Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Несколько дней не происходило никаких происшествий. Лю Вэй тренировался с утра до ночи – утром на построении с кланом Шу, днём с Су Юном, а вечером с воинами Тэй Шу. Бэй Сён не беспокоил учеников, что наводило на мысли, что он занят поручениями императора и ему просто нет дела до всего остального. Су Юн прекрасно справлялся и сам. Друзья по несколько часов отрабатывали приемы, наращивая скорость, а вечером балансировали на поленьях. У Лю Вэя получалось все лучше и лучше, а Су Юн неизменно им гордился. С мастером Тэй Шу тоже все проходило гладко. Су Юн разрешил другу понемногу использовать ци, и после долгого воздержания Лю Вэй поразился тому, какой была разница с его прошлой формой – он стал намного быстрее. Первого своего соперника Лю Вэй победил меньше чем за две минуты, следующие два не смогли его даже поцарапать, хотя бой с ними затянулся надолго. Серебряный Дракон испытывал воодушевление от успеха и надеялся, что его рост будет таким же стремительным и впредь. Прежде пределом его мечтаний было использовать ци более свободно, а теперь он понимал, что ему ещё многое нужно постичь: узнать об искусстве войны, прочесть книги в императорской библиотеке, познать больше приемов и продолжать укреплять тело, узнавая больше о меридианах и своем ядре. Его манило знание, и каждый свой день он начинал с улыбкой, готовый к любым вызовам. Лю Вэй стремился стать сильнее и решительно шел к своей мечте.       На четвертый день Лю Вэя полностью оставила боль от перестройки организма. Он чувствовал лёгкость в теле, ноги неистово несли его вперёд, а руки, пусть немного отставали, прибавили силы и скорости. Общее состояние организма тоже улучшилось. Ядро перестало болеть, энергия ци потекла гармонично. Спокойствие на душе юноши позволяло пользоваться силой без каких-либо проблем. Эти изменения заметил не только он, но и собравшийся на построении народ. После того, как Лю Вэй стал героем битвы храма Хэкина, к нему было приковано особое внимание. О его состоянии шептались, бурный рост обсуждали с завистью, но никто из сплетников так и не смел приблизиться к юноше и доставать его вопросами. Юношу начинали опасаться, поскольку в глазах простых людей он серьезно возвысился. Лю Вэй уже был не просто учеником змея, над которым каждый дурак пытался посмеяться. Он завоевал уважение подвигом. Лю Вэй старался сохранять этот образ. Он думал о Джане, что вызывал уважение у высших чинов, и старался держаться так же невозмутимо и гордо.       На построении Серебряный Наследник был ярко сияющей звездой и ловил все больше завистливых взглядов. Талант Лю Вэя гибко подстраиваться под бой и мастерски использовать чужие приемы одновременно восхищал и раздражал другие кланы. Особенно фениксов. Лю Вэй делал вид, что не замечал их обиженных лиц, ведь клану Мон сильно досталось: многие люди потеряли свои места, некоторые и вовсе лишились голов, контроль со стороны клана Бао продолжался, и большинство фениксов винили в этом Серебряного Дракона. Лю Вэй однозначно нажил себе опасного врага, но рядом были и друзья. Он не боялся клана Мон.       После построения к Лю Вэю подошёл Шэн Ву. Юноши давно не виделись, потому оба удивились преображению в облике. Лю Вэй кардинально изменил свои движения, а Шэн был облачён в одеяние члена клана – не ученика, как прежде, а ступившего на путь воина юноши.       – Господин Лю Вэй! – радостно поздоровался юноша. – Вы становитесь сильнее день ото дня! Это поразительно. Я и не знал, что такое возможно.       Лю Вэй тепло улыбнулся другу.       – Ты тоже, я смотрю, на месте не стоишь.       – Господин Тэй Шу поручил мне работу. Теперь я состою в пятом легионе и прохожу военную службу. Наставники сказали, что я достиг уровня младших званий, потому теперь я должен совершенствоваться самостоятельно. Наследников семьи и их кровных родственников обучают до высшего уровня мастерства, но я – простой мальчишка с улицы, так что я не в обиде.       – У тебя началась новая жизнь, – с улыбкой отметил Лю Вэй. Он видел неутомимый пыл и энергию юноши и понял, что Шэн Ву в полном порядке. Он был рад этому. – Если захочешь, быстро пойдешь вверх по службе.       