Ведьмин час

— С прибытием вас, господин! В то время, как окружившие карету слуги помогают выбраться детям, господин Чжун Ли самолично подаёт руку Аяксу. В этот раз ему приходится подыграть: не хватало ещё, чтобы по всему замку с десяток ртов разнесли слухи о холодности и неблагодарности жены, которую их светлый господин подобрал буквально с улицы. По привычке Аякс старается держать рыжие макушки в поле зрения, но волей-неволей его внимание привлекает величественность и масштабность Королевского замка. Своеобразный, ни на что не похожий аромат холодного, влажного камня щекочет нос, острый слух тревожит замогильный свист носящегося по коридорам сквозняка. — Мой господин, приветствую вас и госпожу вашего сердца, — некий молодой мужчина позволяет себе подойти к Охотнику ближе, чем все остальные слуги. — Мне уведомить Её Величество о вашем прибытии? — Будь добр, — непривычная искренность в интонации господина Чжун Ли вынуждает Аякса повнимательнее приглядеться к собеседнику: этот слуга отличался от других, копошащихся вокруг кареты, и в первую очередь — своим костюмом. Более официальным и строгим, носивший мантию благородных багровых оттенков не мог занимать должность кухарки или конюха. Тёмные, жёсткие даже на вид волосы говорили о чужеродном происхождении — не Столица и не пригородные территории были родиной этого человека. Ещё более важный вид, вид учёного мужа и хранителя знаний придавали мужчине очки в толстой оправе, нетипично прямоугольной формы. Любые очки были редкостью для простого человека — красота аксессуара говорила о наличии у слуги щедрого покровителя. Но перед тем, как оставить новоприбывших, этот слуга задерживается, чтобы без утайки посмотреть Аяксу прямо в глаза. «Что ещё за наглость?» — ему нетрудно выдержать этот испытующий взгляд, но что-то неожиданно знакомое чудится в полупрозрачных, светло-карих радужках. — Какой огромный… — на Тоню, Тевкра и Антона грандиозный вид замка производит неизгладимое первое впечатление. По сравнению с их деревней, с приютом или Церковью это массивное сооружение заставляло почувствоваться себя ничтожными букашками. — Ой! А вдруг здесь водятся привидения?.. «Здесь водится кто похуже, чем приведения», — Аякс по привычке поправляет складки стремительно сереющего платья. Его туфли и подол уже вобрали в себя пыль и грязь, а ведь они ещё даже не переступили порога замка. Густой запах пота, лошадиное ржание и специфический аромат конюшен привносит в душу ведьмы неожиданное успокоение. Всяко лучше, чем вымучивший его носовые рецепторы ладан да флёрдоранж. «Было бы так хорошо остаться здесь хоть на вечность», — холодный предсумеречный воздух обдувает его оголённые плечи и мокрую шею. Если бы только он мог сейчас скинуть это мешающееся платье, схватить одной рукой троих детей, а второй вцепиться в конскую гриву… Аякс припоминает одну из ночей на Лысой горе: тогда Кэйя поведал ему, что принц Каэнри’аха не может быть таковым без обладания навыков руководства кавалерией. «Представляешь, из-за близости ведьминского общества мы не можем подковывать наших коней», — со смехом говорил Кэйя, утверждая, что некоторые традиции подземного мира неоспоримы, поскольку уходят корнями в глубокую древность. Только вот куда Аякс может ускакать, даже если лошадь его будет подкована и снаряжена?.. — А? — он уходит слишком глубоко в свои мысли, потому не замечает накрывающую его с головой крупную тень. Секундный испуг сменяется справедливым негодованием: как заботливый муж, как иностранец, уважающий суеверия и традиции их Столицы, господин Чжун Ли легко подхватывает свою жену под колени, чтобы самому внести её на руках внутрь замка. — Держись крепче, — Аякс вынужден схватиться за холодную сталь плеч — он не хочет, завалившись без точки опоры, упасть с высоты прямиком на камень. Под ликование рыцарей, что, очевидно, видели в своём главнокомандующем