Ведьмин час

***

— Солнце встало, сестра Аякс. А теперь и ты — вставай. — Ах, сейчас-сейчас! Позвольте только поправить рюшечки, и выйду! Удаляющийся по коридору стук каблуков подсказывает Аяксу, что у него в запасе имеется минимум пять минут, чтобы собраться и привести себя в порядок. Не продирая глаз, он подкатывается к краю и стекает на пол, упираясь коленями и ладонями в ледяной пол. Ныряет под кровать, лезет в самый дальний угол, на ощупь находя особого рода доску. Он концентрирует мельчайший сгусток магической энергии на самых кончиках пальцев, чтобы бесшумно открыть потайной отсек. Стоит только деревяшке поддаться, и юноша спешит скорее развеять следы колдовства. Здесь, в Церкви, он мог позволить себе лишь самую малость от своих способностей: более явное использование магии могло привлечь к себе нежелательное внимание. От терпкой выпитой настойки из дубовой коры нещадно жжёт горло, но то была плата за возможность протрезветь быстро и без любых вытекающих последствий. Поспешно замаскировав тайник, Аякс наконец-то соображает последовательность надевания одежд своего женского обличия. В иной раз он думал о том, что маскировка его определённо требовала усовершенствования. Но что бы ни приходило ему на ум, в итоге всё сводилось к одному — ограничению в использовании чар. В любую минуту, будучи «сестрицей Аякс», он находился на грани обнаружения. Знал: случились вдруг его юбке задраться, он не успеет сокрыть свои выдающиеся мужские качества пеленой наваждения. А если говорить о груди, то даже она, небольшая, была под угрозой существования. Пару-тройку беглых касаний ещё выдержать сможет, но надави посильнее — и палец провалиться вглубь, уткнувшись в плоскую, твёрдую стенку. На счастье Аякса, в обители святых ни один человек даже в мыслях не мог позволить себе столь похабного поведения. «Ненавижу… Охотников», — умывание холодной водой не помогает Аяксу облегчить головную тяжесть. Даже если демоны в данную минуту заискивающе ворковали с Королевой, их существование казалось парню чем-то отдалённым и абстрактным. Из доказательств их существования — лишь пьяные слухи, а вот за вином для Охотников… За вином ему придётся тащиться по-настоящему. «День… Надо пережить всего лишь один день», — но сколько бы ни злился Аякс, хмурые мысли тотчас покидают его, стоит только распахнуться дверям общей спальни. Это она, «сестрица Аякс», разработала и ввела в обиход особое расписание. Ранним утром двое детишек — пара из старшего ребёнка и младшего — просыпались раньше всех остальных. Заправляли свои кроватки, после чего распахивали шторы и открывали окна, пуская внутрь свежий воздух. Пара дежурных была ответственна за пробуждение всех остальных, за их внешний вид и за аккуратность оставленных после себя постелей. Все эти действия воспитывали в сиротах умение руководить и брать на себя ответственность, а за старательность в конце каждого месяца всем полагалось несколько пар шоколадных и леденцовых конфет — невиданная роскошь среди постных каш да киселей! — Как спалось? Что-то снилось? — с новым выдохом и вдохом сестра Аякс запирает душевную грязь на замок и входит в зал с обворожительной улыбкой на лице. Той редкой, неподдельной и искренней, какой могла быть улыбка при виде ещё заспанных, округлых личиков. На сестрицу Аякс тут же обрушивается целая лавина детского лепета. Под рассказы о приснившихся полётах и съеденных конфетах девушка строит и выводит всех воспитанников на завтрак. Всего лишь день. Ей нужно продержаться уже начавшиеся, неутомимо идущие сутки. — Не бегите вперёд меня! Мои слова вам, что, непонятны? Сразу трое самых старших и уже хорошо слаженных мальчишек тут же останавливаются, едва не попадая под колёса проезжавшей мимо кареты. Несмотря на осеннюю пору, стоящее высоко солнце светило по-летнему ярко и тепло. Близился час, когда заказ гостей Церкви уже должен был быть готов. Аяксу не терпится забрать вино не только из-за желания поскорее вернуться обратно. Как благородная девушка он не мог позволить себе мотать головой по сторонам, но это не мешало чувствовать на себе множество чужих взглядов. Его девичье лицо, обворожительно прекрасное в свете дня и оттого привлекающее излишки внимание, не выражает ни одной лишней эмоции. Взгляды простых людей были направлены