Ведьмин час

— Господин Чжун Ли, карета ожидает вас и госпожу Ли у ворот Церкви. «Госпожа Ли?» — Аякс выглядывает из-за спины господина Чжун Ли, но рыцарь, говорящий со своим главнокомандующему, не обращает на хмурый лик женщины и толики внимания. Её, впрочем, никто отныне не посмеет воспринимать как отдельную личность — с кольцом на пальце она не более, чем часть от плоти своего мужа. Кто теперь будет считаться с её эмоциями, с её чувствами и желаниями? Этой девушке впредь не нужно заботиться о таких мелочах. Ведь появился тот, кто не побоялся взять на себя ответственность. Кто решит за неё, что лучше для её жизни и жизни её родни. Разве это не благородно? — Детей сопроводил кучер. Им очень понравилось гладить лошадей, — всё же не выдержав на себе сверлящего взгляда, добавляет рыцарь. «Хорошо, что Тоня, Антон и Тевкр в безопасности», — но о какой безопасности с этого дня может идти речь? Теперь, когда эти ни в чём не повинные дети оказались заложниками демонических и ведьминских интриг… — Сестрица Аякс! — вал разношёрстных детских лиц вдруг окружает повенчанных со всех сторон. Растроганные и взволнованные, радостные и опечаленные, её воспитанники во все глаза смотрят на невесту и не могут налюбоваться её природной красотой. — Сестрица, ты же будешь нас навещать? С десяток маленьких ладоней цепляются за подол белого платья, тепло от прижавшихся к ногам и груди детских щёк согревают Аякса изнутри. Не все дети решаются подойти к сестре ближе — вид огромного Охотника, облачённого в пышность брони, вынуждает трепетать впечатлительные сердечки. — Никто не снимал с меня моих обязанностей, — громко отвечает Аякс, чтобы смысл каждого сказанного слова дошёл до ума господина Чжун Ли. — Как я могу оставить вас? Да на кого? — Но сестрица… — несколько сироток по-взрослому смотрят прямо в голубые глаза. — Ты же не можешь теперь сама решать, что тебе делать? Разве не так? — Это так, — господин Чжун Ли подходит ближе и становится напротив окружённой детьми девушки. Он показательно заводит руки за спину, чтобы доказать: ни один злой умысел не путает его светлую голову. — За сестрицу Аякс теперь отвечаю я. — Перед венчанием мой милый сердцу супруг обещал, что я смогу беспрепятственно посещать Церковь, чтобы продолжать учить детей чтению и грамоте, — Аякс медленно поднимает голову и тут же встречает с обращённым на него янтарным взглядом. — Неужели этот господин не сдержит слова? Неужели обманет доверчивое девичье сердце? — Хах, — господин Чжун Ли опускает подбородок и качает головой. С его губ не сходит едва заметная улыбка. — Каким бы мужчиной я был, если бы позволил себе обмануть невинное существо? Сестра Аякс сможет посещать Церковь в определённые дни, — голос Охотника, однако, твёрд и решителен. Не терпит возражений или оспаривания говоримых слов. — В остальное же время я бы хотел видеть свою жену поодаль этого мужа. — Г-господин Охотник! — неожиданное обращение, звучащее откуда-то снизу, привлекает всё внимание мужчины. — Простите… — несколько мальчишек с горящими от страха глазами льнут друг к другу, но, тем не менее, продолжают говорить: — А когда… Когда мы вырастем, нам можно, можно будет поступить на службу именно к вам? Услышав эту искреннюю речь, Аякс напрягается и, как и дети, замирает в ожидании ответа. Он видит, как господин Чжун Ли молча оценивает подростков, подмечая силу в проступающих под кожей мышц. «Не смей расценивать их как еду, ублюдок», — создаётся впечатление, будто демон каким-то чудом смог услышать это злобное, змеиное шипение. Он переводит взгляд на Аякса — взгляд насмешливый и полный снисхождения. «Да как могу я пустить в расход то, что дорого сердцу моей жены?» — читается в глубине бездонных зрачков. Аякс знает, что доброта не свойственна этому Демоническому Богу. Только не тогда, когда дело касается людей. — Безусловно, — глубокий грудной голос течёт в уши мальчиков будто мёд. В этом сильном человеке, герое их Столице бедные сироты видят фигуру едва ли не отцовскую. — Но вам придётся немного подрасти. И как же без уроков сестры Аякс? Точнее, — господин Чжун Ли без зазрения совести кладёт ладонь на бок своей жены. — Вам следует называть эту девушку госпожа Ли. — Госпожа Ли всегда говорила нам хорошо кушать и прилежно учиться! — дети быстро принимают новые правила игры. — Мы будем вести себя хорошо! — напоследок кричат они, стоит