Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Сон вязкой пеленой охватил разум Серебряного Наследника. Он пытался спрятать его от боли, защитить, как нежные руки матери, но она все равно проступала сквозь все ведомые и неведомые механизмы защиты. От нее было не спастись, но и вырваться из оков забытья она не позволяла, схватив крепко и лишая последних сил. Лю Вэй не осознавал, что с ним происходит. Он не знал, жив ли ещё – сил утекло так много, что даже дыхание было в тягость. Каждый вздох словно впускал в лёгкие раскалённую магму, а выдох прогонял её по телу. Он дышал через рот, слабо, почти неощутимо, но продолжал бороться за жизнь, потому что смерть была непозволительной слабостью. Он хотел жить. Хотел стать сильнее. Хотел уберечь клан от беды.       Лю Вэй цеплялся за жизнь в невообразимой схватке с чем-то высшим, пока вдруг сквозь морок одинокой тишины он не услышал голоса, прорвавшиеся сквозь миры, разорвавшие оковы небытия и туман, охвативший сознание и отсекавший юношу от реального мира.       – А вот и твой первый больной! Отличный экземпляр! Позаботься о нём.       – Учитель!.. Я ведь никогда прежде не лечил людей!..       – Ради этого ты сюда и пришел, разве не так? Человек на грани смерти... Спаси его или позволь ему умереть. Я хочу увидеть, что ты смог усвоить из данных тебе уроков.       – Учитель!       – Его жизнь в твоих руках.       Послышался громкий хлопок после непродолжительных глухих шагов.       Дверь захлопнулась, поглощая ушедшую прочь фигуру.       Тихие шажки приблизились.       В нос ударил приятный запах лекарственных трав.       – Держитесь, господин Лю Вэй. Я помогу Вам! Обязательно. Продержитесь ещё чуть-чуть.       "Какой нежный... Голос..."       Лю Вэй никогда прежде не слышал никого, кто звучал бы так сладко и пленительно. Мягкий голос нёс с собой чувство защищённости. Один звук нежных ноток придавал сил, укутывал душу в покрывало заботы, обещал спасение. Лёгкое волнение звучало крайне трогательно и завораживающе, а неопытность и робость, смешавшиеся с искренним желанием помочь, преображались в решительную храбрость.       Не в силах бороться с соблазном, Лю Вэй распахнул слабые очи. Взгляд его дрожал, картинка расплывалась, но в отчаянной попытке сфокусировать взгляд, ему открылся юноша, прекраснее которого он никогда не видел. Его личико, идеальное в каждом изгибе, совершенное в мягкости черт, напоминало Лю Вэю тех кукол, что изготавливала Лин Юль. В них была капелька чего-то волшебного, что делало фарфоровые лица красивыми, пленительными, идеальными. Но лицо юного лекаря казалось совершенным, божественным, словно было вылеплено самими богами.       Столь прекрасный, невинный и печальный юноша, искренне взволнованный за жизнь незнакомца, прижавший ладони к груди каким-то необыкновенно трагичным жестом, заставил сердце Лю Вэя биться чаще.       Серебряный Наследник потянулся к нему душой, ища спасения. Сквозь боль он, ведомый наваждением, приподнял дрожащую руку и вытянул ее к лекарю, выразительно глядя из полуприщура. Лю Вэй едва оставался в сознании, но последним жестом, что смогло позволить себе его израненное тело, он доверил целителю свою жизнь. Лю Вэй почувствовал, как нежные руки лекаря робко охватили его ладонь. Это движение – осторожное, крайне уважительное и заботливое, не позволяющее себе лишнего, в миг успокоило все тревоги и страхи. Нежные руки позаботятся о нем.       – Все будет хорошо, господин Лю Вэй. Мы будем бороться вместе.       