на юную девушку в скромном платье, так правильно окружённую сразу тремя детьми. Никому из них не было дано узреть её — его — душу, гаденькую и полную желчи. Этой ночью перед самым уходом между Аяксом и Кэйей состоялся ещё один небольшой диалог: — В обмен на слёзы детишек я не откажусь сотворить небольшую пакость. Это будет способствовать твоему душевному успокоению, Аякс? В старой шкатулке на дне потайного хранилища рыжая ведьма хранила более десятка бумажных платочков, пропитанных различными слёзками. В её коллекции числились как слёзы от физической боли из-за разбитой коленки, так и более ценные — например, после молитвы. Аякс недоверчиво сощурился, но долго делать вид, что предложение Кэйи его не заинтересовало, не смог. — Без котелка ты ведь всё равно не можешь ничего варить, — продолжает подначивать Кэйя. — Зачем тебе тогда копить основы? Или думаешь подкупить кухарок, чтобы они не задавали лишних вопросов? — У меня есть платок с кровью и несколько с потом. Если согласишься принять их вместо особо ценных слёз, я согласен отдать тебе всё. — Без проблем, — Кэйя хищно скалится и тут же сыто щурится, довольный удачной сделкой. Из-за работы в таверне и брата-охотника он тоже был ограничен в использовании магии, но всё же не настолько критично, как Аякс. На свой страх и риск, под фальшивой личиной он изредка исполнял несколько самых простых людских просьб: приворожить первую любовь, испортить урожай или заразить скот — Кэйя делал это с целью не забыть, каково это — быть полноценной ведьмой. Для исполнения желания человека нужно сварить зелье, для зелья, помимо побочных ингредиентов, необходима основа. Только вот самому возиться так лениво и неохотно… Из дружбы с Аяксом, однако, можно было извлечь для себя приличную выгоду. — Ну и? О какой пакости идёт речь? — нетерпеливо переспрашивает Аякс, гадая, за что он согласился заплатить такую высокую цену. — Даю слово, Кэйя: если после твоих махинации я буду гореть на костре, то приложу все усилия, чтобы ты загорелся со мной рядом. — Твой юмор вынуждает мои брюшные мышцы болезненно сокращаться. Прекрати, — Кэйя вытягивает ногу и толкает Аякса пяткой в плечо. — Мои действия не будут угрозой для жизни Охотников. Возможно. — Возможно? — Бутыли буду заготавливать лично я. И добавить в них, помимо вина, я могу что угодно, — морщинки в уголках его глаз придают лицу выражение безбожной хитрости. — Бутылок много, очень много — скорее всего, Охотники выпьют не всё, а возьмут ящики с собой в гарнизон. Тем лучше, — руки скрещиваются на груди, подтверждая уверенность в затеянном. — Что ты хочешь, чтобы я добавил к вину? На выбор: лягушачья слизь, мышиный помёт, порошок из мух… — А ты не думал о том, что таким вином Охотники могут поделиться с твоим братом? — С этим кабаном? А что с ним будет-то? — Кэйя качает головой. — Он не пьёт вино ни в каком его виде, и подчиняющиеся ему люди об этом знают. А если даже и угоститься одним глотком, что с того? — Думаешь, Охотники настолько глупы, что не поймут, из-за какого угощения весь отряд не вылезает из кустов? — несмотря на череду встречных вопросов, идея Аяксу пришлась очень даже по душе. Но он не мог слепо соглашаться на авантюру, не подумав о выгоде и угрозе от этого поступка. — Аякс, ты видел, чем питаются рыцари? Не те, с орденами на груди, а тот массовый сброд? И потом, — Кэйя вплетает ладонь в волосы, пропуская тёмно-синие пряди между пальцев. — Никто не посмеет ставить под подозрение заведение самого Дилюка Рагнвиндра. Наша репутация слишком чиста, вина ежедневно экспортируются — и ни одной жалобы на некачественный товар. Ещё несколько секунд Аякс взвешивает все «за» и «против», после чего коротко кивает и протягивает Кэйи руку. — Если ты берёшь всю ответственность на себя, то я не против, — как бы невзначай проговаривает Аякс, заключая сделку. — А что делать с тем иностранным специалистом? — вдруг вспоминает он. Голубые глаза, едва светившиеся от озорства, становятся тёмным и бездонными. — Стало быть, для особого гостя — особое угощение? — Я посмотрю, что есть в моих скромных запасах для такого важного человека, — без лишних слов подхватывает Кэйя, в голове уже перебирая склянки и банки своего тайника. Особому гостю — особое угощение. Когда Аякс, держа детей под