Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Сердце Юншэна бешено билось в груди. Даже битва с богами не вызвала в нём столь сильного волнения, как появление юного бога. Юншэн растерялся, утратив самообладание. Боль растеклась по телу.       "Этого не может быть... Просто... Не может быть!"       Сходство было поразительным. Длинные русые волосы, мягкие и шелковистые, манившие прикоснуться к себе… Худое тело, лишь едва уступавшее Юншэну в росте… Зелёное одеяние с белыми лентами... Другое: богатое, изысканное, царственно-пышное, как и полагалось богам, но всё-таки, зелёное!       "Это какое-то безумие," – качнув головой, уверял себя демон.       Фиолетовая лента, вызвавшая всплеск болезненных воспоминаний...       "Таких совпадений просто не бывает!"       Необыкновенные глаза, каких Юншэн не встречал ни у кого иного, гетерохромией наполовину окрашенные в нежно-салатовый цвет, а наполовину – в пастельно-фиолетовый…       Мука, застывшая в них…       Этот взгляд...       "Су Юн..."       Юншэн вновь позволил себе повторить дорогое сердцу имя. В груди невыносимо защемило. Демон мотнул головой, прогоняя наваждение.       "Ты просто хочешь в это верить... Но его больше нет."       Приглядевшись, демонический владыка заметил и значительные отличия с образом из памяти. Су Юн был человеком. Он выглядел на несколько лет моложе, и пусть лицо его поразительно повторяло изгибы прекрасного божества, носил в себе людскую простоту. На нем не было сияющих светом меток, изображавших на лбу мягкое пёрышко, а на щеках – три аккуратных точечки под уголками глаз, словно сам свет нарисовал богу веснушки. Су Юн не любил украшения и надевал лишь браслет в виде дракона на лодыжку. Бог же прихватил переднюю прядь волос блестящей белой заколкой в виде пера с крупной жемчужиной. Лента, что носил Су Юн, была из хлопка, а принадлежавшая богу – шелковой и блестящей.       "Это совпадение, – уверял себя Юншэн, потому что душа отчаянно хотела верить в обратное. Надежда затеплилась в его груди, но вместе с ней закипала и злоба. – Боги просто похитили его лицо! Они забрали его! Они!.."       Юншэн отчаянно заглянул в яркие, дрожащие глаза бога, желая увидеть в них узнавание, но юноша глядел на него чуждо.       "Су Юн никогда не смотрел в глаза".       Богу тоже непросто давался этот взгляд, но он бросал демоническому владыке вызов своей непокорностью. Робость и решительность смешались в его лице, отражая поражающую храбрость.       Юншэн почувствовал, что проиграл этому взгляду и закрыл глаза, собираясь с мыслями.       Демоны, стоявшие в полном молчании, изумлённо переглядывались, ничего не понимая. Что происходит с их владыкой? Неужели он правда знаком с этим безымянным богом?       Тишина была нервной, цепкой и колкой, но пусть она болью вонзалась в души, никто не смел нарушить её. Даже повелитель демонов.       – Владыка Юншэн… – прошептал бог, пытаясь завязать разговор. Голос его был мягким, приятным на слух, сохранившим достоинство.       Демоны пожирали бога глазами. Они жаждали узнать правду и нетерпеливо ждали развязки.       Юншэн вырвался из оцепенения и с угрожающим прищуром приказал:       – Назови своё имя.       – Юфэй, – тихо ответил бог.       Услышав ответ, прогремевший в тишине как жестокий приговор, Юншэн сжал подлокотник трона, и от мощи его ярости нефрит разлетелся вдребезги. Часть осколков угодили в черепушки его приближенных, и демоны болезненно потёрли головы. Один из осколков расчертил щеку Юфэя, но он не шелохнулся, не давая страху владеть собой даже пред сокрушающей мощью сильнейших воинов демонической армии.       Юншэн испытывал горечь сожаления.       "Конечно, это не мог быть Су Юн. Он мертв. Мертв..."       Надежда погибла, и, глядя на терзающий его душу облик, Юншэн чувствовал себя обманутым. Это привело демона в бешенство. Боги явно хотели зло отыграться на нем, и владыка вскочил, желая тут же разорвать эту жалкую подделку на части.       Но не смог.       Тело его воспламенилось, рука сжала чёрное древко глефы, но стоило ему оказаться напротив бога, как демон столкнулся с пронзительно печальным взглядом, обезоружившим демона, и замер, уязвлено смягчившись в лице.       Видя замешательство на лице господина, Белио схватил бога за руки, выворачивая их за спину.       – Мерзавец околдовал нашего владыку! – рьяно воскликнул белый защитник, никогда прежде не видя, чтобы кто-то остановил демонического повелителя одними только грустными глазами.       – Руки прочь! – закричал Юншэн, и Белио резко отшатнулся, следуя воле яростного господина.       Юфэй не сопротивлялся, когда Белио напал на него. Он понимал, что если будет делать глупости, упустит шанс изменить ситуацию. К тому же, ему было равнодушно, что станет с его телом. Он просто стоял смирно, когда боль пронзила его, а оказавшись на свободе, снова положил ладони на грудь, чем окончательно ошарашил Юншэна.       "Этот жест..."       – Я хочу поговорить с Вами, владыка, – решительно произнес Юфэй, видя в лице захватчика проблески человечности. Это дарило богу надежду, что чаяния его не напрасны.       – Поговорить? – Юншэн скривился и вернул себе царственный вид. Он навис над богом, угрожающе вздыбив шерсть на хвосте. – Ты что-то спутал, Пёрышко. Ты находишься в зале суда и вопросы здесь задаю я. Тебе же полагается правдиво на них отвечать. Уяснил?       Губы бога дрогнули, пытаясь подобрать слова. Юншэн утопал в боли, что читалась в необычных глазах юноши.       – Вы злитесь... Вы все. – Юфэй окинул взглядом демонов. – Но, боюсь, что произошло какое-то недопонимание. Прошу, давайте поговорим. Пролилось так много крови! – боль заставляла чувственные зрачки дрожать. – Мы могли бы понять друг друга...       – И простить? – хлынул Белио, ненавидящий подобный сентиментальный бред. – Нашелся тоже праведник! Ещё скажи, что ты безгрешен и готов простить нас за убийство всех твоих дружков. А?       Юншэн хотел приструнить Белио, но его вопрос показался владыке занятным. Ему захотелось услышать, что скажет на это бог.       – Отвечай, – приказал Юншэн.       – Я грешен, – каясь, словно на исповеди, произнес Юфэй и опустил взгляд. – Я нарушил десятки правил, и, полагаю, я очень плохой бог...       – Что и требовалось доказать, – хмыкнул Белио.       – Но я готов ответить за свои преступления! За преступления каждого из богов! Прошу Вас, владыка Юншэн! Можете убить меня, можете пытать, делайте со мной, что посчитаете нужным, но пощадите остальных!       Илин хмыкнул. Какое высокомерие! Жизнь этого юнца ничто не стоила. Божок в силу возраста вероятно не имел никакого отношения к причине злобы демонов, и его абсурдное предложение вызвало в захватчиках приступ несдержанного смеха. Пощадить, как же! Они собирались убить всех до единого! Никакого милосердия.       – Почему? – спросил владыка.       – Почему? – не понял Юфэй. Он почувствовал, что Юншэн хочет услышать от него нечто особенное, но не был в силах разгадать эту тайну самостоятельно.       – Что в твоей жизни такого ценного, чтобы, забрав её, она смыла всю грязь деяний твоего народа? Ты отдал приказ разрушить демонический мир?       – Нет, – честно ответил Юфэй, все ещё тупя взгляд в пол, выложенный крупными плитами кремового цвета. Было видно, что он стыдился последствий давней трагедии, но Юншэну не было дела до его чувств. Он ненавидел жалость, особенно в лицах тех, кто был виновен в причинах трагедии.       – Тогда, быть может, в тебе находится семя проклятья?       – Проклятья?.. – искренне удивился бог. – Я ничего о нём не знаю!..       "Он слишком молод, чтобы знать, – подумал Илин. – Или попросту лжет."       – Неужели демоны прокляты?..       – Он ещё смеет проявлять к нам жалость! – злобно рыкнул Белио, не сдержавшись. – Строит из себя праведного глупца! Поганый лжец!       Илин стукнул его по плечу, призывая помалкивать. Между богом и владыкой происходило что-то необычное, и лучше было в это не лезть.       Пропустив вопрос бога мимо ушей, Юншэн спросил:       – Тогда почему я должен принять твоё предложение, Юфэй?       Владыка говорил гораздо мягче, чем следовало. То же происходило с ним рядом с Су Юном. Юншэн подумал, что перед стоит ним подстроенная богами ловушка. Использовать лицо его дорогого человека... Как низко! И глупо. Если Юфэй воплотился в образ его друга намеренно, почему тогда он не появился во время боя, чтобы смутить разум командира демонической армии? Если боги прознали, кто он на самом деле, если у них было столь грозное оружие, они должны были воспользоваться им, когда их мир затрещал по швам. Не успели? Или это всё же жестокая случайность?.. Юншэн не спешил с выводами и хотел во всем разобраться.       – На крови мира не построить, владыка Юншэн, – спокойно ответил Юфэй. – Как только умрет последний бог, баланс нарушится. Мир погрузится во мрак. Это будет страшное время, и неизвестно, чем оно закончится. Поверьте, владыка, свет нужен всем. Особенно демонам. Потому... Нельзя гасить его столь безрассудно. Любое разногласие можно разрешить. Старые обиды со временем остынут. Боль не уйдет бесследно, но она останется всего лишь памятью. В конце концов мир нуждается в обеих сторонах. Если Вы желаете отмщения, если Вам так нужно излить на ком-то ярость, так пусть я стану последней жертвой этой войны. Я приму любую боль, любое наказание, впитаю всю Вашу ярость, чтобы душа Ваша наконец обрела покой. Боюсь, это единственное, что я могу предложить Вам, чтобы уберечь от страшной ошибки. Моя жизнь – это всё, что у меня есть. И я отдам её Вам.       Демоны с трудом сдерживали смешки и едкие словечки. Юфэй напоминал им юного воробья, пытавшегося принести свои правила в дом воронов. Только вот вороны были гордыми птицами и никогда не слушали чужаков. Жестоко скаля пасти, демоны ждали, когда владыка отдаст им жизнь светлого праведника, чтобы вдоволь наиграться с ним.       Юншэн оскалился.       – Боги уничтожили мир моего народа! Считаешь, такие создания могут быть светом?! Вы прогнили, высокомерно глядя с небес, позволяя себе играться с жизнями смертных, мня себя высшими силами, что устанавливают над миром порядки! Но это не так! Этому должен прийти конец!       – Коль Вы так яростно и зло называете их преступления непростительными, так отчего же Вы идете их путем? – отчаянно пытался понять Юфэй.       – Мы куда милосерднее их, – резко ответил демон. – Мы не оставим живых, что страдали бы, лишившись своего дома.       – Это не милосердие! – возразил Юфэй, сделав шаг к властителю демонов. Они оказались столь близко, что слышали дыхание друг друга. Взгляды их встретились. – Есть другой путь. Прошу, владыка Юншэн! Не давайте своей душе пасть в беспроглядную тьму. Я ведь чувствую... Сотворенное Вами сделано из боли, а не из злобы. Вы просто пытаетесь себя защитить.       Глаза владыки пораженно распахнулись от его слов.       "Он совсем не злой! – услышал Юншэн в голове отголоски всплывшего в памяти голоса Су Юна. Тот случай... Волк, яростно скалящий зубы… Кровь, стекающая по ладони… Теплая, нежная улыбка, несущая понимание и терпение... – Ему просто больно. Должно быть, он потерялся, бедняжка. Но теперь всё будет хорошо. Немножко любви и заботы, и он никогда больше никого не укусит. Правда ведь?"       "Этот голос..."       Юншэн потрясённо задержал дыхание. Демон не понимал, что чувствует. Голова его закружилась, а мысли столкнулись друг с другом, развязывая жестокую борьбу.       "Это не он! Не может быть он! Это всё ложь!"       "Просто спроси..."       "Знаешь, почему ты молчишь?"       "Ты боишься узнать, что надежды нет! Су Юн никогда не вернётся! Он оставил тебя! И вот ты здесь!"       "Уничтожь его своими руками, и все будет кончено!"       "Это не Су Юн."       "Не Су Юн."       "Юфэй..."       Юншэну начало казаться, что он сходит с ума. Нечто тёмное давило на его разум, обращая мысли в непроглядную тьму, но стоя напротив прекрасно владевшего собой бога с влекущей теплом аурой путеводной звёзды, демон чувствовал, что темные мысли, облепившие разум, были ему чужды. Долгие годы они паразитировали на его душе, они слились с ним, став его частью, но в этот миг, словно вдохнув свежего воздуха, Юншэн почувствовал, что душа все ещё противится им. Он не хотел терять надежды. И дело не только в Су Юне. Во всём, что происходит.       "Последнее время вокруг только тьма и боль".       Юншэн выронил глефу. Она рухнула на пол с громким звоном, а демон схватился за голову и зажмурился.       – Владыка! – беспокойно воскликнул Белио.       В этот раз взволновался даже Илин.       – Юншэн!       Защитники окружили своего хозяина, но владыка взял себя в руки. Так же резко, как на него нахлынула боль, она растворилась, и мужчина, понимая, что должен продолжать суд, приказал:       – Вернитесь на свои места.       Взгляд демона вновь стал острым. Заступникам пришлось подчиниться.       