Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Братья отправились в путь рано утром. Прощание с родителями было быстрым, чтобы не терзать сердце сожалениями, но печальным, поскольку расставаться с близкими всегда непросто. Матушка не смогла сдержать слез. Отец был хмур, серьёзен и ворчлив. Он высказал десятки советов, которые должны были помочь Лю Вэю в столице, а юноша едва сдерживал желание ответить, что он обо всём этом знает. Отец заботился о нем, потому Лю Вэй, смерив гордыню, впускал в себя наставления отца с благодарностью. Когда глава семьи закончил, Лю Вэй поклялся, что не подведёт клан, но Тай Вэй так и не улыбнулся. Джань пожалел, что они с братом устроили тренировочный бой, но события нельзя повернуть назад. Неотвратимость последствий напоминала о том, что каждое свое действие нужно продумывать, чтобы избежать боли и трагедий.       "Я слишком расслабился," – обругал себя Джань, и лицо его стало серьёзней.       Лин Юль увидела перемену в любимом и расстроилась. Серьезность, что всегда следовала попятам за золотым наследником, вернулась, и это невольно поселило на сердце беспокойство. Лин Юль знала о делах Джаня ещё меньше, чем Лю Вэй, но понимала, что в Хэкине происходит что-то недоброе. Прежде она считала, что хмурое лицо Джаня – естественность его натуры при всей внутренней доброте, но после того, все же он расцвел в родных садах подобно прекрасному цветку, Лин Юль поняла, что будет скучать по его открытой улыбке и непринуждённой нежности. Дома он показал себя настоящего, но сказка о счастливой жизни развеялась пред ликом столицы. Лин Юль, ещё не покинув клановые земли Вэев, уже мечтала о времени, когда они вернутся в Солнечную Арасию и просто смогут быть настоящими. Счастливыми. Сыграют свадьбу...       – Возвращайтесь поскорее, – вторя ее мыслям, попросила Сян Вэй.       Братья обняли матушку и пообещали, что непременно вернутся живыми и здоровыми.       – Вы так хмуры, будто я на войну отправляюсь, – с улыбкой произнес Лю Вэй, пытаясь успокоить близких. – Это всего лишь обучение. Мы все через него проходим! А братец доделает свои дела и скоро вернётся. Я ему помогу!       Хмурый взгляд отца не советовал младшему сыну в это лезть, но Тай Вэй понимал, что Джань не станет просить младшего о помощи, потому ничего не ответил.       Сян Вэй никак не хотела отпускать сыновей, особенно Джаня. Глаза ее полнились горестной печалью, и прежде чем выпустить из объятий старшего, она обхватила ладонями его лицо и вгляделась в мужественные черты юного воина.       – Возвращайся поскорее, – прошептала она вновь. – Я приготовлю твоей любимой рыбки.       Джань поцеловал матушку в лоб, затем учтиво поклонился.       – Я планирую вернуться через два-три месяца, – он перевел взгляд на Лин Юль. – Вместе с невестой.       – Так долго... – расстроилась Сян Вэй.       – Возможно, я управлюсь быстрее.       Джань не стал ничего обещать. Отец понимающе кивнул.       – Ступайте и прославьте клан Вэй! – приказал отец.       Братья поклонились, прижав кулак к раскрытой ладони.       – Клан Вэй будет велик! – отозвались они в один голос.       Ветер, пахнущий нежными пионами, провожал их путь.       Братья забрались на коней, после чего их окружил отряд из личных защитников Джаня. Наследник клана Вэй был силен, но врагов у семьи было достаточно, потому он предпочитал путешествовать в сопровождении. Каждого из воинов он знал лично, и их компания была не только защитой и отображением статуса, но и приятным обществом.       Перед тем, как тронуться в путь, Лю Вэй ещё раз проверил вещи.       – Чего ты копаешься? – спросил брат.       – Хочу убедиться, что взял с собой всё. Всё-таки в ближайшие семь лет я не вернусь домой.       