Сянлю. Так былинки тянутся к свету, так птиц манит небо и так сердце находит сердце.  Демон выбрал место посуше и сел. Осторожно ступая, Вэнь Сяолю приблизился, задел обувкой его ногу и опустился рядом на корточки. ― Я не лгал, ― едва слышно проговорил он. ― Мне не на кого положиться. Некуда идти. Нет сил защитить себя. У человека без прошлого нет будущего… ряска плывёт туда, куда дует ветер. Я хочу найти безопасное местечко и больше никогда не драться за объедки. Хочу делить простые радости и горести с тем, кто меня не бросит. Позволь мне остаться Вэнь Сяолю. Знаю, у всего есть цена. Я заплачу́. Знахарь протянул руку и коснулся груди Сянлю, подсел ближе и подставил горло для укуса. Демон отстранился. ― В воде ты наслаждаешься свободой. Непринуждённо летаешь со мной на Маоцю, словно с детства привыкла к духовным птицам. В пещере я лечил тебя нефритовым бальзамом, кристаллами Гуйсюй, водой долины Ян и листьями фусан. Другое не помогало. Кто может баловать своё дитя и кормить исключительными редкостями, чтобы взрастить силу?[1] Только родовитая знать. Назови себя. Вздрогнув, как от удара, Вэнь Сяолю подскочил и хотел сбежать, но кто бы ему позволил. Раненой птицей он бился в руках Сянлю и затих лишь тогда, когда демон крепко прижал его к себе. /Примечание. [1] А-Хэн не ограничивала дочь, и та плескалась даже в ледяных источниках. Шаохао выбрал «ездовую» ласточку для Сяояо, и она каждый день спрашивала, когда можно полетать. На Нефритовой горе Сяояо ела редкости, наполненные духовной силой, и это изменило её тело, взрастило духовную силу.  После боя с Чжуаньсюем Сянлю лечил Сяолю в природном бассейне ― та самая жаркая сцена, которую ощутил даже Чжуаньсюй, благодаря жуку гу: «Да он сумасшедший! С такими ранами предаваться любовным утехам!»))/ ― Чья кровь течёт в тебе? Отвечай. Вэнь Сяолю упрямо замотал головой.  Из прошлого донёсся лязг двери клетки и голос девятихвостого лиса: «Ты ― отродье Чию, а не принцесса! Твоя мать принесла в подоле своему мужу демонского ублюдка! Одурачила весь мир! Если бы император узнал правду, то зарубил бы тебя на месте!»  За тридцать лет плена и пыток ядовитые слова глубоко пустили корни. ― У меня нет семьи. Я урод и никому не нужен, ― едва слышно прошептал Вэнь Сяолю. ― В этом мире слабакам не место. Не спрячусь ― убьют.  Сянлю вытащил шпильку из его причёски, а потом расправил скрученные в пучок волосы и дал им волной упасть на спину. ― С кем угодно будь кем угодно. Со мной будь собой, ― потребовал он. «Собой…» ― мысленно повторил знахарь и опустил голову на плечо Сянлю. ― Я слишком долго скитался и потерял себя. ― Посмотри наверх. Вэнь Сяолю поднял взгляд и обомлел. Небо словно спустилось под землю: то здесь, то там вспыхивали и гасли искры. Огоньки в беспокойстве метались по каменному своду, а потом собрались над головой Сянлю и знахаря, озаряя их голубоватым светом. Распахнув глаза, Вэнь Сяолю завороженно наблюдал за перемигиванием светлячков. Горечь отступила. Голубое мерцание стало мерно пульсировать. Знахарь отстранился и по наитию положил ладонь себе на грудь, а вторую ― на грудь Сянлю. ― Сердца бьются как одно[2]... и светлячки мерцают в такт! ― улыбка тронула его губы. /Примечание. [2] Чэнъюй 心心相印 ― «сердца бьются в унисон» ― родственные души; жить душа в душу, понимать друг друга с полуслова. И здесь же иероглиф 相 из имени Сянлю./ Вэнь Сяолю протянул руку к высокому своду и рассмеялся, будто мгновение назад не захлёбывался горечью: ― Хочу потрогать звёзды! Жаль только, не сохраню в зеркале на память…   Знахарь увлёкся зрелищем и не увидел искр в глазах Сянлю ― не отражение игры светлячков, а внутреннее пламя. Лицо Вэнь Сяолю смягчилось, будто на краткий миг проступили девичьи черты. Сянлю заметил это, невесомо коснулся её щеки, остановил взгляд на губах, приоткрытых в удивлении… и смежил веки, смиряя жука в сердце.  ― Не видал раньше голубых светлячков, ― в восхищении пробормотал Вэнь Сяолю и посмотрел на демона, который будто бы задремал.  Знахарь хотел растормошить Сянлю и снова попробовать заключить сделку, но невольно им залюбовался: «Ему нет равных в красоте[3]». А потом смутился. В прошлом он разрисовал угольком это идеальное лицо, дразнил и скакал на недвижимом теле, словно обезьяна, а сейчас… краснел, сидя у демона на коленях и ощущая его ладони на своей пояснице. Знахарь приподнялся, чтобы отсесть, но Сянлю притянул его к себе, откинул на спину чёрный шёлк волос и наклонился к шее.  Голубой свет над их головами замерцал ярче.  /Примечание. [3] Не иметь равных в красоте (俊美无俦)  ― так описывала Тун Хуа внешность Сянлю в новелле./ Горячее дыхание щекотало кожу, и Вэнь Сяолю невольно дёрнул плечом. Он вздрогнул, ощутив касание губ, а затем остроту клыков. Шумно втянул в себя воздух, но боль от укуса поблекла, когда удовольствие молнией пронеслось вниз по хребту. На мгновение ослепнув, Вэнь Сяолю почувствовал, как затылок тяжелеет, и его поддерживает ладонь демона, а вторая медленно скользит по спине. Истома охватила тело. Прерывисто дыша, знахарь поднял взгляд и утонул в голубом мерцании.  К холодным отсветам в пещере добавились тёплые проблески ― это жуки гу тянулись друг к другу, стремясь раскрыть сердца. Их сияние раскалилось добела, и у Вэнь Сяолю перехватило дух. Захотелось раствориться в этом свете, он теснее прижался к демону и уловил, как у того сбилось дыхание. Сянлю стал пить медленнее, то втягивая губами кожу, то касаясь её языком, то чуть прихватывая зубами, то лаская пальцами.  Вздохи и прикосновения словно задевали сердечные струны, и полилась музыка ― сначала прерывисто, затем смелее.  Звуки рассыпались на мириады персиковых лепестков и закружились опадая. Порыв ветра смёл их прочь, а затем подлетел к дереву феникса, сорвал с веток язычки пламени и бросил в воду, где они с шипением погасли. Волна унесла отцветшее. Обняла глубина. Коралловые рифы пестрели красками и манили… Горячее течение подхватило Сяояо, и она доверилась ему, сливаясь с потоком и дрожа от наслаждения и восторга. Запрокинув голову, Сяояо увидела, как земля слилась с небом, и на каменном небосводе зажглись новые звёзды. ― Ты родилась в Гаосинь? ― словно издалека донёсся голос. ― Да, ― ответ легко слетел с её языка…   ― Ты жила на Нефритовой горе у Си-ванму? ― Да. ― Ты дочь принцессы Сюаньюань Си? [4] /Примечание. [4] Официальное имя и титул А-Хэн ― старшая принцесса Сюаньюань Си. Силин Хэн ― её псевдоним, выбранный для путешествий. Сянлю мог назвать только полное имя матери Сяояо./ Глаза защипало от слёз, и голубые искорки стали расплываться, пока не превратились в ручьи, а те в бегущие реки, что впадали в бескрайние воды… Горечь на сердце смешалась с солёной горечью моря и затопила грудь. Задыхаясь от рыданий, Сяояо не знала как выплеснуть отчаяние и закричала. А потом свет погас. …Плеск волн коснулся слуха. Вэнь Сяолю ощутил мерное покачивание. Продрав глаза, он не сразу понял, что лежит в лодке. Точнее, в лодке лежал Сянлю, а он на нём.  