Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

       Лю Вэй проснулся пораньше и выбрался на площадь к началу тренировки клана Мон. Он полагал, что Тэй Шу будет ждать его в одиночестве и немало удивился, что площадь перед дворцом была полностью заполнена людьми в бело-алых одеяниях. Члены клана Шу окружили построение клана Мон, стоя в пятнадцать рядов. На площади, должно быть, собрались все воины змеиной клана – больше пяти сотен человек. Воины Тэй Шу были отлично обучены и дисциплинированы. Выглядя так же строго и хмуро, как глава клана, они натянули на лица маску равнодушного спокойствия, величаво выпрямились и гордо сложили руки за спиной. Пять сотен безразличных статуй, строгих и глядящих с пытливым презрением, впились взглядами в воинство Дау Мона. Прохожие, дворцовые обитатели и сплетники заинтересованно присоединились к ним, пытаясь понять, что происходит. На тренировку Дау Мона никогда не приходило так много людей.       Тэй Шу оказывал на фениксов невероятное моральное давление, а вишенкой на торте мести стал император, вышедший на балкон и глядевший на построение с высоты птичьего полёта. Лю Вэй не сомневался, что это Тэй Шу пригласил императора посмотреть на сегодняшнее зрелище, чтобы позлить Дау Мона и показать своё влияние.       Заняв место рядом с Тэй Шу, Лю Вэй встал в ту же позу, что и всё змеиное воинство, состроил равнодушное лицо и уставился на Дау Мона жгучим взглядом. Тэй Шу едва заметно кивнул ему.       Дау Мон был раздражён выходкой соперника, но он не показал гнева. Он хотел ответить врагам безупречным построением, но некоторые его ученики занервничали от давления и ошибались в движениях. На них тут же вылился шквал критики со стороны осуждающих змеев, что втаптывал в грязь все старания учеников и приводил к появлению всё новых ошибок.       Лю Вэй молча наблюдал за происходящим. Отчасти ему было весело – Дау Мон получал сдачу своими же методами, но Серебряный Наследник был выше насмешек и издевательств. Принимая участие в этой пакости, он чувствовал себя гадко и решил, что в следующий раз откажется от мести. Хотя, конечно, видеть выведенное из невозмутимости лицо Дау Мона, что злится на своих лучших учеников, было занятно. Феникс краснел за них так, словно сам совершал ошибку за ошибкой.       – Не хочешь съездить в Солнечную Арасию? Поучиться у клана Вэй? – спросил Тэй Шу у Дау Мона, когда фениксы закончили своё упражнение. Он оставался внешне холоден и абсолютно невозмутим, отчего отточенная, выверенная фраза прозвучала особенно гадко.       – Ты... – Дау Мон хотел припугнуть Тэя Шу, но при таком количестве свидетелей не решился угрожать. Он смог сохранить лицо, ответив: – В этом нет нужды. Я ценю, что ты так сильно волнуешься за судьбу моего клана. Если что, я спрошу совета у тебя. Ты ведь у нас великий мастер!       Сарказм сгустился в воздухе настолько, что казался материальным. После этого клан Мон уступил место клану Шу. Лю Вэй услышал, как Дау Мон отчитывает своих, покрикивая и выказывал недовольство своими воинами. Лю Вэй настроился выполнить упражнение идеально, чтобы не стать посмешищем.       К тренировке клана Шу присоединились все пять сотен человек. Тэй Шу выбрал довольно сложный прием, который мог даться любому бойцу, но при определенном рвении и длительных тренировках. Конечно же, прием этот был частью учения клана Мон, что окончательно взъярило Дау Мона. Лю Вэй мимолётно подумал, что не стоило его так злить, и что теперь от фениксов стоит ждать какой-то гадости, но вместо мыслей о политике и играх Хэкина предпочел сосредоточиться на тренировке. Этот прием для Лю Вэя был новым, но в сочетании с тем, что демонстрировали сегодня фениксы, у Лю Вэя родилась в голове интересная комбинация для своей любимой гуано дао. Жаль, тренироваться приходилось с цзянем.       Тэй Шу выполнял упражнение вместе с последователями. Он бдительно следил за тем, чтобы его клан выполнял упражнение правильно, и лишь несколько человек допустили небольшие ошибки. В остальном змеи выполнили упражнение безукоризненно. Дау Мон покидал дворцовую площадь с гневом на лице.       В конце тренировки Тэй Шу не сказал Лю Вэю и слова. Он отстаивал гордость своего клана, а не ученика из династии Вэй, поэтому говорить тут было не о чем. Серебряный Дракон напоследок осмотрел воинов и понял, что среди них не было Шэна – на площади присутствовали лишь кровные родственники Тэя Шу.        «Какая большая семья... – невольно восхитился Лю Вэй. Он подумал о доме, затем о Су Юне, который плотно ассоциировался с домашним уютом. – Я должен поспешить к нему!»       