Ведьмин час

Нынче утром разбудит песок у воды Легкий шаг темногривых серых коней. Ах, быстры те псы, у кого на груди - Полумесяц, как знак чистоты кровей.

Воздух сотрясался от всеобщей взбудораженности. Сверкали чистотой витражи и оконные стёкла, дышали свежестью полы и стены. Даже сквозь плотно закрытые двери из трапезной по всей Церкви разносился пряный аромат наваристого бульона. К нам едет Охотник. Девушки и женщины — сёстры друг другу, — сновали из зала в зал, проверяя и перепроверяя готовность Церкви принять важного гостя. Только одна служительница святыни не сновала взад-вперёд, а спокойно сидела в укромном уголке в окружении клубков разноцветной пряжи. Её прелестные, аккуратные губки непроизвольно дёргались в отвращении, потому юной особе приходилось ниже опускать голову, чтобы не выдать себя и своего истинного отношения к творящемуся. Чтобы освободить трапезную, сестра Аннет приказала накормить и уложить детей на послеобеденный сон пораньше. Но вот уже сказки прочитаны, одеялки подоткнуты, а гости до сих пор так и не прибыли. Не привлекая лишнего внимания и молясь всем Богам подарить способность к невидимости, Аякс старался отвлечься от волнения, что передалось ему, кажется, через воздух от других сестёр. Стало бы убежать к себе в каморку и не мозолить глаза, но сестра Аннет приказала не пропадать из её виду. С досадой и клокочущем в груди раздражением сестрице Аякс пришлось проглотить приказ и послушаться. Лишённая права на одиночество, без доступа к своим младшеньким, она представляла из себя поистине хмурое, непривлекательное зрелище. «До сих пор ведь… Ни одного человека так не встречали!» — мысли в голове всплывали одна за другой с каждой новой петелькой. — «Это приезжие должны выказывать нам своё почтение, а не наоборот! Ни под одного человека сестра Аннет так не старалась подстелиться!» От гневливых мыслей холодеют пальцы, мешая девушке орудовать спицами. Одно неловкое движение, и петелька соскальзывает, нарушая целостность и красоту одновременно двух рядов. Это становится последней каплей в чаше терпения: Аякс тут же откладывает спицы и встаёт, грубо отряхивая платье. Без нормального дела он не может находиться в стенах этого места. «Но что, если кто-то попросил сестру Аннет об услуге?» — от неожиданности этого откровения Аякс спотыкается, но не останавливается, продолжая спускаться по лестнице. Он решил для себя: с него хватит! Сидите сами, дрожите от страха перед авторитетом сколько угодно! — «Что если сама Корона приказала ей показать Церковь в её лучших достоинствах?» Впрочем, эти раздумья так сильно осточертели, что не было никакого смысла развивать эту тему и далее. Аякс давал себе слово, что продержится до конца этих суток любыми силами. И решение нашлось: все оставшиеся часы он собирается провести, забравшись на дерево. «Я знаю, за какие ветви хвататься, так что в теории… Только бы платье нигде не порвать», — если уж кошкой ему удаётся вскарабкиваться, то чем хуже обличие человечье? С такими мыслями Аякс добирается до прихожей. «Нет, если кто-то увидит… Доложит сестре Аннет, а она меня за такое поведение… Может, тогда отправиться к Кэйе? Если уж и получать выговор за провинность, то перед этим хотя бы время проведу в приятной компании». На его счастье, никто из служительниц не заметил собирающуюся удрать красавицу. Во входном коридоре было тихо, только слабые звуки доносились досюда откуда-то с верхних этажей. Несколько метров разделяли Аякса и долгожданную свободу. Когда пальцы его смыкаются на ручке дверцы, он чувствует вдруг, как та проворачивается под его ладонью по собственной воле. Не думая, мучаясь от невыносимого желания покинуть Церковь, Аякс толкает дверь от себя со всей силы и едва не сносит с крыльца стоящего за ней человека. Девушка и мужчина так и остаются стоять на пороге как вкопанные, глупо награждая друг друга изумлёнными взглядами. Первым в себя приходит мужчина, что был застигнут врасплох неожиданным «нападением». Встряхнувшись, так что металлические щитки на его плечах подали свои чистые, звенящие голоса, он принимает более подобающее его статусу выражение лица и более гордую позу. Расправляет грудную клетку и долгим, пронизывающим взглядом сверху вниз награждает остолбеневшую от шока девушку. Мышцы скул напрягаются, тёмные брови сходятся вместе, когда всё внимание его привлекают её густые, растекающиеся вдоль плеч рыжие волосы. Рыжеволосая, молодая девушка, да ещё и в Церкви… Как интересно. Предрассудки, завладевшие головой этого человека, в реальности своей не находят никаких проявлений. Тяжело выдохнув, он, не стесняясь чужих мнений, натягивает на губы вежливую улыбку: — Полагаю, что вас отослали нас встретить? — голос, глубокий грудной, отдаётся в груди Аякса такой тяжестью, что едва не вдавливает его бедное тело под половые доски. — Благодарим вас, только вот ворота были открыты. Есть ли что-то страшное в том, что мы вошли сами? От мягкого, бархатистого смеха, подхваченного стоящим позади своего командира отрядом, по рукам Аякса прокатывается волна ледяных мурашек. Если бы только путь девушки преграждал обычный человек, в своём желании оказаться на воле она бы оттолкнула того плечом или бедром без тени угрызения совести. К великому несчастью, на горло её наступил самый настоящий Охотник. Его крупное туловище занимало собой всю область дверного проёма. Первые несколько секунд после столкновения Аякс не позволяет себе поднимать глаза. Его прямому, растерянному взгляду было представлено немногое, лишь часть доспехов из грубой кожи, плотно и поразительно точно обхватывающая крепкую мужскую фигуру. Знак-полумесяц на его груди смотрел ведьме точно в лицо. Что поражает Аякса в первую очередь, так это то, что доспехи этого рыцаря были выполнены из тёмно-коричневого материала. Золотистые линии украшали наручи и наплечники, сплетаясь в неизвестного рода узор. Набедренная чёрная ткань демонстрировала развитость мышц бёдер и таза, с пояса свисали крупные, зияющие пасти драконов — очередные украшения. Этот человек, этот высокомерный и своенравный человек за целый год службы у их Королевы не удосужился сменить броню! Неужели сомневался в качестве местной? Или же всеми правдами и неправдами стремился подчеркнуть свой «особенный статус» иностранца? Услышав обращение, Аякс приподнимает подбородок и мгновенно встречается взглядом с глазами напротив. Настоящая досада сжимает сердце Аякса, внешне же он никак не выражает свои чувства. Этот человек, этот Охотник обладал правильными, можно даже сказать приятными чертами лица. Прекрасно сложен, красив… Да почему этот проклятый Охотник выиграл во всех категориях?! Над чем, спрашивается смеяться? О чём тогда говорить с Кэйей, если этот подонок не имел, кажется, ни единого недостатка? — Я… Стоит только Аяксу открыть рот, как шею сковывает нервный спазм. По нелепой случайности он вдруг видит своё отражение в глазах Охотника. В его янтарных, ярких радужках рыжеволосая прелестница была окутана священным огнём Инквизиции. Пойманная, заточённая в узких зрачках, она была не более, чем очередной добычей прославленного палача. Прирождённого Охотника на ведьм, по праву носящего на груди свой знак-полумесяц. Видение затыкает Аяксу глотку, и несколько капелек пота выступают под прядями липнущей к коже чёлки. Необъяснимого рода страх облизывает душу, иссушая кожицу и так потрескавшихся губ. Огромная фигура мужчины закрывала собой небо и солнце, отбрасывала на испуганную девушку чёрную длинную тень. Аяксу вдруг чудится, что этот человек знает. Что этому псу не нужно давать понюхать чужой крови для поиска других ведьм. Этот пёс чуял ведьминскую кровью ещё тёплую, ещё текущую в проклятых дрожащих венах. — Сестра Аякс! Сестра Аякс! Ещё никогда за весь этот год голос сестры Аннет не вызывал в душе девушки столько искреннего счастья. Сбросив овладевшее им оцепенение, Аякс прижимает руки к груди и опускает голову, со всем присущим ему мастерством играя роль покорной скромницы. Изобразив растерянность, он мелкими-мелкими шажками двигается назад, спиной по коридору. И только тогда, когда силуэт сестры Аннет проносится мимо к двери, Аякс позволяет себе развернуться и, вцепившись в подол платья, припустить что есть мочи на второй этаж. — Добрый вам день! Ох, добрый, как же неловко вышло… С вами всё в порядке? Эта девушка, она… Она ничего не успела вам сказать? Стоит только сестре Аннет, запыхавшись, остановиться на пороге, как она тут же принимается оправдываться и извиняться. Впрочем, её раздражающее кудахтанье совершенно не интересовало пришедших. — А что она должна была успеть мне сказать? — заходя, с искренним любопытством интересуется Охотник. — Она? Ах, ничего путного! Не берите в голову, — женщина лепечет на грани жалости, едва не падая на колени от переживаний. — Не откажитесь, примите приветствие от общества сестёр и нашей Церкви, господин Чжун Ли. Тем временем по лестнице ввысь, чудом не сметая всё на своём пути, проносится рыжий вихрь. — Сестрица Мишель! — от громкого восклика сама «сестрица Мишель» задевает ведро ногой, в последнюю минуту успев поймать то за бортик. — Быстрее! Поручи мне какую-нибудь работу! — Что на тебя нашло, сестра Аякс? Выглядишь так, словно сама Аннет гонится за тобой по пятам да с вилами, — девушка отставляет швабру к стене и хохочет. Её весёлый настрой сбивает страшно дикое выражение чужих голубых глаз. — Что-то случилось? — Там… Прибыл Охотник! — не раздумывая, выпаливает Аякс. — Молю тебя, придумай, что мне можно сделать? Я не хочу пересекаться с нашим гостем! — И почему