Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Су Юн не мог просто навестить раненого. Для этого существовал целый обряд суеты. Прежде всего он взял с собой лекарство, а Лю Вэя, переодевшегося в клановое одеяние, зашитое столь аккуратно, что не было заметно следов былой трагедии, попросил понести пиалу с горячим карри для гостя. Учуяв чарующий запах, у Лю Вэя забурчало в животе, но Су Юн попросил его немного потерпеть, поскольку организму нужно было время, чтобы перестроиться, и сразу после тренировки кушать было вредно. Лю Вэй согласился с другом, полностью доверяя ему в вопросах здоровья. После этого Су Юн взволновался, что предстанет перед цилинем с мокрой головой, но Лю Вэй успокоил его:       – Вы прекрасно выглядите, господин Су Юн.       – Но неприлично же... – привыкший выглядеть идеально, юноша явно стеснялся появляться в столь домашнем виде. Ему казалось, что он проявит неуважение к подопечному.       – Всё хорошо.       Мягкий тон, располагающий к спокойствию, позволил Су Юну расслабиться. Он смущённо кивнул и наконец проводил друга в палаты цилиня.       Лэй Линь сидел на низкой койке в крайне скромной позе. Лю Вэй сразу подумал, что юноши легко найдут общий язык – они оба были богопослушными, скромными и спокойными. Одного взгляда на цилиня хватало, чтобы почувствовать в нём человека высокой культуры и тонкого духовного устройства. Он казался просветлённым, и от него исходила невероятная аура спокойствия. Су Юн был прав: Лэй Линь напоминал спокойствие морских волн в погожий день, и дело было совсем не в божественном даре. Он носил смирение, понимание и послушание в себе, как Лю Вэй – любовь к семье и верность гуань дао. Лэй Линь посвятил себя вере и каждый его вдох совершался с уважением к богам.       Ан Сён – мужчина, которого Су Юн называл просто "дагэ" – занимался осмотром пробудившегося цилиня. Юноша перенес большую трагедию, поэтому следовало тщательно проверить его состояние, чтобы убедиться, что он в порядке. Лэй Линь покорно сгибал руки, ноги, открывал рот и выполнял другие просьбы лекаря. Когда друзья вошли, он перевел взгляд на прошедших с некоторой растерянностью. Лэй Линь был слегка дезориентирован и взволнован, но это неудивительно после того, через что он прошел. После неловкой паузы хватило всего мгновения, чтобы взгляд Лэй Линя потеплел, а тревоги ушли. Казалось, Су Юн волнуется от этой встречи гораздо сильнее, чем спасённый цилинь.       – А вот и Ваши спасатели, – с улыбкой произнес Ан Сён. Он был ровесником цилиня, но рядом с Лэй Линем казался юнцом. Цилинь носил в себе мудрость божественного откровения, и глаза его слегка сияли блеском золотистой очищенной ци.       – Я помню Ваши руки, – произнес Лэй Линь, с благодарностью глядя на Су Юна. Он низко поклонился ему. – Вы вырвали меня из когтей тьмы... – он прижал ладонь к животу, касаясь места, где прежде торчала проклятая пряжка. – От одного Вашего слова меня наполнил первозданный свет. Я век буду благодарен Вам. Вам обоим. Вы ведь... Сражались.       Цилинь слегка морщился, произнося каждое слово. Ему было тяжело вспоминать, словно нечто погрузило его воспоминания в банку с шипами, и когда он извлекал их, то обдирал душу об острые иглы.       – Теперь Вы в безопасности, господин Лэй Линь. Больше никто не причинит Вам зла, – мягко произнес Су Юн, взволнованно глядя на юношу. Мгновение он не решался подойти, чувствуя себя лишним, когда дагэ уже занимался осмотром подопечного, но мужчина уступил ученику место.       – Отец хотел, чтобы ты позаботился о нём, – серьезно произнес Ан Сён.        «Отец? Так это наследник клана Сён?» – Лю Вэй удивился, ведь мастер никогда не упоминал своего сына даже вскользь, но облегчённо выдохнул, понимая, что судьба клана в руках серьезного человека, а не тех двух оболтусов, способных только на мелкие гадкие пакости.       – Я сделаю всё, чтобы господин Лэй Линь чувствовал себя хорошо! – пообещал Су Юн. Он искренне желал помочь наследнику клана Линь.       Лю Вэй не ревновал его заботу. Он восхищался духовным устройством друга и поражался тому, сколько тепла было в его душе, чтобы согреть каждую измученную душу и придать сил раненому телу. Глядя на Су Юна в работе, Лю Вэй гордился и восхищался им.       – Тогда полагаюсь на тебя. Господин Лэй Линь, желаю Вам скорейшего выздоровления, – слегка поклонившись, Ан Сён покинул комнату, оставив юношей наедине.       – Как Вы себя чувствуете? – Су Юн смело подошёл к подопечному и внимательным взором скользнул по телу юноши.       – Я чувствую покой, – прошептал он, глядя на свои руки. Разум его все ещё не был готов принять и перешагнуть трагедию, но он хорошо держался. – Благодаря Вам, во мне больше нет лишнего. Я словно освободился от оков и теперь могу сделать вдох. Это великое благо - просто дышать. Я обязан Вам жизнью. Спасибо.       – Я рад, что Вам лучше, – нежно произнес Су Юн. Он осторожно вложил цилиню в ладонь склянку. – Это лекарство. Прошу, выпейте. Оно успокоит душу, ускорит заживление ран и поспособствует скорейшему выздоровлению Вашего ядра. Господин Ан Сён уже объяснил Вам, что ближайшее время стоит воздержаться от использования энергии?       – Господин Ан Сён вместе с господином Бэй Сёном всё мне объяснили, – кивнул цилинь и выпил лекарство. – Я буду соблюдать все рекомендации. После всех вложенных в мое спасение сил, я просто обязан поправиться. Ваши старания не должны пропасть зря.       – С таким настроем Вы непременно скоро поправитесь. Вы очень сильный человек, господин Лэй Линь. Вы непременно справитесь. Если что-то понадобится или захочется поговорить, я буду рядом. А если отлучусь, – юноша протянул цилиню колокольчик, – то позвоните, и я обязательно приду к Вам.       Трепетная забота Су Юна окутывала подопечного теплом искренних намерений. Цилинь сентиментально сжал колокольчик в руке, благодарно глядя на лекаря.       – Не передать словами, как я благодарен Вам. Я не стою Вашего беспокойства. Вы и так сделали для меня всё, что только возможно. Я не в праве просить о большем.       – Я Ваш лекарь, господин Лэй Линь, – мягко произнес Су Юн. – И мой долг оберегать и защищать Вас, будь то ранение, болезнь или горечь на сердце. Мне только недавно позволили лечить подопечных, но я понял, что самое важное – спасти не только тело, но и душу. Этому меня научил учитель Бэй Сён и мой дорогой друг, – Су Юн обернулся на Лю Вэя с признательностью в глазах. Он был благодарен за то лечение, что выписал ему второй наследник клана Вэй.       Лю Вэй кивнул, поддерживая друга.       – Вы многое пережили, господин Лэй Линь. Боль копится внутри и если не выпускать ее наружу, она будет огрызаться, как запертый в клетке бешеный зверь.       – Просто знайте, что Вам есть, кому доверить свои чувства. Когда Ваша душа будет готова поделиться, я... – Су Юн взглянул на Лю Вэя. – Мы готовы будем выслушать и помочь Вам.       Цилинь был тронут заботой. Губы его дрогнули от желания излить свою боль, но он привык жить в послушании и молчать о своих горестях.       Су Юн прекрасно понимал чувства своего подопечного. Он был таким же замкнутым и закрытым, но Лю Вэй помогал ему научиться доверять другим свои чувства. Он учил его многому, что прежде было для лекаря неведомо, и юноша искренне полагал, что и для Лэй Линя должен был найтись такой человек.       Су Юн хотел уберечь душу подопечного от боли и очень осторожно подбирал слова.       – Я приготовил немного карри. Учитель его очень любит. Он говорит, что вкусная еда способна наполнить пустоту в душе, что образуется, когда вокруг сгущается мрак. Поэтому я хотел бы угостить Вас частичкой света.       Лю Вэй протянул Лэй Линю пиалу с карри. Цилинь достаточно восстановился, чтобы есть самостоятельно. Благодаря саморегенерации во сне он был почти полностью здоров, не считая состояния его ядра и духа. Эти травмы будут заживать ещё очень долго.       – Вы так добры, – юноша взял ложку и едва сдержал дрожь. Стало очевидным, что его внешняя невозмутимость держалась лишь на достоинстве и послушании строгим правилам, но Су Юн ничего не сказал, пусть прекрасно видел тревогу и волнение подопечного, и позволил цилиню проявлять твердость. Он показывал, что уважает старания и мужество мужчины, как Лю Вэй всегда с уважением относился к беспокойствам и тревогам друга.       Цилинь медленно поужинал. Он не ел несколько дней, потому с трудом заставлял себя глотать пищу. Однако вкус её ему понравился.       – Это очень домашнее блюдо, – прошептал он, с улыбкой гладя глиняные стенки пиалы большими пальцами. – Оно напоминает мне еду, что готовила моя мама. Вкус совсем другой, но чувства... В него вложена настоящая любовь. Вы невероятный человек, господин Су Юн.       – На меня еда Су Юна оказывает такое же воздействие! Как пробую, так вспоминаю родной дом!       Су Юн смутился. Раньше его нахваливал один мужчина, а теперь сразу двое, и он не знал, что с этим делать.       – Я очень рад, что Вам нравится. Пока что Вам нельзя кушать много, но потихоньку я буду приносить порции побольше. Ваш организм очень истощён, потому Вам нужно набрать вес. Ваш отец обещал о Вас позаботиться.       – Папа, – Лэй Линь дрожащей рукой коснулся изогнутого рога. Украшение было подарком отца и многое значило для юноши. – Он в порядке? Я слышал его голос, что успокаивал меня сквозь сон, но я с трудом вспоминаю то, что было тогда... Я помню, отец сражался с сюсо Даошэном, помощником настоятеля Чжуншу. Крик... – цилинь сжался, боясь услышать ответ. – Он не ранен?..       – Господин Нан Линь – выдающийся воин, – заверил Лю Вэй. – Он спас Вас, сразив врага и не получив ни царапинки.       – Слава Небесным Владыкам, – выдохнул цилинь. Он хотел увидеть отца, но не мог просить об этой встрече, зная, что нужно проявить терпение.       – Прошу Вас, господин Лэй Линь, помолитесь Небесной Матери, – прошептал Су Юн. – Она душу Вашу от зла оберегала.       Цилинь изумлённо приподнял брови.       – Она ведь в небытие прибывает...       – Я травы принёс ей, чтобы исцелить раненную демонами душу. Надеялся, что могу помочь ей, но смог помочь Вам. Не окажись лекарств под рукой, всё было бы гораздо сложнее.       – Так я забрал лекарства Небесной Владычицы, – Лэй Линь опустил виноватый взор и сложил ладони в жесте молитвы. – Я благодарю тебя, Мать Небесная, за исцеление и прошу прощения...       Су Юн присоединился к молитве. Он был искренен и праведен. Лю Вэй прикрыл глаза и вместе с другом поблагодарил Небесную Мать.        «Надеюсь, чувства Су Юна смогут достигнуть ее. Мы трое... Быть может, немногие, но верим и помним ее. Уверен, есть и другие. Надеюсь, она найдет исцеление и вернётся в Небесное Царство,» – искренне подумал Лю Вэй.       После молитвы Лэй Линю стало заметно лучше. Тягость немного отступила от сердца, и он смог говорить. Не просто разговаривать, отвечая на вопросы, а говорить сам, словно канат, что перетягивал его волю, развязался, и он смог подать голос. Между юношами зарождалось доверие.       – Я буду известно почитать Небесную Мать и молиться об ее исцелении, чтобы она нашла того, кто, подобно Вам, смог бы ее спасти. Демоны зашли слишком далеко...       Взгляд цилиня наполнился печалью.       – Что... С Вами случилось? – осторожно спросил Су Юн, присаживаясь рядом. Он почувствовал, что юноша хочет поделиться.       – Даже не знаю, с чего начать... – цилинь погрузился в себя, пытаясь выстроить все события воедино. – Я с детства жил в храме. Отец отдал меня богам младенцем, но я не был сиротой, как многие, подобные мне. Небесных Избранников в храме шепотом зовут брошенками – всех неугодных прятали за стенами обители Небесных Владык. Свои грехи, – цилинь опустил взгляд. – Это никогда не было тайной, но каким бы ни было прошлое и настоящее, долгом Небесных Избранников оставалось жить покорными той судьбе, что выпала на нашу долю. Для меня честь быть Небесным Избранником. С любовью к отцу и семье я проводил годы в молитвах, нёс послушание и трудился при храме. Я гордился тем, для чего рожден, и это неизменно. Я хочу обратить любовь богов к своей семье. Они замечательные люди! Однако далеко не все Небесные Избранники относятся к своим семьям с любовью. В глазах некоторых я видел ненависть... Ее пытались высечь кнутами, но боль лишь распаляла злобу.       – Их бросили отвечать за чужие грехи, – осторожно произнес Лю Вэй, – лишили свободы и заточили в храме, чтобы они вечно славили богов ради семьи, что отреклась от них. Эту злобу можно понять.       Цилинь осторожно кивнул.       – Все это понимали. Именно потому в храм отдают младенцев. Если ты с детства не знаешь ничего, кроме служения владыкам, то и не можешь мечтать о большем. Однако храм не огорожен от внешнего мира. Небесные Избранники находятся у всех на виду под пристальным взором могущественных кланов и самого императора. Их деяния отражают положение семей, от их слов и молитв зависит благополучие рода, поэтому так или иначе высокородные родственники навещают своих Небесных Избранников. Тогда обреченные дети начинают мечтать и просить богов о дарах, ведь это единственный способ сбежать, ведь... Небесные Избранники не могут уйти. Их не привязывают, но мы не свободны. Мы связаны цепями веры, и душа наша преподнесена на алтаре Владык.       Лю Вэй с печалью слушал об этом. Су Юн опустил голову, не показывая своих мыслей.       – Десять лет назад случилось крупное происшествие. Небесные Избранники попытались сбежать из храма. Шестнадцать детей выбрались среди ночи из своих комнат, но на утро их нашли мертвыми.       Су Юн испуганно прижал ладонь к губам. Брови его скорбно изогнулись, выражая сожаление.       – В тот год монах Даошэн, ничем не выделяющийся среди своих братьев, вдруг выступил с пламенной речью. Тогда как настоятель проводил расследование, Даошэн объявил, что убийство было божественной карой. Отрекаясь от богов и судьбы, мы предаем владык и наказание за это одно – смерть.       – Не может быть! – пылко возразил Су Юн. – Небесные Владыки никогда не убивают смертных! Это запрещено!       Лю Вэй не знал, что взволновало Су Юна больше: то, что дети погибли, или то, что кто-то убил детей и выдал это за небесное воздаяние.       – Сейчас я полагаю, что это сделал он. Даошэн, – прошептал Лэй Линь сквозь зубы. Юноша выдавливал из себя слова с болью. По его влажному блеску глаз Лю Вэй безошибочно определил, что Лэй Линь любил Даошэна. Его предательство было шоком, но картина произошедшего начала складываться в голове, и события прошлого тугой косой сплелись в единую, жестокую историю. – После трагедии и похорон шестнадцати Небесных Избранников, Даошэн взял опеку над оставшимися. Он начал нас наставлять, проявляя все больше рвения в обучении. Он учил нас тому, как зарождается истинная вера, разжигал пламя в наших душах. Даошэн был очень хорошим воспитателем. Строгий, но праведный. Я никогда бы не поверил, что он связан с демонопоклонниками, если бы не... Не это, – цилинь опустил ладонь на живот и прикрыл глаза. – Следующие десять лет я провел под его опекой. Даошэн был очень деятельным и заботился о детях. Волнения среди Небесных Избранников стихли. Недовольные были, но та трагедия... Она стеной безысходности отгородила храм. Даошэн сказал, что любой, кто выйдет за границу храма, погибнет, как те дети. И однажды случилось ещё одно происшествие. После этого никто уже не пытался сбежать от своей судьбы. Мы молились все вместе – те, кто любил свои семьи и те, кто их ненавидел. Мы вместе принимали божественное возмездие. Чем больше грехов, тем страшнее расплата. Я видел, как в неискренних молитвах дети сгибались пополам и вопили от нестерпимой боли, как грехи клана Мон ложились на их детей кровавым кашлем, что не прекращался пятеро суток. Они часто болели. Не только они. Мы все так или иначе отвечали перед богами, расплачиваясь болью и муками.       – Это ужасно... – прошептал Лю Вэй с сочувствием.       – За собственные грехи мы тоже платили болью, – с религиозным смирением продолжил цилинь. – За малейшую провинность ждало физическое наказание: от тяжёлой работы до болезненной пытки. Прежде с Небесными Избранниками так не обращались, но Даошэн и его приближенные уверяли, что иного пути нет, что они защищают нас от собственной тьмы и что противиться богам значит быть искушаемыми демонами, а священный долг монахов удерживать благость нашей души. Нет оружия более действенного, чем страх и боль. Потому непокорных почти не осталось. К тем, кто молился искренне и отчаянно, боги обращали свой взор. Я был одним из немногих, кто никогда не мечтал о свободе. Я любил свою жизнь в храме, любил богов и мирские заботы. Счастье в том, чтобы жить и выполнять свой долг, в том, чтобы чувствовать благость богов и их прикосновения. Боль, что пронзала нас, словно хлысты – и их боль тоже. Они возвращали нам то, что мы давали им, нарушая запреты и правила. Боги милосердны, но лишь к тем, кто проявляет раскаяние и живет праведно.       – Но вы платили за чужие грехи, – прошептал Лю Вэй.       Лэй Линь кивнул.       – Даошэн обретал все больше власти в храме. Настоятель очень уважал его. Дисциплина среди Небесных Избранников была полностью его заслугой, кроме того, он привел в храм многих молодых и пылких монахов. Год назад он стал сюсо – правой рукой настоятеля. Все понимали, что когда пожилой настоятель уйдет на покой, храм окажется в руках Даошэна. Сюсо Даошэн принял на себя большинство обязанностей. Ему доверяли святыни и божественные артефакты, подпускали к святым текстам, Небесным Избранникам, детям, прихожанам... Своими грязными руками он мог касаться всего... – Лэй Линь вздрогнул, затем глубоко вздохнул и вернул себе спокойствие. – Именно тогда Даошэн сильно переменился.       – Что он сделал? – встревоженно спросил Лю Вэй. Он с беспокойством поглядывал на Су Юна, с печалью слушавшего обо всем этом. Для него это было сложной темой, но цилиню нужно было этим поделиться. Лекарства порой очень горькие. Су Юн имел храбрость разделить боль подопечного и помочь ему, находясь рядом молчаливым слушателем. Лэй Линь был благодарен спасителям за это.       – Он стал другим. Сложно это объяснить. Он не был зол и не делал ничего плохого... Но в его речах появилось рвение и фанатичность, которой прежде не было. Он стал неспокойным, торопливым, суетливым. Чем выше положение, тем больше ответственности. Я думал, что это от усталости. Даошэн действительно очень много делал для храма. И когда он начал приглашать меня на особые беседы, я воспринял это как нечто естественное. Он говорил, что беспокоится за меня, так как я ближе всего к богам, ведь моя вера чиста. Говорил, что хочет помочь. Я проходил особые ритуалы и испытания, чтобы достигнуть божественной воли. Я отринул пищу, а водой служила собственная кровь. Сейчас, полагаю, то, что происходило... Не было... Нормально, – Лэй Линю тяжело было собрать свои мысли воедино. Он не был готов доверить подробности, да и не видел в этом смысла. Он прошел через муки с искренней верой к богам и не сожалел, не жалел себя и верил в свой путь. – Но Даошэн привел меня к богине. Даром я обязан именно ему.       Цилинь положил ладонь на живот.       – Он пытался меня убить, – со спокойствием, несвойственным сказанному, прошептал Лэй Линь.       – Что?.. – Су Юн ахнул и его эмоциональное лицо лишь сильнее погрузилось в волнение.       – Я провел несколько недель в непрерывной молитве. Сидя у алтаря богини Йюнью, я чувствовал ее близость и благость. Душой я был не в мире людей. Что-то поразительное подхватило меня волнами музыки и унесло в иное пространство. В глубокой медитации я внезапно услышал её песнь – напуганный голос, предупреждающий об опасности. Даошэн стоял за моей спиной с проклятым клинком в руках. С него стекала демоническая кровь. Он хотел осквернить меня ещё тогда, пронзить ядро во время разговора с богиней и отравить ее, но Йюнью воздвигла защитный купол и вошла в меня, чтобы уберечь. Я почувствовал ее любовь, ее милость и рьяное желание защитить. Она дала мне сил, чтобы я спас себя, но я никогда не был бойцом. Я – послушник, а не воин, моя жизнь – молитва, а не бой. Я успел развернуться и схватиться за клинок, оплавляя его голыми руками. Учитель швырнул меня в землю. Это была не человеческая сила. Демоническая магия обуяла его руки, и завязалась драка. Мы с Йюнью пытались сопротивляться, но демон, стоявший за Даошэном, оказался сильнее. Он разбил защитные чары, а потом осквернил пряжку демонической кровью и погрузил меня в сон. Думаю, это было спонтанным решением. Сделать это прилюдно, устроить хаос... Эта мысль родилась у него во время борьбы. Глаза его восхищённо блестели от боли, что он причинял мне. Я понял: он вырастил меня столь благим, чтобы бога приблизить к себе. Жестокостью, что принести могут лишь темные силы, воспитывается благость, а в благости рождается искушение. Это извечный цикл, вечная борьба, и мир, движимый этой силой, не может существовать иначе. Мой дар создали демоны, но благодаря вам я остался с богами. Сохранил свою душу. Чувствую себя свободным, - он глубоко задышал, приводя мысли в порядок. – Несколько дней я был в плену демонических чар, и все это время я чувствовал себя таким грязным, неправильным и мерзким, что мне хотелось оборвать свою жизнь, лишь бы не чувствовать в себе демоническую скверну, чтобы уберечь божественное в себе и не позволить Йюнью пострадать. Я кричал ей уходить, молил оставить, но она боролась вместе со мной. Теперь она ранена, но я слышу ее пение. Постоянно слышу его. Она поет о спасении и радуется моему пробуждению. Владычица осталась со мной, и я так благодарен ей. И вам!       С глаз юноши скатилась одинокая слеза – единственная слабость, что он позволил себе.       – Вы многое пережили, господин Лэй Линь. Но вы храбро боролись, – прошептал Су Юн, стараясь оставаться спокойным после столь тяжелого рассказа. Было видно, что ему больно, но он был сильным, чтобы подарить эту силу своему подопечному. – Если бы душа Ваша была слаба, демоны бы захватили Вас, но Вы боролись достаточно долго, чтобы господин Лю Вэй и Ваш отец подоспели на помощь.       – Честно говоря, я и не ждал помощи. Я помню, как боролся с дурманом, охватившим сознание. Моя воля была подавлена, голова кружилась, но я увидел двух юношей. Вы глядели с сомнением и волнением. Вы чувствовали... Видел, что чувствовали неладное. Я не мог сказать, но я думал. Одна единственная мысль билась в голове: «Помогите!». Я пытался дать знак. Я так рад, что Вы услышали! Я не смел мечтать о спасении, но не имел права сдаться. Вы – спасение, посланное мне Небесами. Воин, что не боится сражаться за истину, и лекарь, чьи руки несут собой чистейший свет. Я век не расплачусь с вами за то, что вы для меня сделали. Если клан Линь может вам чем-то помочь, обещаю, что сделаю всё. Каждый день отныне я буду молиться за вас.       – У меня есть одна просьба, – прошептал Су Юн, глядя на своего подопечного.       – Всё, что угодно.       – Пожалуйста, берегите себя, – попросил юноша с дрожащими от волнения глазами. – Я так рад говорить с Вами, рад, что смог помочь Вам. Прошу Вас, проживите свою жизнь счастливо.       Цилинь потеплел в лице.       – Вы невероятны.       Лю Вэй широко улыбнулся.       – Это правда! Господин Су Юн - замечательный человек и невероятный друг. Меня он тоже с того света вытащил.       – Можно на «ты», – мягко попросил Лэй Линь. – Я очень простой человек.       – Но Вы – наследник клана, - напомнил Лю Вэй.       – Это мечты моего отца, – мотнул головой юноша, – но я понимаю свое место в мире. Я – это вера клана, но управлять должна сила. Вера – это помощь, а не оружие. Я не смогу защитить свой клан клинком, и сила, что даровала мне Йюнью, вовсе не служит для войны. Дан Линь воспитывался воином, и он станет прекрасным преемником отца. Я же вижу себя его советником и другом.       Лю Вэй приятно удивился ответу цилиня. Ему нравился этот юноша – он был простым и верным себе.       – Уверен, твой отец примет твою волю. Он искренне тебя любит.       – А храм?.. – осторожно спросил Лэй Линь. – Я слышал грохот...       – Некоторые стены обрушились, – скорбно произнес Су Юн. – Святыни уничтожены, пожжены...       Казалось, от этого ему было физически больно.       – Как жаль, – цилинь опустил голову. Его дом был разрушен, и это осознание накрыло его скорбью. Спрашивать про крики было бессмысленно. Что случилось с людьми было очевидно. – Я хочу восстановить храм. Хэкин не может стоять без веры.       – Вера всегда будет в наших сердцах, – пылко произнес Лю Вэй.       – Это так, – улыбнулся Лэй Линь, приятно удивленный праведностью Лю Вэя. – Но символы важны для людей. Видя их, они вспоминают заповеди, по которым стоит жить, видят лики Владык, что защищают и берегут их.       – Я тоже хочу помочь, – смело произнес Су Юн, – чем смогу.       – Тяжёлые времена порождают сильных людей. Своды храма отстроят заново, народ сплотится для его восстановления, и вера лишь окрепнет. Демонопоклонники никогда не добьются своей цели. Им не отравить веру. Даже если один окажется слаб... – цилинь явно переживал из-за того, что проиграл в борьбе с тьмой. На какое-то мгновение она охватила его, как бы он ни старался ей противиться. – Рядом окажутся братья, что подставят плечо и протянут руку помощи. Люди сильны в единстве, и ни одной силе не сломить нас.       – Хорошо сказано, – улыбнулся Лю Вэй. Затем улыбка его померкла. Он не хотел снова погружать юношу в воспоминания о происшествии, но его не отпускала тревога по поводу деятельности культистов. – Скажи... А Даошэн... Он всегда был при храме?       Юноша задумался.       – Я был ребенком, и воспоминания о раннем детстве немного размыты. До той трагедии с беглецами у меня был другой воспитатель. Честно говоря, я даже его лицо помню плоховато. В голове будто все смешалось...       – Такое возможно, – прошептал Су Юн сочувствующе, но голос его оставался мягким и нежным, чтобы подопечный перенимал его спокойствие. – Вы прошли через очень сложные ритуалы, господин Лэй Линь. Провалы в памяти означают лишь то, что дух Ваш ещё восстанавливается. Вам нужно больше времени и абсолютный покой.       – Я проведу ближайшие дни в глубокой молитве, – заверил Лэй Линь. Он верил, что лишь это поможет ему восстановиться и принять то, что случилось с ним.       – Я буду молиться вместе с Вами, – поддержал его Су Юн.       Лю Вэй почувствовал себя немного неловко. Казалось, его вопросы вредили и были не к месту, но, заметив, как он замялся, Лэй Линь попросил:       – Прошу, господин, Вы можете спросить обо всем. Я очень постараюсь вспомнить.       Лю Вэй посмотрел на Су Юна, безмолвно спрашивая разрешения. Мнение лекаря в этом вопросе было решающим, но Су Юн безоговорочно верил другу и знал, что тот не будет переступать черту, поэтому кивнул.       – Я видел на руках культистов черные четки, – произнес Лю Вэй задумчиво. – Даошэн всегда носил их?       – Я... – Лэй Линь сморщился от боли, словно воспоминания обожгли его. – Я не помню. Четки? У них были четки?..       Су Юн взволновано поднялся с места и зажёг благовония, что должны были успокоить разум подопечного. Лю Вэй узнал этот запах – когда он спал, то тоже постоянно вдыхал пряность этих трав. Отголоском этот запах оседал и на руках заботливого лекаря.       