господину Чжун Ли потянуть девушку в сторону ворот. — Возвращайся скорее! Мы будем скучать! «Я не имею права умирать от абсурда», — от пережитого разболелась голова, но Аякс не может позволить себе слабость, когда его родные, да и все дети Церкви находятся под демоническими взглядами. Что теперь делать? Как уберечь невинные жизни от острых зубов и когтей? Почему они снова должны убегать, едва обжившись в Церкви, едва-едва получив возможность начать простую, человеческую жизнь? И как Аяксу спасти людской род от порчи, проникшей в самое сердце Столицы? В своём подневольном положении, не раскрывая карт о своей принадлежности к несправедливо ненавистным ведьмам, как сможет он убедить Королеву в сгустившейся над короной опасностью?.. — Сестрица! — звук знакомых голосков вырывает Аякса из пучины ужасающих мыслей. Он не должен рассчитывать только на себя: в конце концов здесь, на свободе, у него есть Кэйя. Быть может, он сумеет связаться с Шабашом?.. Если Охотники на ведьм через раз отлавливают этих самых ведьм, значит, они не оставляют попыток завести семьи и забеременеть? Значит ли это, что жизнь Шабаша, пускай и с трудностями, но продолжается как прежде? «Это будет тяжёлая встреча», — думает Аякс, от представления ведьминских лиц по телу проходится неприятная волна мурашек. — «С другой стороны, последствия демонической угрозы могут быть катастрофическими что для людей, что для ведьм». «Даже если виноват я». Во всём виноват только я. — Сестрица? — из глубины кареты показывается взбудораженное личико Тевкра. — Наконец-то дождались! — за занавесками виднеются очертания голов скачущих по мягким сиденьям Тони и Антона. — Прошу тебя, дорогая, — господин Чжун Ли подаёт руку, чтобы помочь возлюбленной забраться внутрь. Аякс, однако, не оценивает такой показательный жест помощи. Без слов благодарностей он лихо запрыгивает в карету прямиком с земли — ни платье, ни сползший на лоб венок не становятся для него помехами. — Будь немного аккуратнее, — от качания повозки обеспокоенно заржали лошади. — Не забывай, что теперь у тебя есть человек, который может оказать помощь. Господин Чжун Ли и его госпожа сталкиваются напряжёнными взглядами. — Не стоит, как ранее, полагаться лишь на саму себя, — как бы невзначай добавляет он. Стоит только паре забраться внутрь, как дети, до сих пор свободно сидевшие где им вздумается, не сговариваясь, занимают только одну половину кареты. — Отправляемся, господин! — крик кучера и свист хлыста предзнаменуют начало долгой поездки. Стук копыт и тряска будут сопровождать их как минимум час, каменистая дорога сменится на ровную только при подъезде к королевскому замку. Волей-неволей Аякс вынужден сидеть на одной стороне с господином Чжун Ли — в тесноте повозки их тела соприкасаются во многих местах. Ноги, бока и плечи — если бы не взгляды детей, мужчина с радостью уложил девушку на свои колени, чтобы пышная юбка не мешала никому, а в первую очередь — ей самой. — Как вам лошадки? — напряжённую тишину рассеивает неожиданный вопрос Охотника. Дети, до сих пор молча жавшиеся друг к другу, с непониманием глядят на Аякса. Было видно, как неловко и неудобно им быть одетыми в дорогие наряды, ехать в роскошной карете, сидя напротив такого человека. Как и старшая сестра, Тоня, Тевкр и Антон не могли осознать: чем вдруг заслужили они такого счастья? — Мягкая грива? Кучер разрешил ведь посидеть на спине? — ласковость в приглушённом голосе господина Чжун Ли подкупает доверчивые души. — Что скажете? — его добродушная ухмылка невольно заражает детей собственными неловкими улыбками. — Очень мягкая… — первой подаёт голосок Тоня. Она опускает голову и утыкается взглядом в какой-то случайный узор на рыцарской броне. — Хорошая… В нашей деревне у лошадок волос был иной, жёстче. — Так ведь и наши лошади были крупнее и сильнее этих, — вступает в разговор Антон. — Да и климат, всё-таки, отличается. В каких условиях содержатся королевские лошади, и в какой конюшне спали наши? — Какими были лошади в вашей деревне? — господин Чжун Ли горбит спину и упирается локтями в свои колени. Вся его поза — от положения ног до головы — выдаёт его искреннюю заинтересованность. — М-м… — Тевкр единственный подмечает то, в какую тонкую нить превращаются губы старшей сестрицы. — По сравнению с запряжёнными в карету? — он получает утвердительный кивок. — Тогда не такими высокими