Лю Вэй ничуть не лукавил. Шэн Ву был крайне талантливым воином.       – Я даже не знаю, хочу ли забираться на вершину, – признался Шэн, почесав затылок. – Когда слышу, как полетели головы десятка Монов, живо представляю себе, что однажды тоже могу в чем-то проколоться и меня показательно убивают на главной площади всем в укор. Мне это совсем ни к чему. Мне надо заботиться о семье. Жалование пообещали достаточное, чтобы скромно прожить свою жизнь, так что я думаю остановиться на этом.       Лю Вэй уважал его решение и считал его взвешенным и правильным. В мире интриг взбираться на вершину пытались лишь властолюбивые мерзавцы, не считавшиеся с ценой. Шэн Ву был не таким. Он любил свою семью и заботился о ней.       – Я рад, что у тебя потихоньку всё налаживается. Никто больше не досаждал?       – Нет, но... Я слышал, что произошло в храме, и после потекли все эти слухи… Я хотел предупредить Вас, чтобы Вы были осторожны. Клан Мон очень мстительный. Никогда не знаешь, откуда ждать удара. Я хорошо прочувствовал это на себе.       – Тебе не стоит волноваться, – спокойным голосом ответил Лю Вэй. – Они мне ничего не сделают. Я им не позволю.       Шэн Ву не был так уверен. На его лице живо читалась тревога, но он не смел возразить своему спасителю – Лю Вэй представлялся ему сильным, волевым человеком, не знающим страха и поражений.       – На самом деле я хотел сказать Вам о другом, – решив сменить тему, чтобы не обижать недоверием друга, произнес Шэн. – Я патрулировал земли у границ клана Шу и увидел праздные паланкины, украшенные мехами. Куча охраны – больше сорока воинов! Они все так величественно выглядят! Имперская стража встречает их с почестями. Я мигом ринулся сюда, чтобы вам об этом рассказать!       – Клан Хэ? Так быстро? – поразился Лю Вэй. За заботами и тренировками время пробежало так быстро, что он и не заметил, как первое испытание задышало ему в спину. Совсем скоро судьба клана Вэй решится в битве.       Серебряный Наследник сглотнул в предвкушении.       – Там десять паланкинов, – продолжил восхищенный рассказ Шэн. – Должно быть, вся верхушка севера приехала на свадьбу! Так красиво! Цветы, белоснежные лошади, праздничные одеяния и доспехи...       Раз Шэн Ву так нахваливал, зрелище действительно должно было быть стоящим.       – Пойдем.       – Вы хотите это увидеть? – оживился Шэн Ву.       – Конечно. Это большое событие для всей империи.       Лю Вэй хотел выразить радость, но его скорее съедала тревога. Он шел смотреть не на праздник, а на своих будущих врагов. К тому же, юноша беспокоился за судьбу принцессы Мин Бао и хотел взглянуть в глаза ее будущему супругу. Лю Вэй просто не мог испытывать воодушевления, что охватило Шэна Ву, и зашагал вперёд так, словно свадьба была уже в самом разгаре, а Серебряный Наследник готовился сразиться в неминуемом бою за судьбу клана Вэй. Если бы не Шэн, что разбавлял их путешествие историями и шутками, Лю Вэй бы глубоко погрузился в себя.       Спускаясь по многочисленным ступеням многоуровневого города, Лю Вэй заметил праздную процессию издалека. Гости шагали протяженным строем. Десять паланкинов на руках богато одетых силачей сопровождала многочисленная охрана. Воины клана Хэ выглядели впечатляюще – цвета их одеяния были холодными, сочетая белый и бледно-синий, доспехи украшены мехом и северными традиционными узорами, а от самих воителей исходила решительная уверенность, свойственная опытным бойцам. Вместе с многочисленной охраной пешим шагом ступали артисты – они были цветасто одеты и восхищали колоритностью образов. Танцоры держали в руках веера, украшенные длинными лентами и тканями, музыканты – несколько видов инструментов, на которых без труда можно было играть на ходу. У некоторых артистов в руках были клетки с певчими птицами, что громко заливались, подпевая певцам и задорной музыке.       Пока процессия шла по городу, артисты развлекали жителей города и самих северян. Они шутили, пели и плясали, кружа вокруг построений и выписывая лентами узоры в воздухе, каждым жестом торжественно сигнализируя о том, что визит Чжуна Хэ и его семейства исключительно дипломатичный, а свадьба для аристократа – долгожданная радость.       