Лэй Линь поднял на спасителя виноватый взгляд, схватившись за уши. Ему казалось, что он что-то слышал прежде, но теперь вместо слов был белый шум.       – Простите, я не могу вспомнить.       – Ничего, – понимающе произнес Лю Вэй. – Мне не стоило спрашивать. Твой разум находился под влиянием несколько дней. Даошэн мог намеренно повредить твои воспоминания.       – Может, так оно и лучше, – прошептал Су Юн. – Совсем не нужно помнить такие жестокие и страшные вещи. Господин Лэй Линь, у Вас впереди длинная и счастливая жизнь, помните? Пора создавать новые воспоминания. Хорошие и теплые.       – Они начнутся с нашего разговора, – с трогательной улыбкой произнес Лэй Линь.       У Лю Вэя было ещё несколько вопросов, но он не успел их задать. На улице поднялся шум. Послышался возмущенный голос Бэй Сёна.       – Вы не имеете права! Покиньте территорию моей семьи! Земля клана Сён защищена словом императора. Любой, незаконно находящийся здесь, подлежит немедленному аресту. Даже статус одного из клыков не даёт Вам право вторгаться на мою землю!       – У меня есть законные основания – слово императора, – злобно ответил грубый голос. Он, несомненно, принадлежал Дау Мону. – Вот, ознакомься, раз тебе так нужны бумажки.       – Что это?       – Письменный приказ императора, заверенный его печаткой. ЭТО достаточные основания?       Дау Мон явно считал это козырем и хотел было пройти дальше, но Бэй Сён бодался до последнего.       – Стоять на месте! Я должен ознакомиться с документом.       – Да пожалуйста, – раздраженно рыкнул Дау Мон.       Воцарилась тишина. Троица переглянулась.       – Что происходит? – заволновался Су Юн.       – Должно быть, Дау Мон со своим расследованием, – ответил Лю Вэй и подошёл к двери. Он слегка отодвинул её и создал щелку. Су Юн мгновение поколебался и подошёл к нему. Они оба выглянули на улицу.       Дау Мон привел с собой целое воинство из десяти человек. Все были вооружены и одеты в полный комплект доспехов. Стало очевидным, насколько жёсткое установилось положение в городе. Даже главы клана не позволяли себе расслабиться.       Бэй Сён, корча лицо, одним глазом читал послание на свитке. Он был гигантским и как всякое императорское распоряжение, украшен золотом и выполнен из дорогой белой бумаги. Во время объявления новостей чтецы становились на высокие помосты и раскрывали императорские свитки, что производило внушительное впечатление. В руках Бэй Сёна свиток лежал неуклюже и нескладно. Мастер внимательно вглядывался в иероглифы, скользя по одной и той же строчке несколько раз.       – Плохо дело, – прошептал Су Юн. – Учитель так хмурится, только если происходит что-то плохое...       – Я Вас защищу, – пообещал Лю Вэй.       Су Юну стало немного спокойнее, но он не отводил взгляда от напряжённой сцены в саду.       Через несколько минут тишины Бэй Сён покорно произнес:       – Ладно... Я провожу Вас.       Скорчив недовольную гримасу, Бэй Сён обернулся к комнате Лэй Линя. Друзья, словно пойманные за подглядыванием в купальнях, резко отскочили от двери.       – Господин, – Су Юн выразительно взглянул на друга. Ему не нравился Дау Мон. У этого человека был тяжёлый, недобрый взгляд.       – Держитесь меня.       Друзья синхронно перевели взгляд на Лэй Линя, волнуясь и за его судьбу.       Цилинь сохранял равнодушное спокойствие.       В следующее мгновение дверь резко отодвинулась. Дау Мон вошёл в комнату первым, грубо отпихнув Бэй Сёна. Только сейчас Лю Вэй обратил внимание, что учитель ходит в летних тростниковых шлепках.       Пластинчатые доспехи главы клана Мон создавали сильное впечатление. Алый плащ эффектно развевался за его спиной, и Дау Мон словно намеренно двигался так, чтобы одеяние добавляло ему важности и пафоса. Амуниция выглядела очень дорого и явно была выполнена искуснейшими мастерами. Лю Вэй с завистью подумал, что фамильный доспех клана Вэй сильно уступает столичным кланам. Строгое лицо Дау Мона в высоком шлеме, украшенном перьями и золотой фигурой феникса, выглядело воинственно и смертоносно. Лю Вэй лишь сейчас прочувствовал, почему все вокруг говорили ему не переходить дорогу фениксу. В гневе Дау Мон казался земным воплощением бога войны.       Не обращая внимания на поклонившихся Лю Вэя и Су Юна, Дау Мон генеральским голосом объявил:       – Лэй Линь, именем его императорского величества Сына Неба Ланг Бао, Вы берётесь под стражу и круглосуточную охрану клана Мон. До выяснения всех обстоятельств и стабилизации ситуации в городе, Вы будете содержаться в императорском дворце. Ваш клан будет извещён о порядке и месте Вашего содержания. Немедля Вы должны пройти с нами. В случае неподчинения воле Его Императорского Величества, Вы будете признаны врагом империи и уничтожены на месте.       