и тонконогими. Шире плечи, массивнее круп… От кончика носа до хвоста они были покрыты настоящим мехом. — Почти как у лисички, — подтверждает Тоня. — Папа говорил, что такой подшёрсток помогает лошадям хорошо себя чувствовать даже в самые лютые морозы. «Прекрати. Прекрати разговаривать с ними так, словно мы теперь — одна семья», — Аякс отчётливо слышит, как скрипят его зубы из-за спазмов в сомкнутых челюстях. За обилием тканей не видно, как в бессильном гневе дрожат колени — и только господин Чжун Ли это чувствует. Ему не нужно даже смотреть на жену, потому что удушливый запах — смесь страха и ярости — заполняет всё пространство кареты. Капли пота стекают по открытому лбу и вдоль висков, вздувшиеся венки над веками не придают Аяксу женской привлекательности. Господин Чжун Ли вполне осознаёт, чем вызвана такая бурная реакция. Каково это: видеть, как пожиратель человечины воркует с последними членами твоей семьи, и бездействовать? Демонический Бог с охотой бы выслушал ответ на этот каверзный вопрос. За подобной, ничем не обязывающей беседой в дороге прошла половина времени. — Вы так много знаете, господин Чжун Ли! — дети с особой внимательностью слушали о морях и лесах, о горах, равнинах и их обитателей, которых никогда не встретить в пределах Столицы. По правде говоря, Аякс слушал не с меньшим интересом: «Откуда, спрашивается, Демонический Бог знает столько о человеческой жизни?» — Не буду скрывать, этим знаниям я обязан королевской библиотеке, — господин Чжун Ли устремляет взгляд в окно, провожая заходящее за горизонт солнце. — Уверен, что совсем скоро вы сами сможете удивить меня чем-то новым, — в голубых глазках напротив загораются искры неистовой жажды. — Все интересующие вас книги я оставлю в свободном доступе. — Спасибо! — сердце Аякса болезненно сжимается от вида счастливых улыбок Тони, Тевкра и Антона. — Королевская библиотека… — от одного представления величественного помещения захватывает дух. — Интересно, а есть ли там сказки? — Разве вы маленькие, чтобы читать сказки? — подшучивает над детьми господин Чжун Ли. — Нет, вовсе нет, — со всей серьёзностью спешат отмахнуться они. — Но, во-первых, вы не совсем правы, господин Чжун Ли, — храбрость, с которой Тевкр решает оспорить вопрос демона, придаёт Аяксу моральных сил. — Сестрица Аякс рассказывала, что сказки — не просто выдумка, а, зачастую, отражение жизненного уклада людей в старину. — Вот как, — мужчина косо смотрит на затихшую девушку. — Я нисколько не сомневаюсь в образованности своей жены. — Пф, — Аякс выдыхает сквозь плотно сомкнутые губ и демонстративно отворачивается к окну. — А, во-вторых… — дети тихо перешёптываются, прежде чем озвучить это загадочное «во-вторых». — Мы хотели бы заранее выбрать сказки, которые интересно будет слушать нашему… — они на мгновение задумываются, припоминая детали. — Нашему племяннику или племяннице, вот. — Что? — спустя длительное время Аякс воскрешает интерес к этому разговору. Он видит, как одурелый оскал искажает благородное рыцарское лицо. — Ты чего-то не поняла? — господин Чжун Ли поворачивает корпус к Аяксу. Его лицо остаётся невыразительно спокойным, и только в глазах пляшут опасные огоньки — отголоски демонического смеха. — Твои братья и сестра изъявили желание подготовить сказки для нашего будущего ребёнка. «Нашего будущего ребёнка», — эхом отдаётся в опустевшей черепной коробке Аякса. Из какого, простите, места, он должен достать этому уважаемому рыцарю целого ребёнка? Наследника или наследницу отцовских наград и владений, что же ждёт Аякса в том случае, если он не понесёт? «Ты же не из тех мужчин, что будут терпеть слухи о бесплодии избранницы сердца?» — немой вопрос в его глазах, однако, не находит никакого отклика в поведении господина Чжун Ли. — Сестрица, ты… Ты не оставишь нас, когда появится твой собственный ребёнок? — жалость и смирение в голосе Тони отчего-то воспринимаются Аяксом как личное оскорбление. Неужели он недостаточно заботился, недостаточно любил этих детей? Почему они считают без раздумий, что он как мать променяет их на некую абстрактную, более «родную» кровь? — Не говорите глупостей. Вы устали, вам необходим отдых после вдыхания ладана, — замедляющийся лошадиный шаг говорит о скором прибытии. На счастье Аякса, эта утомительная поездка совсем скоро подойдёт к концу. И наступит черёд нового витка его личной бездны.