Впереди всей профессии шли доблестные герои клана Хэ со знамёнами в руках и маленький мальчик, что радостно разбрасывал алые лепестки из корзины, осыпая ими путь. Вся знать спряталась в роскошных паланкинах, пестрящих праздничными украшениями: цветами, лентами, шкурами зверей, оберегами, колокольчиками, нитями и воздушными тканями, что создавало волшебное впечатление пришедшей в Хэкин доброй магии. Лю Вэй отвлекся от своих тревог и не мог не согласиться с тем, что клан Хэ прибыл на свадьбу в Хэкин, словно выбравшись из чарующей сказки. Белоснежные кони, что везли повозки с провизией и вещами, приносили с собой холод севера, певчие птицы, чирикавшие чуждо и необычно, добавляли изюминки образам, а наряды, построение, поведение гостей и размах процессии свидетельствовали о благополучии, безупречном вкусе Чжуна Хэ и его глубоком уважении к семье императора.       Сердце Лю Вэя пело, откликаясь на чарующую музыку. Шэн Ву весело пританцовывал.       – Давно в Хэкине не было праздника! Все строгость, серость, усиление охраны и какие-то трагедии, – пожаловался Шэн. – Наконец-то что-то хорошее!       За месяц, что Лю Вэй провел в Хэкине, он не видел ни единого праздничного события кроме религиозного сбора, что закончился кровавой резней. Теперь он понял, что это не было неудачным для праздников месяцем – в Хэкине не принято было устраивать пышные празднества, их проводили лишь в самые важные для империи дни.        «Ланг Бао забирает у людей радость...» – с тоской подумал Лю Вэй.       – В Солнечной Арасии праздники проводят по нескольку раз в месяц, – с важным видом поделился Серебряный Дракон. Он скучал по дому. – Мы торжественно чествуем богов, священных зверей, своих предков, знаменательные события и развлекаемся во время ежегодных состязаний.       – Завидую! В Хэкине разве что новый год отмечали. А это было три месяца назад!       – Вот вам и праздник, – улыбнулся Лю Вэй, с наслаждением наблюдая за артистами.       Друзья продолжили рассекать город, чтобы приблизился к процессии и посмотреть поближе. Лю Вэй надеялся увидеть своих соперников и оценить их физические данные. Свадьба не состоится сегодня. Должно быть, в запасе была ещё пара дней, пока подготавливают свадьбу, решаются все организационные и дипломатические вопросы, а гостям показывают достоинства и красоты Хэкина. У него еще было время подготовиться.        «Сегодня я буду тренироваться без перерывов!» – пылко подумал Лю Вэй, чувствуя, как от предвкушения закипает его ци.       Вокруг артистов собралась целая толпа. Кто-то просто стоял и завороженно смотрел, кто-то шел за артистами и махал им руками, подпевая северным песням. Лю Вэй и Шэн Ву с трудом протиснулись в первый ряд странствующих наблюдателей. Люди толкали их, возмущенные наглым прорывом, но Лю Вэй грозно глянул на возмущавшихся, и они отстали.       В то время как все присутствующие смотрели на актеров, Лю Вэй вглядывался в открытые окна паланкинов. Члены клана Хэ живо рассматривали Хэкин. Должно быть, большинство из них бывало в столице впервые. Лю Вэй увидел трёх чиновников в возрасте и шесть юных аристократов, каждый из которых сидел в паланкине с супругой – должно быть, это были дети Чжуна Хэ. Один из них жизнерадостно высунулся на улицу с головой и махал всем рукой. Несмотря на его доброжелательный и беззаботный вид, Лю Вэй ощутил крывшуюся в воине угрозу. Юноша не был уверен, что сможет его победить.        «Даже не думай сомневаться! Ты всех одолеешь. Непременно!» – воодушевился Лю Вэй, провожая юношу взглядом. Он слегка замедлил темп, чтобы осмотреть другие паланкины и отыскал мужчину, подходившего под описание главы клана Хэ. Чжун Хэ сидел в самом крупном паланкине и ехал в компании четырех девушек. Одну из них он кормил с рук клубникой и мелодично смеялся. Глядя на это, в груди Лю Вэя распалилась злоба.        «Он на свадьбу с Мин Бао весь свой гарем притащил?!» – это было крайне оскорбительно, а для клана Вэй, ценившего искренность в чувствах, вдвойне. Он вспомнил разговор с принцессой, её печаль и отчаяние в невозможности делать собственный выбор, а затем узрел, как довольного Чжуна Хэ с двух сторон целуют жены, а третья сползла вниз. Лицо Чжуна Хэ было крайне довольным, позволяя себе утопать в женской любви. Живое воображение нарисовало Лю Вэю в голове картинку, в которой Мин Бао присоединяется к ласкам, держа супруга за руку и вылизывая ему пальцы, поскольку остальные части тела уже были заняты ласками других жен. Лю Вэй поспешил выкинуть эти мерзкие мыслишки из головы.        «Всё будет не так,» – пытался убедить себя Лю Вэй.       Он оцепенел, не желая больше преследовать процессию. Люди раздражённо толкали его, пытаясь протиснуться вперёд. Шэн Ву обеспокоенно отвёл друга в сторону.       – Господин, всё в порядке?       – Да. Просто задумался.       – Они выглядят сильными, – взволновано произнес Шэн.       – Ещё бы. Защитники севера попросту не могут быть слабаками. Но я не проиграю.       – Конечно, – поддержал его друг.       Лю Вэй сжал пальцы в кулак и провожал холодным взглядом процессию. Шэн Ву с тревогой оглядывался по сторонам. Друзья встали среди недвижных зевак, что лишь случайно оказались на площади и остались поглазеть на демонстративное величие клана Хэ – кто с завистью, кто с восхищением и трепетом. В городе стало оживлённо и шумно. Клан Мон высыпал на улицу, чтобы следить за порядком. Со всех сторон раздавались крики, свисты, песни и разговоры. За спиной Лю Вэя без остановки бубнили и хихикали два безродных мужика. Они критиковали процессию, не стесняясь в выражениях и говоря в полный голос. Лю Вэй не обращал на них внимания, но ровно до того момента, как они не сменили тему.       – Видел новиночку в Доме Журавлиной Песни? – игриво спросил первый.       – Ммм, да, – блаженно причмокнул второй. – Такая красотка, я бы всунул, да цена высоковата!       – Да я не про куртизанок!       – А про кого ж? – удивился второй. – Там вроде из новеньких-то никого больше и не было.       – Да сегодня плакат вывесили. Художник как постарался, ха! Можешь себе представить, что ученик клана Сён в разврат подался?       – Что? – второму стало смешно. – А-ха-ха-ха! Клан Сён теперь делает эротические массажи? Ну там, чтобы прилив ци к телу приливать?       Мужчина аж захрюкал от злорадства.       – А хрен его знает! Но мальчишка выглядит крайне соблазнительно. Ты бы видел! Такое развратное, сладкое личико и подпись: «Вознесу до небес, доставлю неземное удовольствие и с удовольствием отдамся любому. Жду тебя, малыш.~»       У Лю Вэя сердце замерло. Он обернулся, в ярости глядя на мужиков.       – Вы что за чушь несёте?! Клан Сён – уважаемая семья! Они не занимаются...       – А ты чё орёшь? – завопил на него в ответ пьяница. Только сейчас Лю Вэй осознал, насколько сильно от него несёт байцзю. – Не веришь, так сам поди посмотри! Там ещё подписи всякие мелкие. Интригующие! Ну, знаешь, вроде: «Раздвину ножки перед любым», «Жду тебя в своей сладенькой попке», и вот, мне больше всего понравилось: «Готов удовлетворить даже самые грязные фантазии»! Каков шалун!       – ЧТОО?!       – Да-к это не только в клане Мон. Вон по всему городу мерзость висит, – сказал третий прохожий, случайно услышавший разговор. – Я видел одну прям на заборе территорий клана Шу!       Тревога пульсировала в венах. Лю Вэй почувствовал угрозу, нависшую над кланом Сён.        «Художник нарисовал?.. Су Юн бы никогда!..»       Волнение за друга достигло предельной отметки. Лю Вэй быстро собрался с мыслями, понимая, что нужно действовать незамедлительно. Грязные слухи поползли по всему городу, но нельзя позволить им продолжить распространяться.       – Кто?! Кто там нарисован?       Лю Вэй догадывался, но очень хотел ошибиться.       – Да какой-то парнишка. Бантик у него на голове дурацкий, но тело, что надо. Такие сосочки...       – Фу, ты из этих, что ли? – скривился второй. – Я думал ты со мной, по бабам!       – Ты просто его не видел! Он красивее большинства баб в Журавлином Доме. Если трахать, так что-то красивое!       