Чернела ночь, шумело бескрайнее море…   В замешательстве знахарь повернул голову и схватился за шею. Вспомнив грот, он покраснел и принялся ощупывать себя. Место укуса в этот раз ощутимо побаливало. «Волосы собраны, шпилька на месте. Одежда в порядке. Приснилось?» ― метались его мысли. ― Прекрати ёрзать, ― не открывая глаз, велел Сянлю и положил ладонь ему на спину. ― Пил мою кровь, да? Исцеляешься, поэтому ворчишь? ― Помолчи, ― вторая ладонь легла знахарю на затылок. ― Видать, хлебнул так хлебнул, раз я сомлел! Голова кружится, не жадничай, береги меня, ― высказал Вэнь Сяолю и уткнулся лбом в грудь демона. ― Мы плыли в пещеру. Ругались. Потом вроде помирились, да? Помню светлячков… Погоди! Чжуаньсюй! Сделка! Ты согласен?! ― Это не светлячки, а следы…   ― Согласен на сделку?! Давай поклянёмся на мизинчиках! ― он с готовностью протянул палец.  ― …духов утопленников, ― закончил Сянлю и нехотя открыл глаза. ― Не согласен. Не убью принца сейчас, и в будущем он вернётся с армией. ― Чушь! Кто ему солдат даст? У императора Гаосинь нет сына, он явно готовит Чжуаньсюя в преемники. Разумнее подружиться, чтобы и дальше получать припасы для армии!  ― Смотришь поверху. Недооцениваешь. ― Девять голов сами себя перемудрили! Вот объясни ― где я неправ? Знахарь боялся, что Сянлю оборвёт разговор, но тот неожиданно проявил терпение. ― Хуан-ди захватил плодородные земли Шэньнун. Сильный сосед всегда идёт войной. Дни Гаосинь сочтены. Чжуаньсюй там бесправный чужак. Он не встанет во главе тонущего корабля. Ему нужно всё. Если возьмёт власть в Сюаньюань, то позарится и на Гаосинь. ― Чжуаньсюй никогда не нападёт на шифу! ― воскликнул Вэнь Сяолю и взвился на ноги, раскачав лодку.  ― Не нападёт, ― лениво кивнул Сянлю. ― Я убью его раньше. Словно стрелы, в памяти знахаря просвистели фразы…  «Чжуаньсюй твой гэгэ. Кто помешает мне рассеять его дух?» «Чья кровь течёт в тебе?» «Не заключаю сделок с теми, у кого не лицо, а личина». «С кем угодно будь кем угодно. Со мной будь собой». «Ты возвращаешься на гору». Чувствуя себя загнанным в угол, Вэнь Сяолю упрямо повторил: ― Убьёшь Чжуаньсюя, и я умру от горя. Убьёшь меня и умрёшь сам! ― Я Сянлю Девять жизней. Придётся расстараться, чтобы отнять хоть одну. Демон приподнялся на локте и всмотрелся вдаль. Заметив очертания джонки, он направил к ней лодку. Помедлил и принял облик торговца У.

* * *

Трёхмачтовая джонка Читамбара не зря считалась самой быстроходной и манёвренной из всех торговых судов. За короткое время она поравнялась с плоскодонкой, и мореходы приняли гостей на борт. Сгустив силу, Сянлю снял лодку с воды и отправил её на палубу. ― Есть вéсти, ― Читамбар повёл демона в каюту, а знахарю махнул рукой: ― Малец, погуляй пока.  Тот пожал плечами и решил оглядеться, но моряки погасили зачарованный беспламенный фонарь ― ночью свет виден далеко.  ― Не болтайся под ногами, ― раздалось сбоку, и Вэнь Сяолю отпрянул.  Сквозь прорехи туч пробивался свет золоторогого месяца, и тогда знахарь различал очертания палубы. Вот двухъярусная надстройка на корме. Вот навес над люками в трюм, рядом лежат бухты верёвок. Вот канаты тянутся к верхушкам мачт. Косые паруса похожи на крылья и на треть сложены. Вот полощутся на ветру ленты, указывая его направление. Вот рулевой даёт знак морякам, и те крутят вороты, поднимая якоря…  Джонка легла на курс. Покачиваясь и цепляясь за всё подряд, знахарь направился к лестнице, ведущей на верхний ярус.  