Джань кивнул, хотя сам путешествовал налегке, предпочитая брать в путь только припасы. Лю Вэй же не имел вещей в столице, а его сентиментальная привязанность к собственным вещам побуждала взять всё из дома, а не покупать на месте. В сумке его лежали сменные одежды, пайки с едой, несколько пустых свитков, кошель с монетами и старый блокнот из бересты с записями. Он также положил с собой чернильницу, перо, палочки для еды... Пока Лю Вэй все это перебирал, Джань нервно потирал переносицу. Последней вещью, что достал юноша, стала завернутая в белье пара кукол – подарок Лин Юль. Девушка удивилась, увидев, что воин взял их с собой.       – Господин... – изумленно прошептала Лин.       – Это ведь символ. Талисман, – гордо произнес Лю Вэй и бережно сверкнул кукол обратно в плотный слой одежды. – Пусть будут рядом.       – Ты посоревнуешься в количестве вещей с моей невестой, – хохотнул Джань. У Лин Юль с собой было три мешка, а Лю Вэй набрал два. И то, ему приходилось быть избирательным в том, что он хочет взять с собой.       Лю Вэй покраснел.       – Это мое первое долгое путешествие! Я бы хотел, чтобы меня окружали знакомые вещи. Неужели это так плохо?       – Самое главное ты уже взял с собой, – Джань указал на гуань дао, напоминая, что они отправляются вовсе не на приятную прогулку.       – Я с ней никогда не расстанусь, – заверил Лю Вэй.       У каждого хорошего оружия было имя. Свою глефу Лю Вэй назвал Серебряное Пламя – не очень угрожающе, зато подходяще благородному клинку. Эту гуань дао выковал для него лучший кузнец Арасии, придворный мастер и хороший друг отца. Взрослое оружие, с которым Лю Вэй начал тренироваться только в последний год, второй наследник содержал в идеальном состоянии. Среди вещей у него лежали флакончик с маслом, точильный камень и даже специальная ткань для протирания лезвия с вышивкой от матушки. Лю Вэй заботился о глефе, как о ребенке, и ценил, как память о доме. Оно символизировало его положение наследника и доверие клана. Он не мог себе представить, что когда-либо сменит оружие на какое-то другое. Разве что, если умрет.       Джань лишь улыбнулся и, стоило Лю Вэю убрать вещи на место, приказал отряду выступать. Матушка махала им вслед, приложив ладонь к губам, а отец обнял ее, пытаясь унять собственные страхи. Они глядели сыновьям вслед, не зная, увидят ли их вновь, но понимая, что расставание неизбежно. Они обязаны были исполнять приказ императора.       Триста лет назад мир демонов был уничтожен богами. Тогда беженцы из разрушенного измерения хлынули в мир людей. Произошедшую после этого трагедию прозвали Черной Яростью. Взбешенные гибелью своего мира, демоны принялись крушить все на своем пути. Они искали себе новый дом и явились на людскую землю захватчиками, жестокими и безжалостными, оставляющими за собой лишь выжженные земли, руша храмы и злобно глядя на небеса, словно бросая богам вызов, круша их святыни и убивая их последователей. Однако боги не пришли на защиту людского рода. Они не откликнулись даже на самые отчаянные молитвы, и тысячи воинов погибли, не понимая молчания небес и ярости взбесившихся монстров. Беженцы разрушенного мира ударили в южные земли империи Хао – в Найбу, приграничные территории Солнечной Арасии. Тогда просторы южной провинции были куда шире, а клан Вэй носил звание одного из Четырёх Клыков Императора. Члены именитого рода являлись не только доверенными лицами, но и сильнейшими бойцами империи.       Когда демоны напали, клан Вэй должен был сдержать натиск монстров, но это оказалось непосильной задачей. Даже когда демонов убивали, вражеских сил не становилось меньше. Их сородичи свирепели и продолжали ровнять с землёй города, пока они полностью не обратили Найбу в руины.       