Юфэй стоял пред владыкой бесстрашно близко. Он был серьезен в своем предложении – вправду был готов отдать врагу жизнь.       «Он…»       Юншэн поднял руку и согнутым указательным пальцем приподнял голову бога, глядя на него сверху-вниз.       – Ты говорил, что грешен, Пёрышко. И что же ты такого ужасного сотворил? Каков твой главный грех?       Демоны оживились, возбуждённо пожирая взглядами бога. Наконец наружу полезут тайны! Они уже приготовились осудить бога, в то время как Юншэн жаждал его понять.       Юфэй всегда говорил правду, потому от вопроса демона он невольно испытал смятение. Из него действительно не вышел хороший ученик или выдающийся воитель. Мысли его были далеки от того, чему учил его господин Сяолун. Юфэй заглянул внутрь себя и произнес слова, что никогда прежде не слышал никто другой. Слова, что он прятал даже от самого себя.       – Я полюбил, владыка Юншэн, – прошептал Юфэй и зажмурился, поскольку иначе не мог спрятаться от пристального взора демона. Признаться в таком, к тому же на глазах у оравы ехидных демонов, было непросто, но Юфэй справился и, переборов все свои самые мучительные эмоции, открыл глаза. В них отразилась влажная печаль и скорбь. Одинокая слеза задрожала на белых ресницах. – Но коль могу я покаяться во всём прочем, единственно об этом я никогда не сожалел и не буду.       Юншэн увидел боль, таящуюся в ярких глазах. На мгновение он погрузился в нее, разглядев нечто большее, чем было дозволено прочим. Эта печаль... Загнанность, зажатость и забитость…       "Что пережил этот бог?.."       Юншэн не ожидал услышать подобного откровения, и лицо его потеряло ярость, тут же сменившуюся сочувствием. В боли Юфэя он увидел отражение собственной. Столь разные, они глядели друг на друга одинаковым взглядом. Он понял без слов – Юфэй пережил глубокую потерю, и тот, кого он любил, давно погиб, оставив в душе пепел из воспоминаний.       В тот миг, когда Юншэн и Юфэй погрузились в водоворот чувств и говорили друг с другом взглядами, демоны вокруг захохотали. Признание Юфэя показалось им глупым, и они больше не могли сохранять серьезные лица.       – Грязный божок!       – С таким-то личиком неудивительно, что он с кем-то спутался!       – Небось развлекаться с таким одно удовольствие!       – Как насчет наказать его палкой?       – Да брось, ему такое только в радость будет!       – Да он уже готов отдаться владыке Юншэну!       – Прямо так и сказал!       От едких и пошлых замечаний, тут же полетевших в адрес бога, Юфэй смутился и сжался. Ему физически было некомфортно находиться средь этих созданий, и все же, пусть он и дрожал от боли и холода, но храбро стоял во власти демона, коему позволил касаться себя, нарушив ещё одно небесное правило.       Когда поднялся шум, Юншэн убрал руку от лица бога и объявил:       – На сегодня суд окончен. Расходитесь и отдохните. Мы продолжим заседание завтра.       – Как так? – изумлённо прокатились по толпе возражения.       – А что с этим? – спросил Белио, указывая на Юфэя.       Юншэн взглянул на бога со строгостью предвзятого судьи.       – Я проведу допрос самостоятельно. Утром я оглашу решение.       Демоны простестующе завыли, но владыка ясно дал понять, что он не намерен менять своего решения. Белио был недоволен больше всех, но как верный слуга мог лишь просить о том, чтобы ему дозволено было охранять владыку.       – Я помогу Вам, – поклонился белый защитник.       – Не нужно. Если мне что-то понадобится, я сообщу.       Юншэн произнес это столь жёстко, словно давал понять, что если хоть кто-то осмелится возразить, то это будет приравнено к измене за неверие в силу господина. И правда, бог ведь был совершенно безобиден, а если и задумал что недоброе, Юншэн был достаточно силен, чтобы выпутаться из ловушки и прикончить лжеца.       Демоны были недовольны тем, что придется ждать до утра, но не могли возразить приказу и начали расходиться.       Юншэн решил не оставаться в зале. Он взглянул на пленника и приказал ему:       – Следуй за мной.       Юфэй несколько растерялся, но последовал за демоном.       Илин нахмурился, подозрительно прищурившись.       "Кажется, я недооценил ситуацию," – понял он, но было слишком поздно что-то менять. Юншэн уже встретил Юфэя, и сложный мир скривился в очередном повороте с болезненным стоном.       Судьба сделала свой ход.