Лекарь мягко сжал протянутую руку, поддерживая юношу. Это был крайне осторожный жест, такой неуверенный и робкий, словно юноша впервые касался человека и боялся навредить ему своим прикосновением, но столь добрый, чувственный и заботливый, что по телу Лю Вэя растеклось тепло от мысли, что это совершенное создание непременно спасет его. В груди воина зародилось доверие. Слабый взгляд начал дрожать. Лю Вэй отчаянно цеплялся за образ прекрасного юноши. Он хотел смотреть на него, хотел и дальше черпать силы в его уверенности и великодушной доброте, эмоциональности его печального взора, боясь, что как только он закроет глаза, юноша исчезнет, растворится в тумане разума и окажется всего лишь видением из предсмертного сна.       Лю Вэй сопротивлялся слабости, бился за право смотреть на юношу не менее яростно и упрямо, чем сражался с учителем, но в конце веки его задрожали... Он моргнул и больше не смог открыть глаз.       В уязвимом состоянии, чувствуя за плечами дыхание смерти, скованный немыслимой болью, Лю Вэй отчаянно взмолился:        «Не исчезай...»       Однако нежные руки все ещё надёжно держали его.       – Я рядом, – словно отвечая на безмолвную мольбу юноши, ответил лекарь.       Тело Лю Вэя обмякло. Боль поглотила его разум, унесла и продолжала тащить прочь. Она представлялась ему черным вороном, что обхватил уязвимую душу когтями и рваными рывками пытается оторвать от тела, чтобы унести в следующую жизнь, вложить в новую оболочку и дать ему новое начало в бесконечном цикле перерождений, однако наполнивший тело свет прогнал ворона обратно в тень. Нежное прикосновение... Ещё одно, и ещё... Лю Вэй ощущал, как прекрасный юноша кропотливо трудится над его телом, заботясь о каждой ранке, как он наполняет его светом и энергией. Была ли это магия? Или всего лишь восприятие борющегося за жизнь угасающего разума? Лю Вэй не понимал, но открылся этому чувству и принял свет в своей душе с пламенной благодарностью. Боль постепенно отступала, покой сменил тягостную тревогу, а свет наполнил душу теплом и надеждой. Ощущая осторожные, крайне ласковые прикосновения, Лю Вэй, не осознавая себя, мимолётно подумал, что хотел бы остаться в этих руках навсегда.       Лю Вэя пробудило ото сна пение рассветных птиц. Он расцепил глаза резко, как если бы проспал важное событие, и увидел полосу яркого света, мягко расчертившую стену деревянного дома. Под потолком горстью сушились травы и висели несколько узелковых оберегов. Воздух был свежим, влажным, но приятным, как всегда бывало в прохладный день после долгого дождя. Яркое солнце, восходя из-за горизонта, прогоняло мрак с небес и из душ людей.       Все ещё чувствуя слабость, Лю Вэй осторожно повернул голову. Тогда, в лучах раннего солнца, он увидел образ, привидевшийся ему во сне.        «Не ушёл...»       Эта мысль сентиментальной радостью окрасила душу Лю Вэя. Он хотел поблагодарить своего спасителя и до последнего опасался, что это все было лишь частью видения. Но прекрасный лекарь действительно существовал.       Он сидел на полу, покорно согнув колени. Длинные светло-русые волосы свободно лежали вдоль спины, ниспадали на пол и кончиками завивались, очерчивая и пряча выразительные ягодицы юноши. Он был неизменно прекрасен, и Лю Вэй уверился, что сон не приукрасил, а скрыл от него всю полноту дивного образа. У Лю Вэя вновь учащенно забилось сердце, а затем на губах промелькнула улыбка.       Юный целитель был ровесником Лю Вэя. Ростом он уступал благородному мужу всего несколько сантиметров, а телосложением напоминал хрупкого заклинателя. Он был худ, но отлично сложен, что говорило о том, что он регулярно тренировал свою жизненную энергию по заветам пути совершенствования. При том, что в комнате он был один, не считая бессознательного больного, он вел себя с присущей высшим чинам благородством и сдержанностью. Не позволяя себе лишних движений, он хорошо держался, не отступая от праведной робости. Юноша вполне мог оказаться даосом, но, увидев его одеяние, Лю Вэй предположил, что целитель – глубоко верующий наследник лекарского клана, известного на всю империю Хао.       