руки, переступает порог таверны, его глазам открывается удивительная картина. Непривычна тишина стоит внутри, и даже уже красноносые мужики ведут себя подозрительно тихо. Редкий порядок в этом заведении могла обеспечить аура только одного человека. Истинного хозяина таверны. Чёрные, тяжёлые сапоги, серебряные ремешки которых позволяли обуви плотно прилегать к ногам, сами за себя говорили о твёрдости характера носящего их человека. На фоне тёмных, прокуренных деревянных досок таверны его багрово-красный плащ выделялся ярко и вызывающе. Молодой феникс — ещё одно из прозвищ этого парня — держал спину ровно, плечи — расправленными подобно крыльям. Его крепкую, мускулистую грудь, развитость которой не скрывали надетые на тело тряпки, гордо украшал знак-полумесяц и ещё множество различных орденов. Высокий конский хвост визуально вытягивал фигуру, придавая той ещё больше мужской мощности и характерной для рыцаря доблести. Неподъёмный двуручный меч покоился в ножнах на несгибаемой спине Охотника. Приход новых посетителей, необычных для подобного заведения, привлекает его внимание: алые глаза мгновенно встречаются с голубыми, и сердце Аякса тут же пропускает удар. Он не хотел допускать даже мысли о том, что бы случилось, встретившись они как охотник и добыча. Глаза Дилюка Рагнвидра чем-то напоминали совиные: округлые, внимательные, проницательные. С хищным взглядом. — Добрый день, — истинный хозяин таверны звучно приветствует вошедших. Каким бы ни казался со стороны рыцарь, реальность предстаёт куда менее пугающей. Аякс никогда не забывал о том, каким он сам предстаёт в чужих глазах. Он никакая не ведьма, он — прелестная девушка с овечьими глазами. — Вы заблудились? Вам что-то подсказать? Несмотря на свои звания и титулы, Дилюк рефлекторно склоняет голову перед девушкой на несколько долгих секунд. Слишком многих сил стоит Аяксу, чтобы не расхохотаться в голос. А братец Кэйи, оказывается, действительно галантный и слишком правильный мужчина! — Оставь бедняжку в покое. Что ты лезешь к ней со своими вопросами? Из комнаты для персонала показывается Кэйя. На этот раз, думается Аяксу, тот явно перестарался с утяжкой корсета: упругая, большая грудь вот-вот была готова покинуть сковывающие её границы. Или же, быть может, то была вовсе не случайность? Мышца под глазом Дилюка крупно, видимо вздрагивает. Увидев сестру, он, как и описывал Кэйя этой ночью, привычно отводит глаза в сторону. Суровое выражение лица выдавало не самое хорошее расположение рыцарского духа. Дилюку явно не нравилось то, как фамильярно общалась с ним девушка при посторонних глазах и ушах. Впрочем, он достаточно быстро сумел совладать с эмоциями: — Прелестной особе с маленькими рыцарями не следует находиться в… Этом месте, — голос Дилюка звучит грубовато, но беззлобно. В его неторопливом, размеренном тоне чувствуется плохо скрываемое добродушие. — В мои обязанности входит помочь девушке… — Она пришла ко мне, Дилюк, — прерывает полную торжественности речи Кэйя. — К тебе? — рыцарь наклоняет голову. Жест полон недоверия. — А что, по-твоему, у меня не может быть таких прелестных подруг? Потеснись, братец, — не выпуская подносы из рук, девушка толкает бедром стоящего у стойки рыцаря. — Я первая на неё глаз положила! Под перезвон девичьего смеха щёки Дилюка наливаются краской. Наблюдая за взаимоотношениями не связанных кровью «сестры» и брата, Аякс украдкой бросает взгляд на мальчишек. Те, к счастью, в силу возраста и чистоты душ мало что поняли из сказанного. Они, как и сам Аякс, были впечатлены внешним видом настоящего Охотника. И то, что сам Дилюк Рагнвиндр назвал их «маленькими рыцарями!». Набросив для приличия на лицо вуаль смущения, Аякс не мог не думать о том, что брат Кэйи был, на самом деле, хорошим, достойным жизни человеком. Как жаль, что они стояли по разные стороны невидимых границ. Но тоска недолго мучает его душу — до чего же смешно, просто смешно! Благородный, праведный Охотник, рыцарь со знаком-полумесяцем на груди, верный пёс Королевы… Не может учуять перед своим носом сразу двух ведьм! — Прекрати нести ересь, Кэйя, — право слово, иногда Дилюк попросту забывал, что он в их дуэте — младший. — Никаких намёков, никаких шуток об однополых отношениях быть не должно. Забыла? Хочешь, как конюх на этой