доброго приятеля, господин Чжун Ли переступает порог вместе со своей новой плотью и кровью. За всю свою недолгую жизнь на поверхности Аякс никогда бы не подумал, что сказки и повести о замках, рыцарях и драконах, прекрасных принцессах и медовых свадьбах, что читал он сироткам перед сном, воплотятся в реальность. Королевский замок Её Величества представлял из себя старинную постройку, возраст которой исчислялся несколькими столетиями. В дневное время залы и коридоры освещались естественным образом, однако количество окон по всём замке можно было пересчитать по пальцам. Будучи в первую очередь крепостью и защитным сооружением в период опасности, резиденция Королевы не могла допустить наличия лишних путей для попадания внутрь. Поскольку многим воспитанникам Церкви навязывали мечту о становлении рыцарями, Аяксу волей-неволей приходилось ознакомлять их с соответствующей литературой. «Не думал, что она пойдёт мне когда-то на пользу», — благодаря книгам он знал, что большинство слуг, не задействованных в торжественной встрече Охотника, скорее всего уже спят. Ранний сон объяснялся подъёмом с первыми лучами солнца: большая часть жизни в замке проходила в свете естественных, солнечных лучей. Однако зал, куда занёс свою жену господин Чжун Ли, отличается поразительно высоким потолком. Не оставалось сомнений, что именно здесь проходят балы и другие важные приёмы. Расписные стены и потолки, украшенные невообразимой лепниной, даже сейчас, ночью, освещал искусственный свет огромного, массивного канделябра. Едва ли кузнец или повар когда-либо имел честь посетить это удивительной красоты помещение. — Ты собираешься ставить меня на ноги? — вместо ответа господин Чжун Ли только удобнее перехватывает Аякса под коленями, чтобы складки платья не давили тому на икры и бёдра. Очередной вопрос не успевает сорваться с языка: — Это как будто сон… — Тоня, Тевкр и Антон, до сих пор следовавшие за парой по пятам, останавливаются и задирают головы до боли в шеи. Им не хватает роста и возможности человеческих глаз, чтобы со всей внимательностью рассмотреть и понять каждый мотив на стенах. — Это… Что Аякс, что господин Чжун Ли одновременно опускают головы, когда некое равномерное покачивание возникает на периферии их зрения. Зная о балах и приёмах только из книг да со слов святых сестёр, под впечатлением от увиденного дети как наяву слышат играющую здесь музыку. Видят плывущие в танцах пары, дорогие костюмы и пышные платья сливаются в один пёстрый узор, такой же разнообразный, как узор на ковре в их некогда родной избушке. От того, чтобы сорваться с места и пуститься в пляс, детей сдерживает только воспитание. Стыдно попросить разрешения побегать по залу, провести пальцами по нарисованным розам или изображению белошёрстной конницы… — Не стоит стесняться. Когда я впервые посетил этот зал, моим первым и естественным желанием было желание станцевать. Знакомый голос прерывает идиллию, и слуга в очках становится рядом с господином Чжун Ли, не забыв при этом покорно поклониться. — Должно быть, вы устали с дороги, — этот человек легко, несмотря на длину мантии, садится на корточки перед детьми. Его фамильярный тон и удивительная дружелюбность не внушают Аяксу доверия. — С позволения господина я сопровожу вас на следующий бал, как будет возможность и время. — Правда?.. — в трёх парах голубых глазок зарождается робкая надежда. На этот взволнованный вопрос Охотник отвечает одним уверенным кивком. — Это… Это будет для нас, как же… О! Это большая честь! — Ха-ха, — мужчина поправляет очки на переносице и также плавно выпрямляется во весь рост. — До чего взрослые и славные ребята. Давайте пока что оставим господина и его госпожу наедине? Этот неожиданное предложение заставляет Аякса резко повернуть голову. Если бы не крепкость хватки под коленями и на боку, он бы точно скатился прямиком на пол. — Куда