Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Столица встретила братьев холодным дождем. Свинцовые тучи, нависшие над городом, безжалостно обрушили крупные капли на путников, проверяя их на стойкость. Братьям это показалось дурным знамением, и они с тяжёлым сердцем подъехали к городу.       Слуги укрыли Лин Юль зонтом, но братья отказались от подобной опеки, и, хмуро переглянувшись, переменились в лице.       Серьезность шла им к лицу. Лю Вэй вмиг начал казаться старше на несколько лет, а Джань обрёл царственный вид уверенного полководца.       Стража врат встретила наследника клана Вэй с узнаванием в глазах, но несмотря на это, не выказала должного уважения, а строго приказала предъявить вещи. Пройдя досмотр, путники назвали свои имена, после чего их внесли в журнал прибывающих, и двое величественных воинов, перекрещивающих алебарды с алыми лентами, отступили от врат, освобождая путникам путь.       Въехав в город верхом на коне, Лю Вэй поразился размерам Хэкина. Столица была в десять раз крупнее его родного города. Юноша привык к невысоким деревянным домишкам в традиционном стиле, потому монументальные сооружения и каменные дома давили на него величиной и пафосом. Растительности встречалось не так много, зато холмы, озера и реки расчертили город многоуровневыми мостами, разделяя на пестрые сектора. Двигаясь по главной дороге, на которой легко могли разъехаться две телеги, Лю Вэй заметил, что справа мелькали знамёна клана Ръю, а слева, над огороженными дополнительной внутренней стеной территориями, реяли флаги клана Шу. Над высокой оградой возвышались черные изогнутые крыши дворца – более скромного, чем императорский, но куда более внушительного, чем родовое имение Вэев. Подивившись увиденному, Лю Вэй спросил у брата:       – У клана Шу есть собственный район в городе?       – Шесть кланов делят столицу на шесть районов, – отозвался Джань.       Лю Вэй удивился, но сохранил серьезность в лице. Могучие кланы поселились в столице, укрепив ее, но вместе с тем неустанно делили власть и городские улицы. Лю Вэй представил, какие беспорядки время от времени случались во время противостояний кланов, и содрогнулся. К сожалению, его фантазии были не так далеки от истины.       – Значит, я буду жить на территории их клана?       – Зависит от решения, принятого Тэй Шу. Но, полагаю, нет. Я занимал гостевые комнаты в императорском дворце. Если порядок не изменился, тебя, вероятно, поселят недалеко от меня.       Лю Вэй испытал облегчение. Он бы не хотел оказаться в землях, по праву считавшихся вражеским станом. Глядя на величественные стены, украшенные изображением змей, и высокий замок, поднимающийся на высоту шести этажей, юноша чувствовал себя маленьким и ничтожным. Город давил на него гигантизмом и пафосом, крича о величии империи, а земли клана Шу, казалось, хитро усмехались, желая поскорее пожрать очередного ученика. Отведя взгляд, Серебряный Дракон вздрогнул и прогнал из головы ненужные фантазии.        Столица была раскрашена в множество цветов, но преобладали серый, золотой и алый. С непривычки Лю Вэю казалось, что в городе легко заблудиться – каждый район был сплетен из сложных коридоров, напоминающих лабиринт. Благо, дорога к императорскому дворцу была прямой.       Юноша с интересом разглядывал меняющиеся символы и цвета города. Оставив черных змей позади, путники повстречали изображения величественного феникса, зелёного дракона, буйной макаки и горделивого цилиня, но главным символом, объединившим столицу, был металлический тигр. Все эти символы когда-то были данью уважения защитникам, покровительствовавшим именитым кланам, но теперь служили лишь для пёстрого отличия могучих династий и украшения города.       Осматриваясь, Лю Вэй поразился размаху города и количеству занимательных строений. Братья пересекли три крупных площади, увидели несколько алтарей поклонения священным зверям, а также главный храм империи Хао, посвященный богам. Его окружали статуи каждого тридцати шести небесных владык. Они стояли спиной к оплоту веры и держали в руках божественное оружие, олицетворяя воинственность, справедливость, высший суд и защиту мирного населения. Белый храм возвышался на три этажа, а на вершине святыни полыхала разожжённая жаровня, символизирующая божественную милость. Это пламя считалось вечным, и, пока оно горело, боги оставались милостивы к людям.       