неделе, получить хлыста? — Ну-ну, у тебя проблемы? Не нужно так нервничать, — примирительно поднимает ладони Кэйя, видя, как на лбу брата вздуваются вены. — И если бы я была на месте конюха, такой позорной проблемы в твоём гарнизоне не было, не так ли? — Прошу прощения, что прерываю вас, — в какой-то момент на Аякса снисходит озарение, что словесная дуэль эта может длиться не один час. — Время торопит меня, вы можете выдать мой заказ? — Заказ? — Дилюку коротко пересказывают суть обращения представительницы Церкви. — Тогда я помогу вам, — не спрашивая разрешения, он как мужчина берёт на себя право руководить процессом. — За раз ящики не унесёте, и нечего нетренированным мальчикам спины рвать. Пойдёмте со мной, — Дилюк подзывает к себе охотно рвущихся к нему детей. — Вы ведь хотите помочь сестре Аякс? Хорошо. Тогда я покажу вам, как правильно распределять вес тела и силу. Идёмте. «Надо же! Какой самостоятельный, большой мальчик!» — внутренний голосок Аякса пропитан нескрываемой иронией. И всё же, надо признать, Аякс был только рад сбросить ответственность на чужие плечи. Ему изначально не нравилось быть на «побегушках», а руководить процессом после почти бессонной ночи было бы занятием чересчур утомительным. — Налить тебе пока сока? — спрашивает Кэйя, не оборачиваясь на Аякса. — За счёт Дилюка, конечно. Дождавшись, когда Охотник и будущие Охотники вышли из таверны — склад располагался позади здания, — Кэйя подходит к стойке и берёт бутыль. Одно неловкое движение локтя, и корзиночка с морой, стоявшая специально для щедрых посетителей, падает на пол — град из золотых монет орошает деревянные доски. — Не нужно помогать! Наслаждайтесь отдыхом, ах, свою вину я исправлю! — пара мужчин, собиравшихся было встать, с успокоенной совестью бухаются обратно на продавленные стулья. — Я помогу, — кротко бросает сестра Аякс, легко садясь на корточки и подхватывая монетки кончиками цепких пальцев за ребристые грани. В какой-то момент таким нехитрым образом обе девушки оказываются за стойкой. Небольшой холщовый мешочек достаётся из рукавов сестры Аякса и тут же утопает в складках чужой пышной груди. — Что ты добавил в вино? — не теряя времени, одними губами спрашивает Аякс, сгорая от любопытства. — Всё, — также коротко и чётко шепчет Кэйя. — Слизь, мухи, помёт… — Хорошо, — Аякса передёргивает от невольного представления, как он сам пробует такую вкусную смесь. — А что до иностранного Охотника? Корзиночка наполняется морой до половины. — Я подумал, что вызвать расстройство желудка — не самая унизительная шалость для благородного рыцаря, — спешно выдыхает Кэйя. — Я вдруг обнаружил, что у меня в закромах осталась щепотка лотосовой пыльцы… Аякс же, увлечённый сбором рассыпанных монет, не сразу вспоминает эффект этого ингредиента. — Ты с ума сошёл? Позабылось, в каком месте будет проходить встреча? — Как раз наоборот, — изумление в голосе Аякса греет Кэйе душу. Он знал, что реакцией тот его не обделит. — Я всё время держал в голове, что действие будет происходить в Церкви. И разве это не забавно? — уже послышались на пороге тяжелые шаги мужчин. — Задача иностранного Охотника — показать себя в чужой стране во всей красе. Такой величественный и сильный мужчина… После одного глотка будет способен только пугать святых дев своим «карающим орудием правосудия!» — Кэйя! — Аякс резко поднимает голову, стукаясь макушкой о край стойки. В голове не укладывалось, что эта ведьма — настоящая ведьма! — решила сотворить нечто такое! Но немного поразмыслив, ему всё же приходится успокоиться и признать: поступок Кэйи в состоянии нанести Охотнику непоправимый репутационный урон. В их обществе к служительницам веры могли относиться без всякого уважения, но никому чужому вести себя подобным образом позволено не было. Заметь кто, каким сальным, голодным взглядом перевозбуждённый Охотник награждает божественных избранниц… — Большое спасибо за помощь. У ворот Церкви сестра Аякс настаивает на том, что оставшиеся несколько метров мальчишки смогут преодолеть самостоятельно. Когда дети, попрощавшись с рыцарем, скрываются из виду, девушка берётся за края платья и, не поднимая головы, чуть сгибает колени. Как воспитанный мужчина, Дилюк молча принимает её благодарность. Не позволяет себе распускать руки в сторону