же? — волнение девушки передаётся и сестре Мишель, но волнение это скорее было с привкусом торжественности. — Ах, ты его уже видела? Неприятен на вид, да? — Пожалуйста! — по-настоящему змеиной шипение окутывает сестру Мишель, после чего Аякс, недолго думая, сам хватается за швабру. — Хочешь полюбоваться Охотником! Вперёд! — Так ты не шутишь?.. — поведение сестры Аякс с каждой секундой становилось всё более загадочным. Каждая сестра до этого видела, что вместо помощи с уборкой эта своенравная особа предпочитала вязание. А что же сейчас? — Ты правда… Хочешь помочь? — Иди, сестра Мишель, — вымученно повторяет Аякс, голыми руками и с невероятной охотой принимаясь выжимать грязную тряпку. — Вдруг приглянешься ему и в жёны возьмёт? Этот аргумент работает на простую девушку безоговорочно. «Боги, да что на меня нашло?» — физическая работа с простым, повторяющимся алгоритмом действий помогает Аяксу успокоиться. Вперёд-назад, вперёд-назад движется швабра по уже чистому, невысыхающему полу. — «Зачем ты ведёшь себя так громко?» — ругается он сам на себя, поражаясь своей несвойственной реакции на испуг. — «Зачем привлекаешь внимание? Успокойся, слышишь? Не выделяйся! Не выделяйся!» Но это же было просто смешно! Из всех минут всего последнего часа этот Охотник со своей свитой надумал прибыть именно в тот миг, когда Аякс практически смог сбежать из Церкви! Из всех служительниц святыни Охотник на ведьм с первого же раза напоролся на ведьму! «Успокойся…» — правильное носовое дыхание помогает Аяксу прийти в себя и унять скачущее в груди сердце. В конце концов, ему не были доступны тайны и сюрпризы судьбы. Он был всего лишь маленькой и неопытной ведьмой, никогда не встречавшей на жизненном пути палачей своего рода. Ещё до того, как Аякс заканчивает мыть коридор, он успевает ещё раз пристыдить и обругать себя с ног до головы. Определить местоположение пришедших по голосам не представляло возможности. Оставалось только продолжать убираться и делать вид, что он в этом месте — всего лишь фон, всего лишь персонаж второго плана, если не третьего или вовсе четвёртого… Единственное, в чём Аякс был уверен безоговорочно — необходимо держаться подальше от трапезной. Накрыты ли уже столы? Не позовут ли его обслуживать гостей, поднося и унося тарелки и бутылки? — Позвольте ознакомить вас с внутренним устройством нашей Церкви. Сюда, пожалуйста. Тем временем в сопровождении сестры Аннет отряд рыцарей переходит из зала в зал. В помещениях подолгу не задерживаются: голос старшей служительницы постепенно приобретает уверенность и звучность, но каждый из мужчин понимает — основная часть программы, действительно заслуживающая внимания, ещё только впереди. У сестры Аннет возникает стойкое убеждение, что из всего отряда поскорее набить брюхо не желает только один человек. Собравшиеся на первом этаже сёстры шепчутся, из уст в уста передавая стыдливые слова. Их сердца и души трепещут не просто от вида внешнего красивого мужчины. Лицо — одухотворённое, глаза понятливые и вдумчивые — вот, что по достоинству оценивают служительницы веры. Такой искренний интерес иностранца к их культуре, его увлечённость повестью сестры Аннет… Всё это очень льстит простым женщинам. Воспитанность и то уважение, которое выказывает угрожающего вида Охотник ей, обыкновенному человеку, не остаётся без внимания и сестры Аннет. Ей не могла не нравиться та аура, тот внутренний жар, исходящий от грубой, тяжёлой кожаной брони. Под руководством этого человека ни один мужчина не мог позволить себе сально засмотреться на какую-нибудь девушку. Какие бы мысли не владели головами отряда, никто не находил в себе смелости спросить: «А когда мы уже отправимся в трапезную?» — …если мы коротко коснёмся иерархии, — продолжает говорить сестра Аннет, проводя гостей дальше по коридору. — То я являюсь самой старшей служительницей, руководящей всеми внутренними и внешними делами Церкви. Мои обязанности также делят… Выждав ещё минуту для приличия, командир отряда задаёт мучавшийся его с самого прихода вопрос: — А та девушка? От неожиданности вопроса Аннет теряется и тормозит так резко, что ковёр под ногами собирается в маленькие складочки. — Какая девушка? — не подумав, переспрашивает она. Все девушки и женщины, достойные внимания, уже были ей упомянуты. — Та, которая, по вашим словам, «не успела мне что-то сказать». Ведущая и ведомый оборачиваются друг к другу. На лице мужчины застывает вежливая, по-настоящему гостевая улыбка. — Что? Ах, нет-нет, вы меня неправильно поняли! — резко сообразив, о ком идёт речь, сестра Аннет поднимает ладони вверх и отмахивается. — Я говорила не с тем смыслом, что эта девушка что-то скрывает. Просто, просто она… Язык у неё нечистый, — неожиданно выплёвывает женщина, устав подбирать безобидные слова. Станет она ещё сглаживать углы, когда речь идёт об этой прохвостке Аякс! — Вот как, — Охотник скрещивает руки на груди и слегка склоняет голову на бок. — Только язык? — Только язык?.. — Только язык нечистый? — спокойно поясняет господин Чжун Ли, вдумчиво подбирая каждое слово. — Или, может быть… Вся? Глаза сестры Аннет распахиваются в изумлении. Она не может понять, что же так сильно задевает её душу. Быть может предположение, что в сердце её святого детища живёт ведьма? — Не поймите меня неправильно, — добавляет мужчина, не повышая тона своего голоса. Ему хватает одного проницательного взгляда, чтобы осознать чувства сестры. — Но это моя работа и мой долг. Я не могу закрыть глаза на существование молодой девушки, ржавчина волос которой практически хрустит на зубах. — У сестры Аякс… Непростой характер. Вредный, право слово, но господин, таких страшных подозрений… Она не заслуживает, — ответ старшей служительницы твёрд и короток, не оставляет право на сомнения. — У вас с этой девушкой не самые тёплые отношения? — господин Чжун Ли принимает к сведению мнение Аннет, но всё равно продолжает настаивать на своём. Давить, давить мягко и с разных сторон, словно знает — не ошибётся. — И, несмотря на это, вы готовы за неё поручиться? — Да, готова! — позабыв о необходимости пресмыкаться, сестра Аннет начинает вести себя в привычной для неё властной манере. — Сестра Аякс уже как год день изо дня исправно трудится на благо Церкви! От рассвета до заката эта девушка находится под моим контролем, не обделена и вниманием других сестёр. Знаете ли вы о том, что как раз чуть больше года назад Дом Очага — приют — пал жертвой ведьминской атаки? — глаза женщины грозно сверкают, но такой мелочью напугать Охотника было невозможно. — Всего лишь сорок сироток, выживших в том безумном кошмаре, были перенаправлены к нам… Но и этого числа детей хватало, чтобы парализовать Церковь — в те времена у нас катастрофически не хватало ни рук, ни попросту времени! — И эта девушка с тех самых пор нянькается с ними? В одиночку? — озвучивает догадку господин Чжун Ли. Мимические мышцы его лица нельзя было назвать выразительными, зато большую часть эмоций мужчина выражает через глаза. В этот момент его веки опускаются, говоря об испытываемой в душе скорби по погибшим. — Такая сильная и бескорыстная любовь к слабым существам… Не могу не признать, это достойно уважения, — он пару раз хлопает в ладони, придавая своим словам ещё больший вес. — Ну, не совсем уж она бескорыстная, — всё-таки сестра Аннет не может допустить, чтобы об сестре Аякс говорили чересчур много хорошего. — Она пришла к нам вслед за своими родственниками — двумя маленькими мальчиками и такой же девочкой. Высказала мне в лицо, что как старшая сестра не может оставить их здесь без опеки. Но и забрать отсюда никуда не способна, потому так и живут здесь, под одной крышей. Отряд, возглавляемый шагающими рядом Охотником и служительницей, двигается дальше по коридору. — Конечно же ей пришлось взять на себя равную ответственность за всех детишек, — продолжает вещать Аннет. — А как иначе? Свой кусок хлеба и право спать на кровати, а не под мостом среди крыс, заслуживается только трудом. Высказавшись, сестра Аннет громко хмыкает, гордо вздёргивая кончик своего остренького носа. Своей длинной речью, посвящённой не самой приятной личности, она будто бы убеждает саму себя в невиновности Аякс. Не может допустить даже мысли о том, что чуткий Охотник не просто так обратил своё внимание именно на эту девушку. — Кто из нас не без греха, — сестра Аннет выдавливает из себя улыбку, за лёгким смехом скрывая упавшую на сердце тень сомнения. Она готова была отдать душу, но только не признать ошибку. — А эта девушка… Сестра Аякс, верно? — Охотник всё никак не отстаёт с расспросами обо встретившей его на пороге служительнице. — Верно, — цедит сестра Аннет сквозь зубы. Разговор об этой девице уже изрядно утомил её, подведя к границе раздражения. Что ещё интересует Охотника? — Она замужем? На долю секунды зал замирает в мёртвой тишине. «Ах!» — грудь сестры Аннет будто пронзает молния. Этот вопрос застаёт её врасплох. — «Так это… Какая же я простодушная и слепая!» — Сестра Аякс не замужем, — с горячей охотой и новой силой продолжает диалог женщина. — Если вас интересует, то за этот год она не имела ни одной встречи с мужчиной. «Какая же я глупая, как же… Не поняла сразу!» — после заданного вопроса господин Чжун Ли заиграл в глазах служительницы новыми красками. Мгновенно исчезает возмущение и становится понятна причина повышенного интереса к девушке. — «Так она ему приглянулась? Правильно ли я поняла, что он просто проверял меня, испытывал своими подозрениями? Конечно!» — особого рода огонь зажигается в её глазах. — «Такому важному