это ты собираешься увести их? — будучи на чужих руках, Аяксу не требуется задирать голову — его взгляд пересекается с глазами слуги на одном уровне. Таким тоном, каким спрашивает он этого названного умника, говорят настоящие матери, преисполненные праведного гнева. — Госпоже нет нужды переживать, — елейный голос мужчины никак не влияет на свирепость девичьего личика. — Этот скромный слуга всего лишь хотел проводить молодых господ в их спальные комнаты. — Опусти меня, — не просьба, а настоящий приказ из уст ведьмы становится чем-то новым для Демонического Бога. Быть может, если бы другая прислуга в этот момент присутствовала в зале, он не пошёл так легко на уступки. Ради собственного интереса демон легко ставит девушку на ноги — лицом к лицу в элитной оправе. — До чего же крутой нрав у избранницы моего господина, — брови безымянного слуги сходятся вместе в выражении искренней жалости. — Не успели обжиться, а уже приказываете мужу да без скромности задаёте вопросы? — А разве ты не должен подчиняться и мне? — Аякс в замешательстве от высокомерия этого человека. Неужели он думает, что очки и приличный вид дают ему право самовольничать? — Я — госпожа твоего господина, — после угрозы вырывания сердца, эти слова из ведьминских уст заставляют господина Чжун Ли улыбнуться. — Без моего ведома ты не имеешь права трогать этих детей. «Всё такая же злобная сука», — эта вторая «первая» встреча проходит для мужчины в очках едва ли не хуже первой. К счастью, на этот раз он уверен — такое поведение не пройдёт для «госпожи Ли» безнаказанным. — Этот простой библиотекарь к вам со всей душой, а вы так грубы? — ласковый тон слуги и намеренное упоминание своей настоящей должности подкупает детей. Где-то в глубине души они понимают, что волнение старшей сестры всегда обосновано. Но теперь, разве они не в безопасности? Зачем сестрица Аякс ведёт себя так невежливо с незнакомцем? — Надеюсь, вам хватит ума не вести себя столь бестактно в кругу друзей вашего мужа? — Достаточно, — только господин Чжун Ли знает о том, что оба спорящих имеют острые, ядовитые языки. — Мне необходимо отлучиться, чтобы уведомить Её Величество о ходе церемонии. Будь добр, — он обращается напрямую к названному библиотекарю. — Сопроводи детей в их комнаты совместно с госпожой Ли. «Возможно, мне не стоило так себя вести», — запоздалый стыд скапливается внизу живота неприятной, горячей тяжестью. Тоня, Тевкр и Антон, особенно перед сном, не должны видеть свою сестру в плохом настроении — расстроятся, будут видеть кошмары… С другой стороны, Аякс делал то, чему посвятил жизнь — защищал свою семью! Ему с лихвой хватило надзирательства сестры Аннет, потому в своём «новом доме» он не собирался мириться с подобными ей людьми. — Прошу прощения, — выдавливает из себя Аякс, когда он, следуя за мужчиной, вместе с детьми проходит очередной коридор. В этом замке слишком легко заблудиться: без сопровождающего шанс отыскать свои комнаты близился к абсолютному нулю. — Что-что? — услышав эти слова, слуга решает остановится прямо по середине коридора. Он оборачивается — масляная лампа в его руке покачивается из стороны в сторону, отчего уродливые, пугающие тени начинают прыгать по каменной стене. — Вы что-то сказали, госпожа? «Да здесь же мертвецкая тишина стоит! Не делай вид, что не слышал!» — из-за белых бликов на поверхности очков Аякс лишён возможности увидеть выражение чужих глаз. — Я прошу прощения, что нагрубила вам, — в голосе девушки не чувствуется и капли раскаяния. — Но и вы поймите меня, — тут же добавляет Аякс. — Я не привыкла доверять незнакомым мне людям. — Ваши извинения приняты, — Аякс давится словами, когда этот несносный библиотекарь отворачивается от него, не дослушав и половины извинительной речи. — И всё же, думайте впредь головой. Чему вы учите молодое поколение? Жестокости к ближнему? «Твоя удача не