Ведьмин час

— По какой причине «Золото» Рейндоттир в очередной раз не присутствует на собрании Шабаша? В закрытом помещении, где всё пространство занимал круглый стол, стоял полумрак. Из восьми стульев занятыми были только семь. Сгустившееся напряжение ощущается собравшимися физически, царящая атмосфера давит на женские плечи мучительным, невыносимым грузом. По правую руку от Сурталоги и Барбелот покорно и молча стояли их ученицы. Из всех ведьм-основательниц и ведьм-преемниц только они были обременены оковами наставничества. — Вы же не хотите сказать, что без неё мы не сможем принять меры, касаемые мальчишки? — Быть может, сперва обсудим защиту границы? Только за вчерашний день эти твари пробили барьер в трёх местах. А что нас ждёт, если они доберутся до поверхности? — Андерсдоттер — одна из ведьм-основательниц — угрюмо раскрывает ветхую, пыльную книгу перед собой. — Напомнить вам о том, на какую судьбу были обречены людские поселения несколько веков назад? — Оба вопросы на повестке дня взаимосвязаны, — вступает в словесную битву Старейшина ведьминского Шабаша — Алиса. — Насколько я уяснила из уст Сурталоги, появление ребёнка и пробуждение демонов… Не взаимоисключающие события, не так ли? Но прежде, чем Сурталоги успевает ответить, раздаётся ещё один не менее напряжённый голос: — Но почему мы не можем просто отправить ребёнка обратно на поверхность?.. — Потому что наш бездонный мир уже не отпустит его, Николь. Девушка, сидящая около Сурталоги, нервно трёт ладони друг об друга. — Почему?.. — решает уточнить она, пока ещё не утеряна нить этого разговора. — Потому что он теперь часть нас, Николь, — повторяет Сурталоги, слегка повышая голос. До боли выпрямленная спина придаёт её образу ещё большей строгости. — Та сила в нём, та, что разбудила Птахура и… Она принадлежит этому миру. Откровенно говоря, он вернулся туда, куда ему было предначертано вернуться. Потому что он — сын ведьмы. — Не первый же сын, разве не так? — ухмыльнувшись, встревает Барбелот. — Помнится, причиной ухода Евы было рождение ей двух близнецов. — Причиной изгнания, — Сурталоги перебивает Барабелот без жалости и какой-либо тени уважения к равной себе. — Она ушла на поверхность не по своей воле. — Да ну? — Барбелот садится к Сурталоги в пол-оборота и подпирает щеку кулаком. — Правда, что ли? А мне вот всё время думалось, что «Измарагд» просто-напросто сильно влюбилась в человека. В любом случае, — она разводит руками, как бы подтверждая свои слова. — Её уход был обоснован рождением мальчиков. И этот, упавший с поверхности, какой он у Евы по счёту? Неужели она лелеет мечту родить девочку и вернуться к нам, в Шабаш? — Довольно, — Алиса ударяет посохом об пол, предупреждая дальнейшее зубоскальство. Знает наверняка: ничто не остановит Барбелот от обсуждения слухов, сплетен и былых неурядиц. — Сурталоги, — она обращается к готовой уже было вспылить ведьме. — Только ли потому, что в прошлом вас с Евой связывала дружба, ты так волнуешься о судьбе её родного сына? Быть может… — контакт глаза в глаза сравним с настоящей кровопролитной битвой. — Есть ещё какие-то причины? — Моя душа предана только интересам Шабаша, — Сурталоги первая отводит взгляд, не по своей воле уступая Старейшине. — И только исходя из этих корыстных побуждений, я буду настаивать на том, чтобы оставить мальчика живым. То, что в нём заключены силы его матери, могут подтвердить все ведьмы, что были тогда на берегу, — Сурталоги улавливает колебания воздуха и спешит скорее завершить свою мысль. — Его вина в пробуждении демонов неоспорима. Не значит ли это, что он должен искупить вину за смерти наших сестёр? Смелый вопрос этот, однако, встречается гробовым молчанием. — Правильно ли мы понимаем тебя, Сурталоги, что ты лелеешь мысль воспитать из мальчика ведьму?.. — Его воспитанием буду заниматься я, — неожиданный голос, слишком молодой, чтобы принадлежать ведьме-основательнице, привлекает к себе всё внимание стола. — Перед моей наставницей стоит задача защищать границу и Школу, и пустая растрата сил её недостойна. Мне же, впрочем, уже давно пришло время обзавестись учениц… — на несколько секунд этот храбрый голос хрипло прерывается. — Учеником. Ровесница и ученица ведьмы-основательницы Мона косится на девушку, но в присутствии Барбелот она не может в открытую выказать Скирк свою поддержку. Только сжимает кулачки и жмурится от бессилия. Не может вообразить, каких сил стоило ученице Сурталоги взять на себя эту ответственность. Среди учениц всех старших ведьм лишь одна Скирк до сих пор не взяла под крыло ни одну молодую ведьму. Было ли всё дело в её репутации «юной копии жестокой Сурталоги», но ни одна девочка так и не согласилась связать себя с ней особыми узами. То становилось поводом для насмешек и издёвок, но теперь… Теперь всё изменится. — Я ручаюсь головой за свою ученицу, — в голосе Сурталоги звучит неприкрытая гордыня. Ей было приятно то, что Скирк самостоятельно приняла для себя это решение. В столь юном возрасте взять под опеку не привычную ученицу, а непонятного ученика…— И хочу ещё раз напомнить всем: всё, что сожрал мой Птахур, принадлежит и мне. Но ни эти слова, ни последующие обсуждения Скирк уже не слышала. В ушах гулко пульсирует кровь, адреналин от собственной дерзости подначивает броситься к мальчишке и как можно скорее потащить того на поле битвы. Сможет ли она выдержать роль наставницы? Сможет ли не подвести свою?.. — Тогда решено, — непривычно торжественный голос Сурталоги возвращает Скирк из пучины собственных мыслей. — Я запечатаю его вчерашние воспоминания, и даже падение в воду для него станет не более, чем излишне реалистичным сном. Скирк займётся обучением с завтрашнего дня. — Не переживай, дитя, — ехидный тон Барбелот привлекает к себе внимание девушки. — Воспринимай мальчишку как «пробник», как «черновик» перед полноценной ученицей. В конце концов, что мешает тебе убить его, коль не оправдает надежд? — Благодарю вас за замечание, но всё вопросы я решу со своей наставницей, — холодом, что пропитан ответ Скирк, можно погасить все зажжённые в зале свечи. — Если это существо ответственно за пробуждение демонов… Оно ответит сполна, — совсем тихо добавляет она сама для себя.