человеку необходима чистая, достойная спутница!» За этот год она не раз и не два говорила с сестрой Аякс, не раз настаивала на поиске мужчины. Не понимала: была ли девушка чересчур глупа или всё-таки ужасающе упряма? Сколько раз ей можно было говорить о том, что под крылом сильного покровителя что её жизнь, что жизни её родственников улучшились бы стократно? Как женщина, верная судьбе и Богам, сестра Аннет желала для сестры Аякс искреннего женского счастья. Счастье это, по её мнению, заключалось в возможности реализовать себя в ролях жены и матери. До сих пор девушке удавалось отмахиваться, оправдывая свои одинокие неплодотворные, ускользающие годы отсутствием достойного её мужчины. Сестре Аякс пора было повзрослеть и принять то, что дано здесь и сейчас. И потому сестра Аннет не собиралась отпускать этого Охотника, что первым повернул свой нос в сторону нестерпимой упрямицы. — Признаться честно, ей уже давно пора замуж, — не отставая от господина Чжун Ли, женщина засеменила рядом, боясь упустить возможность снова заглянуть тому в глаза. — Мы все женщины семейные, дети у кого взрослые, у кого в садах или школах… А она! В её-то годы! Пустоцвет, и никак иначе! Когда речь заходила о сестре Аякс и её образе жизни, сестре Аннет не было нужды стараться, чтобы выразить людям своё искреннее возмущение. Позади сестры Аннет и господина Чжун Ли послышались тихие перешёптывания. По всей видимости, не только служительница была поражена вниманием Охотника к этой девушке. Хмурые брови и складки на переносицах рыцарей выдавали недоумение: столько красавиц, родовитых и известных окружало гостя их страны на каждом балу или официальной встрече! Господину Чжун Ли было бы достаточно поманить пальцем, и все девушки Столицы тут же выстроились бы перед ним вряд — мол, смотрите на товар, господин, оценивайте. А тут! Эхо от тяжёлых шагов Охотника на ведьм раздаётся по всему первому этажу Церкви. Мужчина не оборачивается, не обращает внимание на шёпот, хотя и слышит каждое говоримое позади слово. Уголки его губ лишь слегка приподнимаются, его забавляет такое ярое внимание к своей личности. С другой стороны, он понимает причину порождённых сплетен: девица — круглая сирота, без приданного, с детьми на руках и отнюдь не медовым характером… Чем же она могла заинтересовать?.. — Сестрица Аякс! Сестрица Аякс, где ты?! «Нет! Нет меня, нет-нет-нет!» — Ах, сестрица! — сестра Мишель, что ранее оставила девушку наедине с ведром и шваброй, не с первой попытки находит ту в самом дальнем зале Церкви. — Спасибо тебе за помощь, — говорит она, глядя на побелевшие костяшки пальцев сестры Аякс. С нечеловеческой силой та вцепилась в древко швабры, словно от него зависла вся её жизнь. — Сейчас уже ничего убирать не нужно — всё равно после гостей полы придётся протирать по новой… Меня послала найти тебя сестра Аннет, — говорит сестра Мишель, наконец-то переходя к сути. — Она желает видеть тебя, цитата: «Как можно скорее». «Это было ожидаемо, и это мой шанс… Мой шанс снять с себя подозрения», — рассуждает Аякс, буквально принуждая себя поднимать и опускать ноги, чтобы продвинуться дальше по коридору. Кончики пальцев холодеют, ладони становятся неприятно липкими от выступившей влаги. У него была всего одна возможность оправдаться за своё поведение при первой встрече. Ошибкой, ведь страшной ошибкой было показывать Охотнику свой страх. Если он безгрешная «девушка», стало быть, чего бояться? Он, наоборот, должен был изобразить восторг при виде такого человека… Неопытность и глупая самоуверенность, как и предсказывал Кэйя, доставляли Аяксу ворох лишних проблем! — Сестра Аякс! Не успевает Аякс спуститься до последних ступенек лестницы, как на эту же самую лестницу, вынырнув из-за угла, ступает отряд приглашённых рыцарей. Аякс так и замирает где-то на середине, не находя в себе силы ни подняться обратно, ни шагнуть навстречу Охотнику. — Куда ты пропала? Мне даже пришлось просить сестру Мишель, чтобы найти тебя! Тот сердитый тон, с которым обращается сестра Аннет непосредственно к Аяксу, воспринимается последним будто бы издалека. Он концентрирует всё внимание на внутренних чувствах, отслеживает каждый свой выдох и вдох. Спина прямая, плечи ровные, подбородок чуть приподнят, лицо спокойно и невыразительно. Настоящая, добросовестная служительница святыни — такой старается выглядеть сестра Аякс в десятке пар оценивающих её мужских глаз. И самым пристальным взглядом, конечно же, её благородный лик награждает не кто иной, как господин Чжун Ли. Скорее всего, то был единственный раз в жизни Аякса, когда он мог посмотреть на этого мужчину сверху вниз. Их обоих — нагруженного бронёй рыцаря и девушку в лёгком платьице — разделяет не больше десятка ступеней. Глаза господина Чжун Ли кажутся янтарями, яркость его радужек магически влечёт и побуждает не разрывать возникший не по воле Аякса зрительный контакт. От образа той испуганной девушки, что была не готова к встрече лицом к лицу с уважаемым господином, не остаётся ни намёка, ни тени. В какой-то неуловимый миг Аяксу вдруг чудится, что он и правда всего лишь простая служительница веры, обременённая бытовыми обязанности и обделённая любовным вниманием. Любовным… Почему-то именно это слово приходит ему на ум при виде этого статного человека. В языке тела Охотника, в выражении глаз и мимике чувствуется странного рода… Интерес к нему. Интерес к ней, к сестре Аякс. — Господин Чжун Ли, позвольте представить вам нашу сестру Аякс, — довольно мурлычет сестра Аннет. Глаза её бегают туда-сюда, в переплетении пальцев ощущается мучающее женщину зудящее нетерпение. — Сестра Аякс, этот достопочтенный человек — опытнейший Охотник на ведьм. Первый рыцарь Королевы, почётный гость Столицы и нашей Церкви. Поприветствуй господина Чжун Ли, сестра Аякс. Безоговорочно повинуясь старшей служительнице, Аякс рефлекторно берётся за края платья, чтобы исполнить свой лучший поклон. Он не успевает согнуть колени, как неожиданно нечто тёмное и очень крупное возникает почти перед носом. Всего лишь одна — теперь одна — ступень разделяет девушку и мужчину. Несмотря на сократившееся расстояние, она не лишается возможности быть выше. От близости господина Чжун Ли уряжается дыхание, его необъяснимого рода аура вынуждает напрячься каждую мышцу в ногах и пояснице. Аякс пропускает момент, когда Охотник решает сократить расстояние между ними. Его поведение кажется ведьме всё более странным, но неужели… Влюблённые мужчины ведут себя именно так? Алогично и непредсказуемо? «Стой…» — но в этот раз реакция подводит Аякса: слишком много раздражителей разом сваливается на его голову. Как зачарованный, будто во сне он смотрит на собственную руку, вокруг тонкого запястья которого вдруг смыкаются чужие пальцы. Не по своей воле «девичья» ладонь взмывает ввысь, останавливаясь ровно на уровне лица мужчины. Его пальцы, что с такой грубостью стискивают кожу, перетекают на внутреннюю сторону её ладони. На правах командира, на правах хозяина всей ситуации господин Чжун Ли мог не думать о таких вещах, как стыд или неловкость. Он берёт ладонь Аякса под кончики его пальцев и сам слегка склоняет голову перед «ней», с глубоким, трепетным чувством касаясь губами тыльной стороны нежной кожицы. В этот скромный поцелуй, что выглядит скорее как целомудренное касание, Охотник безмолвно вкладывает все испытываемые им чувства. До сих пор ни одна женщина в присутствии рыцарского отряда не удостаивалась такой чести. Другим оставалось лишь гадать: неужели они стали свидетелями «любви с первого взгляда»? Да чего же особенного было в этой девушке?! Момент поцелуя длится не больше нескольких секунд, но для Аякса проходят целые столетия, прежде чем он возвращает контроль над телом и разумом. «Ошибка… Непростительная ошибка!» — трубит в его голове настолько сильно, что темнеет в глазах. Невыносимая боль пульсирует в области висков, под кожей пугающе вздуваются вены. Аякс с запозданием чувствует мягкость касания, небольшую шершавость чужих губ и холодок слюны, оставленный на его ладони… Со скоростью молнии святая дева одёргивает руку и прижимает ту к груди так, как не прижимает ни одна мать к себе грудного ребёнка. На какую-ту секунду Аякс позволяет страху отразиться в глазах, и эту эмоцию как и в прошлый раз улавливает Охотник. Мёртвая тишина опускается на лестницу, наблюдавшие эту сцену люди застывают в немом шоке. Да кто бы, кто бы посмел так повести себя с их командиром! Кем возомнила себя эта девка, что с таким омерзением одёрнула от губ рыцаря свою хрустальную ручку?! Ни одна ведьма не могла преуменьшить значимости тактильности, и Аякс не выходил в число исключений. Через простые касания, обнимания, поцелуи можно передать колоссальное количество информации, и энергетические пути эти отличались от простых бесед. Не все чувства можно выразить словами. Потому неожиданный поцелуй ладони стал для Аякса роковой ошибкой. Охотник на ведьм такого уровня с закрытыми глазами мог почувствовать исходящую от ведьминского тела ауру. Особый запах, который теперь совершенно точно остался на чужих губах… Брови господина Чжун Ли дёргаются от искреннего удивления — он не ожидал такой острой реакции от девушки на простой поцелуй. В полной растерянности мужчина делает несколько шагов назад, будто бы раскаиваясь за спешность этого необдуманного действия. Возможно потому, что он привык получать всё «своё» сразу, или же потому, что никогда за жизнь не встречал отказ, вид Охотника становится поистине жалок. Как побитый ни за что пёс господин Чжун Ли опускает подбородок и