остаться со мной один на один», — Аякс чувствует, как нестерпимо чешутся его кулаки. Это просто неслыханная наглость! Да кто такой этот книжный червь, чтобы отчитывать ведьму! — Здесь так темно… — Тевкр и Антон льнут к платью Аякса, пока Тоня настойчиво просит взять её за руку. Только рассеянный, грязный свет в руках библиотекаря был способен вести их по старинным, запутанным лабиринтам замка. — Ой! А вдруг здесь всё же водятся привидения?.. — Кто знает, — мужской голос звучит непривычно воодушевлённо. — Этот замок в прошлом пережил не один катаклизм и сменил не одного хозяина. Не все из них отличались добротой к своим врагам, да и приятелям… Понимаете, о чём я? Живое воображение рисует реки крови, трупы рыцарей на каждом шагу, что пали жертвами мечей или отравленных стрел. Холодный ветер неприятно обдувает щиколотки, его завывания из щелей кажется неупокоенными голосами жаждущих отмщения. — Целый стеллаж королевской библиотеки посвящён истории замка, — продолжает свою речь ценитель исторических фактов. — Потайные ходы и целые скрытые от глаз комнаты, леденящие кровь пыточные… По правде сказать, это всего лишь легенды, — спешит успокоить он перепуганных тьмой детей. — Её Величество никогда бы не жила в том месте, где ей угрожает даже малейшая опасность. «Что может знать об опасности хранитель книжонок?» — на очередном повороте они останавливаются у массивной деревянной двери. — «И, вообще, почему какой-то библиотекарь служит непосредственно главному Охотнику на ведьм?..» — Господин оповестил меня заранее, чтобы я подобрал для маленьких господ общую спальню. Последняя мысль, пришедшая в голову Аяксу, не успевает получить должное развитие. Все вместе они заходят в комнату. Её простор был выборочно освещён стоящими через раз новыми, ещё не обезображенными воском свечами. Помимо трёх кроваток, расположенных друг от друга на достаточно малом расстоянии, в темноте угадывались очертания тумб, пары столиков, шкаф для одежды, шкаф для собрания книг и прислонённое к стене запылённое, большое зеркало. «Да здесь и Её Величеству не грешно ночь провести», — что и говорить, но убранство спальни удовлетворяет придирчивую душу «старшей сестры». Для защиты от продувающих сквозняков на стенах висели аналоги ковров — некие ткани, плотные и, кажется, расписанные вручную. Несколько ковров из настоящих звериных шкур покрывали собой и деревянный пол. Уютно. Что и говорить, но эта спальня была оборудована с учётом всех простых, человеческих нужд. Ещё какое-то время Аякс тратит на то, чтобы помочь детям снять парадные наряды и переодеться в одежду для сна, которая оказывается заранее разложенной на каждой кроватке. — Вы можете не тушить свечи?.. — уже стоя в дверном проёме Аякс замечает, как библиотекарь подходит к стене, чтобы убрать свет, но детский голос заставляет его опустить поднятую руку. — Мы сами сделаем это, когда немного… Немного полежим. Нам пока не хочется спать. — Хорошо, — краем глаза слуга замечает ждущую его в коридоре девушку. — Желаю вам доброй ночи. — Простите… А как нам можно к вам обращаться? — М? — он оборачивается через плечо, и пламя пугающе отражается в прозрачных линзах. — Оу, можете называть меня просто — дядюшка Эндзё. Дверь в спальню закрывается за вышедшем мужчиной с оглушительным грохотом. — Что с вашим лицом, госпожа Ли? — с издёвкой спрашивает Эндзё, поднимая масляную лампу до уровня плеч. Глубокие и длинные тени, рождённые из-за тёплого, раздражающего света, подчёркивают неистовость вытянувшегося девичьего лица. Бледного как мел, а огромные, остекленевшие глаза способны на убийство одним лишь взглядом. — Или как мне вас называть? Госпожа Чайлд Тарталья? — Эндзё, — мужчина с поразительным спокойствием принимает очевидную реакцию на эту их встречу. Уверен практически наверняка: если бы не детские кроватки за дверью, ведьма бы не постеснялась вступить с