Раздался птичий крик. Вэнь Сяолю задрал голову и увидел низко летящую стаю. Месяц подсветил наездников на боевых ласточках. Небесные воины Гаосинь открыто возвещали о себе. Сердце знахаря возликовало: «Теперь гэгэ спасён!!!» Он едва не запрыгал от радости и уже вскинул руку, чтобы помахать, но вовремя спохватился. Моряки высыпали на палубу и обеспокоенно переговаривались.  ― Лодка! Справа! ― раздался над головой звонкий мальчишеский крик. Знахарь не смог различить гнезда, где сидел дозорный. Однако голос узнал.  «Видать, набедокурил мой воришка у госпожи Куан, раз сбагрила… Как там его звать? Гусиное перо? Птенцу на мачте самое место», ― подумал он и прищурился, пытаясь высмотреть лодку среди волн.  ― Отдать якорь! ― зычно скомандовал капитан. За ним из каюты вышел Сянлю.  Оценивая его кряжистую фигуру, знахарь фыркнул: «Ну вылитый носорог! Видать, уже обсудили свои тайные дела. Можно напроситься на ужин».  От переживаний он так проголодался, что желудок бросался на рёбра. Якоря с плеском вошли в воду. Вэнь Сяолю покачнулся и уже шагнул к скрипучей лестнице, как почувствовал чей-то взгляд. Оглянувшись, он никого не увидел. Прямо над его макушкой прозвенел голос: ― Лекарь! Я помнить тебя! Сорванец одной рукой держался за канат, а второй замахал прямо перед лицом Вэнь Сяолю. Тот отшатнулся, ударился о перила, перелетел через них и с воплем упал в море. ― Человек за бортом!!! По счастью знахаря не прибило волной о джонку. Он даже не успел всерьёз испугаться. А удивиться ― успел.  Под водой от него в стороны разошёлся свет, словно Вэнь Сяолю защитил себя духовной силой. Вот только сделать это он не мог… А потом вокруг его тела возник пузырь воздуха и вынес на поверхность. Там знахаря схватили за шкирку и подняли. Вэнь Сяолю отёр мокрое лицо. На него смотрела стражница главы гавани. Она сверкнула глазами и одним сильным движением отправила его в полёт. Истошный крик перекрыл рокот моря. Сянлю перехватил знахаря и вернул на палубу.  ― Внизу мечница Шоулы! ― выдохнул бедолага.  Сянлю подтолкнул его к навесу: ― Спустись в трюм. Не высовывайся, пока не позову. Кивнув, Вэнь Сяолю забрался под навес, открыл люк и закусил губу. Лестница вела в непроглядную мглу. Он живо вспомнил, как лис запер его в клетке и первое время держал в кромешной тьме. Руки задрожали. Сглотнув, знахарь осторожно высунул нос. Мальчонка затеплил фонарь и снова залез в своё гнездо на мачте. Читамбар зычно отдавал команды. Слышались голоса, топот ног… Никто даже не посмотрел в его сторону. «Да кому я нужен! Притулюсь тут, никто не заметит. Не буду спускаться!» ― решил Вэнь Сяолю, тихонько закрыл крышку трюма и сел на корточки.  А затем потрогал шпильку в волосах и смекнул, что это она защитила его в море, не дала утонуть. «Полезная вещица! ― оценил знахарь и задумался: ― Байхуа… то есть Сянлю такие штуковины без надобности вроде. Неужто заботится? Ну прям! Зачем ему стараться? Или боится, что я влипну в историю и утону?»  Вэнь Сяолю поёжился, вспомнив, как его чуть не сожрали акулы возле острова, где Сянлю построил хижину.    Вода стекала с волос и одёжи, и вскоре набежала лужица. Она просочилась за укрытие, кто-то наступил в неё и выругался.  ― Ссыкун! Ну я те щас! Моряк заглянул под навес, сграбастал Вэнь Сяолю и волоком куда-то потащил. ― Отпусти, морда!!! Не ссал я! Вымок! Глаза разуй! Меня из воды подняли!  ― Прекратить! Живо в трюм! ― громыхнул голос Читамбара. Моряк разжал пальцы, и знахарь ринулся к навесу, но зацепился ногой за снасти и растянулся прямо перед взошедшими на палубу гостями. Он изумился, увидев перед своим носом маленькие босые ступни. Тонкую лодыжку обхватывало монисто из крохотных ракушек. Вэнь Сяолю вскинул взгляд и утонул в синеве глаз.  Так свежий ветерок отгоняет изнуряющую жару, так шепчет прибой и наполняет сердце волнением и нежностью, так посреди открытого моря чувствуешь себя невыразимо малым, так манит бездна, так пение касается сокровенных струн…  Знахарь мотнул головой: «Никогда не слышал песен жэньюй… Морочит!»  Голубой шёлк прошелестел мимо, словно пенистая волна… Читамбар провёл гостей в каюту и, нагнувшись, зашёл сам. Корабелы явно не учли высокий рост капитана при постройке джонки. Вэнь Сяолю поднялся, глянул на демона и одними губами произнёс: ― Я не виноват! В подтверждение слов он отжал мокрый подол халата. Сянлю дёрнул бровью, но всё же просушил его волосы и одёжу духовной силой.  Из комнат капитана выглянула мечница: ― Лекарь, зайди! Моя госпожа желает видеть тебя.  Вэнь Сяолю вмиг смекнул, что сможет разузнать о брате, и юрко проскользнул в каюту. Сянлю пригвозил взглядом стражницу, и та сняла петлю с ножен, готовясь в любой момент обнажить клинок.  ― Причинишь вред госпоже, и я убью его, ― процедила она. ― Рискни, ― усмехнулся демон и указал на мачту, по которой лез в дозорное гнездо мальчонка: ― Разве это не сын твоей сестры?  Наблюдая, как женщина меняется в лице, он проговорил: ― Оба птенца побирались в гавани. У тебя под носом. Их нашёл и спас лекарь. А Шоула ― не спас. Интересно почему. Сянлю прошёл в каюту, а мечница оцепенела. Не в силах отвести взгляд, она следила за ловкими движениями племянника, которого уже не чаяла сыскать. Оглянувшись на друга, Читамбар белозубо улыбнулся и кивнул в сторону стола. Уголки губ Сянлю дрогнули: бестолковый чахлик начихал на сокрушительное очарование морской девы и опрокидывал в себя вино и закуски. А потом уткнулся лбом в стол и всхрапнул. Будь Вэнь Сяолю мужчиной, то как любой другой потерял бы голову, а не лицо.  Демон насквозь видел уловки хитреца. Как и его трудности: непросто общаться с немой девой, не владея ни языком жестов, ни мыслечтением. Знахарь смог выяснить лишь то, что Чжуаньсюй жив и выздоравливает. Надеясь разузнать больше из общих разговоров, Вэнь Сяолю прикинулся сомлевшим от вина и весь обратился в слух. «Гэгэ спасён! Мне не придётся прыгать за ним в колодец[4]! ― ликовало его сердце. ― Небесных лучников у Гунгуна мало. Сянлю не бросит их в неравный воздушный бой. А в одиночку разве выстоит против стаи? Нет, демон головастый, зазря подставляться не станет». /Примечание. [4] Чэнъюй 从井救人 ― «бросаться в колодец ради спасения утопающего» ― рисковать своей жизнью для спасения других. Сяолю дошёл до отчаяния и уже решился на крайнюю меру./ Русалка увидела свою шпильку и вопросительно посмотрела на Сянлю.  ― Спрашивай Байхуа. Знахарь помог ей доставить твою шкатулку, ― ответил демон и сел на один из сундуков, что служили и хранилищем, и скамьёй. Скользнув взглядом по знахарю, мореходу и торговцу, дева натянуто улыбнулась: в каюте собрались мужчины, на которых её чары не действовали. Она изящно достала из рукава свиток. Но Сянлю его не принял. ― Я веду дела с главой гавани, ― отрезал он. ― Не с тобой, Кунмин.  