Ведьмин час

Он проснулся ещё до того, как первые лучи солнца коснулись стен Церкви. В полутьме, среди узких стен маленькой каморки, на мокрой от пота кровати вновь сидела святая сестра. Бездумный, невидящий взгляд её пустых глаз пялился куда-то в пол. Сейчас Аякс был готов отдать всё, чтобы пугающий своей реалистичностью сон оказался всего-навсего ничего не значащим кошмаром. Повинуясь утренним рефлексам, он встаёт и одевается в привычный наряд. Наскоро и небрежно застилает кровать, чтобы поскорее отправиться в общую детскую спальню. — Сестрица?.. — заспанные голоски Тевкра, Тони и Антона вынуждаю сердце ведьмы болезненно сжаться. Аякс смотрит в их лица, но не может перестать видеть три облезлых, раскрошенных черепа. Без мышц, хрящей и глаз, пустые и безжизненные головы, что будут плавать в собственной крови, если Чайлд Тарталья не… Поддавшись слабости, девушка легко падает на колени перед ближайшей кроваткой — кроваткой Антона. Утыкается лицом в смятую простынь, за ворохом огненных волос не видать и кончика носа. Другие дети, едва проснувшись, послушно замирают при виде сестрицы Аякс, не смея паясничать. Только двое назначенных дежурных тихо помогают придать спальне убранный вид. Когда девушка, огласив сбор в трапезную, покидает детскую, её место занимает сестра Аннет, что всё это время тайно следила из-за угла. Скользящей тенью она подходит к убранной кроватке Антона и аккуратным жестом приподнимает кусочек одеяла. Так, где минутами ранее сестра Аякс утыкалась лицом в простыни, остались два мокрых, крупных пятна, ещё не успевшие высохнуть.

***

— Ах, сестрица! Я так завидую тебе, честное слово, завидую белой-белой завистью! Сестра Мишель, держа в руках увесистый сундучок, заходит в комнату вслед за сестрой Юлией и сестрой Елизаветой. Она тут же ставит его на пол и выпрямляется, показательно хватаясь за «перегруженную» поясницу. Для того, чтобы подготовить сестру Аякс к церемонии, девушка любезно согласилась предоставить свою спальню. В этих скромных, простеньких стенах всё внимание к себе приковывало высокое, в полный человеческий рост, зеркало. В каморке Аякса темно, сыровато и крайне неуютно — не может будущая невеста прихорашиваться в такой гнетущей обстановке! За взбудораженным хихиканьем и переговорами спутницы, что вызвались помочь виновнице торжества, совсем не замечают странностей в её поведении. Пока девушки мечутся позади, вынимая и раскладывая содержимое сундучка, сестра Аякс остаётся на месте. Даже при всём желании она не может разделить их предвкушающий восторг. С зеркальной поверхности в ответ на неё смотрит безжизненный взгляд, а скупость эмоций сопоставима с кукольной маской. Бледная, не живая и не мёртвая, сестра Аякс жадно пялится на своё отражение, в последний раз видя себя в привычно голубом, приталенном платьице. — Сестрица Аякс, — кто-то из девушек зовёт его, но Аякс не в силах опознать этот голос. Нехотя, он поворачивает голову, как если бы та была на шарнире. На его счастье, растерянный вид и молчаливость расценивается другими сёстрами как признак волнения. Они спешат поддержать невесту искренними улыбками. — Право слово, это такая редкость — столь бескорыстное внимание со стороны мужчины! — Уж говори за себя, сестра Юлия, — подхватывает сестра Елизавета. — Но соглашусь, со стороны Охотника такой поступок крайне любезен. Узнав, что наша сестрица Аякс сирота, да без приданного… Как вы считаете, господин Чжун Ли сам обладает таким утончённым вкусом? Или ему помогали с выбором? — Никто из нас не выходил замуж в таком роскошном платье… — девушки смотрят на знак внимания от жениха едва ли не с испугом. Их собственные свадебные одежды можно было назвать скромными и простыми. Рождённые в семьях бедных, или пускай даже среднего достатка, сёстры не могли даже думать о той красоте, что отныне была собственностью сестрицы Аякс. О содержимом сундучка, разложенном по стульям и кровати, девушки узнали ранним утром. Гонец сообщил, что господину будет приятно, если избранница по достоинству оценит его щедрый дар. «В это просто не верится. В какой момент я свернул не туда?» — раз за разом спрашивает у себя Аякс, глядя на ворох подаренных