Глаза Су Юна протестующе распахнулись. Лю Вэй встал перед лекарем, пряча его за своей спиной.        «Лэй Линь - пострадавший, а ему зачитывают приговор, словно отправляют на смертную казнь...» – взгляд Лю Вэя ожесточился.       – Как же так... – проронил Су Юн, и голос его прорезался, став смелее. Он вышел вперёд, не боясь положения Дау Мона и его воинов. – Господину Лэй Линю нужен покой и уход! Лекарства...       – Мы о нём позаботимся, – заверил Дау Мон, хотя никакой заботы в его словах не крылось.       – Я передам свои рекомендации. Вы обязаны их соблюдать, – громко сказал Бэй Сён, загораживая спиной ученика. Он явно не хотел, чтобы Су Юн говорил с Дау Моном. Лю Вэй тоже сделал шаг вперёд, создавая целую стену защиты для юноши. Су Юн взволнованно прижал ладони к груди, испытывая от того лишь большую тревогу. Дау Мон принес в их дом хаотическую энергию, от которой чуткому ученику было не по себе. К тому же, он никак не хотел отпускать Лэй Линя. Это был его подопечный, и Су Юн хотел лечить и заботиться о нем до полного выздоровления.       – Мы будем их соблюдать, – небрежно отозвался Дау Мон, не скрывая того, что ему совершенно не интересно состояние потерпевшего.       – А можно будет его навестить?.. – робко спросил Су Юн.       – Нет. Никто, кроме клана Мон, не имеет права говорить с Небесным Избранником до выяснения обстоятельств.       Дау Мон ответил, и лишь после этого обратил на Су Юна внимание.       – Ты тот мальчишка, что вылечил демоническую скверну... – прищурился Дау Мон.       Бэй Сён взбесился и раскинул руки в стороны.       – На допрос моего ученика разрешения у тебя нет, так что забирай цилиня и ступай, куда положено. Я прослежу, чтобы вы обращались с ним согласно его статусу! Небесные Избранники охраняются законом!       – Я и есть закон, – властно рявкнул Дау Мон, раздраженный настойчивостью Бэй Сёна.       Лекарь выступал не просто так. Он отлично знал методы клана Мон. Чем выше ставки в расследовании, тем жёстче меры, а учитывая прецендент, несчастного Лэй Линя ещё долго не оставят в покое. Это совсем не то, что нужно страдающему от расстройства воспоминаний юноше с раненным ядром.       – Всё в порядке, не волнуйтесь за меня, – спокойно произнес Лэй Линь, покорный воле императора. – Эти люди просто хотят меня защитить. Спасибо Вам, господин Дау Мон, – Лэй Линь уважительно поклонился ему, – полагаюсь на Вашу защиту.       После этого юноша попытался подняться, но ноги его были очень слабы. Он чуть не упал. Лю Вэй вовремя подхватил его.       – Не трогай! – рявкнул Дау Мон и схватил Лэй Линя за руку.       Лю Вэй неохотно разжал руку, а Лэй Линь ухватился на мужчину. Феникс позволял ему опираться о себя.       – Все будет хорошо, – с улыбкой произнес Лэй Линь и улыбнулся своим спасителям. – Ещё раз спасибо за все. Берегите себя!       – И Вы себя! Обязательно! – трогательно произнес Су Юн.       Воины со всех сторон окружили Небесного Избранника.       – Выступаем! – приказал Дау Мон своему воинству. По внешнему сходству Лю Вэй понял, что все они – его сыновья, но было в них и что-то, поразительно похожее на императора.       Лэй Линь сжимал в ладони подаренный Су Юном колокольчик и тихонько звенел по каждом шаге. Он покорно пошел за имперскими защитниками.       Лю Вэй испытывал тревогу, но он оставался спокоен на лицо, иначе бы Су Юн совсем огорчился.       – Я тебе говорил молчать? – оскалился Бэй Сён, глядя на ученика. – Не навлекай на себя беды и живи себе тихо в сторонке от влиятельных людей!       Мастер отчитывал его, но Су Юн волновался совсем по другому поводу. Яркие глаза юноши блестели от волнения и печали.       – Все ведь будет хорошо? – спросил он у близких людей. – Это ведь люди императора, они позаботятся о господине Лэй Лине, правда ведь?..       Лю Вэй задумался над этим вопросом.       – Они хотят его защитить. Лэй Линь - очень важная фигура, к тому же, носит в себе дар богини Йюнью. Нападение демонопоклонников может повториться. Император лично заботится о нем и его безопасности, потому прислал воинов. В замке очень сильная охрана, так что Лэй Линь будет в безопасности.       Говоря эти слова, Лю Вэй успокаивал и сам себя. Действительно, волноваться было не о чем... Но только при одном условии: если среди членов клана Мон не было культистов.