Скрипнула дверь.  Читамбар обернулся на мечницу: ― Мальца беру до Гаосинь и обратно. Девчушка в гавани, едва жива. Давай-ка всё обсудим. Морская дева в изумлении вскинула брови. Догадавшись о каких детях идёт речь, она кивнула телохранительнице, дозволяя выйти с капитаном. А затем, перекинув мысленный мостик, продолжила безмолвную беседу с Сянлю. «Скромного вестника выслушать прошу, ― дева сложила руки в почтительном жесте, на что демон усмехнулся, но промолчал. ― После убийства посланника принц Тао лютует. Ярость его муж мой сдерживает, и потому здесь я, а не он. Пусть пустым словам Сянлю не верит: духов утонувших воинов принц Тао подчинит и в бой бросит». [5] Она снова протянула свиток. Демон кинул его на крышку сундука, не читая: «Откуда знаешь? Чем подчиняет духов? Артефактом? Формацией? Сколько божеств поддерживает круг силы?»  «Знаю лишь, что с флейтой принц Тао не расстаётся. А ещё ― что кровь Чжуаньсюя использовать хотел. Едва спасти успели. Беду Сянлю привёл! Лудао схватка драконов разрушит!»[6] /Примечания.  [5] Морское племя использует в речи порядок OSV: дополнение (object) ― подлежащее (subject) ― сказуемое (verb). [6] В провинции Чжэцзян обнаружили костяные поперечные флейты ди (笛), которым около 8000 лет. Одна их них вполне может быть ритуальной) Под драконами (九五) русалка понимает императоров./ «Вас сгубила жадность. Сянлю предложил сделку. Шоукай согласился, но захотел плыть в трёх лодках сразу и упал с каждой. ― Демон опасно сузил глаза: ― Небесные лучники забрали Чжуаньсюя ещё на заре, так?» Не ожидав от торговца проницательности стратега, русалка потупила взгляд, её ресницы затрепетали, ложась длинными тенями на щёки. Смирение, словно вода, обтекало опасные препятствия и неизменно трогало мужские сердца.  Но у Сянлю от гнева побелели ноздри. «Значит, отряд разделился. Одни спасают Чжуаньсюя, остальные отвлекают внимание. Только жэньюй могли так быстро доплыть и призвать помощь, ― демон скрестил руки на груди. ― Шоукай передал весть в Гаосинь с твоим племенем. Вы сорвали планы Сянлю и заплатите за это». Лицо морской девы утратило краски жизни. Сделав шаг, она застыла в напряжении, а потом склонила голову и села на краешек соседнего сундука. Её смирение и робость не тронули демона, как не пленяла красота. «Гнев императоров страшнее тайфуна. Лудао не выстоит, ― голос девы сошёл до шёпота. ― Помощь Гунгуна никто не забыл. В главные ворота впустить не посмеем, но калитку откроем. Сянлю передай: из реки к нам в море Люймаогуй[7] спустился. Души утопленников к последнему пристанищу он возвращает, принца Тао это победить поможет». «Мир людей и божеств засушлив и лжив, но ты в нём освоилась, ― демон презрительно скривил губы. ― Сянлю двурушников не прощает. Хочешь смягчить его гнев ― будь полезной. Сейчас встречный ветер. Пусть жэньюй ускорят корабли Читамбара. К завтрашнему вечеру они должны достичь устья Циншуй. А принцу Тао сообщи слух: трупы солдат прибило к Южному острову».  Побледнев как морская пена, русалка отпрянула: «Духи ― грозная сила! Что Сянлю задумал?»  «Ты увядаешь. За человечий облик расплатилась голосом и половиной сил. Божества любят глазами. Разве Шоукай не теряет к тебе интерес? Без пилюль твоя жертва, Кунмин, быстро обратится в пепел и горечь, ― демон безжалостно вытащил на свет её потаённые страхи. ― Ускорь корабли. Передай послание. Обеспечь поставки для Гунгуна. Выполни условия и получишь лекарство». Каюта зазвенела тишиной. Даже Вэнь Сяолю перестал сопеть. Только фонарь под низким потолком качался поскрипывая. Русалка опустила взгляд на свои босые ступни и растопырила пальчики, словно до сих пор не могла ими налюбоваться.  Прошло время, прежде чем она смогла совладать с собой и ответить: «Лишь недавно тайну мою Байхуа выведала… и уже с тобой её разделила. Связь ваша теснее, чем кажется. Секрет мой сохрани».  Уже у двери дева обернулась. В её голосе прозвенел страх: «Сотни солдат утонули! Яростные души божеств ― грозная сила! Бурю Сянлю поднял и унять должен». [8] /Примечания. Минутка мифологии)  [7] В «Бэньцао ганму» рассказывается о зеленовласой черепахе Люймаогуй (绿毛龟) на юге Китая. В моей истории она ― проводник между мирами живых и мёртвых и помогает душам утонувших найти упокоение. Частицы ушедших духов оседают на её «шерсти» и становятся «светлячками», которых в гроте видел Сяолю. К нашему времени черепаха измельчала и перебралась в пресные воды, но по-прежнему считается сокровищем Китая. [8] В Древнем Китае считали, что души утопленников становятся духами вод, где они утонули. Например, в «Книге гор и морей» дочь Шэнь-нуна утонула в Восточном море, обернулась птицей и пытается засыпать воду ветками и камушками. А дочь Чжэньмэна украла у Хуан-ди жемчужину, бросилась в реку и стала её духом. Русалка понимает опасность и пытается защитить гавань./ Она вышла из каюты, и демон сомкнул веки, обдумывая услышанное. ― У нас опять беда?.. ― прошептал знахарь, поднимая голову.  Услышав «нас», Сянлю усмехнулся, но глаза не открыл, пока Вэнь Сяолю не тронул его за плечо.  ― Ты говорил с русалкой мысленно, как со мной под водой? Дурные вести? Расскажи! Побуду твоей десятой головой, вместе покумекаем. Сянлю понял, что хитрец пытается разузнать о Чжуаньсюе, и нахмурился. ― Отбываешь с Читамбаром. Высадишься с солдатами. На берегу найдёшь небесного лучника, передашь это, ― он вытащил из-за пазухи бамбуковый футляр и вложил в ладони Вэнь Сяолю. ― Вместе с ним отправишься в главный лагерь. Избегай Гунгуна и провидицу! Всё понял? ― Я бирку потерял…  Демон открыл крышку сундука. Сверху лежал мешок с пожитками знахаря, а на нём ― его бирка.  ― Обзываешь бестолочью, а сам! Атакуешь, но спину не защищаешь, чем враг и пользуется, ― проворчал Вэнь Сяолю и надел жетон себе на шею. ― Я же твоё лекарство. Лучше останусь. Пусть послание кто-нибудь другой передаст. Он протянул футляр. Несколько мгновений Сянлю взвешивал слова, а затем спросил: ― Ты сказала, что в скитаниях потеряла себя. Хочешь начать сначала? Демон сидел на сундуке, и в кои-то веки Вэнь Сяолю смотрел ему в глаза, не запрокидывая голову. Под испытующим взглядом он съёжился. ― Лао Му похоронил Вэнь Сяолю. Ты принял жука и потребовал, чтобы я был рядом. Мне придётся куковать в лагере, пока мы не развяжемся с букашками. Слушай, ну не могу я разговаривать с этой твоей носорожьей… лицом! Давай вернёмся в гостиницу. Я ужасно устал. Хочу есть и спать. Сянлю взял упрямца за шею, притянул к себе и прошептал ему на ухо: ― А может сожрать тебя? Подпитаю силу перед битвой. Твой жук перейдёт в моё сердце. Девять голов, две букашки. Поладят. Футляр выпал из рук знахаря и звонко покатился по настилу. Но возмутиться он не успел. ― Хватит юлить. Если дочь принцессы Сюаньюань Си боится своей семьи, то пусть остаётся под моей защитой. Ей не придётся скитаться и голодать, ― в голосе Сянлю звучала твёрдость. ― Потеряла себя ― так начни сначала. Вэнь Сяолю застыл, чувствуя как с него содрали все покровы. Он хотел отбрехаться, но слова не шли. Хотел убежать, но ноги не слушались. Хотел накинуться с кулаками, но опустились руки.  «Дочь принцессы Сюаньюань Си, дочь Сюаньюань Си, дочь…» ― эхом отдавалось в его голове.   «Не придётся скитаться и голодать».  «Под защитой…» «Начни сначала».     Повернув голову, Сяояо встретилась со взглядом ясных глаз и похолодела: «Он давно всё понял…»   ― Т-ты… я-я… не… ― от испуга у неё стал заплетаться язык. ― От страхов нельзя убежать. Но их можно победить. Я завершу здесь и вернусь в лагерь. Если твою внешность меняет артефакт, то он же её и восстановит. Пора выйти из тени на свет, ― Сянлю взял за плечи Сяояо, которая от переживаний не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. «Глупо рассчитывать на других! Я хочу остаться Вэнь Сяолю!» ― хотела она закричать, но вдруг ясно ощутила, что ей стало тесно в отжившей личине.  В пещере голубых светлячков Сянлю обнимал её, наслаждение и восторг подняли высоко над страхами, и там, наверху, зажглись новые звёзды. «Даже ядовитые змеи уязвимы после линьки, меня же просто сожрут…» ― подумала Сяояо и, обессилев, уткнулась лбом в плечо демона.  Чувствуя, как её гладят по голове, она горько вздохнула: ― Все лгут. Все бросают. Сянлю взял Сяояо за подбородок и, глядя в глаза, выделил каждое слово: ― Ждёшь верности ― будь верна сама. Она отпрянула и уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но вдруг ощутила, как защекотал сердце жук гу. Тёплые отблески появились и на груди Сянлю ― второй жук откликнулся на зов. Пространство между ними заполнилось светом.  Сяояо протянула руку, но тут же отдёрнула, словно обжегшись. А потом выхватила из сундука свой мешок с пожитками, подобрала с пола футляр, ринулась к двери и с грохотом захлопнула её за собой.  ― Капитан! ― послышался окрик. ― Господин У отправляет меня с вами в Циншуй! Где можно притулиться? ― Ступай в общую комнату к команде.   Сянлю закрыл крышку сундука и опёрся на неё ладонью. ― Трусиха, ― покачал он головой и смежил веки, пресекая гомон и шипение в своих мыслях.  В каюту зашёл Читамбар, подошёл к другу и сжал его плечо: ― Кунмин призвала жэньюй. Я обо всём договорился. Пора отбывать. Оружие доставлю в целости, не переживай. Открыв глаза, Сянлю проследил за взглядом друга и понял, что сжимал кулаки, и от напряжения побелели костяшки. Он поднялся с сундука. ― Вернись живым, ― потребовал Читамбар, обнял его и похлопал по спине. ― Я привезу твои любимые вина. Будем пить до упаду!  ― Когда ждут, и возвращаться легче. ― Сянлю покосился на дверь: ― Присмотри за этим недотёпой. Дня не проходит, чтобы он не влип в историю.   Мореход хмыкнул и кивнул: ― Шоула поймал луну на дне моря. А тебе, похоже, летом снег на голову свалился[10].  /Примечания. [10] Чэнъюй 海底捞月 ― «ловить луну на дне моря» ― бесполезное занятие, пустая трата сил, но в имени Кунмин (空明) есть «прозрачная глубина», «отражение луны в воде». Шоула действительно поймал свою луну) Сехоуюй 暑天下大雪—少见 ― «снег среди лета ― редко увидишь» ― диковинка, уникальное явление. И ведь не поспоришь с Читамбаром: свалился Сяолю, как снег на голову Сянлю… на все его девять голов)/