тряпок. — «Человеческие традиции… Демонический Бог знает о том, что никто в этом городе не может позволить себе чего-то настолько дорогого? Никто из простых людей не будет тратить столько моры ради одного дня!» Очевидно, но представление Чайлда о демонах сильно устарело. Он не мог предположить, в какой день заклятые враги выбрали иную тактику: не идти напролом, а строить вокруг своих будущих жертв коварные козни. И это венчание, нет, весть о женитьбе иностранного гостя на простой девушке их Столицы обязательно взбудоражит простые людские души. Аякс не сомневается в том, что многие не сильно жалуют чужака на службе у Её Величества. Заключение брака покажет степень серьёзности Охотника, его искреннее желание укрепиться на их земле. Как легко заполучить доверие тружеников да работяг, для которых семейная жизнь — смысл их нелёгкого существования… И, конечно же, Мораксу не терпится исполнить все угрозы, озвученные им в проклятом сне. Когда в твоих руках сосредотачиваются сила и власть, ничто не помешает устроить собственное венчание в любой день, в любой час. Например, сегодня. — Для начала мы поможем тебе надеть платье, — девушки аккуратно подхватывают главный элемент свадебного облачения, но сестра Аякс резко выставляет руки и грубо качает головой. — Нет-нет, я сама, — его голос, уверенно звучавший в голове, в реальности походит на жалобное блеяние. — Я сама, — уже не так ласково повторяет невеста, стоит только трём парам глаз посмотреть на неё с разочарованием. — Мне… Мне неловко раздеваться перед вами, — такое оправдание, однако, устраивает его помощниц. До чего же скромная, до чего же милейшая девушка! — Но вы можете помочь мне со всем остальным. Для того, чтобы настоять на своём, Аяксу приходится пойти на компромисс. — Тогда я заплетаю волосы! — тут же вызывается сестра Мишель. — Господин Чжун Ли не позабыл вложить в сундук и шкатулку с украшениями. Позвольте, я выберу для нашей сестрицы Аякс? — сестра Юлия была рада не примерить, хотя бы подержать в руках невиданные драгоценные камни. — Мы будем за дверью, — подытоживает сестра Елизавета. — Постучишь три раза кулачком, если потребуется помощь? В какой-то степени Аякс рад тому, что ему не приходится прогонять сестёр силой или злым словом. В противном случае он бы никак не смог объяснить, куда же делась его аккуратная грудь и что всё это время скрывали под собой плотные ткани подъюбника. — Спокойствие… — оставшись в одиночестве, Аякс наскоро снимает с себя ставшее уже родным голубое платьице. Он замечает, как скованно двигается, как лежащие напротив белые тряпки сливаются в одну молочную массу. Его замутило, отрицание неизбежного не позволяет притронуться к королевскому подарку. Мокрые, ледяные ладони цепляются за белоснежный край, от силы натяжения угрожающе трещит плотная шёлковая ткань. Дорогая ткань, она пестрит кружевом на коротких рукавах и поверх лёгкой юбки. Моракс не мог не знать, что Церковь — не бальный зал, и потому лиф платья, с открытыми областями шеи и плеч, выглядит для Аякса как неприкрытая насмешка. «Я не хочу», — пульсирует в его голове каждый раз, стоит потокам магии подстроить платье под его иллюзорную девичью фигуру. Почему-то в этот мрачный момент ему вдруг вспоминаются далёкие тренировки с наставницей. «Я не буду! Я не хочу!» — кричал, умываясь слезами, отлучённый от семьи мальчик, что от боли и переутомления не чувствовал мышц своих рук. «Если ты взмахнул мечом сто раз, значит, взмахнёшь и сто первый», — сильные женские руки вручали ему обратно оброненное оружие. — «Я больше не желаю слышать от тебя таких позорных слов», — она точечно давила ему на локти и плечи, заставляя принять стойку. — «Хочешь что-то кричать вслух или про себя? Хочешь, чтобы даже речь делала тебя сильнее?» — мальчик вытирал слёзы и угрюмо кивал. — «Тогда кричи: "Надо! Мне это надо!"» «Мне это надо…» — но теперь, когда Чайлд вырос, это самоубеждение практически не работает на его вздорную голову. Может быть, под крылом наставницы ему было проще преодолевать себя. А сейчас? Кто подскажет ему, как поступить правильно? «Надеюсь, Антон, Тоня и Тевкр сейчас с остальными детьми», — после завтрака Аякс не успел