неосознанно облизывает губы. Нежный, невидимый шлейф её запаха — то единственное, что было взято без спроса, — пробуется Охотником на вкус. Это становится для психики Аякса последней каплей. Не вольный контролировать мимику, он награждает господина Чжун Ли таким страшно презрительным взглядом, словно получил от того не поцелуй, а непотребное предложение уединиться. Кончиком своего подёргивающего в отвращении носа Аякс вводит мужчину в окончательный ступор. Бедный Охотник оборачивается на сестру Аннет. Своей растерянностью он вгоняет женщину в багровую краску. — Куда это ты собралась? — визг сестры Аннет срывается на хрип, когда дрянная девчонка без какого-либо уважения поворачивается к Охотнику спиной. — Аякс! Вернись сейчас же! Но сколько бы ни пыталась старшая служительница воззвать к совести девушки, её труды так и не приносят никаких плодов. Брань от сестры Аннет уже давно воспринималась Аяксом как данность, как фоновый шум. Может быть, своим непочтительным поведением он угробит на корню чувства этого мужчины? Или он совершил очередную глупость? Наверно, стоило стерпеть, показаться «кроткой и ласковой»? «В конце концов, я снова привлёк лишнее внимание!» — решает Аякс, едва краешек его платья скрывается за поворотом. Он поднимается обратно по лестнице и юркает в ближайший закуток, чтобы скрыться и больше не попадаться на чьи-либо глаза. Послышался гул шагов — это гости и Аннет поднялись за ним следом. — Чтобы через десять минут как штык была в трапезной! Слышишь меня, Аякс?! — вопль сестры Аннет эхом разносится во всему второму этажу, не обходя стороной и притаившуюся виновницу. — Только попробуй не показать носа! Твоё присутствие не обсуждается! Этот крик в пустоту благоприятно сказывается на душевном состоянии женщины. Ещё с того момента, как девчонка посмела одёрнуть ладонь, и до сих пор её била мелкая нервная дрожь. Безусловно, она предупреждала господина Чжун Ли о скверном характере девушки, но и предположить не могла, что та проявит его именно сейчас, да ещё и во всей красе. — Может, я могу загладить как-либо вину перед вами? — лебезит сестра Аннет перед Охотником. Она готова была броситься тому под ноги, лишь бы замять неловкость свалившейся на её голову ситуации. Когда пойдут слухи, то что скажут люди? Это будет её вина, это она занимает высшую должность, и это она до сих пор не научила девушку достойно вести себя в обществе мужчины! От собственных мыслей сестре Аннет делается дурно. Но каково же становится её удивление, когда вместо ругани и упрёков она получает от гостя… Очаровательную улыбку? — За что вы хотите извиниться? — господин Чжун Ли подаёт перепуганной женщине руку, чтобы та, взявшись за его локоть, могла с уверенность продолжить вести отряд по залам второго этажа. — Я был предупреждён о возможных трудностях, не предполагал только… Что встречу реакцию настолько бурную. Не сердитесь на девушку, — успокаивающий тон авторитетного рыцаря действует на сестру Аннет расслабляюще. Её поражает благородство этого человека: не ответить на грубость — грубостью в их обществе был способен далеко не каждый. — В конце концов, вы упоминали, что сестра Аякс не купается в мужском внимании. Я поторопился, я не привык… Иметь дело с настолько целомудренными девушками. — Сестре Аякс следует преподать урок послушания, — ворчит себе под нос сестра Аннет, однако в тоне её больше не чувствуется откровенной злобы. — Я попробую ещё раз, — отвечает господин Чжун Ли, подразумевая ещё одну встречу с красавицей. Мощность его громоздкого тела на подсознательном уровне нравилась старшей служительнице. И как только сестре Аякс могло не льстить внимание этого человека? — Следовало бы, конечно, не думать, да просто сослать её на костёр за рыжину волос, но… Уж больно личиком хороша. Жалко, — позади господина Чжун Ли слышится одобрительный мужской смех. «У нашего командира такая широкая душа! Но где это видано, чтобы он решал брать своё не силой, а вниманием да лаской?..» — проносится в головах членов отряда, покорно следовавших по пятам за сестрой Аннет. К счастью ли или нет, но сам Аякс скрывался в слишком отдалённом от гостей месте. Он никак не мог стать свидетелем этого разговора, никак не мог знать… Что на его «хорошее личико» была объявлена негласная Охота. Первым и самым естественным для его личности желанием было желание не подчиниться. В конце концов, свои прямые обязанности в ролях няньки, уборщицы или помощницы поварих он изо дня в день выполнял безукоризненно! Он не давал согласия становиться для гостей Церкви эмоциональной обслугой! Сперва на его плечи свалили доставку вина, а теперь надо позволять себя ещё и трогать? Но как бы сильно ни был сердит Аякс, у него, безусловно, особо не было выбора. Своим очередным непослушанием он окончательно привлечёт к себе внимание что Охотника, что Аннет, а то и всего рыцарского отряда. А вдруг он уже задел самолюбие этого «господина» Чжун Ли? Что если прямо сейчас этот уважаемый мужчина рассуждает над количеством ударов кнута для неё? Приказать наклонить ему девушку или оставить стоять — в какой позе будут лучше видны её невыносимо сладкие страдания? «Ладно-ладно, в трапезную — так в трапезную», — рассуждает про себя Аякс, бесшумно скользя в сторону приятных запахов. — «Мы ещё посмотрим, кто кого, и какой будет голосок у тебя, Аннет, когда под твоей подушкой найдут себе дивное убежище парочка блохастых вонючих крыс». Мысли о мести и маленьких шалостях согревают Аяксу сердце, и на душе делается спокойнее и светлее. Всё наладится с уходом Охотника и его свиты — уверенность в этом не подлежит сомнению. Может, и господин Чжун Ли заслуживает малюток-блох? Или парочки тараканов в ушных проходах будет достаточно? — Сестрица, ты как раз вовремя! Скорее, иди-ка сюда! Большая часть столов, несмотря на поджимающее время, ещё не была накрыта. До сих пор все поварихи были заняты приготовлением гарниров, жаркой мяса и рубкой овощей. А сколько требовалось терпения, чтобы сварить наваристый бульон на говяжьей кости! Чтобы угодить рыцарям, чтобы расположить к себе мужчин, требовалось колоссальное количество пищи. Тарелки с готовыми блюда необходимо было расставить по местам, и уставшие от готовки женщины ни за что не отказались бы от помощи свободных рук. — Ты нас очень выручишь. Спасибо тебе, осторожно, не разлей — очень горячо! Разносить тарелки и вытирать с пола непременно упавшие с краёв жирные капли оказалось для Аякса работой несложной. Монотонной и неинтересной, но, надо признать, хорошо отвлекающей от нерадостных мыслей. Он настолько сильно увлекается нахождением центра тяжести при ходьбе с несколькими тарелками, что не замечает скрипа отворяющихся дверей. А вот оставить без внимания шум, последовавший за вошедшими людьми, уже не представляется возможности. Аякс прекрасно осознаёт, что его стройная фигурка становится объектом всеобщего внимания. Он всеми силами старается избегать прямых контактов глаза в глаза, но на периферии зрения его всё равно маячат прямые мужские, заинтересованные насмешливые взгляды. Неужели эти дураки думают, что ему хоть на каплю стыдно за своё поведение? Да если бы не сестра Аннет, что коршуном стояла над душой, Аякс не постеснялся бы «случайно» уронить горячий суп на чьи-нибудь отвратительно широко расставленные ноги! Скоро, совсем скоро эта пытка должна была закончиться. Закончив с сервировкой и не имея никакого желания быть украшением для мужских взоров, Аякс скрывается на кухне — компания грязных кастрюль кажется ему куда более приятной. Он стойко терпит громкость басовитых голосов и оглушительный стук посуды. Не может показать кухаркам ни мимикой, ни жестами своё негодование — женщины просто-напросто его не поймут. — Какая же это трапеза без вина? — вдруг послышался чей-то сытый и довольный голос. — Сестрица Аякс, поможешь нам ещё чуть-чуть? «Вино!» — у Аякса падает сердце, когда уже знакомые ему ящики, теперь с открытыми крышками, возникают словно из ниоткуда на полу кухни. Сколько вина нужно поставить на стол? Желудки этих рыцарей кажутся бездонными — значит, по одной бутыли на человека как минимум? — Начни с нашего особого гостя, — подсказывает девушке одна из руководящих кухней сестёр. — Говорят, что он немного пьёт. Вот, это для него — отличающаяся по внешнему виду бутылка ложится в руки Аякса. — Всего одна, но по объёму она больше наших традиционных. Не тяжело? Донесёшь? — Благодарю за беспокойство, я справлюсь, — сердечно отвечает Аякс, с искренней улыбкой глядя в лицо сестры. Он был ведьмой, не лишённой простых человеческих качеств. В свободные часы ему нравилось проводить время в трапезной — женщины здесь служили простые и добрые. На тепло и благосклонность Аякс не скупился отвечать теми же чувствами. Как жаль, что лишь на немногих взрослых распространялось это простое правило. Рассуждения о взаимной помощи заполоняют рыжую голову, так что хозяин этой самой головы не сразу замечает возникший перед носом нужный ему стол. Он поддерживает бутылку одной рукой под дно, другой ладонью держится за толстое горлышко. Аккуратно ставит особое вино перед сидящим к нему лицом Охотником… И вспоминает. Ещё пару часов назад предложенная Кэйей шалость казалась Аяксу гениальной. Упустить возможность подпортить репутацию важному для Короны человеку стало бы для ведьм непростительным грехом. Но как Аякс мог предположить, что ему придётся стать непосредственным участником этого сумасбродного перфоманса? По воле какого злого рока он, спрашивается, контактирует с Охотником настолько плотно? «Кэйя! Сколько пыльцы ты бросил