Увидев столь величественную святыню, вокруг которой собрались паломники и даосы, Лю Вэй ощутил благоговейный трепет. Пусть последние годы боги были крайне избирательны в своей помощи, но он все равно относился к ним с уважением и молился каждый раз, когда видел дорожные алтари или храмы, прося у небесных владык спокойствия в доме и процветания клана. Лишь в этот раз, узрев величие статуй, Лю Вэй попросил у богов успеха в воинском обучении. Глядя на лик решительного Чжёнгью, ему показалось, что бог благоволит ему, и это чувство вселило в душу юноши уверенность, что у него непременно все получится.       Усиливающийся дождь мешал разглядывать красоты города, оттого Хэкин запомнился Лю Вэю мрачным местом с давящей атмосферой. На улице, несмотря на погоду, сновали усиленные патрули городской стражи вперемешку с дозорными кланов. Горожане попрятались из-за дождя, но торговцы, зазывающие к своим лавкам, с особой энергией манили гостей столицы посмотреть на товары. Братья не отзывались, невозмутимо проезжая мимо лавок с безделушками, но у одного непримечательного магазина на городском рынке клана Дао они все же сделали остановку – чтобы вернуть Лин Юль ее отцу.       Мужчина средних лет встретил их с радостной улыбкой на лице. Торговец был рад видеть дочь в здравии. Он волновался, отпуская ее в далёкое путешествие, и испытал небывалое облегчение, когда увидел ее в компании наследника клана Вэй.       – Лин! Девочка моя!       Отец заключил дочь в объятья, а затем, опомнившись, низко поклонился Вэям.       Лин Юль обняла отца в ответ и с порога обрадовала светлой новостью – вскоре они с Джанем сыграют свадьбу. Мужчина горячо поблагодарил Джаня – они явно были в хороших отношениях, и, пока старший брат прощался с возлюбленной, Лю Вэй заглянул в лавку, чтобы посмотреть на товары. Большинство стеллажей занимали куклы в одеждах разных кланов. Судя по пустым местам, они пользовались спросом, и в отсутствии мастерицы товар сильно оскудел. Однако даже те куклы, что остались на витринах, восхищали Лю Вэя. Ему казалось, что в них есть капелька волшебства, делавшая обычные человеческие лица застывшими в тоскливой чувственности и доводящая их лики до совершенства.       – Диди, ты идёшь?       Джань вырвал младшего брата из размышлений. Лю Вэй поспешно покинул лавку и забрался в седло. Лин Юль вместе с отцом поклонились на прощание и скрылись в тепле, а братья продолжили путь к императорскому дворцу.       Вблизи величественного замка количество патрулей заметно увеличилось. Даже для столицы это было чрезмерным, и Лю Вэй вспомнил слова брата: император Ланг Бао был крайне трусливым человеком. Должно быть, он сильно опасался за свою жизнь, особенно теперь, когда ситуация на границах обострилась.       Братьям и их слугам вновь пришлось пройти досмотр, лишь затем их впустили на территорию дворца.       Размах и величие дворцовых земель поразили Лю Вэя в самое сердце. Казалось, это был отдельный город, возвышавшийся над остальным Хэкином. Пред дворцом была крупная площадь, на которой тренировались выходцы из разных кланов. Несмотря на дождь, они продолжали выполнять однообразные упражнения под равномерный счёт своего наставника. Лю Вэй оценил движения и понял, что данная техника ему не знакома. Воины отрабатывали «Стойку Атакующей Луны» – один из приемов городской стражи. Глаза Лю Вэя загорелись азартом, желая познать её. Юноша предвкушал момент, когда сможет научиться в столице многим новым техникам.       – Новобранцы, – прокомментировал Джань, безынициативно глядя на воинов. Они двигались, как единая стихия, одновременно и с отточенным мастерством, однако тренировка явно длилась уже несколько часов. По сокращению мышц и дрожи в ногах Лю Вэй определил усталость. Новобранцы с трудом держались, но учитель, сложив руки за спиной, надменно продолжал считать хрипловатым голосом, даже не собираясь заканчивать упражнение. Подле него ходила пара слуг: один нес зонт, а второй – бурдюк с водой.       Вдруг один из бойцов не выдержал общего темпа и упал. Он был юным, худым и не носил отличительных знаков клана – безродный. Осознав свою ошибку, юноша поспешно вскочил на ноги и хотел было продолжить выполнять упражнение, однако наставник указал на него тренировочным клинком и произнес:       – Ты. Не годен. Убирайся.       Юноша отчаянно задрожал. Судя по его выражению лица, служба императору была единственным шансом юноши выбраться в жизнь.       – Господин Дау Мон! Прошу Вас, дайте шанс! – юнец упал на колени и начал кланяться, касаясь лбом крупных каменных плит. – Я ещё могу продолжать!       – Слабым нет места в армии императора. Прочь! – в голосе наставника не было и капли жалости.       – Я могу продолжать! Я могу!..       – Вышвырните его!       Слуга мастера передал бурдюк мужчине с зонтом и обнажил меч. Он в миг настиг ученика, а юнец испуганно попятился назад.       – Нет, прошу Вас! У меня семья!.. Я хочу служить его величеству!..       – Прочь, ничтожество, – зло выплюнул мужчина и схватил ученика за шкирку. Он невозмутимо обогнул конную процессию, застывшую у врат. Лю Вэй хотел вмешаться, но брат схватил его за руку и сжал до боли, жестом призывая не вмешиваться.       Доброе сердце Лю Вэя не могло терпеть несправедливости, но брат уберёг его от беды – если бы он влез не в свое дело, то сразу же обратил на себя взгляд Дау Мона.       – Проваливай, ничтожество!       Юношу спустили с лестницы. Он плакал, разбив нос о ступени, но слуга равнодушно удалился. Увидев, что случалось с ошибающимися учениками, другие воины открыли второе дыхание и стали стараться втройне усерднее.       – Нееет! – истошно закричал вышвырнутый новобранец.       Лю Вэю было его жаль. Он хотел помочь юноше, но Джань прошептал ему на ухо:       – Не лезь. Идти против Дау Мона значит злить императора. Он крайне влиятельный человек, но не делает ничего сверх правил. Новобранец сам виноват в своей слабости.       Лю Вэй боролся с собой.       – Он мог хотя бы дать ему шанс… Юнец талантлив, это видно, учитывая, что он наравне тренировался вместе с теми, кто с рождения изучает тайные техники. Это жестоко и несправедливо!       – Добро пожаловать в столицу, – хмуро произнес Джань и спешился. – Пойдем. У нас ещё достаточно дел.       Лю Вэй обернулся в последний раз. Взгляд его встретился с несчастным юношей. Парнишка сокрушенно выл, подставив лицо дождю, пока стража врат не прогнала его прочь. Встав, словно мертвец, он шаткой походкой пошел вниз, обнимая себя руками.       "Мерзавец," – подумал Лю Вэй, яростно глядя на Дау Мона.       Мужчина почувствовал его взгляд и заинтересованно уставился на незнакомца. Джань преградил своим телом брата, снимая с лошади мешок с личными вещами. Лю Вэй тоже взял свои вещи. С двумя крупными мешками он выглядел несколько неуместно и нелепо на фоне полупустой дорожной сумки брата, легко уместившейся за спиной.       Слуги увели коней в конюшню. Братья направились во дворец вдвоем. Они обогнули тренирующихся воинов, но Дау Мон окликнул их:       – Джань Вэй! Смотрю, ты привел своего хваленого братца! Представь же нас.       Лю Вэй яростно взглянул на мужчину, но сдержал чувства под контролем. Джань слегка приклонился, и Лю тоже пришлось изобразить фальшивый поклон.       – Лю Вэй, – по-военному четко отозвался юноша. – Серебряный Дракон Солнечной Арасии, второй наследник клана Вэй, сын Тай Вэя.       Дау Мон рассмеялся.       – Какое рвение, какой пыл... Ну посмотрим, что из тебя воспитает наша змейка.       – Тэй Шу в городе? – спросил Джань. Он позволял себе отзываться о главах клана без уважительного "господин", что являлось дерзостью, но стойкой позицией. Джань всегда показывал, что не собирается склоняться ни перед кем в столице и гордость свою он будет защищать.       Лю Вэй в который раз восхитился братом.       – Конечно. Более того, он сейчас во дворце. Уверен, он вас ждёт!       Хохот Дау Мона звучал противней, чем карканье воронья. Не желая больше тратить на него время, братья поспешно откланялись и услышали позади очередную брань на не справившегося с заданием воина. Лю Вэй сжал ладонь в кулак.       – Почему?..       – Отбор в императорское войско очень суров, – отозвался Джань. – Император платит им огромное жалование, но берет на службу только сильнейших. Любой прокол – и ты по ту сторону врат. Ланг Бао хочет окружить себя лучшими. К кланам он относится так же. Так что... Будь сильным, брат, и не смей проявлять слабости. Не жалей и не лезь в то, что к тебе не относится.       Лю Вэй не был уверен, что ему удастся сохранять хладнокровие, если он будет и дальше сталкиваться с необоснованной жестокостью, но кивнул. Брату тоже пришлось усвоить этот урок, но по его лицу красноречиво читалось, насколько Джаню не нравится происходящее. Однако огромный неповоротливый механизм системы было не сдвинуть руками одного. Чтобы защитить свой клан и право существовать, приходилось играть по местным правилам.       