с ними увидеться — отвлёк гонец, а после он и не заметил, как очутился в этой комнате в окружении хлопочущих сестёр. Он подозревает, что сестра Аннет не спустит глаз с его родни. Чтобы три рыжих макушки нигде не спрятались, чтобы не ушли из Церкви тайной тропой вместе с возжелавшей сбежать с церемонии будущей невестой. Закончив с переодеванием, Аякс в последний раз смотрит на своё отражение в зеркале. Морщится, с трудом подавляет бессильный гнев — ему не нравится. Не нравится неуютный холод шёлка, беззащитная лёгкость этой ткани; белый цвет платья, на фоне которого его бледная кожа отдаёт синюшностью мертвеца; и эти плечи, эти открытые шея и ключицы… Вычурная, дорогая безвкусица! — Какая прелесть! — с разрешения Аякса девушки скорее забегают обратно в тесноту комнатки. — Дорогая Аякс, ты… — сестра Елизавета не сдерживает слёзы, что как роса обрамляют её густые ресницы. — Мы так за тебя счастливы, сестрица. «А уж я-то как счастлив», — чтобы не вызывать лишних, ненужных вопросов, Аякс выдавливает их себя полную радости улыбку. Его мимические мышцы, однако, не желают подыгрывать хозяину, оттого «улыбка» эта больше походит на жутковатый оскал. — А? — сестра Юлия открывает шкатулку с украшениями и тут же с удивлением откладывает её в сторону. — Здесь к украшениям приложены записки… Я могу прочитать? «Жемчуг — символ непорочности, возвышенного образа мыслей и действий, искренности и чистоты», — девушка достаёт молочно-белое украшение. — «Бриллиант — символ чистоты и целомудренности…» — дрожащими пальцами она раскладывает колье на своих коленях. Три жемчужных ряда составляли его основу, сплетаясь по центру, они служили ложем для россыпи драгоценных камней — бриллиантов. Немного глубже в шкатулке нашлись и бриллиантовые серьги. Рядом с такой роскошью было страшно даже моргнуть. Было страшно потревожить уважаемые камни своим дыханием или неловким жестом. «Этот ублюдок, он смеётся надо мной?» — невозможно поверить, что Демонический Бог действительно убеждён в «чистоте» и «возвышенности» ведьмы. — «Неужели он не знает о том, что творилось на Лысой горе?» О какой тогда целомудренности могли идти речи? В тот момент, когда ловкие пальчики сестры Юлии застёгивают крохотный замочек, Аякс не может отделаться от чувства, что его шею сковывает собачий ошейник. Символ верности, символ принадлежности своему единственному хозяину. — Тебе дурно? Здесь немного душновато, приоткрыть окно? — мелкая дрожь и капли выступившего пота не укрываются от внимательных глаз сестёр. — Нет-нет, — Аякс берёт себя в руки, до боли в суставах сжимает пальцы в кулаки. — Я просто немного волнуюсь. Немного волнуюсь… — Мне казалось, что у тебя проколоты уши… — поднесённые к ушам серьги не находят своего законного места. — Что же делать? Всё-таки, это подарок… — Раньше и правда было проколото ухо. Одно ухо, — поясняет Аякс, с облегчением глядя на то, как сестра Юлия складывает серьги обратно в шкатулку. — Только прокол давно зажил. Не стоит переживать, — вид расстроенной сестры трогает Аякса за душу. Эти девушки, они так переживали за его благополучие! — Не думаю, что мой… — слово «жених» застревает где-то в глубине глотки. — Что господин Чжун Ли будет расстроен этим недоразумением. В конце концов, это его вина: дарить такие вещи и не знать, что у его невесты не проколоты мочки. — Ты слишком строга, Аякс, — шутливо журят избранницу сёстры. — Будь немного милосерднее, мужчинам свойственно не замечать таких мелочей. Может, он не был уверен? Потому, лучше прислать дар — всё равно останется до лучших времён. Было бы неловко, если бы ты носила серьги, а в шкатулке не оказалось новых, — подытоживают они практически хором. — Да и, посмотри… Здесь ещё, кажется, что-то есть? На самом дне, ранее сокрытый под колье и серьгами, лежал тонкий, тугой ремешок — браслет. Центр нежно-бежевого украшения венчает крупный, на удивление тёмно-бордовый камень, словно не подходящий всему воздушному образу невесты. Приложенная записка поясняла: «Благодаря своей красоте и высокой ценности шпинель считается символом роскоши, аристократичности и богатства. Но есть у камня и другое значение: шпинель часто, случайно или