Лю Вэй понимал, что мужики ни в чем не виноваты, но ему непреодолимо хотелось им врезать. Ярость обуяла его разум, беря тело под контроль. Он навис над мужчинами, зло прорычав:       – Замолчите и никогда больше не произносите этих похабных слов! Это все ложь, поняли? Чьи-то дурацкие проделки!       – Раз так, то кто-то просто люто ненавидит этого парнишку! Шалость удалась, что надо!       Пьяный мужчина вообще не воспринял Лю Вэя всерьез. Говорить с ними было бесполезно. Нужно было действовать.       Лю Вэй сорвался с места, бросившись к кварталу клана Мон.       – Господин? – озадаченно позвал его Шэн. – Господин!!!       Но Лю Вэй уже умчался. Он несся сквозь город с яростью во взгляде и тяжёлым сердцем.        «Демонов клан Мон! Что они себе позволяют?! Сами всё проворонили, а теперь смеют похабить честь героя?! Не позволю!»       Лю Вэй ворвался в Дом Журавлиной Песни так, словно готовился взять его штурмом. Охрана пропустила его, но напряглась, видя агрессию на лице и держа клинки наготове. Уже знакомая Лю Вэю шуюй встретила гостя с лживо-сладкой улыбкой.       – Добро пожаловать, господин Кан Ву. Дом Журавлиной Песни рад Вашему возвращению. Полагаю, в этот раз целью вашего визита является нечто более сладкое и сладостное, чем в прошлый?       Девушка говорила так что Лю Вэю казалось, что она обо всем знает и специально ехидничает над ним, разыгрывая спектакль и потешаясь. Серебряный Дракон не собирался играть в её игры. Он осмотрелся и заметил десяток посетителей, что, хихикая и улюлюкая, разглядывали плакат на доске объявлений.       Лю Вэй протиснулся сквозь толпу и увидел рисунок, о котором рассказывали горожане. На нем изображался юноша, напоминавший Су Юна, но не являвшийся им. Внешне они были похожи почти как две капли воды, но Лю Вэй видел перед собой развратного двойника Су Юна, а не его самого. В глазах нарисованного Су Юна не было души. Юноша на плакате ласкал себя руками, закусывал губу и искушающе играл бровями. Развратные надписи, что окружали оголенную картинку с выразительными изгибами сексуального тела, попросту не могли родиться в светлой голове невинного богопослушного юноши. Лю Вэй не раздумывая сорвал плакат и разорвал его в клочья.       – Что Вы себе позволяете? – возмущенно воскликнула шуюй. – Вы испортили имущество клана Мон!       – Так это вашего клана работа? – оскалился Лю Вэй.       Посетители были раздосадованы тем, что рисунок порвали, но оживились, когда начался конфликт. Они навострили уши, приготовившись запоминать все происходящее, чтобы в скорейшем времени разболтать по всему городу.       – Нам передали этот шедевр в дар, так что он по праву мог называться нашей собственностью, пока Вы его не уничтожили!       – Кто его принёс?!       – Так парнишка с картинки и принес, – игриво пропела шуюй, прищурившись.       Лю Вэй оскалился.       – Этого не может быть!       – Зачем тогда спрашиваешь, если не хочешь верить правде? ~ Я слышала, Су Юн исключительно талантливый художник.~ Кто ещё мог нарисовать подобное? Видать, клан Сён платит ему слишком мало, вот он и ищет шанса заработать... Бедняжка.       – Это ложь! Он не мог принести этого сюда! – Лю Вэй обернулся к заинтересовано разглядывавшим его посетителям. – Слышите?! Это всё чья-то дурацкая шутка! Су Юн – безупречно приличный человек, он бы никогда!..       – Теперь у него крайне мокрая репутация! – хихикнул кто-то из толпы. Люди подхватили его гогот и продолжили похабно шутить.       Лю Вэй хотел сжечь Журавлиный Дом дотла, но сейчас было не до разборок, кто это натворил.       – Если я увижу подобное в вашем доме ещё раз, вам мало не покажется, – прокричал Лю Вэй.       – Не могу ничего обещать. Люди сюда разное приносят… А за порчу имущества ты ещё ответишь.       