За каждым именитым воинским кланом был закреплён свой цвет или их сочетание. Клан Вэй отличал фиолетовый, династию Шу – белый с алым. Лекарям же было отведено сочетание зелёного с белым. Их семьи отличали вышивки на вороте одеяний. Лаванда символизировала клан Сён, призванный императорским родом на службу. Эта семья единственная имела право лечить высшие должностные чины. Их статус в некоторых вопросах стоял выше Четырех Клыков Императора, а доверие, оказываемое им, вызывало зависть у боевых кланов. В то же время к ним относились крайне уважительно, поскольку именитый род имел статус неприкосновенности, а умы хранили знания, ведомые единицам. Лю Вэй слышал, что однажды лекари клана Сён приезжали в Солнечную Арасию, но подробностей он не знал, лишь то, что отец всегда отзывался о них с неким сожалением и разочарованием.       Одеяния лекаря соответствовали статусу младшего ученика: сшиты из хлопка, покрашенного в нежно-салатовый, и украшены лавандой на вороте и поясе. Штаны, заправленные в высокие сапоги с каблуком, были белыми. Несмотря на простоту тканей и кроя, одеяние очаровательно дополняло внешность юноши: благородство в сочетании с простотой. Незнакомец и вел себя по-особенному: даже когда молча занимался делом, в нем чувствовалось мирское смирение и безропотное послушание. Он был спокоен, тих и крайне трепетно относился к своей работе, позволяя себе лёгкую улыбку.       Лю Вэй был так очарован внешностью своего спасителя, что не сразу заметил, чем именно занимается целитель. Он... С сентиментальной заботой крайне бережно и осторожно зашивал тренировочное одеяние Серебряного Наследника. Фиолетовое одеяние было отстирано и высушено. Казалось, оно стало даже чище, чем было. Ни единого пятнышка крови и грязи не осталось на ткани, а дырка одна за другой исчезала благодаря усилиям лекаря. Юноша был очень ловким и умелым, видно – хозяйственный и не боится ручной кропотливой работы.       Лю Вэй был тронут. Никто никогда не зашивал ему одеяния. Лю носил одежду до тех пор, пока она становилась совсем негодной, а когда отдавал слугам, те приносили ему новую.        «Этот юноша...»       Лю Вэй улыбнулся. Ему хотелось тут же поблагодарить целителя, но так не хотелось отрывать от работы, что он просто глядел на него, пока их взгляды случайно не встретились. В тот момент лекарь взволнованно дернулся и уколол себя неосторожным движением. Словно и не заметив того, он опустил одеяние на колени и взволнованно взглянул на Лю Вэя. В этот момент Серебряного Наследника поразила последняя деталь, что прежде была ему не видна. Широко раскрытые, добрые глаза юноши имели совершенно необычный окрас: верхняя часть радужки глаза – пастельно-фиолетовая, а нижняя – салатовая, подобно его одеянию. В центре эти цвета смешивались нежными переливами. Во взгляде этих глаз хотелось утонуть.       Лю Вэй изумленно раскрыл рот и не нашел в себе сил на слова. Он благодарно взирал на целителя, не в силах выразить того, что вдруг накрыло его с головой. Быть может, это был яркий контраст с злобой и жестокостью Тэй Шу. Лю Вэй чувствовал себя так, словно умер и переродился в небесных чертогах. Тепло и уют наполнили его душу, и, казалось, это чувство несло с собой не это место, ведь комнатка была довольно простой, а скудная кровать для больных – жёсткой. Его приносил таинственный лекарь, нося в себе покой, как искру света.       – Вы очнулись! – юноша пытался сдержать радость, поскольку проявлять её столь открыто было не принято, но он не смог подавить эмоций, потому что искренне был рад видеть, как его подопечный пришел в себя. – Слава Небесам! Как Вы себя чувствуете, господин Лю Вэй?..       Серебряного Наследника согрел голос незнакомца. Нежный, пленительный, такой чуткий... Услада для ушей.       – Благодаря Вам – лучше всех, – ответил Лю Вэй совершенно искренне. В сравнении с болью, что он испытал, лёгкое ноющее ощущение в плечах было мелочью. – Я обязан Вам жизнью. Спасибо.       – Да что Вы! – робко отозвался юноша. – Это ведь моя работа. Для меня радость видеть, что удалось помочь Вам. Столь серьезные раны...       Юноша погрустнел. Яркие глаза его наполнились сочувствием. Он так и не смог найти слов, чтобы закончить фразу.       – Ваши руки сотворили настоящее чудо, – заверил Лю Вэй. Он не знал, как выразить всю полноту благодарности. Оцепенение спало, и он говорил свободно, как если бы находился в родных краях. – Век благодарен буду! Если нужна будет помощь, я в любой миг окажу её Вам. Только попросите.       – Не нужно, – юношу явно смущала прыть и энергия спасённого воина. – Если Вы будете здоровы и побережете себя, это будет лучшей услугой, что Вы сможете мне оказать.       – Я постараюсь, – с улыбкой заверил Лю Вэй. – И всё же, не отмахивайтесь от моего предложения. Оно будет в силе в любой час. Я обязан Вам жизнью.       Юноша прижал ладони к груди. Он был тронут искренностью собеседника и позволил себе вновь улыбнуться ему.       – Пусть эта жизнь будет счастливой.       Эта фраза прозвучала несколько странно. Было в ней нечто неземное. Обычно люди желали счастья несколько иначе, но из уст юного лекаря она прозвучала столь естественно, что вызывала разве что улыбку.       – Непременно, – пообещал Лю Вэй. Он верил, что выкует счастье собственными руками. Радость жизни затмила его неудачу в поединке. По крайней мере, о ней не хотелось думать сейчас. – Как Ваша рука?.. – неуверенно спросил воитель. Ему было неловко, что он напугал целителя.       – Моя рука? – юноша не сразу понял, о чём речь.       – Вы укололись...       – Ах, это... – лекарь опустил взгляд и осознал, что из-за небольшой ранки он оставил алое пятнышко на идеально выстиранной ткани. – Аааммх... – брови юноши сожалеюще выгнулись. – Кажется, я немного испачкал Вашу одежду своей кровью, господин Лю Вэй, но я непременно выведу пятно!       Лю Вэй почувствовал, что собеседник был зажат и напряжен, и тон его виноватый звучал так, будто Лю Вэй собирался его бранить, да только он напротив беспокоился за юношу.       – Не беспокойтесь об одеянии. Вы и так столько сделали! Простирали и зашили... Право, совсем не стоило так беспокоиться. Это излишнее. Спасения жизни вполне хватало для подвига, а Вы ещё и мою одежду спасти пытаетесь!       – Мне захотелось, – сложив ткань, ответил лекарь с простодушием. – Вы были так сильно ранены, и эта изорванная одежда... Я надеялся, что успею закончить до Вашего пробуждения, чтобы ничто не напоминало об этой страшной трагедии.       – Вы так заботливы, – Лю Вэй потеплел во взгляде. Он не хотел говорить, что одежда безнадежно испорчена. Это было бы невежливо и обесценило старания юноши. – Я буду носить ее с гордостью и в следующий раз непременно одержу победу.       От этих слов юноша просиял.       – В таком случае я постараюсь поскорее закончить! – чувствовалось, что ему был дорог отклик и похвала со стороны незнакомца.       – Не торопитесь, – успокоил Лю Вэй его рвение. Затем он запоздало осознал, что остался без одежды. Лекарь укрыл его пуховым покрывалом, чтобы согреть, но Лю вдруг стало неловко. Он приподнялся, чтобы заглянуть под покрывало, и с облегчением осознал, что юноша переодел его в одеяние для пациентов – простой халат без изысков с зелёным поясом. Он не стеснялся наготы, но считал неприличным находиться в чужом доме без одежды. К тому же, он не хотел, чтобы чужие видели татуировку в виде дракона, окутывающую его тело. Он считал это чем-то интимным.       