Накануне Лю Вэй плохо спал. Он думал о произошедшем с другом и учителем и никак не мог заснуть, беспокоясь за здоровье мастера Бэй Сёна. Время мучительно томило его, но «завтра» уже наступило, так что Лю Вэй бодро побежал к резиденции клана Сён, не жалея ци. Он промчался по закоулкам придворных территорий со скоростью, едва уловимой человеческим глазом, и оказался у заветных ворот.       Лю Вэй хотел, как обычно, перемахнуть через забор, но что-то внутренне остановило его.        «Завтра, хорошо?» – услышал он в голове отголосок фразы, сказанной другом.       Су Юн попросил его о тактичности, потому нагло врываться в резиденцию было непозволительной дерзостью. Впервые Лю Вэй подошёл к вратам и смиренно произнёс:       – Я пришел навестить господина Су Юна.       Воины на посту удивились, ведь знали, что Лю Вэй вхож в дом клана без их позволения. Однако они решили, что это совершенно не их дело.       – Вы можете пройти, – спокойно ответила стража.       – Вы не могли бы передать господину Су Юну, что я пришел? – Лю Вэй выглядел немного потерянно и замялся перед порогом.       Стража удивилась ещё больше, но исполнила его просьбу. Через несколько минут воин клана Сён вернулся в компании Су Юна. Юный лекарь выглядел слегка недоуменным и взволнованным, но в его глазах неизменно сиял живой блеск. Он был в порядке.       – Господин Лю Вэй, Вы сегодня так рано, – Су Юн нежно улыбнулся ему. Он действительно всегда был рад видеть своего друга.       – Я волновался, – прошептал Лю Вэй. Он не стал говорить о причинах при страже. Это и так было понятно им обоим.       Су Юн жестом поманил друга на территорию клана.       – Не беспокойтесь, теперь всё хорошо.       Когда Су Юн так говорил, хотелось верить, но измученное, искаженное ненавистью лицо Бэй Сёна никак не выходило из головы Лю Вэя. Хотелось спросить, но юноша предполагал, каким будет ответ: «Это секрет клана Сён!». К тому же, это было просто неэтично.       Лю Вэй нерешительно переступил порог. Су Юн заметил его осторожность и поманил его рукой за собой, приглашая пройти смелее.       – Вам всегда рады в этом доме, господин Лю Вэй. Прошу Вас. У Вас ведь есть моё особое приглашение.       Су Юн пытался сгладить неловкость. Лю Вэй почувствовал его доброту, но крик Бэй Сёна продолжал раздаваться в голове.       – Вчера...       – Разве Вы не сказали, что будете приходить, даже если господин Бэй Сён против? – прямо спросил Су Юн.       Это придало юноше смелости. Он храбро зашагал за другом.       – Я никогда не откажусь от Вас и наших встреч, господин Су Юн. Но Вашему учителю нездоровится... Поэтому я подумал, что моё присутствие может быть лишним.       – Вы никогда не можете быть лишним, господин Лю Вэй. Наоборот, очень повезло, что Вы вчера были со мной. Вы вовремя дали господину лекарство. Так что не вините себя и не таите зла на мастера. Когда людям больно, они очень уязвимы и совсем не хотят, чтобы их слабость видел кто-то ещё. Особенно ученики. Господин Бэй Сён бережёт свою репутацию. И ему было... Больно. Но это совсем не связано с Вами. Уверен, мастер будет рад Вас видеть и провести занятия на следующей неделе. Людская боль выливается многими путями. Не только слезами.       Лю Вэй понимающе кивнул. Слова друга немного его успокоили.       – Я понимаю это.       – Вы очень внимательный и чуткий человек, господин Лю Вэй. Я благодарен Вам за Вашу осторожность.       – Опять ты? – вразрез с нежным голосом Су Юна раздался недовольный бас его учителя.       Дверь в одну из комнат отодвинулась, и оттуда выглянул Бэй Сён. Он был собран, спокоен и невозможно было сказать, что вчера он корчился от боли. Учитель был в своей лучшей форме.       – Мастер! – Лю Вэй радостно улыбнулся и поклонился ему, вытягивая гуань дао.       Едва увидев друг друга, оба решили сделать вид, что вчера ничего не произошло.       – Слушай меня внимательно, – Бэй Сён подошёл к Серебряному Дракону и уставился на него со строгостью отца, отпускавшего любимую дочь гулять с чужаком. – Если с Су Юном хоть что-то случится, ты познаешь на себе лучшие техники клана Сён. И я говорю вовсе не о медицине!       Лю Вэй поклонился ещё ниже, сжимая древко гуань дао. Со всеми волнениями он боялся, что их воскресная прогулка может сорваться, но Бэй Сён, кажется, благословлял их в дорогу.       – Я буду беречь господина Су Юна, как самое ценное, что имею!       Сравнение прозвучало очень многозначительно, и Су Юн взволнованно вытянулся, боясь показать то, как сильно взволновало его сердце слово друга. Он прижал ладошки к груди и опустил голову.       – Господин Бэй Сён, мы ведь отправляемся в храм. Он совсем рядом и стоит на святой земле. Не волнуйтесь, с нами совсем ничего не случится!       