Братья поднялись на сорок ступеней и оказались возле пьедестала золотой статуи Ляоху – священного зверя, что покровительствовал императорской семье. Лапы гигантского тигра были истерты – считалось, что чтобы получить благословение зверя, надо прикоснуться к статуе, но тело, хвост и голова величественного создания из благородного металла оставались в идеальном состоянии. Пасть тигра была распахнута в угрожающем рыке. Глаза Ляоху яростно глядели на город, и Лю Вэю показалось, что металлический зверь совсем не хочет здесь быть, но его, как и всех прочих созданий, засосал в столицу водоворот обязательств.       Поднявшись ещё на сорок ступеней, братья оказались во дворе замка. Величественное сооружение дворца напоминало военную крепость, хорошо защищённую и укреплённую, а вокруг раскинулось множество небольших построек – целый город внутри города. Пышный сад наполнял пространство пряным ароматом. От десятка небольших прудиков в воздухе пахло свежестью. Из глубин дворца раздавалась музыка – кто-то искусно сплетал звуки, играя на эрху. Мелодия была спокойной, но отчего-то на сердце Лю Вэя стало тревожно, когда он услышал тоскливую песнь. От внутреннего напряжения обычный звук казался чем-то потусторонним и даже жутким, словно в глубинах дворца таился какой-то монстр. Извлекаемое из струн звучание казалось похожим на плач сотни жертв, поглощённых столицей. Они сплелись в единый возглас, обманчиво успокаивающий, но глубинно молящий о помощи, предупреждающий, гонящий прочь. Музыкант искусно играл на струнах души. Глядя на высокие ворота, украшенные резьбой в виде яростных тигров, Лю Вэй застыл, вслушиваясь в истинный голос столицы. Если бы у Хэкина была душа, она звучала бы именно так.       Джань удивлённо посмотрел на брата, давая ему время. Он вспомнил себя в свой первый день. Тогда он вёл себя не менее странно, опасаясь ступать по величественным залам, зная, что впереди ждёт человек, способный одним своим словом уничтожить твой клан.       Лю Вэй опомнился, вырываясь из оков музыки, как только композиция сменилась на более веселую и умиротворяющую. Успокоив сердце прикосновением к груди, юноша отвел взгляд от дворца и бегло осмотрел сад.       Величественные сады раскинулись вокруг дворца на неровном ландшафте, поражая красотой и гармонией сочетания цветов и растений.       "Если за что и можно любить столицу, так только за это," – меланхолично подумал Лю Вэй.       Пестрые цветы создавали сказочную атмосферу. При том, как строго и величественно выглядел дворец, цветы добавляли пейзажу нежности. Красота природы ласкала взгляд, и Лю Вэй невольно улыбнулся, услышав постукивание тростникового фонтана.       Дождь и не думал стихать. Он усилился, а небо, хоть и должно было светлеть, стало совсем черным. Раздался оглушительный стон небес, а следом сверкнула молния. Она выразительной полосой пронзила пространство и подсветила одиноко сидящего на земле юношу. Он подставлял лицо дождю, раскинув руки в стороны. В жесте его было что-то столь свободное и родное, что Лю Вэю тоже хотелось раскинуть руки навстречу непогоде, забыть обо всём и просто стать частью этой бури, вторившей его спутанным чувствам. Однако у Лю Вэя не было столько свободы.       – Пойдем, – нетерпеливо призвал Джань.       Лю Вэй сделал шаг вперёд, поднимаясь по очередным ступеням – на этот раз позолоченным и искусственно состаренным.       Оказавшись под массивной навесной крышей, он почувствовал себя вымокшим. Когда дождь беспощадно хлестал его по лицу, Лю Вэй не придавал этому значения, но сейчас одежда начала неприятно липнуть к рукам, а волосы повисли мокрыми патлами.       Они вошли во дворец, где никто не склонял пред ними головы. Стража глядела на них, как на врагов народа, и шушукалась вслед. Стон эрху стал громче, но юноши так и не повстречали музыканта, ласкавшего инструмент. Братья направились в другую сторону. Им должно было предстать пред императором с официальным докладом о прибытии, поскольку обучение клана Вэй было подконтрольным императорским приказом, но учитывая, как они вымокли, Золотой Дракон предпочел немного выждать. Братья направились в сторону покоев Джаня, однако планы их нарушило внезапное появление господина Тэй Шу, по року судьбы шедшего по алому коридору навстречу им.