Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      На душе Лю Вэя воцарилось умиротворение и покой. После физических мук и массажа, раскрывающего дремлющие способности организма, медитация помогла закончить формирование гармоничной формы тела, а присутствие друга превратило отдых в первозданный покой. Лю Вэй истинно полагал, что любая медитация приносит спокойствие, устанавливает внутреннее равновесие, успокаивает страхи и обращает сознание к познанию, чтобы в конце встретить самого себя, но с Су Юном Серебряный Дракон открыл новые формы медитации. Он погружался гораздо глубже в свой разум, а незримое присутствие души близкого человека помогало ему заходить столь глубоко, куда бы сам он никогда не решился идти. Су Юн дарил ему смелость. Видя чарующие образы, чувствуя куда больше, чем следовало, Лю Вэй погружался в совершено иной мир и расслаблялся, забывая о теле, словно людской мир был самым безопасным местом во вселенной, где с ним ничего не могло приключиться. Он открывал себя другу, не боясь довериться ему полностью. Душа Су Юна вела его к какой-то истине, и Лю Вэй шел за ней, погружаясь все глубже и глубже, слыша в голове отголоски прекрасной песни, написанной для него, и видя танец, в совершенстве воплощённый из движений учителя. Лю Вэй проникался этой музыкой, познавал движения и чувствовал, что Су Юн учит его совершенству изгибов. Танцуя перед ним вновь и вновь, юный лекарь открывал ему секреты своих плавных движений, и теперь Лю Вэй доподлинно знал, как должны быть устроены переходы.       Лю Вэй наслаждался каждым мгновением в компании друга. Он отдыхал душой и телом и был столь спокоен, что ничто не волновало его. Все тревоги утихли. Лю Вэй достиг абсолютного покоя, умиротворения и гармонии, растворяясь в духовной близости с чутким лекарем. Казалось, он может медитировать вечность: высшим удовольствием было находиться рядом с Су Юном, чувствовать ментальную близость, отдыхать от всех волнений, обуявших ответственное сердце… Но грубый голос извне вырвал его из состояния покоя.       – Я его везде ищу, а он всё ещё тут! – проворчал Бэй Сён, возмущённо нависнув над учениками.       Лю Вэй открыл глаза. Ему не хотелось убирать руки от Су Юна, но лекарь, взволнованно выдохнув, сам спрятал ладошки, прижав их к сердцу. Это был столь интимный жест, что юноше показалось, будто он пытался сохранить важнейшие чувства в сердце.       – Учитель, – Су Юн взволновался, – что-то случилось?       – Кроме того, что наступила ночь? Ничего.       Су Юн ахнул. Он и не заметил, как пролетело время. В самом деле, он был крайне уставшим, и медитация помогла ему восполнить большую часть потраченных сил. Лю Вэй ускорял этот процесс, действуя на Су Юна особым образом. Их медитация оказалась слишком глубокой и желанной, чтобы оборвать ее самостоятельно.       – Ночь?.. – Лю Вэй широко распахнул глаза, осознавая, что это значит. Он обернулся через плечо и убедился, что на небесном полотне раскинулись звёзды. – О нет, Тэй Шу...       Лю Вэй не предупреждал учителя о том, что пропустит тренировку. Он не собирался ее пропускать!       Воитель взглянул на Бэй Сёна и понял, что учитель намеренно разбудил их поздно. Он не мог не знать, где находится его ученик.       – Вы... – пораженно прошептал Лю Вэй.       По его выразительному взгляду лекарь сразу всё понял.       – Для тебя лучше не напрягать тело. Тебе нужен покой.       Лю Вэю хотелось обвинить своего наставника, но он понимал, что Бэй Сён ни в чем не виноват. Это Лю Вэй проспал тренировку. Учитель вовсе не обязан был будить его.       Су Юн виновато взглянул на друга. Он слишком увлекся и совсем позабыл про время. Такой эгоизм был ему не свойственен, и юноша не знал, как загладить вину и исправить положение.       – Простите, господин... Это всё из-за меня…       Лю Вэй испытывал к другу лишь нежность и благодарность.       – Вы ни в чем не виноваты. Я смотрю на Вас и вижу, что Ваши уставшие глазки снова блестят силой. Для меня это самое главное.       – Может, господин Тэй Шу ещё не ушел? – обнадеженно предположил Су Юн.       Вероятность была крохотной, но Лю Вэй должен был узнать наверняка.       – Будем надеяться.       Лю Вэй наспех оделся. Бэй Сён наблюдал за ним с непроницаемым лицом.       – Береги ноги, муженёк. Ци не используй. Организм ещё принимает изменения. Это долгий процесс.       Лю Вэй решительно кивнул и вежливо поклонился.       – Спасибо Вам.       – Вы непременно успеете, – искренне пожелал ему друг.       Лю Вэй выбежал во двор и ринулся к тренировочной площадке. Она находилась совсем недалеко от резиденции клана Сён, но юноша бежал со всех ног. В этот момент он почувствовал, насколько окрепло его тело после массажа, но ощущал себя мятым и избитым – Су Юн давил пальцами так сильно, что на коже остались многочисленные синяки. Лю Вэй знал, что сражаться в таком состоянии будет нелегко и, возможно, вовсе не нужно, но он не мог упустить урока учителя и просто сбежать от испытания, потому что ему было сложно. Особенно после всех слов, что он наговорил Тэй Шу вчера.       Сердце стучало как бешеное. Лю Вэй чувствовал ответственность за свое опоздание и переживал по поводу того, что о нём мог подумать Тэй Шу. Лю Вэй был не из тех людей, что зависимы от мнения окружающих, но он берег свою репутацию и честь воина. Он поступил безответственно и не мог себе этого простить. Как бы ему ни было плохо, он должен был приходить на тренировки. От этого зависела судьба его рода.       Оказавшись на месте, Лю Вэй боялся увидеть пустоту, однако в центре тренировочной площадки в абсолютной неподвижности замер Тэй Шу. Цзянь был вонзен в землю, а воитель стоял на навершии клинка, балансируя на носочке левой ноги. Правая была согнута в колене и примыкала ступней к левой. Руки мастера замерли на уровне груди. Указательные и средние пальцы соединялись в медитативной печати, остальные были сжаты в кулак. Глава клана Шу достиг абсолютной неподвижности, и даже порывистый ветер не мог поколебать его баланс и спокойствие. Тэй Шу стоял с закрытыми глазами, но, услышав шаги, медленно раскрыл веки.       Лю Вэй был тронут тем, что учитель дождался его. Он испытывал сентиментальную благодарность и жгучий стыд, потому низко склонился, вытягивая гуань дао.       – Мастер, прошу меня простить за непозволительное опоздание!       Опустив голову, Лю Вэй был готов принять любое наказание и ответить за свой проступок. Опоздание на тренировку – серьезное нарушение. Он мог утратить хрупко устанавливающиеся уважение учителя, а также сыскать недовольство императора – Тэй Шу не стал бы защищать его перед Сыном Неба. Однако взгляд юноши оставался решительным – он не показывал страха и не собирался унижаться, оправдываясь за опоздание. Учителю не были важны причины. Глава клана Шу тратил на него драгоценное время, а он заставил себя ждать.       – Ты победил, – холодно, как и всякое высказывание Тэй Шу, произнес мастер.       Лю Вэй опустил руки и поднял голову, вопросительно глядя на учителя. Он был настолько изумлен внезапными словами Тэй Шу, что подумал, что ему просто послышалось. Он хотел переспросить, но знал, что Тэй Шу ненавидит, когда он по триста раз спрашивает одно и тоже, потому, приняв услышанное за веру, спросил:       – Почему? Я ведь опоздал и пропустил тренировку, – юноша огляделся по сторонам и понял, что его соперника не было видно. Кого бы ни пригласил Тэй Шу для участия в вечерней схватке, этот человек давно ушел.       – Что ты думаешь о наших тренировках, Лю Вэй? – безэмоционально спросил Тэй Шу.       – Они помогают мне стать сильнее, – честно ответил юноша, не понимая, к чему ведёт учитель. – Эти тренировки – вопрос выживания клана Вэй, и я с честью принимаю каждое из испытаний. Каждый день – это шаг в будущее, где клан Вэй крепко стоит на ногах. Каждый тренировочный бой – отдельное сражение в длительной войне.       