Лямур, тужур, вампир

Он помнит, как об этом говорила Бриджит, когда кусала его вновь и вновь. Она знала так много и так многому научила его. Всему, что познала за свои сотни и сотни лет. Он ощущает это протекающее по его венам. Чужая жизнь, становящаяся твоей. С каждым глотком ты ближе и ближе к своему донору. Он течет вместе с кровью внутри, становясь твоей сутью. Его годы становятся твоими годами. Эммануэль рассматривает несколько седых волосинок на своих висках, оттянув в сторону, чтобы увидеть краем глаза. Их раньше не было. Джастин старше его… Старше, чем был он, когда стал вампиром. И это значит, что процесс уже пошел… Раньше он всегда следовал четким правилам — брал немного крови у молодых жертв, никогда дважды, всегда — чтобы едва коснуться поверхности. Не читать их мысли, не смотреть их воспоминания. Не нырять. Джастин после первого глотка глубокий, непостижимый, восхитительный. И сдерживаться так трудно, но он привык. Эммануэль хочет как лучше. Эммануэль хочет, чтобы Джастин освободился от него после и мог жить дальше. Эммануэль хочет сам жить дальше, не давиться его воспоминаниями, не прирастать к нему. Не прирастать к нему, как он прирос к Бриджит. В тот раз было по-другому. Она не хотела терять молодость, чтобы провести век с ним. Она не остановила его, когда он захотел стать таким же, как она. Она сумела пойти дальше, подарив ему дивный мир, с которым ему пришлось иметь дело. Эммануэль точно не хочет, чтобы Джастин становился вампиром. Он должен идти дальше, пожать все плоды своей жизни и насладиться каждым вкусом. Яркой душистой весной, сочным безумным летом, зрелой насыщенной осенью. И прийти в прохладную зиму, дающую покой. Эммануэль просто не имеет на это права. Но почему он чувствует себя таким влюбленным? Почему так хочет вновь запустить клыки в его горло и ощутить его жар, его возбуждение, его чувство? Это не… не тот голод. Но готов ли он… готов ли он пойти вместе с Джастином? Готов ли он на то, на что не была готова она? Эммануэль не знает.