Гордостью клана Вэй была древняя связь со священными зверями – золотым и серебряным драконом Йиньлонгом и Йюньлонгом. Волшебные создания наделяли членов клана Вэй невероятными магическими способностями. Однако в час войны священные звери не появились, сколько бы люди не молились им. Они исчезли, обрекая людской народ сражаться своими силами. Так Солнечная Арасия потеряла больше половины своих земель.       Храбрейшие воины клана Вэй противостояли демонам и гибли в ожесточенных схватках. Клан бросил в битву все свои резервы, чтобы защитить землю до прибытия подкрепления. Узнав о ситуации на юге, император послал в помощь несколько кланов, среди которых был юная, но инициативная династия Шу. Когда прибыло подкрепление, шел ожесточенный бой за столицу провинции. Генерал Хун Шу ударил демонам в спину, а На Вэю удалось отсечь демоническому предводителю руку и хвост. Тогда, яростно ревя, демоны приняли решение отступить и ушли разорять империю Дань. По итогам войны клан Вэй потерял почти всех воинов и не мог не признать, что без помощи из столицы потерял бы город, а, может, и всю провинцию.       Хун Шу, уловив удачный момент, в своем докладе императору в красках описал то, как героически были деяния его семьи. Речи его были столь сладки и убедительны, что император проникся к семье Шу милостью и передал ей звание Имперского Клыка. Клан Вэев же, героически сдерживавший натиск несколько недель, был заклеймен позором. Император был в ярости от понесенных потерь и поставил Вэям в вину плохо обеспеченную оборону. Это было спорным обвинением, поскольку демонической напасти нельзя было ожидать, а силы врага многократно превосходили людские. Ударь демоны в любую другую провинцию, и крови пролилось бы значительно больше, но император был непреклонен. Лишь то, что На Вэй сразил вражеского командира, спасло семью от полного лишения титулов. Император вынес унизительный вердикт: отныне каждый член семьи Вэй должен пройти обучение в школе клана Шу. Так император хотел усилить границу, не лишая народа привычных им владык.       Клан Вэй стал посмешищем, а клановые войны и внутренняя грызня привели его к нынешнему положению – из великой семьи, некогда насчитывавшей тысячу клинков, осталось лишь четверо верных последователей. Лю Вэй слышал, что дядя и его ветвь семьи тоже жива, но сейчас они примкнули на службу к другому господину, потому их больше не считали членами семьи. Будущее было в руках юных наследников, и Вэи радовались, что они сохранили поддержку верных семей, знавших, какой жертвой далась защита Солнечной Арасии и как несправедлив был гнев в отношении героических бойцов.       Первое время представители династии Шу приезжали обучать Вэев в Арасию, но когда положение клана Шу укрепилось в столице, они потребовали обратного. В конце концов, обучение ведь нужно слабакам! Размышляя подобным образом, клан Шу становился все более высокомерен, а «помощь пограничному клану» всё больше походила на издевательства, одобренные императорской властью.       С тех пор, Вэи были обязаны к унизительному обучению, а после его завершения император самолично испытывал их способности, забирая два года жизни для личных прихотей. За это время многих выходцев клана Вэй переманивали другие семьи... Или убивали. Потому беспокойство Тай Вэя и Джаня за судьбу Лю было объяснимо и понятно. Добросердечность Серебряного Дракона могла вовлечь его в неприятности, но сам юноша знал про себя: он не позволит дурить себе голову. В то время как Джань воспринимал обучение у клана Шу, как поход во вражеский лагерь, Лю хотел учиться, абстрагировавшись от всего прочего. Только вот сеть интриг была слишком плотной, чтобы в ней не увязнуть.       