Бэй Сён недоверчиво проворчал:       – Твой муженёк не может без приключений.       – Мастер! – Су Юн все ещё надеялся, что учитель перестанет использовать эти странные прозвища, но Бэй Сён оставался верен себе.       – Чтобы проводил Су Юна до дома! – приказал Бэй Сён хмуро. – И недолго. Вам обоим нужно учиться.       Мужчина нахмурился, сложил руки на груди и всё сильнее походил на заботливого папашу. Лю Вэя позабавила эта мысль, но он оставался абсолютно серьезен в каждом своём слове и действии.       – Я приведу Су Юна домой целым и невредимым, – пообещал Лю Вэй так рьяно, словно это было делом его чести. Затем он подмигнул другу, довольный тем фактом, что их всё же отпустили погулять вместе.       Су Юн выражал радость весьма скромно, лишь слегка улыбнувшись другу. Он всегда старался сдерживать свои эмоции, словно кто-то запретил ему выставлять их на показ. В такие моменты Лю Вэю хотелось просто взять его за руку и сбежать куда-нибудь вместе, чтобы дать юноше вдохнуть свежего воздуха. Может, вдали от правил и чужих глаз он смог бы почувствовать себя свободнее? Но затем Лю Вэй осознал, что Су Юн будет собой, где бы ни оказался. Он просто был таким: скромным, робким и строго воспитанным. Но, может, юному лекарю удалось бы стать хоть немного хулиганистее вдали от правил и пристально следящих за ним глаз?       Бэй Сён оценивающе посмотрел на юношу и махнул рукой.       – Возвращайтесь до темноты. А лучше до ужина.       – Карри в котелке... – на всякий случай предупредил Су Юн.       – Главный по кухне у нас ты, так что я буду ждать, – проворчал учитель.       – Я ни за что не заставлю Вас ждать, господин Бэй Сён. И нам совсем не нужно столько времени. Мы только туда и обратно!       – Знаю я молодежь! Ушли и день за днём не сыщешь, – присвистнул мужчина.       Лю Вэй оскорбился.       – Я сдержу свое слово!       – Не сдержишь – уши оторву, – Бэй Сён потянул юношу за ухо, словно репетируя наказание.       Лю Вэй айкнул от боли и потёр ухо.        «Он совсем не такой, как другие главы кланов,» – подумал Лю Вэй и чувство беспокойства за мужчину испарилось само собой. Мощи в его руках было достаточно, чтобы прикончить голыми руками кого угодно. Регулярные массажи сделали его руки очень сильными.       – Уши мои не для вас росли, мастер, – пробубнил Лю Вэй и, всё ещё потирая ухо, обернулся на Су Юна. – Ну что, пойдёмте?       – Одно мгновение! Мне нужно взять подношения.       Су Юн удалился в свою комнату. Лю Вэй уже знал, где она находится, но все равно пошел следом. В прошлый раз ему не удалось хорошенько рассмотреть комнатку Су Юна. Любопытство подмывало вторгнуться на его территорию и изучить каждую из вещей, что занимали свободное время юного лекаря, узнать его получше, но уважение к юноше оставило Серебряного Наследника ждать на улице. Он не хотел переступать границы и рассудил, что Су Юн сам пригласит его к себе, если захочет чем-то поделиться.       Через несколько минут Су Юн отодвинул дверь локтем и бочком вышел из комнаты, держа множество корзин. Они были разных размеров, и в каждой лежали цветы, сладости и дары для небесных владык. Су Юну было очень неудобно нести охапку своих подношений, и Лю Вэй тут же пришел ему на помощь, взяв на себя больше половины корзинок.       – Как хорошо, что в этот раз Вы пойдете со мной, господин Лю Вэй, – благодарно произнес Су Юн. От одной мысли о совместном посещении храма сердце лекаря трепетало. – Спасибо Вам!       – А Вы серьезно относитесь к делу, – заметил Лю Вэй. Он знал, что юноша почитает всех богов, но чтобы настолько... Каждая корзинка была оформлена по-особенному: украшена красками и лентами, ушита тканями, перьями и узелковым плетением, не говоря уже о том, что каждому богу были собраны уникальные дары. Казалось, во всём этом кроется особое искусство. Лю Вэй не мог даже предположить, какая корзинка должна была достаться какому богу. Ему стало стыдно, что он плоховато разбирается в религии, пусть и безукоризненно верит в силу Небесных Владык.       – Как же иначе? Я уверен, им будет очень приятно, – Су Юн выглядел очень вдохновленным.       Лю Вэй улыбнулся. Они медленным, прогулочным шагом прошлись по саду, простились с учителем и вышли в город. Дул довольно сильный ветерок, но он был теплым и нес запах цветущей вишни – в этом году она зацвела немного раньше, чем полагалось. Белые и розовые лепестки витали в воздухе и несколько из них запутались в волосах у Су Юна. Лю Вэй с улыбкой подумал, что ему очень идут цветы. И улыбка. Су Юн был прекраснее всех принцесс и принцев, когда искренне улыбался миру, неся в себе любовь к каждому живому созданию.       – Должно быть, к религии Вас тоже приучил Ваш учитель? – спросил Лю Вэй, желая узнать больше о друге. Он старался нести корзинки очень бережно, хотя его грубые руки не привыкли к таким тонким вещам.        «Должно быть, он и корзинки сам сплёл...» – осознал Лю Вэй, припомнив, что не видел подобного плетения в городе.       – Я родился с любовью к богам, – произнес Су Юн с нежностью, словно говорил о своей семье. – Они очень стараются, чтобы сделать мир лучше. Мне хочется благодарить их за то, что они берегут такой прекрасный мир. Когда я думаю о том, что они улыбнутся, получив мой подарок, на душе так тепло. Это тепло я вложил в каждый подарок. Думаю, это и значит верить по-настоящему – отдавать частичку себя. Как Вы... Дали мне эту ленточку.       – Я в Вас верю безоговорочно всем своим сердцем, господин Су Юн, – заверил Лю Вэй.       Су Юн взволновался, но его ручки были заняты, и он не мог поднести ладошки к груди, как обычно, лишь опустил голову, борясь со смущением и часто моргая. Лю Вэй отметил, что его реснички были длинными, совсем как у куколки.        «Какой же он очаровательный,» – мысль с улыбкой промелькнула в голове сама собой, но не окрашивалась никаким подтекстом. Он просто впустил её в сердце, как что-то обыденное, как часть осознания красоты мира. У Лю Вэя не было ни единой неприличной мысли в голове, когда они говорили. Он просто чувствовал себя хорошо, словно нашел человека, с которым можно разделить вечность в ненавязчивом разговоре и даже не заметить, как она пролетит... И покажется мало.       – Я очень старался, делая эти корзинки. Надеюсь, Небесным Владыкам они понравятся.       – Вы действительно делали их сами? – изумился Лю Вэй. Он догадывался, но не уставал поражаться талантам друга.       – Боги очень любят корзинки. Они складывают в них дары, которые приносят люди. Знаете? Они ведь хранят все вещи, которые подносят им на алтари. В небесных дворцах у них есть целые залы с подарками смертных. Жизнь людей мимолетна, но вещи оставляют память о них навсегда.       – Думаете, они действительно спускаются на землю, чтобы забрать подношения? – Лю Вэй находил эту теорию очень мечтательной и милой. В духе Су Юна.       – Конечно! Кто не любит подарки? Боги часто спускаются в мир людей. Их можно встретить, даже не зная об этом. Когда служители храма спят, они забирают подношения, что понравились им, однако никогда не трогают еду.       – Как так? Неужели боги берут подарки, но не едят сладости?       – Вы что? – изумлённо захлопал глазами Су Юн. – На небесах очень строгие правила! Небесным Владыкам запрещено есть людскую еду.       – Почему? – удивился Лю Вэй. – Они что, боятся потолстеть от пирожков?       Юноша подумал, что это была довольно забавная шутка, но Су Юн погрустнел от его слов.       – Мечтать о пище – значит тяготеть жить смертной жизнью и пасть в искушение греха чревоугодия. Чист тот бог, что ни разу не вкушал сладости людской пищи, не знал пьянящего вкуса вина и горечи соли.       Лю Вэй никогда о таком не слышал, но Су Юн говорил очень убедительно.       – Господин Су Юн... Вы воспитывались в храме?       – С чего Вы так решили? – удивился Су Юн. Он выглядел слегка взволнованным и даже напуганным.        «Неужели он не хочет, чтобы я спрашивал о прошлом? А ведь действительно, в нём столько боли...» – Лю Вэй чувствовал её в голосе Су Юна всякий раз, когда они касались темы былого. Юноша попросил себя постараться избегать таких вопросов. – Не хочу причинить ему боль.»       – Вы очень много знаете о Владыках и их жизни, и все эти дары...       – Мой учитель очень религиозен, – ответил Су Юн честно. – Но мой дом не был храмом. Это была... Небольшая комнатка в жилище моего учителя.       – Он пожидился даже на нормальную комнату для Вас! – возмутился Лю Вэй. – Что за человек!       – Он учил меня скромности. В самом деле, мне совсем не нужно много места и вещей у меня не много. Я любил место, в котором жил, господин Лю Вэй. Да и в своей комнатке я проводил очень мало времени – было полно забот и работы. И, знаете, вокруг дома учителя очень-очень красиво! Цветущий сад, пруды и невероятных красот пейзаж. Это место очень дорогу моему сердцу.       Су Юн звучал искренне. Лю Вэй решил не спорить и задал другой вопрос:       – Зачем же тогда Вы приготовили столько сладостей? – удивился Лю Вэй. – Раз боги их не едят…       – В храме много детей, – пояснил Су Юн. – Они живут очень скромной жизнью, поэтому им нельзя есть ничего вне храмовой кухни. Но ведь всем детям хочется сладостей.       – Разве это не искушение? – задумчиво спросил Лю Вэй.       – Совсем нет. Чтобы еда не пропадала, монахи сами раздают сладости детям. А ещё Небесным Избранникам. У них непростая жизнь, но, может, я могу сделать её чуточку лучше.       Лю Вэй никогда не сталкивался с Небесными Избранниками. В Солнечной Арасии был другой менталитет. Арасийцы почитали богов, подносили им дары, но не возводили веру в абсолют. В других провинциях империи были свои законы и свои взгляды на жизнь. Небесные Избранники появились в людском мире два века назад, когда божественная помощь и количество одаренных божественной волей начало стремительно падать. Дети, рождённые в знатных кланах, с младенчества отдавались на воспитание в монастыри и храмы, чтобы нести вечную службу и почитать богов. Таким образом кланы надеялись вернуть себе расположение богов и привлечь удачу. Небесные Избранники оказывались заложниками веры и проводили жизнь в молитвах, принимая божественный гнев за грехи своих родственников.       Лю Вэй лишь слышал о подобном, но рассказы приводили его в ужас. Он искренне полагал, что вера в богов должна жить в каждом и лишь искренность поможет кланам обрести божественную помощь – только тогда быт кланов пойдет лучше, а каждый будет жить, боясь ответа за свои грехи. Однако влиятельным кланам, вроде Монов, было удобнее отдать в услужение Владыкам десяток дальних родственников и забыть о проблеме божественного поклонения. Поговаривали, что порой Небесные Избранники в своей службе обретали откровение и получали особые дары, после чего становились мощным оружием клана. Отдавать детей богам было попросту выгодно.       Размышляя об этом, Лю Вэй задумался, мог ли Бэй Сён быть одним из таких обрекших прозрение избранных? Его глаз... Был ли он божественным даром? Прежде Лю Вэй думал, что "Глаз Бога" всего лишь красивое прозвище, но что, если нет? Серебряный Наследник хотел спросить у Су Юна, но понял, что подобный вопрос неуместен. Су Юн был честным и никогда не лгал. Было бы неправильно спрашивать об учителе у Бэй Сёна за спиной и ставить юношу в неловкое положение.       – Вам дай волю, Вы весь мир накормите, господин Су Юн, – умиленно протянул Лю Вэй.       – Я тут ещё немного для сирот приготовил, – робко прошептал юноша и указал носиком на крайнюю корзину в левой руке. Она была довольно крупной. – И для нищих. И...       Лю Вэй широко улыбнулся.       – Это так похоже на Вас.       Су Юн робко вжал плечики.       – Учитель Бэй Сён меня поддерживает. Он говорит, что это хорошо сказывается на репутации семьи, но не стоит перебарщивать с щедростью, иначе все попрошайки будут круглосуточно виться у нашего дома. Мне совсем не сложно их накормить, но...       – Вы и так делаете достаточно, – убеждённо сказал Лю Вэй. – Помогаете всем, кому в силах. Вы человек большой души.       – Я просто поступаю, как считаю правильным, – робко ответил Су Юн. – Пока я здесь, хочется сделать так много, как могу. И даже такие мелочи... Раз они могут принести кому-то счастье, я только рад стараться.       – Су Юн... – Лю Вэй лишь улыбнулся. Он мог бесконечно говорить другу, какой он чудесный, но не хотел смущать юношу, потому решил снова сменить тему. – А кому предназначена самая большая корзина? Небесному Царю Чжёнгью?       Лю Вэй рассудил, что это вполне логично, ведь Чжёнгью был повелителем богов, а, значит, и подношения ему должны были быть соответствующими, но Су Юн удивил друга отрицательным ответом.       – Нет, это корзинка не для Его Величества Чжёнгью.       Лю Вэй изумлённо приподнял брови. Он впервые слышал, чтобы бога звали «Его Величество», словно правителя. Да и ответ юноши его озадачил.       – Тогда, должно быть, для бога-целителя Лэанга? – азартно предположил юноша, веря, что в этот раз он точно угадал.       – Нет, – вновь удивил его Су Юн, с теплотой глядя на большую корзинку, в которую пришлось положить несколько маленьких. Она была накрыта шелковой тканью, украшенной вышивкой из бисера и явно хранила что-то очень ценное.       – Сдаюсь, – выдохнул Лю Вэй. Когда в пантеоне тридцать шесть богов, угадать, кто же покорил сердце Су Юна больше прочих, было крайне сложно. Большинство кланов почитали Заньши – бога войны и воинов или Джяйлуна – покровителя заклинателей. Но Су Юн был не из тех людей, кто стремился к силе или власти, так что вряд ли он почитал кого-то, кто дарует смертным силу.       Лю Вэй оказался прав.       – Есть одна богиня, – осторожно начал Су Юн, тщательно обдумывая каждое слово. Взгляд его был печален, но речи оставались полны надежд. – Вы, быть может, даже не слышали о ней. Люди зовут её Мутьин, но в Небесном Царстве она более известна как Мать.       