ним в физическое противостояние. От пронзительного взгляда ледяных глаз демону становится не по себе. С такой жаждой крови смотрят на своих жертв обезумевшие, голодные волки. — Приятно, признайся, встречать старых друзей? — в своей речи Эндзё наконец-то может отбросить все формальности. — С твоим-то умом мог бы догадаться и раньше, — этот неожиданный упрёк вводит Аякса в замешательство. — Но, знаешь, твоё поведение — мой личный комплимент, — не без довольствия самим собой он проводит ладонью по голове, пропуская волосы, ничем не отличающиеся от человеческих, меж пальцев. — Всё-таки я стою у истоков наших навыков маскировки. Мой господин справедливо признаёт мой успех, — магические искры-вспышки сверкают у кончиков его пальцев. — Без моего ума едва ли мы смогли позволить себе такое комфортное проживание на поверхности. — Эндзё… — в кромешной темноте замка навязчивые воспоминания заставляют Аякса снова вернуться в ту последнюю ночь под землёй. Именно этот прихвостень привёл Демонического Бога на поле битвы, именно с его подачи Аяксу, нет, Чайлду Тарталье взбрело в голову пробраться на запретную территорию ведьминской Школы… — Что такое? Хочешь извиниться за то, что задолжал мне «До Солнца и Луны»? — на попытку возразить Эндзё мгновенно отмахивается и продолжает: — Оставь эту книжонку себе — господин пожаловал мне целую королевскую библиотеку. Довольно хмыкнув, он прикрывает глаза и снова поправляет очки на переносице. Аяксу оставалось лишь догадываться, могло ли у демона быть нечёткое зрение, или же очки эти — всего лишь образ стереотипного «интеллигента». — Сам выбрал себе такой человеческий облик? — Аякс скрещивает руки на груди и усмехается, шум от шуршания его платья эхом расходится в обе стороны коридора. — Почему постеснялся быть как твой хозяин? Или же он не хочет, чтобы кто-то из подчинённых конкурировал с ним за широту груди? — Это ты-то будешь предъявлять мне за человечность? — Эндзё знает — ему не выйти победителем из прямого столкновения, но несколько козырей всё же были сокрыты в его рукавах. Аякс делает шаг вперёд — намёк демона на «грязную» генетику больно расчёсывает старые, никогда не заживающие душевные раны. — Что, нападёшь на безоружного и слабого любителя книг? — в каком бы виде не находился Аякс, его прошлая слава до сих пор заставляла демона ощущать смесь страха и уважения. — Знаешь, а длинная юбка идёт тебе намного больше, чем пиджак и штаны. И почему только ведьмы не давали тебе свои платья? Какая досада, — Эндзё не двигается с места, когда Аякс делает ещё шаг, но и дразниться, однако, не прекращает. — Какое упущение. Какое-то время они молча сверлят друг друга взглядом, полным взаимной неприязни. — Знаете, госпожа Ли, не всем в этом мире суждено так удачно выйти замуж, — неожиданная смена тона вынуждает Аякса напрячься в преддверии беды. — Кому-то нужно зарабатывать на хлеб трудом, даже таким бесславным, как труд слуги или библиотекаря. Вы ведь не будете калечить человека за то, что он просто выполняет свою работу? — не поворачиваясь к Аяксу спиной, он начинает медленно шагать назад, унося от ведьмы единственный источник света среди кромешного мрака. — Вы ведь позволите сопроводить вас в покои господина? Демонический оскал слишком очевиден в свете лампы. — Вы ведь не хотите сгинуть в темноте? «У тебя нет выбора», — они оба знают о том, что ведьме некуда деваться. Только не сейчас, когда её родные впервые за долгое время получили возможность выспаться на мягчайших матрасах, когда одежда их вышита натуральным шёлком и бархатом. Единственное, о чём жалеет Аякс — это то, что после венчания у него не было времени забрать их любимые игрушки. «Надеюсь, никому не придёт в голову копошиться в моей каморке», — в противном случае ему будет крайне тяжело объяснить, что делает ведьминский тайник в глубине гнилых досок Церкви. Оставалась надежда, что