Тэй Шу задумчиво кивнул. Он продолжал невозмутимо балансировать, восхищая своего ученика грацией и безупречным владением тела.       – Какими категориями можно измерить войну?       – Сила... – задумчиво произнес Лю Вэй. – Ловкость, мастерство, сплочённость, количество воинов, стратегия, тактика...       Юноша продолжал перечислять идеи, что приходили ему в голову. Тэй Шу кивнул в конце списка.       – Война состоит из многих факторов. Противники по разную сторону воюют за свое благо, иначе не было бы войны. Они преследуют свои выгоды, и даже если одна сторона нападает на другую, выгода заключается в сохранении своих земель.       Лю Вэй кивнул, внимая словам учителя.       – Ты верно заметил, даже наши жизни – это войны. Мы совершаем ходы, чтобы получить своё и укрепить положение наших семей. Какие-то из них удачные, какие-то – нет, но они неизменно влияют на нашу судьбу. Тренировочные испытания тоже.       – Обе стороны ставят свою честь на карту. И обоих ждёт наказание за поражение, – произнес Лю Вэй.       Тэй Шу высоко оценил сообразительность ученика.       – Война не знает ни концов, ни пауз. Пока мы говорим, люди умирают. Пока мы говорим, демонопоклонники воспевают владыку Илина, а монахи клонятся богам. Битвы выигрываются не только тактикой и мечом. Порой свою лепту вносит случай – любое событие, что человек не способен предвидеть и проконтролировать. Оно-то и сбивает с толку. Оказавшись в ситуации, нетипичной и явно невыгодной для людей, проявляется их истинная суть.       Лю Вэй почувствовал, что мастер хочет преподать ему философский урок, и внимательно слушал.       – Представь себе. Есть два полководца. Один безмерно силен, знаменит, богат и репутация его чище горной воды. Высокое положение сделало его высокомерным, а слава сильнейшего воина защищает от невзгод. Никто даже не может помыслить о том, чтобы бросить ему вызов, и земли его не знали бед – как сильный лидер, он поддерживал идеальный порядок. Однажды к нему является доносчик. Он владеет секретными сведениями, в которых сообщается, что вскоре на некий город на границе нападет враг. Правда имя этого врага так незначительно, что воитель даже не слыхивал о нем. Воинство его слабо и малочисленно, лозунги кажутся смешными, а сама идея нападения на его земли звучит смешно, однако генерал решает сразиться с этим выскочкой и показать ему, где его место. Тогда генерал прибывает в город и приказывает готовиться к защите крепости, предупреждая осаду. Доносчик уверял, что армия врага подойдёт к границам города через три дня, потому генерал ждал боя в этот срок. Однако минуло четыре дня, а враг не объявился. Прошло ещё трое суток – тишина. Генерал начинает терять терпение, а на следующий день собирается и уходит – он считает донесение ложным. Быть может, казнит доносчика. Он считает, что зря потратил свое драгоценное время, что городу ничто не может угрожать, а враг попросту струсил. Ведь как какой-то неизвестный воин может тягаться с силой великого имени? Как он может напасть на того, чьи власть и влияние абсолютны? Генерал даже не может поверить, что вообще потратил на какого-то случайного выскочку время. Мало ли недовольных в империи? Но стоит генералу отвести войска, как воинство неизвестного полководца ударяет по городу и захватывает себе землю. Неизвестный генерал получает то, что хотел, а именитый остается без всего. Ему не хватило терпения. Он недооценил своего соперника.       – Вы говорите о нашей тренировке? – понял Лю Вэй. – Неизвестный генерал – это я, а именитый – это один из членов клана Шу?       – В жизни такая ситуация была бы допустима, лишь если бы именитый воин был бы круглым идиотом, ведь разведчики должны были регулярно обследовать ближайшие земли. Глядя на тучи вдали, понять, что дорогу размыло, и воинство решило выждать, чтобы не утомлять своих бойцов и коней переходом по грязи. Затем сложить два и два и вычислить истинное время нападения. Однако в нашем случае полководец действительно оказался дураком. Нетерпение дорого ему стоило. И не так важно, что в конце концов было с городом – смог ли генерал отвоевать его позже, или неизвестный полководец разнес его до основания. Важно то, что он вообще позволил этому случиться.       – Вы наказали его? – Лю Вэй почувствовал некоторое сожаление. Он не считал, что победил, потому что не ставил себе целью переиграть противника тактикой. Это была чистой воды случайность, но Тэй Шу испытывал не только своего ученика. Он использовал время обучения Серебряного Наследника династии Вэй для проверки воинов своего клана, и тех, кто несерьёзно относился к поручениям главы, ждало безжалостное наказание.       – Пока ещё нет. Он заявил, что ты не явишься на тренировку, потому что клан Вэй – слабаки и трусы.       Лю Вэй нахмурился, оскорбленный обвинением. Однако его злоба не была направлена на Тэй Шу. Ученик осознал, что учитель верил в него и прождал половину ночи, чтобы доказать, что оказался прав… Быть может, теша свою гордыню, но не сомневаясь в абсолютной правоте своих суждений.       – Но я стою перед Вами, – рьяно произнес Лю Вэй.       – Именно поэтому я сказал «пока». Ему отдан был приказ, но он ослушался главу клана. Это недопустимо. Зная, что враг ударит, ты должен быть более бдительным, а не расслабляться от того, что беда «минула стороной».       – Я не хотел опаздывать, – произнес Лю Вэй, склонив голову. – Я тренировался днём и погрузился в медитацию, чтобы восполнить силы. Время пролетело, как мгновение...       – Ты тренируешь то, что за пределами твоих способностей. Неудивительно, что твой организм не выдерживает.       – Вы знаете... – изумлённо прошептал Лю Вэй.       Тэй Шу прищурился.       – Твои движения изменились. Ты стал больше похож на человека.       Похвала учителя была резкой и ударила его обухом по голове.       – Я стану сильнее, – решительно заявил Лю Вэй.       – Не думал, что эта техника может быть тебе полезна.       – Мой отец считал так же, но в Хэкине я нашел людей, что решились попробовать. Я благодарен им, поскольку чувствую, что моему телу стало значительно лучше.       Тэй Шу одобрительно кивнул. Это удивило Лю Вэя. Постепенно учитель теплел к нему. По крайней мере, теперь он говорил хоть что-то кроме «выбрось» и позволял ученику сражаться с гуань дао в руках.       – Совершенство твоего баланса достижимо лишь если ты будешь много упражняться руками. Тебе нужно больше работать над собой. Силовые упражнения, отжимания, подтягивания, а также отработка мощных атакующих приемов. Совмещай.       – Так точно, мастер! – Лю Вэй высоко ценил участие Тэй Шу в его судьбе. Он вытянулся по струнке и осмелился спросить: – А тренировка...       Тэй Шу хмыкнул.       – Ты наказал себя сам. Тренировка окончена.       Лю Вэй ожидал такого исхода и всё же расстроенно выдохнул.       – После духовных практик требуется серьезный отдых, – добавил мастер. – Сон будет лучшей тренировкой. Утром приходи на построение. Мы будем отрабатывать приём, что даст сильную силовую нагрузку на руки.       Лю Вэй закивал и благодарно поклонился.       – Я буду! – пообещал он.       Однако на утреннюю тренировку Лю Вэй так и не попал. Распрощавшись с мастером, он вернулся в свои покои и крепко поспал. Перед сном он помазал синяки мазью друга, чтобы тело быстрее зажило, но Су Юн так сильно промял его, что по утру Лю Вэю было крайне тяжело двигаться. От былой лёгкости не осталось и следа. Тело тяжело принимало изменения. Каждый мускул ныл, принимая новую форму. Юноша вспомнил угрозу мастера Бэй Сёна: «Такое затвердевшее тело перекроить можно только болью. Сегодня будет хуже. Возможно, ты завтра не сможешь встать.». Если Су Юн массажем облегчил эффект от тренировки, то какую боль он должен был чувствовать по утру без помощи нежных рук?       