Лю Вэй узнал это имя.       – Она ведь была царицей богов до Чжёнгью и пропала?       Су Юн кивнул.       – Триста лет назад случилась большая трагедия. Царица богов была ранена демонической магией. Чтобы исцелиться, она отправилась в один из Небесных Источников и так и не вернулась. Боюсь, рана, что нанесли ей враги, оказалась слишком тяжела. Вряд ли она покидает источник, чтобы спуститься в мир людей, и всё же... Я собрал различные лекарственные травы – все, что могут помочь от демонического влияния и серьезных травм. А ещё цветы. Полагаю, она не увидит этого, но, может, моя вера придаст ей немного сил. Может, ей и не хватает немного веры, чтобы вернуться? И, должно быть, ей будет приятно, что есть те, кто ждут ее возвращения, пусть и прошло уже столько лет. Я очень хочу, чтобы Матушка поправилась и вернулась в Небесное Царство. Говорят, она была невероятно доброй богиней и воплощала собой саму сущность света, справедливость, доброту и любовь.        «Ты мог бы заменить её на небесах,» – невольно подумал Лю Вэй. Доброта и благодетель юноши были искренним проявлением чистоты его сердца. Он был таким правильным и светлым, что вполне мог бы вознестись на небеса, как небожители из сказок. Су Юн был бы прекрасным Небесным Владыкой, что позаботился бы о каждом человеке, не жалея себя. Лю Вэй радовался, что юноша родился человеком, иначе они никогда бы не смогли стать друзьями. Лю Вэй был благодарен судьбе за их встречу, и всё же, такой прекрасный юноша словно был создан, чтобы стать частью чего-то высшего. Может, Серебряному Наследнику так казалось, потому что Су Юн был слишком прекрасен и томительно-сладко дорог его сердцу?       – Я помолюсь вместе с Вами за её здравие, – серьезно произнес Лю Вэй, прогнав мимолётные мысли. – Вместе наша вера непременно достигнет её сердца и поможет ей поправиться.       – Спасибо, господин! – пылко поблагодарил Су Юн. – Но и другие боги... Если я мог бы попросить?.. Им всем нужен кусочек внимания. Небесных Владык тридцать шесть, но...       – Молятся далеко не каждому, – понимающе закончил Лю Вэй.       Су Юн кивнул.       – Люди находят в сердцах всё меньше веры. Они утрачивают её, как и боги тускнеют, теряя их поддержку. Мне горестно видеть пустыми алтари чудесных богов, что многое сделали для людей и продолжают делать! Даже если это не заметно глазу, боги никуда не ушли. Они всё ещё здесь. Совсем рядом.       – Вы такой мечтатель, господин Су Юн, – улыбнулся Лю Вэй.       – Это правда, – сдержанно ответил юноша. Казалось, он мог рассказать ещё о многом, но что-то сдерживало его.       – Я не хотел Вас обидеть. Просто, когда Вы говорите о богах, Вы так меняетесь. Будто это... Какой-то отдельный мир для Вас.       – Так и есть, – вдумчиво кивнул Су Юн. – Это совершенно другой мир. Но эта связь... Я не могу потерять её. Нечто особенное связывает всех живых созданий воедино, и лишь когда мы молимся, мы можем почувствовать её. Это нечто большее, чем медитация. В миг молитвы сами наши души обнажаются миру. И тогда они услышат... И все, кто попытаются услышать, непременно тоже услышат...       Су Юн вытянул голову навстречу солнцу, приподнявшись на цыпочки.        «О чем же ты так отчаянно молишься всем им?» – подумал Лю Вэй, глядя на Су Юна с тоской.       – Я хочу услышать, – смело заявил Лю Вэй.       – А? – Су Юн растерялся и изумлённо заморгал.       – Хочу услышать Вас.       Лицо Су Юна эмоционально переменилось, изобразив глубокую признательность.       – Господин Лю Вэй... Вы – единственный человек, что действительно меня слышит. Даже сейчас. Вы рядышком. Я такой счастливый! А все благодаря Вам, – Су Юн потеплел, говоря о своих чувствах. Он был искренен и кристально честен.       – Но ведь есть что-то ещё, – настойчиво произнес юноша. – Если Вы захотите, я выслушаю всё-всё-всё. Вы знаете, на меня можно положиться. И я никому не разболтаю.       – Я знаю, господин Лю Вэй. Потому что вы прекрасный друг и хороший человек. Я ценю это.       Лю Вэй понял, что Су Юн не собирается жаловаться на жизнь. Он делился своей болью по чуть-чуть, и Серебряному Наследнику пришлось смириться с тем, что, если он хочет узнать что-то, ему нужно проявить терпение и просто оставаться рядом. А пока они шли плечо к плечу, пока говорили, рассматривали улочки и обсуждали религию, Су Юн расцветал, как вишневые деревья, и его ничего не волновало. Он действительно выглядел счастливым, что бы ни было в прошлом.       – Просто имейте в виду. Я рядом для Вас, и я готов слушать Вас, о чем бы Вы мне не захотели поведать.       – Хотите расскажу Вам, что значат цветы и как они связаны с Небесными Владыками? – предложил Су Юн.       – С удовольствием послушаю! – улыбнулся Лю Вэй.       По телу Су Юна пробежала лёгкая дрожь. То было приятное осознание, что интересное тебе заинтересовало кого-то ещё. Оживившись, он принялся красочно рассказывать о цветах и древних легендах, особенно много внимания уделяя владыке Сяолуну. Лю Вэй задавал вопросы и живо участвовал в беседе, радуя Су Юна своей вовлеченностью. Они добрались до храма, но не желая прерывать разговор, прошли вокруг несколько кругов, просто наслаждаясь беседой. Лишь когда Су Юн рассказал обо всем, несколько часов занимая друга беседой, они наконец вошли на территорию храма.       Лю Вэй бывал здесь впервые. Прежде он видел столичный храм лишь во время прибытия и ознакомительной пробежки. Статуи, что издалека казались огромными, вблизи оказались гигантами в шесть человеческих ростов. Лю Вэй не мог себе представить, каким образом каменщики смогли возвести такие прекрасные памятники. Тридцать шесть владык окружали храм, стоя рядом друг с другом в позах, соответствующих их символам и значению. У ног статуй были построены алтари и стояли дежурившие монахи, следившие за порядком и не позволявшие бродягам и нищенкам воровать еду, предназначенную для богов.       На входе в храм Су Юн отдал корзинку для бедных – нищие и калеки-попрошайки сидели перед входом в храм. Глаза их наполнились искренней благодарностью, а вслед ещё несколько минут раздавались добрые слова, заставляющие Су Юна краснеть от неловкости. «Он совсем не привык к хорошему отношению. Его волнует даже благодарность случайных людей. Он такой добрый и заботливый, и всё же... Неужели прежде никто из его родины не замечал этого?»       Лю Вэй никак не мог этого понять, но встал поближе к другу, чтобы поддержать его. Су Юн явно чувствовал себя неуверенно в многолюдных местах, а в храме сегодня было оживлённо. Десятки человек молились у алтарей бога Заньши, Джяйлуна и Чжёнгью. Даосы активно готовились к какой-то церемонии в храме. Тут и там шныряли рабочие, что строили в прихрамовом дворике новое хранилище. Несколько монахов тренировались в боевых искусствах. Сироты прогуливались с учителем. В выходной день в храме кипела жизнь.       – Благодетель! – радостно воскликнул один из даосов. Это был человек, бритый налысо и облаченный в простой наряд. Несмотря на столичное положение, храм жил мирской жизнью и не гнался за богатствами. По крайней мере, самые верные его последователи. – Вы снова навестили наш скромный храм! Сила Вашей веры неисчерпаема!       Су Юн уважительно поклонился. Он был вежлив с каждым живым созданием.       – Господин Бушанг!       – Прекращайте называть меня господином, мне крайне неловко! – даос восхищённо оглядел подарки, затем заметил Лю Вэя. – Ох, Вы сегодня не одни!       Лю Вэй уважительно поклонился.       – Я друг господина Су Юна. Лю Вэй, – перед служителями веры он решил опустить все свои громкие титулы.       – Бушанг, – представился даос. – Я смотритель площади, слежу за порядком в прямом и переносном смысле, – мужчина держал в руках метлу. – Сакура в этом году рано зацвела! И красиво, и хлопотно. Лепестки просто повсюду, даже в утренней каше!       – Быть может, Вам нужна помощь? – энергично предложил Су Юн.       – Не переживайте, у нас хватает рабочих рук. Надо же чем-то занимать избранных!       – Разве они не должны сейчас молиться? – спросил Су Юн слегка озадаченно. Лю Вэй подумал, что юноша узнал кого-то из Небесных Избранников среди подметающих послушников. Оглядевшись, Лю Вэй понял, что видит с метлой юношу, похожего на Тэй Шу, и ещё парочку вылитых родственников Дау Мона.       – Да, но церемониальный зал сейчас занят.       – Готовится что-то знаковое? – поинтересовался Лю Вэй.       – Неужели вы не слышали? Один из Небесных Избранников последние несколько дней начал светиться – не иначе как свидетельство божественного зова! Мы подготовили его тело к вхождению дара. Через два часа состоится церемония. Обязательно приходите!       – Она будет открытой? – удивился Лю Вэй. Ему казалось, это должен быть интимный процесс: только избранный и бог, а даосы решили устроить из него религиозное представление.       – Конечно! Учитывая, как редко творятся божественные чудеса, это настоящая благодать! Людям нужна надежда, и ничто, кроме чуда, не укрепит их веру. Обязательно приходите, и, быть может, вам повезет ощутить на себе отголоски божественной милости.       – А кто?.. – осторожно спросил Су Юн.       – Лэй Линь, – гордо произнес даос.        «Линь? Клан священного зверя цилиня? Один из Клыков Императора?» – задумался Лю Вэй. На построении они выступали сразу после тренировки имперских новобранцев. Мог ли Небесный Избранник сдвинуть баланс сил в их пользу?       – Я хотел узнать, кто из богов, – тихо сказал Су Юн.       – Ах! Сама Йюнью!       – Богиня музыки, – тепло отозвался Су Юн. – В таком случае я посещу её алтарь первым и поблагодарю за чудеса и любовь к людям.       – Вы так внимательны, господин Су Юн. Наш храм ценит Ваше участие и каждое из пожертвований!..        «Так вот чего он так прицепился,» – скривился Лю Вэй.       – Пожертвования – не моя воля. Это всё господин Бэй Сён, – робко ответил Су Юн. У него явно не водились деньги, а если бы и были, он раздал их первому встречному с грустными глазами.       – Неправда. Вы регулярно кормите наших детей. Что это, если не пожертвования? А господину Бэй Сёну передавайте нашу благодарность. Он перестал посещать храм с тех пор, как... – даос замялся и продолжил мысль: – Его наставники скучают по нему.        «Так он действительно был Небесным Избранником?» – понял Лю Вэй.       – У учителя много дел, но я передам ему, что Вы ждёте его в гости.       – Благодарю, – даос почтительно поклонился и поспешил распрощаться.       Лю Вэй едва сдержал любопытство. Он не хотел портить день разговорами о прошлом Бэй Сёна, так что предложил:       – Тогда начнем с владычицы Йюнью?       – Пойдёмте скорее, иначе не успеем до церемонии!        «Не успеем? – изумился Лю Вэй. – У нас ведь есть целых два часа!»       Однако время и правда пролетело быстро. Су Юн очень щепетильно относился к молитвам. Он выкладывал подношения на алтарь, а затем садился на колени, складывал ладони вместе и долго общался с Небесным Владыкой. Всякий раз, открывая корзинку, он приговаривал что-то, что могло бы порадовать бога. В молитве, схожей с медитацией по уровню неподвижности и отстраненности, он проводил по несколько минут.       Лю Вэй верно сидел рядом с ним. Он молился Владыкам, прося об успехе и безопасности Су Юна. Находясь рядом с другом, Лю Вэй попытался понять его мысли и молитвы, но так и не смог почувствовать, о чем молится юный лекарь. Затем постыдил себя за то, что вообще о таком помыслил, и погрузился глубже в молитвы. От этого на душе у юноши постепенно полегчало.       В молитвах время летело быстро. Юноши и не заметили, как народу в храме стало столько, что было не протолкнуться. Собрались горожане, аристократы, представители разных кланов и даже глава клана Линь собственной персоной.       Су Юн взволнованно посмотрел на толпу людей, прочитав последнюю молитву.       – Останемся посмотреть? – спросил лекарь осторожно. Он приглашал друга только на посещение храма, потому волновался, что у друга могут быть дела. И так он прилично задержал друга потому что заговорился, рассказывая обо всем на свете.       – Если мы уйдем, то придется расстаться. А я совсем не хочу, чтобы время с Вами заканчивалось, – искренне ответил Лю Вэй. – Потому... Если Вы хотите посмотреть на божественное чудо...       Лю Вэй постарался создать интригу голосом. Су Юн осторожно кивнул.       – Хочу, – честно признался он.       – Тогда держитесь ближе ко мне. Тут столько народа...       – Угум!       Лю Вэй протянул ему руку, делая вид, что хотел ухватиться за его ладонь. Су Юн робко потянулся к нему, не разворачивая ладони. Их пальчики замерли в миллиметре друг от друга. Друзья робко улыбнулись друг другу.       – Держитесь за это чувство и никуда не отходите!       – Вы будете меня защищать? – смущённо прошептал Су Юн. – От всех этих людей?       – Да.       – Совсем не нужно!..       – Я обещал учителю, – непримиримо заявил Лю Вэй.       – Только не стукайте!       – От них зависит, – хмыкнул Лю Вэй и огляделся. – Нужно найти местечко поближе. Отсюда ничего не видно.       – Но как же мы?.. – Су Юн увидел неподвижное озеро из людей. Протиснуться вперед казалось невозможным.       – Пойдем напролом! Держись за моей спиной!       – Но господин, это же совсем неприлично!.. – Су Юн звучал крайне правильно, считая, что раз они пришли позже, то должны занять место сзади.       – Забыли? Вам достался крайне хулиганистый друг. За мной!       Смеясь, Лю Вэй ринулся в толпу, протягивая руку назад. Су Юн держался за него. Не касался, но не убирал руки из их области чувства и старался поспевать. Ему было крайне неловко из-за обилия народа и наглости Лю Вэя, что расталкивал людей с поспешными извинениями. Люди недовольно ворчали, но не лезли в конфликт, видя оружие за спиной юноши, и так, потихоньку пробираясь вперёд, друзья оказались в самом центре ритуального зала, где уже всё было готово к началу церемонии.