туда?!» — даже поставив бутылку на стол, Аякс всё никак не торопится разжать пальцы и отпустить горлышко. Безусловно, после сегодняшнего обеда ответственность за все желудочно-кишечные проблемы простых рыцарей лягут на плечи Кэйи. Только вот свидетелем этих последствий Аякс уже не будет. Чего не скажешь о проявлении кое-чего другого! «Мало мне было до этого внимания, что ли?!» — сокрушается Аякс, чувствуя, как по спине его начинает течь холодный пот. Лицо становится неживой, восковой мертвенно-бледной маской. В противовес ожиданиям господина Чжун Ли, его пальцы стискивают стекло винного горла ещё сильнее. — Прошу прощения, но мне кажется… Что это вино испорчено, — Аяксу приходится собрать всю свою волю, чтобы первым вступить с рыцарем в диалог. В своём поведении он старается походить на прислугу, что наверняка обхаживает Охотника в замке их Королевы. В ожидании ответа не поднимает глаз от бутыли, а то и вовсе сутулится, чтобы показаться ещё более серой, непримечательной личностью. — Правда? — Аякс не может видеть лица сидящего перед ним человека, но по голосу понимает — тот искренне «ей» заинтересован. — Почему вы решили сделать такой вывод, сестра Аякс? Слышать своё имя из уст Охотника было для ведьмы непростым испытанием. Аякс облизывает губы — ответ на этот вопрос был заготовлен заранее, — как вдруг кто-то с очень тяжёлой аурой возникает за его спиной. — В чём дело? — слышится скрипучий, полный неприкрытого пренебрежения голос сестры Аннет. — Аякс, милая моя, а кто давал тебе право говорить с Охотником? У тебя закончились другие дела, я не пойму? «Да тебя не поймёшь, карга рогатая!» — физически тяжёлый жар оседает на дне желудка Аякса. — «Только ведь трахала мозг, чтобы я поскорее с Охотником «спелась», а теперь затыкаешь и прогоняешь?! А не пойти ли тебе…» — Благодарю за беспокойство, сестра Аннет, — тут же отзывается господин Чжун Ли. Стопка из нескольких пустых тарелок стояла по его левую руку, говоря о сытости и готовности приступить к распитию спиртного. — Но девушка проявила беспокойство не беспричинно, не так ли? — янтарные глаза смотрят на сестру Аякс жадно, на тонкой грани приличного. После случившегося на лестнице мужчину откровенно забавляет изменения в её поведении. — Так почему вы считаете, что вино испорчено? В голосе Охотника чувствуется приторность его напускной улыбки. «За дурочку меня принимаешь?» — Аякс не привык к настолько снисходительному к себе отношению. Даже поведение сестры Аннет не воспринималось им столь категорично. Возможно, потому что женщина расценивалась более как фигура «родительская»? — Мне было доложено, что вино целую ночь доставлялось из соседнего региона, — уверенный, чистый голосок Аякса привлекает внимание и других рыцарей. — Боюсь, что телега катилась по не самым ровным нашим дорогам. Посмотрите, — так и не выпустив бутылку из ладоней, он поворачивает ту боком к мужчине. — Тут трещина, здесь шероховатость… И осадок на дне не внушает доверия. Неужели грязь просочилась сквозь дефекты стекла? Конечно же, Аякс лукавил. В этом помещении он как никто другой знал об истинном происхождении осадка. Не растворившись до конца, пыльца лотоса среагировала с компонентами вина, осев на дне неприятного вида мутью. Если бы Аякс не сделал акцент на взвеси, вряд ли господин Охотник сам обратил на это внимание — желание выпить поскорее затмило бы собой его хвалёную наблюдательность. Но сейчас всё изменилось! Это вино не должно оказаться в желудке этого человека! — А ведь вы правы… Аяксу всё-таки приходится выпустить бутыль из рук, когда господин Чжун Ли решается самолично провести экспертизу. Молча, с выражением крайней задумчивости он внимательно просматривает бутылку на свет. Его ноздри крупно раздуваются, словно он каким-то образом мог почувствовать запах сквозь запечатанное горлышко. — Сестра Аякс… Как же ты это заметила?.. — шепчет сестра Аннет, не разгибая прижатых к груди рук. Вся её фигура охвачена трепетом — они едва не напоили уважаемого человека испорченным пойлом! — А ты молодец… Можешь ведь быть не безмозглой курицей, если захочешь. «И это похвала, которую я заслужил?» — Аякс стискивает кулаки и напрягает мышцы живота, чтобы не рассмеяться в голос. — «Спасибо уж, в следующий раз обойдусь без вашего доброго слова!» — Мне очень приятно волнение голубки, только вот крылышками та машет понапрасну, — в тот же миг пробка вылетает из горлышка. — Это вино не испорчено, — решительность в голосе мужчины не подлежит сомнениям. — До сих пор я никогда не встречался с таким процессом, но слышал от знатоков, что образование естественного осадка возможно. Всё зависит от сырья и условий хранения, — поясняет он, так что даже Аякс начинает сомневаться: а точно ли они что-то подсыпали? — Запах… Чуть более сладковат, чем нужно. Но кем я буду, если откажусь от угощения? Всё же, это вино было доставлено специально для меня. Убеждённый в своей правоте господин Чжун Ли слегка откидывается назад, шире расставляя ноги и облокачиваясь локтями на поверхность стола: в другом положении тела прочная броня мешала расслабиться. Одним ловким, привычным движением он откидывает за спину упавшие на грудь длинные волосы и пододвигает к себе особый винный кубок — тот единственный на столе мог похвастаться короткой ножкой и широкой плоской чашей. Сочный, приторный запах окутывает мужчину, стоит только ему налить себе первую пробу. В довольных янтарных глаз Аякс невольно замечает отражение светло-жёлтой жидкости. Ему срочно нужно найти повод покинуть трапезную. Сейчас же. — В благодарность присядьте со мной. Готов поспорить, вы никогда не пробовали этот сорт вина. Слова господина Чжун Ли пролетают мимо ушей Аякса. Он привык, что с этим человеком ведёт разговор только сестра Аннет, и потому грубый толчок в бок становится для него полной неожиданностью. — Прошу прощения? — Аякс принимается часто моргать. Неприятный холодок сковывает грудь. Он ведь ослышался?.. — Нет-нет, я вынуждена вам отказать. К великому счастью для Аякса, распитие спиртного в стенах Церкви для сестёр был под строжайшим запретом. Нормы приличия и поведения касались всех в равной степени. Тот алкоголь, что могла позволить себе ведьма в компании Кэйи, являлся редким исключением. Да и после приёма его необходимо было скорее протрезветь — стыдно было бы дышать рядом с детьми мерзким дыханием! — Аякс, — угрожающе низкий голос возникает рядом с ухом и проникает прямо в мозг девушки. Сестре Аннет приходится слегка привстать на носки, чтобы направить ту на путь истинный. — Когда мужчина говорит тебе сесть, то ты обязана сесть. — Но… — ещё несколько похлопываний по бокам вынуждают Аякса подойти к столу Охотника вплотную. Ему просто не верится в происходящее: вот, значит, чего стоил для Аннет моральный кодекс Церкви? — Сегодня я буду нужна детям, когда они проснутся. Они не должны видеть меня хмельной. — Хватит заниматься дурью, Аякс. Тебе пора бы своих детей завести, — едва слышно цедит старшая служительница сквозь плотно сомкнутые губы. — Садись. В этой ситуации, оказавшись одна против двух, у ведьмы не было и шанса избежать столкновения. Аякс садится за стол напротив господина Чжун Ли, с напускным увлечением тут же принимаясь расправлять складки задравшегося подола. Те рыцари, что располагались в непосредственной близости от своего командира, без лишних слов поднимаются и пересаживаются за другие столы, оставляя девушку и мужчину наедине друг с другом. «Хуже и быть не может», — мелькает в голове Аякса, но хуже становится, когда господин Чжун Ли пододвигает к нему наполненный до краёв кубок. Он не может отделаться от ощущения, что мужчина поставил перед его носом чашу чистейшего яда. Если, если Кэйя всё-таки не обманул его насчёт эффекта от пыльцы… Нельзя было даже предположить, как сильно подействует на него предназначенная для Охотника доза! «Колготки, подъюбник, подол платья… Всё слишком тонкое. Смогу ли я скрыть?..» — пересохшее от волнения горло необходимо смочить чем-нибудь, да только из всех жидкостей поблизости было только злосчастное вино. — Предлагаю позабыть все ранние недоразумения и познакомиться снова, — в попытке отыскать расположение Охотник слегка приподнимает кубок и наклоняет грань в сторону девушки. Этим жестом он побуждает Аякса взять свой кубок в руки. — Моё имя Чжун Ли. Опустим звания и титулы — вам не следует нагружать голову избытком информации. — А вы считаете, что моих девичьих мозгов будет недостаточно, чтобы запомнить пару лишних слов? — парирует Аякс, прислоняя кубок к губам. Смутно, где-то на подкорке сознания он помнил о правилах этикета: в компании мужчины любую жидкость сперва пробовала женщина. Правило это уходило в далёкое прошлое, и когда-то давным-давно помогало сохранять мужскую боевую единицу. Ведь если питьё вдруг оказывалось отравлено… Господин Чжун Ли ухмыляется и, прикрыв веки, неодобрительно качает головой. Глядя поверх налитого до края вина, он делает несколько мелких глотков и практически сразу же отставляет кубок в сторону. Брови Аякса дёргаются, но в остальном ничто не выдаёт его замешательства. Если это иностранное вино не глотают как одуванчиковое, а неспешно цедят, смакуя послевкусие… Как скоро подействует малая доза растворённой пыльцы на такой крупный организм?.. — Ваших девичьих мозгов хватает, чтобы огрызаться, хотя я не сделал вам, право слово, ничего дурного, — голос господина Чжун Ли глубок и спокоен. По всей видимости, какие-то чувства по-настоящему тронули его сердце — уж слишком много вольностей позволяет он этой обыкновенной девчушке. — Эта