Борясь с собой, Лю Вэй немного провалялся в кровати. Взгляд его устремился на пару кукол, стоявших на тумбе. Юноша почувствовал, что скучает по брату. Хотелось поговорить с Джанем, но новостей о нем не было. Брат исчез, выполняя задание императора, и Лю Вэй о нем волновался. Он знал, что Джань не пропадет, что он сильный, и все же не знать о его судьбе было мучительным испытанием, особенно после того, что наговорил Чхан Мон.       Вытянув руку, юноша взял куколок в руки и погладил игрушечного Джаня по волосам, с теплом вспоминая, как они тренировались вместе и разговаривали во время дороги до Хэкина, как брат улыбался, но с каждым днём становился все более хмурым. Тогда и с губ Лю Вэя исчезла улыбка. Он прижал игрушку к груди, как Су Юн всегда прижимал к себе ладони. С этим жестом юноша почувствовал себя немного лучше.       – Всё идёт совсем не так, как я представлял себе, Джань, но я стараюсь. Я непременно справлюсь с заданием императора. Я не подведу тебя и отца. Нашу семью. Я защищу вас!       Лю Вэй прижался губами к голове куколки и прикрыл глаза, собираясь с силами. Боль делала его уязвимым, но юноша не хотел сдаваться своей слабости и поддаваться унынию. Он должен был все перетерпеть и подняться, даже если это казалось непосильным.       Мотивации ему придал резкий стук в дверь. Лю Вэй распахнул глаза, изумлённый ранним визитом. Юноша проснулся слегка перед рассветом и в такое время потревожить его не мог никто из слуг. Джань все ещё не вернулся, а больше друзей и союзников в императорском дворце у него не было. В прошлый раз столь дерзко заявиться в его покои себе позволил господин Тэй Шу. Тогда Лю Вэя отвели к императору, и он нервничал так, словно его жизнь повисла на волоске.        «Неужели снова?..»       Лю Вэй начинал доверять наставнику, потому не мог представить, что его с утра пораньше мог желал видеть император из-за жалобы Тэй Шу на опоздание ученика. Лю Вэй, конечно, многое наговорил, но Тэй Шу был на его стороне. Он бы не предал, потому Лю Вэй забеспокоился, что что-то могло случиться.       Преодолев боль, юноша бегло оделся. Он попросил загадочного гостя подождать, но тот бесцеремонно распахнул дверь и заглянул в комнату. Лю Вэй узнал Ванхэ Мона – одного из сыновей главы клана. Он был одет в тяжёлые доспехи и беспокоен на вид. Его красивое лицо почти полностью закрывал шлем, но Лю Вэй все-таки узнал его благодаря родинке на кончике носа. Из всех родственников Дау Мона Ванхэ раздражал Лю Вэя меньше прочих, но когда тот бесцеремонно вломился к нему, Лю Вэй глянул на него волчком.       – Я просил подождать, – резко ответил юноша. Пусть он был южанином, положение семьи Вэй было высоким, и подобное поведение могло быть воспринято, как оскорбление.       – Ведётся серьезное расследование. Я должен был убедиться, для чего тебе нужно время. Вдруг ты скрываешь улики или занимаешься чем-то противозаконным? – бесстыдно отчеканил юноша.       Лю Вэй запахнул ворот нижнего кланового одеяния и выгнул бровь.       – Убедился?       Ванхэ Мон виновато поклонился и вышел из покоев, дождавшись, пока Лю Вэй закончит одеваться. Чтобы проучить гостя, он делал все крайне медленно.       Лю Вэй вышел в коридор, не желая говорить с Ванхэ Моном на своей территории. Сохраняя на лице хладнокровие, юноша спросил:       – Зачем ты пришел? Если из-за того случая...       – Да. Из-за него.       – Я уже всё сказал, – нахмурился Лю Вэй, – всем вашим сыщикам, что всю ночь пытали меня вопросами.       – Остался ещё один человек, который не слышал твоих слов.       Лю Вэй почувствовал, как нарастает тревога. Он безошибочно догадался, о ком идёт речь.       – Император?..       Ванхэ Мон кивнул.       – Сегодня состоится крупное совещание. Сын Неба распорядился, чтобы немедленно в залах императора собрались все свидетели трагедии и главы кланов. Ты оказался в списке, потому обязан проследовать со мной незамедлительно, иначе будешь признан предателем и казнен на месте.       