незамужней красавицы, и потому отвечает ей на благодарность одним коротким кивком. — Значит, уже в ближайшем часу вас посетят гости? — чтобы не допустить неловкой паузы, спрашивает Дилюк. — Выходит, что так, — улыбается Аякс. Он вытягивает руки перед собой и переплетает пальцы в замок. — Могу я задать вам вопрос? — Слушаю? — Вы лично, Дилюк Рагнвиндр, имели честь видеться с приглашённым Охотником? Об этом человеке, знаете, ходят столько загадочных слухов, — Аякс слегка приукрашивает свои слова, но миловидный внешний вид не даёт повода сомневаться в его искренности. — Личной встречи удостоен чести не был, поскольку задачи подконтрольных нам отрядов не пересекаются, — после недолгих раздумий отвечает Дилюк. — Что дело до слухов… Я не любитель подобного способа передачи информации. Он недостоверен и вреден в ста процентах случаев. «Ты с моего крючка не сорвёшься, рыбка», — молнией проносится в голове ведьмы. — Мне неловко говорить вам об этом, — девушка опускает глаза и часто моргает, будто слёзы стыда заволокли её взор. — Но я сильно волнуюсь. Не знаю, чего ждать от встречи с таким влиятельным мужчиной… Мне неловко, вдруг я поведу себя как-то неправильно? — Вам нечего переживать, — сердце Дилюка поёт от возможности утешить девушку и спасти ту от мук пугающего неведения. — Я могу сказать только, что между нами присутствует здоровая конкуренция. Это цепкий, смышлёный человек. Мне не стыдно признать, что он — прирождённый Охотник. Последняя сотня пойманных ведьм числится на его личном счету. Звенящая пустота, заполонившая собою уши девушки, едва не лопает ей барабанные перепонки. Она шатается как от удара, неловко переступает на месте, лепеча что-то о недомогании из-за усталости. — Последняя… Сотня? — пересохшее горло на выдохе и вдохе царапает холодный воздух. — Прошу прощения… Но я не видела, чтобы на Площади горела сотня костров. — Вы ведь знакомая моей сестры? — голос Дилюка камнем давит на грудь Аякса. — Я рассказал вам уже много лишнего, но, думаю, мне следует закончить. Иначе мои же слова вы позже, но всё равно услышите из уст Кэйи. Они отходят под тень дерева, что ещё могло похвастаться зеленью своей листвы. — Ещё как год назад… «Год назад!» — Год назад мы сжигали на костре каждую пойманную ведьму. Теперь же… С приходом помощи извне ситуация несколько изменилась. Мы проводим показательные казни в соответствии с установленным графиком. — Графиком?.. — Для потехи народу у нас в запасе — теперь всегда в запасе — есть эти… Несчастные порождения грязи и порока. Одна, две, три ведьмы в месяц принимают освобождение в огне, — Дилюк закрывает глаза и одними губами прочитывает некую молитву. — Все остальные умирают ещё на стадии пыток. Методы и способы допроса нашего заграничного гостя… Достаточно специфически и жестоки. «Остальные… Сколько? Остальные «девяносто девять», «девяносто восемь», «девяносто семь»?» — шум от пульсации крови заглушает в голове Аякса другие мысли. — «Кэйя… Кэйя знал об этом? Знает или нет? Он не упомянул… Не рассказал мне об этом»… — Что выражает ваше лицо? — утробный голос около уха вырывает Аякса из пучины судорожных раздумий. Он вдруг понимает, что беззаботность и лёгкость, с которой общался Кэйя с Дилюком, в данный миг была попросту невозможна. Тяжёлое, прерывистое дыхание Охотника опаляет его обнажённые ключицы и шею, колышет непослушные рыжие кудряшки. Дилюк Рагнвиндр был Охотником на ведьм, и руки его если не по плечи, то по локти были окрашены кровью сестёр Аякса. На миг, на один-единственный миг ведьма испытывает животный страх обнаружения, но быстро, с реакцией кошки берёт себя в руки. Она вдруг понимает, что мышцы лица онемели и не слушаются. — Восхищение… — хрипит, поспешив поскорее отойти от Дилюка подальше. На её великое счастье, она могла пользоваться своим непорочным образом как душе угодно. — Я просто… Я просто поражена, каким немыслимым трудом вы занимаетесь каждый… Каждый день, оберегая наши души, наш сон, наши жизни… — Это наш долг, — спокойно отвечает Дилюк, пристально следя за её жестами. — Спасибо. Большое вам всем спасибо, — Аякс дарует рыцарю ещё один поклон. — Я буду молиться за вас и ваши успехи, Дилюк Рагнвиндр. — Я не достоен этого, но это будет честь для меня. До приезда гостей оставалось менее получаса.