сестра Аякс не преследовала цели унизить ваше достоинство, господин Чжун Ли, — на небольшой упрёк с чужой стороны Аякс отвечает незамедлительно. Чтобы играть роль вежливой простушки, ему, в общем-то, не требуется прилагать усилий. Было бы желание. — Моё настроение связанно с лунным циклом… Понимаете? — девушка стыдливо отводит взгляд, словно осознав, что мужчину не должны касаться особенности женской физиологии. — Не каждый день нашу Церковь посещают особенные гости, и я… Пала жертвой волнительных эмоций. В подтверждение своего беспокойства Аякс демонстративно делает ещё несколько коротких глоточков. — Вы очень милы, — господин Чжун Ли не отказывает себе в наслаждении изысканным вином и дивной компанией. Его лицо с правильными, привлекательными чертами слегка розовеет, но мимика, несмотря на спирт в крови, остаётся всё такой же невыразительной. Даже в сидячем положении его фигура остаётся пугающе крупной — быть может, дело в броне? — Девушки с вашим типом конституции отличаются подвижной психикой, — как бы невзначай добавляет он. — И много вы знаете девушек, похожих на меня? — спрашивает Аякс с целью поддразнить. Нет, ну право слово! Если у такого завидного жениха есть возможность выбирать, то почему бы не отстать от бедной святой сестры? Но, к удивлению, реакция Охотника сильно отличается от ожидаемой: — Что для вас «много девушек»? — бархатно уточняет господин Чжун Ли. Его тон так мягок, словно он разговаривает с маленьким глупеньким ребёнком. — Быть может, вы хотите услышать список ведьм, падших от моих рук? Я помню имя каждой из них. Господин Чжун Ли делает паузу. Выжидает несколько секунд, чтобы смысл сказанных слов дошёл до Аякса в полном объёме. — И их каждое последнее слово. Дыхание Аякса уряжается, а от упоминания казнённых сердце пускается в бешеный пляс. Но, несмотря на внутреннюю реакцию, ему удаётся хорошо справиться с открытой провокацией. Ни одна мышца в теле «девушки» не выдаёт её испуга. Лишь бровки смыкаются, да надуваются губки: — Вы сравниваете меня с одной из этих колдуний? — вздох, полного искреннего возмущения, оглашает всё пространство трапезной. — Честное слово, я усомнилась в ваших рыцарских достоинствах, господин Чжун Ли. — Не принимайте моё подозрение близко к сердцу, — Охотник, что до сих пор неотрывно следил за поведением девушки, поднимает кубок в знак примирения. — Служба совсем испортила моё восприятие хорошеньких красавиц. «Поэтому в свои годы ты до сих пор не женился? Каждую избранницу на костре по привычке сжигаешь?» — злобно думает Аякс, в очередной раз макая губы в жидкость. Он старается как можно реже глотать вино, но делать это всё равно приходилось. Было бы странно, если количество жидкости не уменьшалось вовсе. — «Боги! Там, что, ещё осталось больше половины бутылки?!» — Я твёрдо убеждён в вашей чистоте что душевной, что телесной. Сестра Аннет поведала мне о вашей непростой судьбе, — господин Чжун Ли подливает вино в оба кубка. Он уже выпил намного больше, чем Аякс, но что речь, что поведение его остаются неизменными. Пока что?.. — Мне не стыдно признать: я восхищён вашим мужеством. Расскажите мне о вашей жизни, — разморённый сытной пищей Охотник тянет каждое слово с неприкрытой ленцой. — У вас очень красивый, женственный голос. Особенно тогда, когда вы не пытаетесь язвить. Аякс выдавливает из себя блаженную улыбку и фальшиво хихикает, ладонью прикрывая так и лезущий оскал. Приходится смириться: в компании этого человека и с чувством призрачного взгляда Аннет, выбора «рассказывать» или «не рассказывать» попросту не было. Следующие несколько минут Аякс посвящает поверхностной истории о своей нелёгкой жизни. Подобравшись всем телом, глазами он находит на столе застарелое пятно жира и концентрирует на нём всё своё внимание. В его положении долгий, прямой взгляд в янтарные глаза стал бы очередным проявлением дурного тона. А вскоре смысл в зрительном контакте пропадает окончательно: На периферии зрения Аякс подмечает в чужом поведении изменения, не предвещавшие ему ничего хорошего. По всей видимости, эффект от ведьминской «шалости» начинает постепенно проявляться. За всё время чужого монолога господин Чжун Ли меняет положение своего тела порядка пяти-шести раз. От его дыхания, участившегося, тяжёлого и носового, во всей трапезной становится будто бы меньше воздуха. При каждом дыхательном движении он касается животом края стола, настолько сильно раздувается его широкая, мускулистая грудная клетка. Внимание Аякса не могут не привлекать мышцы, сокрытые под кожей плотно облегающей брони. Упругие, буквально стальные, эти хорошо развитые мускулы делают из рыцаря идеальную охотничью псину. Выносливую и преданную своим собачьим идеалам: выследить, поймать, удержать. Убить. И всё же, в данный момент перед ведьмой сидел не Охотник, а самый обыкновенный человек, поддавшийся алкогольной слабости. Мышцы щёк, скул и лба его ощутимо расслабляются, от спирта приятным теплом загораются виски и кончики ушей. Веки господина Чжун Ли наливаются тяжестью, и он слегка прикрывает глаза, но не позволяет себе выпустить девушку из зрительной зоны. — Думаю, что мне больше нечего вам рассказать, — спешит подвести итог Аякс — его напрягает сгущающаяся вокруг них атмосфера. Вряд ли сестра Аннет в своём рассказе сильно углублялась в подробности, потому и сам Аякс озвучил Охотнику самые поверхностные и безобидные факты своей жизни. О том, как сгорел Приют, как он стал святой сестрой и родной старшей сестрой для сорока детей — эта информация не несла для ведьмы никакого вреда. — Моя жизнь не может похвастаться яркими красками, но если вас интересует что-то ещё, господин Чжун Ли… Господин Чжун Ли? Господин Чжун Ли смотрит на девушку неотрывно. Ему через силу приходится напрягать веки, отчего янтарные глаза откровенно пялятся прямиком в ведьминскую душу. Взгляд неотрывный и прямой, он заставляет почувствовать себя обнажённым как телесно, так и морально. Ни один человек — ни мужчина, ни женщина — за всю жизнь не смотрели на ведьму с таким неприкрытым желанием. В душе Аякс проклинает весь род Кэйи до самых глубоких предков. Из-за малой, но всё же действенной дозы вина его собственные щёки предательски краснеют. На фоне малинового румянца множественные точки-веснушки вспыхивают подобно звёздной россыпи. Вид этого прелестного девичьего личика окончательно лишает Охотника всякого разума. Господин Чжун Ли никак не мог знать о подмешанном в вино «шаловливом» ингредиенте. Он пил это вино достаточно часто, чтобы знать всё о послевкусии и действии спирта на голову. Потому, когда неожиданная лихорадка обуяла тело, он с уверенностью предположил: дело вовсе не в количестве выпитого. От каждого слова, говоримого девушкой, резкие нервные прострелы раздражают кончики сомкнутых вокруг кубка пальцев. Чувствительными становятся не только уши: даже на расстоянии обострившееся обоняние улавливает особенный запах бледной, слегка влажной из-за духоты кожи. В янтарных глазах своё отражение находит изящный женский силуэт. Сотни похожих фигурок встречал мужчина за жизнь, но только эта девушка… Обладала необъяснимой притягательностью. Может, дело было в остреньких углах её нижней челюсти? Худоба не придавала ей болезненного вида, но подтверждала ранее сказанные слова о всех тягостях жизни. Тонкую, по-настоящему лебединую шею скрывают за собой распущенные пышные локоны — и почему только цвет им достался такой отвратительный? Мужчина шумно сглатывает вязкую слюну, когда взгляд останавливается на паре выступающих под кожицей косточек ключиц. Такие узкие плечики по сравнению с его собственными… Глаза господина Чжун Ли неуклонно опускаются ниже. Разные женщины различными способами пытались заполучить себе его расположение — внимание самого главенствующего Охотника на ведьм, первого рыцаря Королевы. Почти что каждая, если не каждая из них могла предложить ему только своё тело. Красивое, хорошо пахнущее и с упругими формами, что подчёркивались ремнями, лентами да украшениями… Да только вот красавицам было невдомёк, что прославленный рыцарь терпеть не мог вульгарщину. Что этот благородный мужчина терял всякий интерес к существу, которое по собственной воле хотело прыгнуть к нему в объятия. Может быть, священный долг и правда испортил его психику и отношение к женщинам. Только недоступная и осторожная жертва пробуждала в сильном сердце неподдельный охотничий азарт. Господин Чжун Ли вполне осознавал свои предпочтения. Привыкший крутиться на балах и приёмах среди полуобнажённых дам, ныне он с особым чувством рассматривал аккуратную грудку сестры Аякс. Лёгкая ткань синего платья плотно облегала узкую девичью грудную клетку. Её вид возбуждал мужское начало так сильно, как не делали того утягивающие талию корсеты. Скромного вида платье и та робкая поза, в которой застыла замолчавшая девушка, совершенно не соотносились с имевшимся при ней острым язычком. Сестре Аякс не был чужд страх перед авторитетом, но, в отличии от той же сестры Аннет, она не стремилась ему услужить. Намного важнее для неё было сохранить своё достоинство, но ведь и за чувство самоуважения невозможно долго цепляться… И хотя девушка сидела, перед глазами господина Чжун Ли как наяву маячат её округлые бёдра. Он обратил внимание на них ещё тогда, когда сестра Аякс испуганной птицей упорхнула от него и его отряда вверх по лестнице. Даже длинное платье в пол не способно сокрыть всю прелесть молодости. Острое желание полюбоваться аккуратными щиколотками вынуждает мужчину поперхнуться. Он скорее припадает губами к кубку, чтобы унять першение