Лю Вэй проигнорировал ее слова и покинул Дом Журавлиной Песни. Он мог бесконечно ругаться с Монами, которых ненавидел всеми фибрами души, но он слышал про плакат на территории клана Шу и догадался, что подобные рисунки развешаны на территории всех кланов. Неужели и в императорском дворце? Переживая за жизнь Су Юна больше, чем за свою, Лю Вэй пробежал через полгорода, чтобы отыскать плакат, о котором говорил мужчина из толпы, но его уже сорвали. Лю Вэй увидел Шэна Ву, что сгибал листовку втрое. Этот рисунок был нарисован рукой того же художника, но поза была ещё более непристойной – на ней юноша стоял обнаженными ягодицами к зрителю, уложив ладони на мягкие булочки и игриво подмигивая в эротичном наклоне.       Увидев Шэна, Лю Вэй был бесконечно ему рад.       – Тот, кто это сделал, настоящий извращенец, – прорычал Шэн в гневе. Глаза его блестели так, словно он уже видел нечто подобное.       – Можешь помочь? – попросил Лю Вэй, разрываясь между двумя одинаково важными задачами: сорвать плакаты и незамедлительно бежать к Су Юну, который, очевидно, находился в большой опасности.       – Я сам хотел предложить. Он ведь Ваш друг, да? Я слышал, Вы часто ходите в резиденцию клана Сён...       – Он этого не делал! – пылко заверил Лю Вэй, желая кричать об этом на всю империю Хао.       Шэну не нужно было объяснять подобное.       – Не сомневаюсь. Наверняка это Моны опять пакостят. Вы можете на меня положиться, господин Лю Вэй. Я оббегу весь город и сорву каждый плакат. Больше их никто не увидит.       – Спасибо, Шэн. Ты настоящий друг!       – Это лишь то немногое, что я могу сделать, чтобы отблагодарить Вас за помощь.       – В Журавлином Доме я уже избавился от плаката.       Лю Вэй сжимал обрывки рисунка в руке, не решаясь их выкинуть – вдруг кто-то увидит и решит их склеить.       – Когда закончишь – сожги. Не оставляй ни клочка бумаги.       – Конечно. Идите к нему.       Лю Вэй кивнул и ринулся к Су Юну, чувствуя, как сердце болезненно бьётся, волнуясь за друга. Тут и там мелькали разговоры. Весь город обсуждал два происшествия: прибытие клана Хэ и развратные плакаты с Су Юном. Имперская стража и клан Мон не снимали их, игнорируя и, быть может, даже защищая их существование. Народ веселился и осуждал юного ученика лекаря. О Су Юне поползли ужасные слухи, и Лю Вэю до мерзости было слышать даже отголоски грязных речей. Хотелось развернуться, закричать, что это не так, рассказывая каждому незнающему, насколько Су Юн – нежный и добрый человек, насколько робкий и скромный.        «Су Юн не мог нажить себе врагов. Он слишком порядочный.... Неужели… Это из-за меня?»       Сожаления и страхи кусали юношу за ноги. Он пытался убежать от них и через считанные минуты уже стоял у резиденции клана Сён. Лю Вэй увидел очередь, что выстроилась у дверей, и стражу, слегка изумленную количеством посетителей, но не задающую лишних вопросов. Лица посетителей не выглядели болезненными.       Самые страшные опасения подтвердились.       Лю Вэй перемахнул через забор прямо на глазах у стражи, уже привыкшей к Серебряному Дракону, и огляделся. В саду никого не было, кроме прислуги. Лю Вэй спросил у женщины, что подстригала кусты в саду, где Су Юн, но она лишь указала на дом и заверила, что он проводит время с подопечными.       Лю Вэй потемнел в лице и ринулся в дом.       – Су Юн! Су Юн, где Вы?       Он наугад отодвигал все двери без разбора, но комнаты были пусты. Пара больных зло и непонимающе глянула на дерзкое вторжение, но Лю Вэй просто задвинул дверь и пошел дальше, игнорируя возмущенные крики.       Наконец он зашёл в нужную дверь и увидел Су Юна. Он зажался у стены, непонимающе глядя на мужчину, что возвышался над ним.       – Ну же, сладенький ~ Покажи мне себя. Я видел, что ты написал! Или это такая игра? Будешь изображать робкого недотрогу, пока я не сниму с тебя все эти одеяния? Мммхх, мне это нравится!       – Пожалуйста, отойдите, – умоляюще прошептал Су Юн, стараясь сохранять остатки самообладания и вести себя подобающе уважаемому лекарю. Он боялся навредить репутации клана Сён. – Я осмотрю Вас, если Вам действительно плохо, но если нет, прошу Вас, уйдите...       – Оооо, мне очень плохо! Я жажду, чтобы твои руки сделали мне хорошо!       Лю Вэй без лишних слов схватил мужчину за шиворот и резко дёрнул на себя.       – Господин Лю Вэй! – Су Юн дрожал и еле сдерживал слезы, буквально слившись со стеной. Он до ужаса боялся прикосновений и ничего не понимал. Одежда на нем была не тронута и плотно запахнута, придерживаемая хрупкими руками, но это не значило, что мерзкие извращенцы его не трогали. Су Юн был очень уязвим и напуган.       – Я сейчас вернусь. Подождите немного, – мягко попросил Лю Вэй и выволок посетителя на улицу.       – Ты кто такой?! – завопил мужчина.       – Я – тот, кто научит тебя не лезть к юношам в трусы, старый извращенец!       Лю Вэй вывел мужчину к вратам. Тот пытался сопротивляться, но хватка Лю Вэя была стальной.       – Чтобы я больше никогда тебя здесь не видел! И запомни, что в резиденции клана Сён таких услуг не оказывают! Здесь приличное заведение!       – Я видел!..       – Ничего ты не видел! Это чья-то злая шутка, понял меня?       – Надо было так и сказать! – оскорбился мужчина.       Лю Вэй хотел бы, но обуяла такая злоба, что он не мог себя контролировать. Он видел, как этот мужчина пускал слюни на Су Юна, желая его облапать. Лю Вэю было плевать, что о нем подумают за то, что он был груб с каким-то извращенцем.       Выведя его за ворота, Лю Вэй оглядел очередь и воскликнул:       – Резиденция клана Сён сегодня закрыта! Расходитесь. Те, кто пришли по объявлению с плакатов, знайте, что на них нарисована гнусная неправда и здесь не предоставляется никаких других услуг кроме лекарских! Любой, кто придет сюда с целью получения интимных услуг, будет передан страже города! Слышали? – Лю Вэй обернулся на стражников, что совершенно ничего не понимали, но кивнули, потому что почувствовали праведность слов юноши.       Толпа нехотя начала расходиться. Лю Вэй продолжал кричать, что это все ошибка и чьи-то злые проделки, что виноватые будут наказаны. После этого он отдал страже указания, чтобы они никого не пускали. Он не имел права указывать страже клана Сён, но они поняли, что происходит, и охотно закивали, изумленные тем, что про Су Юна кто-то пускал такие слухи – юный лекарь был просто божий одуванчик и никогда не позволял даже касаться себя. Представить его в развратном амплуа они были не в силах, а яростный взгляд Лю Вэя уверял, что и не стоит.       После этого Лю Вэй вернулся в дом. Су Юн накинул поверх ханьфу плед, желая спрятаться ото всех и вся. Он выглядывал из комнаты, не в силах переступить порога. Лю Вэю было больно видеть друга таким. Чувственные глаза Су Юна дрожали, влажные от боли. Он подрагивал и замкнулся в своих мыслях, пытаясь спрятаться от всего мира. Но одного лишь Лю Вэя – своего единственного дорогого друга – ждал с живым беспокойством в глазах и искренне ему улыбнулся, как бы больно ни было на душе.       – Господин Лю Вэй... – голос юноши был пропитан благодарностью. Он не мог выразить этого, но не нужны были и слова, чтобы понять, что Серебряный Наследник пришел вовремя. Ещё бы чуть-чуть, и беспомощного Су Юна, что не мог дать никому отпор, могли настигнуть чужие грязные руки. Лю Вэю хотелось прижать его к себе и спрятать в своих объятьях от всего мира. Второй раз он приходил другу на помощь, и каждый раз это было болезненно и мучительно.       Су Юн боялся даже дышать и притих, обронив имя друга, словно это могло укрыть его от всех проблем. Он покрыл пледом даже голову, не зная, как ещё мог защитить себя. Щеки юноши горестно горели от стыда.       – Я всех прогнал, – решительно произнес Лю Вэй. Су Юну нужно было спокойствие, потому он хотел подарить ему его, оставаясь совершенно невозмутимым.       – Всех?.. – озадаченно вымолвил Су Юн. – Но там ведь... Подопечные... Так много людей... Им всем нужна помощь. Зачем же Вы их прогнали?..       – Они пришли совсем не за помощью, господин Су Юн. Какой-то идиот развесил плакаты по всей столице о том, что клан Сён якобы предоставляет интимные услуги.       – Зачем же людям писать такое? Мы ведь никогда не!..       Су Юн взволновался ещё сильнее.        «А ведь это он ещё не знает, что было нарисовано на этих плакатах. И не нужно. Он этого просто не переживёт.»       – Я знаю, Су Юн. Но у клана Сён много врагов. Полагаю, это сделали обиженные Моны. Низость! Я пожалуюсь на них императору, и все виноватые ответят! Я никому не позволю порочить Вашу честь и честь клана Сён!       