его новоиспечённый муж сдержит данное перед сиротами слово. Аяксу будет достаточно одной поездки, чтобы забрать необходимое, а заодно и замести все ненужные следы. — Уж постарайтесь не разочаровать господина, — в какой-то момент равномерный звук шагов и лёгкий шелест платья начинают казаться Эндзё непозволительно скучными. То, что демон не договаривает фразу до конца, предзнаменует очередную провокацию. Но даже понимая это, Аякс ловит себя на мысли: ему хочется вступить в эту битву, пускай и только словесную. — Чем это я могу его разочаровать? Напасть из-за спины, не предупредив о желании убить его? — две длинные тени скачут вверх-вниз, стоит только девушке и мужчине преодолеть короткую лестницу. — Удивлён, что у вас ещё есть силы шутить, госпожа, — в этот поздний час их разговор не могла услышать ни одна живая душа, однако Эндзё не перестаёт обращаться к ведьме с официальным тоном — то кажется ему чем-то уморительным. — Но я говорю о простынях. — Простынях?.. — что ещё омерзительного выдумал вдруг этот демон? — А как же, — Эндзё встаёт вполоборота, чтобы иметь возможность лицезреть каждую эмоцию на ведьминском лице. — Хотите сказать, что не знаете об этом обычае? Хотите признаться, что этот никчёмный слуга более эрудирован, чем вы? — Говори, — терпения Аякса на исходе, и даже у словесной «битвы» должны быть пределы. — Господин обязан похвалиться перед подчинёнными вашей кровью, — создаётся обманчивое впечатление, что ехидный тон Эндзё каким-то образом сгущает окружающую их темноту. — Предъявить мужчинам доказательство выполненного долга, госпожа Ли, вы же не откажете супругу в праве первой брачной ночи? Глумливая ухмылка, ещё мгновение назад украшавшее воодушевлённое лицо человека, позорно исчезает, стоит только неожиданному удару обрушится на ближайшую щёку. Сила, с которой Аякс ударяет беспомощного слугу, заставляет жертву упасть на пол и хорошенько приложиться лбом о дерево пола. — Дрянь… — Эндзё жмурится от боли, потому не замечает над собой очередного замаха. Острый носочек женской обуви со всей дури обрушивается на его голову, так что драгоценные очки слетают с носа. — Лежачего бьёшь?! Где в тебе хотя бы капля воинского достоинства?.. Горячее масло из выпавшей лампы оставило бы смертельные ожоги на коже настоящего человека, но существу из огня высокая температура не причиняет никого вреда, кроме липкого чувства унижения. Коридор тотчас погружается во мрак, и только неизвестно откуда падающий свет слабо отражается от прямоугольной оправы. — Стой!.. — жалостливый взвизг разрывает ночную тишь, стоит только Аяксу с особым наслаждением услышать хруст стёклышек под своей подошвой. — Ты… — багровые призрачные огоньки окружают голову Эндзё, искажённый голос больше не скрывает его демонической сущности. — Ведьма, тебе не пережить эту ночь, — откровенная злоба сочится из рта, где заострившиеся зубы от непривычки царапают щёки и губы. — Не моли Богов, ты не заслуживаешь лёгкой смерти, — ни одна мышца не дёргается на каменном лице Аякса, в холодных, безжизненных глазах отражается одна, практически поверженная цель. — Моракс искусен в вопросах трапезы: он выжрет твои внутренности, не затронув ни мышцы, ни кости. До последнего вдоха не лишишься сознания. Аякс чувствует, как его колотит лихорадочный озноб. Где-то на границе сознания он осознаёт, что удары по голове такой силы лишили бы настоящего человека если не жизни, то хотя бы сознания. То, что в эту минуту ему не удастся расправится с демоном, заставляет заскрежетать зубы. Досада охотника, упустившего из-под носа добычу, неприятным комом отяжеляет душу. В состоянии воображаемой погони Аякс слышит, но совершенно не воспринимает озвученные угрозы. Уверенность в себе и долг защитника не позволяют словам Эндзё посеять в душе семена страха и сомнений. — Мне показалось, что я слышал шум? Что Эндзё, что Аякс мгновенно