Увидев, что мужчина ворочается, лекарь взволнованно предостерёг:       – Господин, осторожнее! Вам не стоит сейчас двигаться!       Но не успел он договорить, как Лю Вэй сморщился от боли в плече, а свежие бинты, опоясывающие его, покраснели.       – Все в порядке, – произнес Лю, смирно ложась обратно в постель.       – Совсем нет! – пылко возразил юноша. Он аккуратно сложил одеяние на полу и подошёл к постели больного. Взгляд его наполнился сочувствием. – Ваши бинты... Надо остановить кровь. Подождите немного. Я сейчас!       Засуетившись, юноша обошел комнату, собирая нужные травы и предметы. Он взял несколько крупных листов и смазал их в пряно пахнущей жидкости. Затем вернулся к Лю Вэю и помог ему приподняться, облокотив о стену. Яркие глаза его внимательно скользили по крепкому телу, отмечая его состояние. К счастью, другие раны не открылись, потому целитель занялся животом. Он развязал пояс Лю Вэя и крайне осторожно прикоснулся к бинтам. Замер, взволнованно опустив взгляд.       Лю Вэй с интересом наблюдал за юношей. Движения лекаря были очень осторожны. Он хотел помочь, но будто чего-то боялся, и рука его замерла, едва коснувшись аккуратно завязанного банта.       – Господин?..       Голос Лю Вэя вывел юношу из оцепенения. Он, не поднимая взгляда, развязал бант и, слегка ослабив бинты, осторожно наложил на рану лекарственные травы. От лёгкого холода лекарства Лю Вэю сразу стало легче. Казалось, на этом можно было закончить, но юноша явно был очень чистоплотен, потому сменил бинты. Он с удивительным мастерством проделывал все манипуляции, не касаясь Лю Вэя. Он вел себя иначе, нежели когда воитель был без сознания, и это удивило Серебряного Наследника. Лю Вэй не знал, как сформировать вопрос, крутившийся у него в голове, но юноша сам ответил на него, когда закончил с заботой и, подложив подушку под голову, помог раненному лечь.       – Простите мне мою неловкость. Вы – первый человек, которого я касаюсь. Это очень волнительный момент для меня.       С этими словами целитель опустил взор, и щеки его слегка порозовели.       – Первый? – Лю Вэй удивился, ведь не мог себе подобного вообразить. Затем вспомнил разговор учителя и ученика и догадался, что речь, должно быть, о настоящем самостоятельном лечении, и поспешил успокоить собеседника: – Для первого раза Вы отлично справились! Не бойтесь. Даже если Ваше прикосновение причинит мне боль, я не буду сердиться. Вы спасли мне жизнь и продолжаете заботиться.       Юноша прижал ладони к груди, не глядя в глаза собеседнику. Он все ещё был стеснен неизвестными обстоятельствами и осторожно кивнул.       – Вам стоит поберечься. Я залечил Ваше плечо, но ему нужно время для полного восстановления. Так же и остальные Ваши раны. Ничто не угрожает Вашей жизни, но я не властен исцелить их все. Полагаю, какое-то время Вам следует оставаться в этом доме.       – Я думал, мое плечо сломано... – честно признался Лю Вэй, удивленный тем фактом, что юноша исцелил его. Оно побаливало, но это был остаточный эффект. – Выходит, раны были не так уж и страшны…       Плечо Лю Вэя было вывихнуто и переломано, но лекарь не хотел об этом говорить. Он собрал грязные бинты и вытер о них руки, липкие от лекарства.       – Полагаю, Вам сильно повезло, господин Лю Вэй. Сейчас не о чем беспокоиться, и всё же, Вашему организму нужно больше времени, чтобы восстановиться. Полагаю, через четыре-пять дней Вы сможете вернуться к тренировкам.       – Так быстро? – удивился Лю Вэй. У него в животе все ещё была кровоточащая рана. Такой малый срок казался чудом.       – Вам, конечно, предписаны щадящие тренировки и не стоит поднимать тяжёлое оружие. Плечу нужно время. Я даю Вам лекарства, что помогают быстро восстановиться, и всё же, не стоит этим злоупотреблять. Естественное незыблемо, и чем мы ближе к нему, тем благостнее проходят дни. Мы должны стремиться к естественному, а не быстротечному и лёгкому.       – Я буду осторожен, – понимая, о чем говорит юноша, пообещал Лю Вэй. – Это лекарство, должно быть, очень дорогое, раз столь действенно. Сколько я должен?       – Должен? – не понял лекарь.       – Денег. Это ведь наверняка не бесплатно?       – Совсем ничего не нужно! Вы ведь нуждались, находясь в беде. Какие тут деньги?       Юноша искренне не понимал, в чем дело, и Лю Вэя это повеселило.        «Он чудной, но определенно хороший.»       – Могу я узнать имя своего спасителя?       Лекарь слегка замялся, а затем ответил:       – Су Юн. Это имя дал мне учитель.       – Юн? Не Сён? – удивился Серебряный Дракон.       – Я ученик господина Бэй Сёна, но в нас нет родной крови.       – Я слышал, что Бэй Сён не берет учеников вне клана, – припомнил Лю Вэй. – Говорят, он настоящий зверь.       – Правда? – искренне удивился Су Юн, захлопав глазами. – Ничего подобного за ним не замечал. Учитель очень добрый и многому меня учит! Он добр ко мне гораздо больше, чем я того заслуживаю.       – Не скромничайте. Вы – добрый человек, господин Су Юн. А добро всегда возвращается следом.       – Я хочу помочь учителю, – закивал юноша.       – Видите! Уверен, он это ценит, и имя Вам это подходит.       Иероглифы имени лекаря складывались в два значения: «простой, уважительный» и «храброе облако». Именно таким он и казался со стороны.       Су Юну стало неловко. Он не привык к похвале и не знал, как на нее реагировать, поэтому уставился на свои ноги.       – А Ваш учитель... – осторожно начал Су Юн и осёкся. Он почувствовал, что выбрал болезненную для собеседника тему.       Лю Вэй прикрыл глаза.       – Это был наш первый тренировочный бой... Кажется, я ещё слишком слаб. Ничего не смог сделать, – от досады юноша сжал рукой покрывало, бессильно стиснув зубы. – Но я не сдамся. Я буду бороться и однажды одолею его. Я не смирюсь.       – Вам стоит быть осторожнее, господин Лю Вэй. – чистосердечно предостерёг юноша. – Ваши раны... Боюсь, Ваш учитель сдерживался, нанося их.       – Вы смогли почувствовать это по ранам? – удивился Лю Вэй.       – Это видно.       «Плохо дело,» – подумал Лю Вэй, и вдруг его осенило.       – Вы зовёте меня по имени, хотя я не называл его...       – Ваш учитель принёс Вас. И Ваши вещи, – Су Юн указал рукой на пару мешков, устроившихся в углу комнаты. – Если Вам потребуется что-то, непременно скажите, и я все подам. Не пытайтесь встать самостоятельно, Вам пока что нельзя.       – Он что-то сказал?.. – взволнованно спросил Лю Вэй. Он помнил последние слова учителя и знал, что Тэй Шу догадался о его слабости. Не мог не понять.       Су Юн пожал плечами.       – Когда это случилось, я был в другой комнате и не слышал. Я вышел лишь когда господин Бэй Сён позвал меня. Прежде они говорили... Довольно долго.       Было видно, что Су Юн искренне хотел помочь, но он не знал ответов на сложные вопросы. Внешне он оставался спокойным, но глаза выдавали беспокойство.       – Вот оно как... – Лю Вэй прошептал слова мрачно, но под конец сладко зевнул. Он чувствовал себя лучше, но из-за лекарств и слабости ему все ещё хотелось спать.       – Прошу, отдохните. Вы ещё очень слабы.       Су Юн осторожно поправил одеяло, но, почувствовав на себе взгляд Лю Вэя, взволнованно отдернул руку.       – Я... – Лю хотел что-то сказать, но слабость брала над ним верх. Слишком уютно было в постели, слишком легко и спокойно рядом с поразительным лекарем.        «Знает ли он?.. – задумался Лю Вэй, беспокоясь о своем несовершенном ядре. – Наверняка знает.»       Он закрыл глаза, а когда спустя забытье открыл вновь – Су Юн все ещё зашивал дыры в его одеянии.        «…но он никому не расскажет.»       Лю Вэй был в этом уверен.