в пересохшем горле. В этот раз кадык двигается хаотично быстро — ни о каком неторопливом вкушении вина не могло быть и речи. «Боги, да он возбуждён!» — глаза Аякса распахиваются в удивлении, как будто он не знал об эффекте подмешанной пыльцы. План Кэйи о лишении Охотника репутации и чести трещит по швам: за чёрной, облегающей кожей брони реакция тела была совершенно незаметна. Вдобавок к этому, несмотря на сильный жар, господин Чжун Ли поразительно контролировал своё поведение и, в противовес ожиданиям, не собирался бросаться на сестёр для удовлетворения похоти. По правде говоря, одной конкретной сестре всё же достаётся всё внимание возбуждённого рыцаря. — Сестра Аякс, — тяжесть громоподобного голоса пробирает до нервного спазма в груди. — Вы делили близость с мужчинами? «Нет, это невозможно!» — от выпитого сознание Аякса постепенно смазывается, однако этот вопрос мгновенно приводит его в чувства. — «Ещё одно слово, и я сам признаюсь в своей принадлежности к ведьмам! Уж лучше гореть на костре, чем выслушиваться от Охотника…» Вспышка этих первичных мыслей меркнет на фоне реально существующего долга. Аякс не может признаться в колдовстве даже в шутку — уж слишком велика была ответственность его перед своими дорогими и любимыми младшенькими. Чтобы сохранить их будущее, ни в коем случаем нельзя было давать себе каки-либо поблажек. Аякс был обязан терпеть любые унизительные или неловкие разговоры, любой косой взгляд. На его беду, греющее его изнутри вино не прекращало попыток лишить голову чувства самосохранения. — Когда я вас спрашиваю — нужно отвечать. Несколько рыцарей, до сих пор распивавшие вино в кругу товарищей, оборачиваются, привлечённые устрашающим тоном своего командира. О чём, интересно, ведётся их разговор? — Какой же из вас рыцарь, раз вы не знаете, что неприлично спрашивать девушку о таком? — Аякс старается любыми способами перевести диалог в другое русло, но вид горящих изнутри глаз мгновенно вынуждает его отбросить всякие попытки. — Да, — легко и бездумно тогда отвечает он. — Мужское внимание мне не чуждо. — Вот как? — Аяксу приходиться отпрянуть от края, когда господин Чжун Ли неожиданно резко налегает на стол всем своим корпусом. — Вы ведь меня не обманываете, сестра? Ваша старшая служительница призналась, что этот год прошёл для вас в кругу неприступных стен Церкви. «Он… Он, что, ревнует?» — смесь различных чувств плещется в расплавленном жидком янтаре. Под напористостью Охотника, что была подкреплена вином с «шалостью», слабый человек непременно бы сдался. Но Аякс был не из тех ведьм, которого могли сломить непривычные трудности. И ведь в этот момент он даже не врал! — Этот год я посвятила себя Богам и детям, — честно признаётся Аякс. — Это правда. Никто бы не посмел обмануть Охотника Её Величества. И всё же… По-вашему, до моего поступления на святую службу у меня не могло быть личной жизни? — лёгкая ухмылка на светлом личике девушки будоражит грудь господина Чжун Ли, отчего лицевые мышцы его напрягаются до спазма в нижней челюсти. В чём же причина такой бурной реакции? — И почему же тогда у такой красивой девушки «личная жизнь» не превратилась в «супружескую»? — вопрос Охотника едва не ставит ведьму в тупик. Это ещё что за допрос? Да пускай Аякс был бы хоть трижды шлюхой — посторонних это никак не касалось! — Быть может, свыше мне не уготована судьба верной жены? — степень откровенности их разговора повышается от минуты к минуте. — Могу ли я вам признаться? — голубые глаза бесстрашно встречаются с пристальными янтарными. — Я чувствую, что чем-то смогла привлечь к себе ваше внимание… Только достойна ли я его? «В театр! Будь сейчас Кэйя здесь, он бы точно признал во мне актёрский талант!» — сердце Аякса бьётся о грудную клетку как бешеное. Духота помещения, тепло в желудке и сосудах рук и ног — всё это подстёгивает ведьму играть с Охотником в опасные игры. Одно неверное слово — и легенда рухнет, дав начало ненужным подозрениям. — Господин Чжун Ли, — будто бы не выдержав зрительного контакта, девушка опускает взгляд в пол и прижимает ладони к груди в защитном жесте. — Вас окружает столько достойных женщин, и я не понимаю… Зачем вам такой порченный товар, как я? Аяксу не доставляет труда говорить такие уничижительные слова. Сам он считал их откровенной глупостью, потому подобное мнение никак не воспринимается им на свой счёт. Важно было другое — узнать причину интереса. Не может ведь быть всё так кристально прозрачно? Не может ведь быть, чтобы господин Чжун Ли, королевский Охотник на ведьм из элитного отряда и правда просто… Просто влюбился с первого взгляда? — Товар? — брови господина Чжун Ли приподнимаются, так что на лбу образуется крупная складка. — Зачем же вы так говорите? У любого товара есть цена, — он снова меняет позу, на этот раз скрещивая руки на груди. — Ваше же внимание бесценно для меня, сестра. «Да мне за бесценок ты не нужен, «братец»!» — фырчит про себя Аякс. Он крайне поражён таким непробиваемым упрямством. А, быть может, это и есть знаменитое проявление Охоты? Как ни смотри, этот человек никак не желает сходить с ведьминского следа! — Вы пьяны, господин Чжун Ли, — нежный голосок девушки звучит в ушах мужчины звонкими колокольчиками. — Вы будете прекрасной матерью наших детей, сестра Аякс. «Что?» — ведьма икает и заваливается на бок, в последний миг сумев удержать равновесие. От сковавшего тело изумления слегка приоткрывается рот, и глупое выражение лица само за себя говорит господину Чжун Ли обо всех испытываемых чувствах. — Сколько детей вы хотите? — господин Чжун Ли делает вид, что не замечает ошеломлённой реакции девушки. Он опирается предплечьями на стол и слегка наклоняет голову на бок — вся поза выражает крайнюю степень заинтересованности. Ласковость приглушённого голоса никак не соотносится со смыслом, что вкладываются в торжественную речь. — У вас дивные бёдра и хорошей ширины таз — даю слово, вы разродитесь скоро и без боли. Я позабочусь о повитухах, нет нужды в беспокойстве. «Да что… Что он несёт?..» — ледяные мурашки кусают щёки Аякса, придавая им мертвенно-бледный оттенок. Его напряжённые скулы и поджавшиеся губы не пугают, наоборот, даже забавляют господина Чжун Ли. Ещё немного, и от избытка чувств задрожит её верхняя губка — до чего же очаровательно! — Я имею стойкое убеждение, что вашу милость украсит вид округлившегося живота, — мужчина не торопится прерывать ход своих правильных мыслей. — Тяжесть младенца — нашего младенца — на ваших руках… Не это ли наивысшее счастье? Крупная тень мужчины, падающая на стол, его не терпящий пререканий тон оказывают на разум Аякса невыносимое психологическое давление. Естественность процессов человеческой жизни никогда не отталкивала его, но страсть Охотника сделала своё дело — ведьму замутило. Создавалось стойкое впечатление, что господин Чжун Ли разыгрывал перед «девушкой» злую шутку. Что этот прославленный Охотник на самом деле уже знает о «её» истинной природе. Знает о члене под юбкой и подъюбником, о физической невозможности деторождения… «Хотя, не удивлюсь, если такой "самец" умудрится вложить семя и в мужчину. Да оно ещё и прорастёт!» — Аякс усмехается про себя, но даже эта шутка не способна снять его нервное напряжение. — Для любой… Для любой девушки будет великой честью подарить вам дитя, — как бы то ни было, но разговор этот ещё не был закончен. Необходимо продолжать играть. — И всё же, мой долг… — под неотрывным янтарным взглядом мысли хаотично путаются. — Пока что мой долг — служить Церкви и уже рождённым детям. Жизнь уже обошлась с сиротами жестоко, и без моей поддержки… Я не могу оставить их — сёстры не уследят, не справятся с… — Сестра Аннет поведала мне, что вы задержались в Церкве ради своих родственников? Сестра и двое братьев, кажется? — упоминание своих родных из уст этого человека мгновенно вводит Аякса в крайнюю степень возбуждения. — Когда наш брак будет заключён под взором Бога, я на правах мужчины позволю вам продолжать служить среди этих стен. Вот только на ночь вы будете возвращаться в замок, к своему законному мужу. В крыле, что выделило мне Её Величество, достаточно коридоров и комнат. Мужчина позволяет себе прерваться и сделать ещё один неторопливый глоток вина. — Вы ведь не оставите здесь своих младшеньких? — господин Чжун Ли замолкает и дожидается слабого качания головой. — Так что же для них будет лучше: общая спальня в Церкви или же личные комнаты в королевском замке?.. Вы ведь в первую очередь руководствуетесь их благом, не так ли, сестра Аякс? «Мерзкое отродье!» — ведьма чувствует, что находится в шаге от расставленных ловушек — не дёрнуться ни вперёд, ни назад. Будь он и правда обыкновенной девушкой, сегодняшняя встреча с Охотником и предлагаемое им будущее воспринялись бы ею как благословение небес. Тогда бы упоминание сестры и братьев не стало бы откровенным шантажом! Эта встреча, случайная встреча с Охотником на ведьм повисла над головой самой ведьмы невидимым мечом. С самого начала Аякс не воспринимал приезд «гостей» всерьёз. Как и Кэйя, он рассчитывал всего лишь немного позабавиться. Не следовало пренебрегать мнением Дилюка об этом человеке, и если бы только получилось сбежать из Церкви заранее… В какой-то момент Аякс осознаёт, что на лице его больше не появляется улыбка. Ему вдруг становится по-настоящему страшно от осознания того, насколько паршиво складывается его ситуация. Он всегда помнил о том, что обыкновенная женщина в их обществе не имела особых прав. Что чем ниже её социальный статус, тем меньше шанс самой выбрать собственный