преднамеренно, путают с рубином. Из-за этого минерал заслужил славу «драгоценного обманщика». «Обманщика?!» — тело обдаёт волна жара, испытываемое возмущение концентрируется на щеках красными пятнами. — «Уж не тебе насмехаться надо мной, господин "королевский рыцарь"!» — но Аякс не может отрицать: чуткое отношение к каждой детали образа невесты — нечто поразительное. Создаётся стойкое впечатление, словно Моракс хотел создать не просто видимость уважения к венчанию. Словно демону по-настоящему нравилось выбирать между жемчугом, бриллиантами и другими камнями, и что как будто не последнюю роль играла статность облика его будущей жены. — Постой-ка ровно. Немного приподними подбородок, да, вот так. Деревянный гребень заскользил по спутанным после ночи волосам, раз за разом зубчики проходятся от макушки до самых непослушных кончиков. Хорошо расчёсанные локоны распушились, отчего скромная сестрица Аякс стала сходна с испепеляющим, пылающим в летнюю жару солнцем. Сильные пальцы сестры Мишель аккуратно разделяют волосы по сторонам, движение за движением шесть толстых прядей сплетаются в две пышные косы. — Такие волосы — настоящая гордость для девушки, — при виде невесты с открытым лбом и ушами сёстры не сдерживают добродушных смешков. Миловидное личико сестры Аякс расцветает с новой стороны — зачем только всё это время она прятала за распущенными волосами ширину лба да очертания щёк? Два последних элемента образа невесты остаются лежать нетронутыми на кровати. И к каждому из них неизменно прилагается пояснительная записка: «Головной убор — фата — является символом чистоты, как душевной, так и физической. Символ нового начала, она становится посланием людям, что после свадьбы девушка станет женщиной, хранительницей семейного очага, матерью детей и опорой для мужа». — К чему все эти показательные пояснения? — Аяксу приходится испытывать свою терпеливость, пока девушки покрывают его голову «символом нового начала». — По мнению господина Чжун Ли, без его «подсказки» я бы не додумалась надеть фату на голову? — Относись проще, сестрица Аякс, — не в первый раз легко журят вспыльчивую красавицу другие сёстры. — Зачем ищешь злой умысел? Не забывай, что господин Чжун Ли — иностранец. По моему мнению, — добавляет сестра Елизавета. — Этими короткими записками он желает показать своё уважение к нашим традициям. Ведь он потратил время, чтобы разузнать о символизме каждой вещи. И всё для тебя, неблагодарная глупышка, — вспыльчивость и нервность Аякс перед венчанием кажется старшим девушкам чем-то умилительно забавным. — Какой ещё мужчина проявит такой интерес, такое уважение к тебе? «Уважение?» — разве шантажировать его жизнями детей — это уважение? — «Интерес? Знали бы вы, какого рода этот интерес…» Наконец, поверх фаты на голову невесты сёстры с предельной аккуратностью кладут увесистый венок: «Флёрдоранж — белоснежные цветки померанцевого, цитрусового древа. Я выражаю беспокойство о том, чтобы эти нежные лепестки не растеряли в пути свой терпкий аромат. Лёгкие медовые ноты успокоят и подарят весеннее настроение. Венок из флёрдоранжа — символ девичьей невинности. В свадебных венках они становятся символом того, что брак не будет бездетным». «Это просто смешно», — буквально каждый элемент в завершённом образе невесты кричал о её невинности и чистоте. В белом тряпье, с символизмом на шее, голове и запястье, Аякс чувствует себя ещё более грязным и порочным. Словно в этот миг в его желудке снова плещется обилие демонической крови, и вот-вот из лба, неприкрытого чёлкой, прорастёт пара увесистых рогов. Молча стоя в окружении ауры скорого торжества, Аякс вспоминает каждую развратную ночь, что провёл он в дикой, высокой траве на Лысой горе. Его ладони и запястья, шея и щёки, губы, спина и поясница были покрыты фантомными следами чужих рук. И Аякс, нет, и Чайлд Тарталья совершенно не стыдился этой связи, дружественной связи, которая в нужный момент помогла ему обжиться на поверхности. Чего тогда хотел демон, из раза в раз делая акцент на непорочности? Эта ведьма не из тех, кого легко устыдить или унизить. Эта ведьма ещё поборется за свою свободную, безвозвратно запятнанную жизнь.