Первое время братья ехали молча, с тоской во взгляде прощаясь с родными краями, но когда просторы города сменились рисовыми полями, они постепенно разговорились. Джань говорил мало, в основном чем-то делился Лю. За прошедшие годы произошло много интересного, и юноша, не умолкая, рассказывал о тренировках, судьбах общих знакомых и делах родителей. Джань посмеивался над его шутками и изредка делился чем-то в ответ, но истории его почти никогда не бывали хорошими. Каждое слово, сказанное в адрес того или иного столичного клана, было полно неприязни, а род Шу вызывал у Джаня открытую ненависть. Все Вэи ненавидели клан Шу, это было неудивительно, а Лю все сильнее задумывался о том, как сможет ужиться в новом мире. Все же хорошо, что брат был с ним.       Путь до столицы оказался неблизкий. Лю Вэй никогда так долго не ехал верхом на лошади, и на третий день он едва выдерживал путь – бедра, ягодицы и спину ломило от боли. Юноша не жаловался, восполняя силы вечерними медитациями. На седьмой день он окончательно расстался с беспокойством по поводу столицы и выглядеть стал решительней и спокойней. Джань понял, что ошибался по поводу поведения брата. Его энергичность и простодушие были откликом на возвращение любимого брата, но в остальное время Лю Вэй вел себя спокойно и не позволял чувствам брать верх. Вспыльчивость и эмоциональность проявлялись в нем ввиду молодости, но он работал над собой, и взгляд его становился все острее по мере того, как они приближались к столице.       Дорога была спокойной. Изредка они встречали торговцев и странствующих даосов, чаще – военных. В Солнечной Арасии патрули были частым явлением, ведь демоны все ещё угрожали югу, но к северу на удивление их стало только больше. Джань пояснил, что это связано с обострением отношений с империей Дань. Положение на границе было неспокойным, стычки происходили практически ежедневно, при том, что открытой войны стороны не развязывали, провоцируя друг друга. Шпионов стало больше, так ещё и демоны начали принимать облик людей. Недолго было до начала открытых противостояний, потому обстановка была столь напряжённой.       – Данийцы – те ещё мерзавцы, – с нескрываемым презрением процедил Джань. – Они берут наших людей в плен, а потом устраивают ловушки, выманивая воинов из окрестностей. Ничего не боятся, хоть и демоны рядом ходят. Покойный Чжан Бао бы уже давно наказал их за дерзость, но Ланг всё ещё медлит. Он боится войны.       Тема эта так задевала мужчину, что Джань скривился.       – Так это правда, что Ланг Бао – слабый император? – шепотом спросил Лю Вэй. Слухи о несостоятельности императора были столь громкими, что достигли даже окраины южных земель.       – Он твой ровесник, – ответил Джань холодно. Обсуждать императора было преступлением, но в кругу приближенных мужчина мог позволить себе наконец высказаться, что о нем думает. – Опыта мало, уверенности – тоже. Его отец был сильным правителем, но Чжана словно прокляли. Все его дети рождались девочками. В императорском дворце сейчас как в райском саду – двадцать шесть принцесс! И всего один наследный принц, да и о том болтали, что лучше бы любую из девчонок в парня нарядили, так смелее бы вышел полководец. Он боится покидать замок. Разве ж это император? – Джань сплюнул. – При таком правителе и союзники становятся опаснее врагов. Власть родов укрепляется, а данийцы позволяют себе играть с нами в кошки-мышки. Я бывал на границе и видел, как они ведут себя, брат. Они улыбаются, насмехаясь над нами.       – Однажды они за это поплатятся, – заверил Лю Вэй. – Доиграются и опомниться не успеют, как потеряют полстраны.       – Если наш доблестный император решится на войну.       – Он действительно может просто продолжать игнорировать это? – не понимал Лю Вэй. Слыша о злодеяниях врага, гордость юноши повелевала отомстить. Все хаонцы славились гордостью. Неудивительно, что данийцы потешались над ними, видя их нерешительное топотание у границ. Они пытались выманить врага на свое поле боя, но император приказал не поддаваться на провокации и ждать.       – Надеюсь, что нет. И… Я не уверен, что он говорит своими устами, – задумчиво произнес Джань. – Я хочу сказать... Когда он говорит от своего лица, то выглядит нелепо. Но порой его речи звучат решительно и убедительно. Так Ланг говорит про границы. Может, у него и есть какой-то план, или он задумал великую ловушку... Но это решение все равно остаётся спорным. Игнорировать такую наглость нельзя и позволять врагам творить всё, что вздумается – тоже.       – Может, он хочет слыть защитником, а не агрессором. Если нападет на данийцев, придется идти войной на территории врага. А они сложные соперники и наверняка к этому готовятся, раз строят открытые провокации. Нападать на них в лоб – значит сунуться в самое пекло. Куда лучше напасть с тех территорий, где их войска не сосредоточены.       Джань задумался об этом и понял, что брат прав. Однако он не верил, что император желает именно этого.       – Чтобы напасть с других фронтов, нужно идти по землям, захваченным демонами. Это ещё большее безумие, чем нападать на данийцев открыто.       – Их столица ведь далеко на востоке. Если обогнуть по северным землям и ударить сразу по голове, может получиться захватить Империю Дань почти без жертв.       – В этом плане слишком много дыр, – мотнул головой Джань. – Невозможно дойти до столицы империи по землям демонов. Ты видел, что творится на юге Арасии? Земля до сих пор не восстановилась, пусть демоны уже ушли. За триста лет их стало больше, а злобы они не уменьшили.       – Не понимаю я богов, – тихо произнесла Лин Юль, все это время слушавшая их разговор с печальным лицом. – Если они обладали таким могуществом, что уничтожили мир демонов, то почему так и не пришли помочь людям? Они могли бы в одночасье всё закончить, объединив с людьми силы и добив остатки демонического войска.       – Может, они были ранены в бою, – предположил Лю Вэй. Он был почитателем небесного владыки Чжёнгью, восхищаясь его решительной победой над демоническим миром. – Все-таки, они совершили столь великое деяние. Многие боги погибли в той битве.       – За триста лет можно было бы и оправиться, – жёстко сказал Джань. Он не любил богов и никогда этого не скрывал. – Лучше бы они вообще ничего не трогали, и демоны бы и дальше жили в своем мире. Нам от них только беды.       Лю Вэй хотел возразить брату, но понял, что у него нет достаточных аргументов, чтобы опровергнуть его слова. Еще и священные звери пропали... На небесах точно что-то происходило, но смертным было об этом не узнать.       – В любом случае, мы не можем этого изменить. Приходится жить в том мире, что у нас есть, – желая успокоить брата, спокойно произнес Лю. – А с данийцами мы ещё повоюем. Я это чувствую.       – Скорее бы, – холодно произнес Джань. Ему нравилось наблюдать спокойные пейзажи родины, не тронутой войной, но когда вокруг шныряли вооруженные воины, миром в воздухе не пахло. Он считал, что лучше устранить угрозу решительными действиями, чем ждать, пока враг сделает свой ход первым.       – А лучше бы данийцы просто ушли, – прошептала Лин Юль, желавшая мира. – Тогда никому бы не пришлось воевать. Нам ведь не за что!       Джань посмотрел на возлюбленную с непониманием. Она осеклась, чувствуя, что они – выходцы из разных миров. Такие мужчины, как Джань, храбро шли на войну, но городские женщины мечтали о покое и семье. Впервые она подумала о том, что после возвращения из столицы ее жених может отправиться на границы и вступить в бой с врагами империи. Эта мысль огорчила ее, но Лю Вэй смог разогнать тучи напряжения.       – В любом случае, сейчас это всё очень далеко от нас. У нас есть дела в столице, и на кону стоит гордость нашего клана. У нас своя война, и мы в ней победим.       Джань немного расслабился.       – И то верно, брат, – он поднял взгляд на зелёный холм, на вершине которого густо росли клёны. Он узнал стремительно меняющийся пейзаж. – А пока приготовься. Хэкин уже близко.