жизненный путь. Её мнение никогда не учитывалось в вопросах замужества и деторождения, но… Но ведь Аякс не был простой девчушкой без рода и имущества! Он был парнем, он был ведьмой, не самой умелой, не самой сильной и смышлёной… Но ведьмой! На его несчастье, признание в колдовстве означало бы для его семьи смертный приговор. Аякс обладал немыслимыми познаниями, магия текла в его крови, а руки без помощи глаз могли по памяти смешать любое зелье… Только вот всё это лишилось смысла, когда Охотник на ведьм изъявил желание взять его в жёны. И кем бы на самом деле ни был Аякс, его мнение как «девушки» не представляло абсолютно никакой ценности. Господин Чжун Ли хотел взять «её» на правах рыцаря Королевы, на правах мужчины. — С вашего позволения я побеседую с сестрой Аннет, — вид полностью принявшей свою участь девушки странным теплом греет охотничью душу. — Всё-таки она опекает вас, и даже я не могу увезти из Церкви кого-угодно без её согласия. Сколько дней вам потребуется, чтобы приготовиться к отъезду? Сестра Аякс медленно поворачивает голову в сторону господина Чжун Ли. Её остекленевший, холодный взгляд от дна до радужки пропитан неприкрытой угрозой. Угрозой, не имеющей никакого смысла. Он всё ещё не может поверить, не может принять происходящее. Это шутка? Что, даже рыжие волосы теперь не смущают прославленного борца с колдовскими тварями? В какой момент Аякс потерял бдительность и позволил этому человеку загнать себя в угол? «Что мне теперь делать?..» Ещё раз коротко кивнув, господин Чжун Ли уверенно встаёт из-за стола и твёрдым шагом отправляется на выход из трапезной. Ничто в его походке не выдаёт одурманенность спиртом или пыльцой. Это был вид статного и уверенного в себе, благородного и сильного человека. Будущего мужа святой сестры. «Нет!» — Аякс не собирается так просто принимать условия чужой игры. Но сейчас он был слишком разбит, слишком расслаблен спиртным, чтобы думать. Непосильная волна отчаяния стремится затопить грудь: как же так вышло? Ещё вчера он наслаждался свободой и рыцарской глупостью, а сегодня неожиданно узнаёт об успешном, верном истреблении ведьминского рода. За этот год он потратил слишком много сил, чтобы добиться репутации праведной девы, и всё ради… Ради своей семьи. «Неужели, нам нужно бежать?..» — но ведь Тевкр, Антон и Тоня только-только освоились и приняли жизнь в этих стенах! И что скажут тогда, когда их праведная старшая сестрица придёт к ним под покровом ночи? Когда добрая и ласковая сестрица поведёт их тайными тропами в никуда, в осенний ночной холод, где нет надежды найти тепла и пищи? Господин Чжун Ли был прав: в неприступных стенах замка, в своих личных спальнях детям будет спокойнее и уютнее. Только вот плата за такой комфорт была чересчур высока. Он должен был лечь под Охотника, и ночь, когда это случится, станет для ведьмы последней в её жизни. — Сестра Аякс, ты уже свободна? — этот простой вопрос кажется самому Аяксу ироничной насмешкой. — Будь добра, помоги на кухне! По всей видимости, разговор между господином Чжун Ли и сестрой Аннет происходит за пределами трапезной — никто из них так и не возвращается, чтобы проведать новоиспечённую избранницу. Постепенно рыцари один за другим покидают столы, а затем и вовсе — Церковь. Этот день подходит к концу, но для сердца ведьмы окончание суток уже ничего не значило. — Сестрица Аякс, с тобой что-то случилось? Поздним вечером, когда все дети были уложены по своим кроватям, Аякс позволил себе задержаться около конкретных трёх. Три пары голубых чистых глазок смотрели на него с искренним любопытством и неподдельной жалостью. Такие крохи, что испили горе до дна, а всё же не лишились чувства сострадания к ближнему… Горло девушки сковывает предательская дрожь, жар ударяет в голову, опаляя щёки. Но она лишь качает головой и через силу заставляет себя распрямить ослабшие плечи. Что бы ни произошло, нельзя было показывать страх за жизни и судьбы малышей. Дети хоть и малы, но не лишены сердечной проницательности. — Кто-то тебя обидел? — Тевкр выползает из-под одеяла и садится на кровать, поджав под себя ноги. — Ты только скажи, и мы поможем, честно-честно! — Нет-нет, всё хорошо. Сегодня… Сегодня был очень тяжёлый день, и я немного подустала, — не поднимая головы, спешно бормочет Аякс. Он садится на краешек кровати Тони и, дождавшись, когда девочка повернётся спиной, берёт из-под её подушки небольшой деревянный гребешок. Вверх-вниз, вверх-вниз — гибкие ладони с тонкими пальцами умело, но с должной аккуратностью расчёсывают кудрявые рыжие волосы. Повторяя движение за движением, Аякс чувствует, как потихоньку успокаивается сердце. Его братья что-то бормочут на фоне, стараясь не перебивать друг друга, но разобрать смысл говоримого уже не представляется возможности. Вид маячащих перед глазами мягких прядей, отливающих золотом в свете оранжевой лампы, вводит Аякса в состояние, близкое к трансу. Родные голоса мальчишек, особый запах от детских вещей, звуки их дыхания, их приглушённого смеха — в какой-то момент Аяксу начинает чудиться, словно они… Словно они снова дома. Что их большая семья не знает лишений и печали, что мама и папа всегда готовы поддержать и помочь своим детям, и оба старших брата вот-вот вернутся с учёбы в отчий дом в канун очередных праздников. Движения его ладоней, держащих гребень, замедляются — перед глазами встаёт навсегда запечатлевшаяся на подкорке картина: неосвещаемый двор, полный грязного окровавленного снега, растоптанный огород и поломанные заборные доски. Даже спустя ещё сотню лет Аякс будет помнить ощущение кусающегося лютого мороза на щеках, не забудет высокий звон в ушах и мёртвую, такую непривычную тишину в их доме… А что, если всё складывается только в лучшую сторону? Что, если благодаря связи с Охотником он сможет не окольными путями, а напрямую получить доступ к ходу расследования дела о Приюте? Кто-кто, но королевские рыцари обязаны обладать сведениями, недоступными для широкой публики. — Спокойных снов, Аякс, — дети получают от старшей сестры ласковые поцелуи в щёки, после чего выдыхают и расслабляются под уютно подоткнутыми одеяльцами. В такие редкие, светлые моменты, когда личики братцев и сестрёнки украшают мягкие улыбки, Аякс убеждался ещё сильнее: за свою родную кровь с королевскими псами он готов биться разъярённой медведицей. Их благополучие считалось ведьмой наивысшей ценностью. Никто не имел право отобрать у них счастливое детство. Ради Тевкра, Антона и Тони юная сестрица-ведьма была готова сделать всё. Всё, что угодно. Возможно, дело было в нервном перенапряжении, или же непривычное заграничное вино как-то иначе подействовало на организм, но в эту ночь Аякс спал неспокойным, поверхностным сном. В состоянии бессознательности ему никак не удавалось погрузиться в глубинную фазу, и пугающие тени, мелькающие где-то на периферии закрытых глаз, изводили бедную ведьму, вынуждая ворочаться по взмокшим от пота простыням. — Ха… Ха… — тяжёлое, жёсткое дыхание вырывается из приоткрытого рта. Аякс чувствует, будто что-то давит ему на грудь, припечатывает к кровати, не давая метаться в неосознанных попытках убежать от страхов. В беспросветной темноте, под его плотно сомкнутыми веками расползаются неоформленные, янтарные вспышки. Ощущение чужого, невидимого присутствия усиливается, холодные капли пота уже не впитываются в насквозь мокрую наволочку. — А! — в животе острой болью разрывается нервный узел, который наконец-то вырывает его из лап терзающих кошмаров. — Сестра… Сестра Аннет?.. Аякс говорит, но звуки, вырывающиеся из его высохшей, осипшей глотки, едва ли могли быть различимы человеческим слухом. В прохладе ночи не слышно ни единого постороннего шороха, и только сердце его стучит набатом, чудом не пробуждая других обитателей Церкви. Очевидно, что в своей комнатушке он был совершенно один. До рассвета оставалось как минимум пара часов: осознавая это, Аякс пытается лечь обратно на противно остывшие, липнущие к рукам простынки. Но стоит только его спине коснуться ровной поверхности, как грызущее душу ощущение тревоги усиливается стократно. Некое бессознательное в его голове не желало сна, оно видело в чёрных углах и щелях притаившуюся угрозу. «Это всё из-за переживаний. Волнения и дозы спирта в крови», — но как бы ни пытается успокоиться Аякс, рациональные убеждения самого себя не действуют на «интуицию». Он всё ещё не отошёл от состояния сна, и фантомное ощущение постороннего присутствия от этого только усиливалось. «Что если в отряде господина Чжун Ли притаился демон?» — Аякс никак не ожидал, что собственный голос в голове вдруг выдаст такое дерзкое предположение. — «Кэйя ведь предполагал это? Наличие демонов в рыцарских кругах?» — сомнение в возможности существования демонов наталкивается на страх, что вырвал Аякса из тревожного небытия. Он вполне понимает: вероятность того, что плохой сон вызван душевными переживаниями о судьбе, была намного выше, чем вероятность объявления побеждённого ведьмами демонического рода. Требуется ещё несколько долгих минут, прежде чем Аякс достаёт из своего подкроватного тайника горстку веточек полыни. Даже если никакая чужая энергетика не влияла на его состояние и не нуждалась в отпугивании, запах травы не помешает — подействует успокаивающе. Возможно, всё дело было в самовнушении, или же специфический маслянистый аромат расслабил мышцы, но результат оказался един: до самого рассвета заснувшего вновь Аякса больше не тревожила ни одна крупная тень. В темноте под закрытыми веками больше не мелькнула ни единая янтарная вспышка.