поднимают головы — в нескольких шагах от места неудавшейся расправы открывается дверь, и яркий луч света подобно маяку разрезает полотно темноты. — Хах, — господин Чжун Ли выходит за пределы комнаты. Не шагает во мрак, он скрещивает руки на груди и устало качает головой. — Полагаю, моя жена и мой слуга познакомились друг с другом немного ближе, чем я мог предполагать? — Мой господин, — при виде Демонического Бога Эндзё не может позволить себе оставаться в таком неприглядном виде. Превозмогая боль, он кое-как поднимает и поспешно отряхивает подол мантии, не забыв поправить сбившийся воротничок. — Как только дети были уложены, я принял решение сопроводить госпожу до ваших покоев. Однако… — демон щурится и рефлекторно поправляет отсутствующие очки, запоздало осознавая свою оплошность. — У госпожи Ли, кажется, особые дни лунного цикла. Иначе я никак не могу объяснить, чем вызвано её вздорное поведение по отношению к этому бедному слуге. — Благодарю за оказанную услугу, — господин Чжун Ли коротко кивает и переводит взгляд за спину Эндзё. — Ты можешь быть свободен. Запасные очки лежат в тумбе, слева от входа в библиотеку. Создаётся впечатление, что Демонический Бог мог предвидеть исход этого повторного знакомства. — Ваша щедрость не знает границ, господин. Пошатываясь, показательно растирая ноющие тупой болью щёки, Эндзё удаляется вглубь коридора, а вместе с ним исчезают и парящие вокруг головы багровые огоньки. — Не стой в темноте, — господин Чжун Ли слегка наклоняет корпус и вытягивает руку, прямой ладонью указывая госпоже на вход в спальню. — Даже я не могу знать, какие существа прячутся здесь в каждой щели. «Я сделаю это», — Аякс идёт навстречу смерти, не сбиваясь с шага. — «Мне это надо. Мне это надо», — его самоубеждение не сработало, если бы не адреналин, до сих пор подогревающий кровь и будоражащий нервы. Нет времени строить тактику боя или предугадывать события — всё, что может позволить себе сейчас Аякс, это действовать по ситуации. — Проходи, — когда дубовая дверь со скрипом захлопывается за Аяксом, он совсем не спешит, вопреки приказу, двигаться вглубь комнаты. — Мне необходимо закончить некоторые дела. Тебе придётся подождать, когда я закончу. Только сейчас, когда свет от искусственных источников способен озарить силуэт мужчины со всех сторон, Аякс не без удивления подмечает: господин Чжун Ли больше не был облачён в парадный доспех. Он предполагает, что рыцарь переоделся перед встречей с Её Величеством. Да и, в конце концов, кто из настоящих людей захочет лечь спать в неповоротливой броне?.. «Как с картинки», — что и говорить, но придворный костюм уважаемого иностранного специалиста был выполнен по последнему слову высокой моды. Его широкий, крепкий торс облегал приталенный мундир, воронье крыло не было так черно, как ткань, из которой была создана эта триумфальная одежда. Большие, круглые пуговицы виднелись невооружённым глазом — их ярко-жёлтый цвет делал их схожими с маленькими солнцами. Некоторые из них, те, что не у самого горла, были расстёгнуты, открывая вид на алебастровую рубашку с кружевными манжетками. Строгий, такой же тёмный, как мундир, низ представляли галифе — добротные брюки, облегающие голень и сильно расширяющиеся на бёдрах. О туфлях с позолоченными пряжками не приходилось и упоминать. До чего же привлекательный, образцового вида мужчина! Такого рыцаря не стыдно назначить и послом в другую страну! «Непохоже, что он по неволе терпит человеческие тряпки… А?» — брови на лице ведьмы сходятся вместе, стоит только мужчине, больше не глядя на зашедшую гостью, оставить её у порога. — «Это что ещё за игры?» — встреча наедине с демоническим правителем была обязана перетечь в столкновение. Почему же Моракс ведёт себя так, словно они вдвоём на самом деле являются людьми? Так, словно они друг для друга на самом деле — всего лишь муж и жена?..