Лю Вэй осторожно кивнул. Он не хотел противиться власти, но был обескуражен.       – Я ведь уже всё сказал...       – Император крайне недоверчив и желает услышать все из первых уст. Это очень серьезный инцидент.       – Я понимаю это. Я пойду с тобой.       Сердце Лю Вэя забилось быстрее. Ему предстояло участвовать в совещании императора среди глав кланов. Это было очень ответственное дело. Лю Вэй вспомнил, как Тэй Шу посоветовал ему подумать над тем, что он будет говорить. Должно быть, он знал, что состоится это собрание, но не знал, когда – иначе бы не говорил про утреннюю тренировку… Разве что участие в совещании было её частью – ещё одним витком борьбы в сложной войне противостояния кланов. От того, что будет происходить на собрании, зависел престиж и статус всех столичных родов.       Лю Вэй настроился говорить решительно, чтобы завоевать поддержку при дворе и уважение правящих династий: в то время как они прятались в тени, Лю Вэй долгое время сражался один. Задумавшись, Лю Вэй подумал, что это отличный шанс повидаться с Лэй Линем – его состояние держали в секрете, но совещание не могло пройти без главного потерпевшего. Лю Вэй надеялся, что Лэй Линь смог оправиться благодаря сильной душе, а также что на собрании будет присутствовать его отец. Куда без Нан Линя? Он был главой клана Линь, но даже если его по какой-то причине не пустят, Лю Вэй узнает для него информацию и непременно расскажет Нан Линю и Су Юну, волновавшемуся за подопечного, о состоянии Небесного Избранника.       Ступая за Ванхэ Моном, Лю Вэй ощущал тревогу. Каждый шаг приближал его к императору и проблемам империи. Культ демонопоклонников терроризировал всю империю Хао. Врагов становилось все больше, а боги приходили к людям всё реже. Это становилось серьёзной проблемой – люди теряли веру, именно поэтому Лю Вэй не одобрял выдумку с Небесными Избранниками. Триста лет назад такого понятия не существовало, а боги приходили к каждому, стоило только попросить. Что же изменилось? Люди перестали молиться? Или боги разочаровались в людском роде? Сейчас открытая помощь богов казалась сказкой, и, чтобы ощутить на себе божественное благословение, люди были готовы на что угодно: жертвы, обряды, бесконечные поклонения... Лю Вэй продолжал считать, что для чуда достаточно искренней веры.       Ванхэ Мон шёл молча и молился. Серебряный Наследник о многом хотел спросить: сколько будет гостей, выведут ли Лэй Линя, что будет обсуждаться и как продвигается расследование, но ответы предстояло узнать на самом собрании. Лю Вэй не хотел показывать свое нетерпение перед Монами. Они с Ванхэ не были приятелями, чтобы вести непринуждённую беседу. К тому же он не был уверен, что юноша что-то знает.       Лю Вэй молча покорился воле империи и не должен был вызывать никакой реакции у сопровождающего, но Ванхэ Мон осторожно произнёс:       – Ужасно это всё. Такая жестокая трагедия... Люди продают свою душу злу. Так не должно быть.       Лю Вэй слегка удивился, что Ванхэ Мон попытался с ним поговорить, но затем осознал, что юноша крайне взволнован. Не только клан Вэй висел на волоске. Клан Мон сильно ошибся, допустив трагедию, и весь гнев императора вылился на них. Происшествие в любом случае будет иметь тяжёлые последствия, если только Дау Мон не столь близок с императором, как Тэй Шу.        «Прольётся ли во время совещания свет?» – озадаченно подумал Лю Вэй.       Ванхэ Мон взволнованно потирал ладони, не то ожидая ответа, не то просто пытаясь себя успокоить.       – Демонопоклонники ответят за все, – прорычал Лю Вэй и набрался решимости. Он вспомнил ту злобу, с которой сражался, и воодушевился. Он хотел узнать подробности дела и результаты расследования из первых уст.       Когда Ванхэ Мон привел его к императорскому залу, Лю Вэй уже полностью отбросил сомнения и вошёл в зал с решимостью человека, готового говорить только правду. Он жаждал увидеть в деле имперское правосудие.