Лю Вэй распалился, праведно злясь. Су Юн сделал шаг вперёд, словно пытаясь согреться в жаре его пылких слов. Лю Вэй был его океаном спокойствия.       Серебряный Дракон отыскал в комнате платок и бережно промокнул слезы друга, что невольно потекли по щекам. Су Юн бессильно опустил плечи и сжимал края покрывала, все ещё не в силах отойти от случившегося. От заботы друга он приподнял личико и беспокойно взглянул в глаза. Этот жалостливый взгляд был мольбой о помощи. Лю Вэй почувствовал его боль, и пусть в следующий же миг Су Юн опустил голову и прижал ладони к груди, считая, что не должен показывать боли и слабости, чтобы не волновать друга, Лю Вэй неизменно чувствовал его страх, боль и безмолвную просьбу.       Лю Вэй убрал руку, чтобы случайно не коснуться юного лекаря. Меньше всего Су Юну сейчас нужны были прикосновения, которых он боялся, как огня.       – Су Юн, – нежно позвал юноша.       Лекарь пытался собраться с мыслями. Сделал ещё шажочек вперёд, встав совсем рядышком. Ему нужна была эта ментальная близость. Лю Вэй жалел, что не может коснуться… Обнять и приласкать его.       Су Юн победил что-то в себе и потёр глаза, на которых снова появились слёзы.       – Простите. Я немного переволновался... Сегодня был непростой день. Мне нужно немного подышать. Совсем чуть-чуть.       Лю Вэй кивнул и прошептал:       – Вместе со мной. Глубокий вдох... И выдох. Вдоооох... Выыыыдооох.       Су Юн прислушивался к дыханию друга. Сначала оно тоже было громким, взволнованным, но затем они вместе успокоились, вернув себе моральное спокойствие.       Лю Вэй жестом поманил друга за собой. Они сели во дворе возле прудика с карпами. Су Юн глядел на рыбок, постепенно приходя в себя. Поза его была зажатой, и, пусть наступили первые летние дни, был плотно укутан одеждой, так ещё и покрывалом. Наверняка ему было жарко, но он не смел даже думать о том, чтобы немного расслабиться.       – Господин Су Юн, знаете, когда в детстве мне было плохо... Когда я падал из-за невозможности нормально ходить, когда просто болел... Моя мама приносила мне бадью с водой. Она макала ткань в воду и нежно обтирала мои ноги, шепча: «Доверься воде. Она заберёт твою боль». И потом, когда я храбрился, борясь с судьбой за право нормально жить, я ходил в тайне от мамы. Она очень берегла меня, боялась, что я сломаюсь, но я все куда-то лез. Я хотел идти вперёд, но от нагрузки, которая оказывалась чрезмерной, все мое тело жутко болело. Тогда я собирался до озера за домом и просто ложился на водную гладь, закрывал глаза и парил... И боль утекала сама по себе.       – Я не ранен, – прошептал Су Юн, немного оттаивая.       – Над Вашей душой сегодня жестоко надругались, – не согласился Лю Вэй. – Вы очень сильный, господин Су Юн. Невероятно волевой человек. Но я чувствую Вашу боль и хочу подарить Вам лекарство. Позволите мне?       Су Юн повернулся к другу и робко взглянул на него, тут же спрятав свой взгляд.       – Вы очень добры ко мне. Ваши лекарства всегда такие чудесные... Как я могу отказать Вам? Сердце мое чувствует тепло лишь от одного только Вашего желания помочь. Оттого, что Вы рядом.       – Я от Вас многого набрался. Вижу, как Вы людей лечите, вот и мне хочется о Вас позаботиться. Так что? Примите мое лечение?       Су Юн робко кивнул.       Лю Вэй наклонился и нежно попросил:       – Вытяните ноги. Пожалуйста.       Су Юн крайне удивился просьбе друга, но не стал противиться и осторожно вытянул к нему левую ножку. Лю Вэй развязал шнурки на его сапогах.       – Г-господин... – Су Юн взволновался. Он понял, что друг собирается немного раздеть его.       – Мы ведь с Вами снимаем обувь всякий раз, когда входим в дом, – невозмутимо произнес Лю Вэй. – Или сапоги снимать тоже под запретом?       – Совсем нет, – осторожно прошептал Су Юн. – Сапоги можно. Но я могу и сам...       – Я бережно. Прошу, доверьтесь мне и позвольте о Вас позаботиться.       Су Юн покраснел. Наконец стыдливый румянец сменился добрыми чувствами. Кровь прилила к щекам от пленительной заботы. Никто и никогда не помогал Су Юну снимать ботиночки, и он находил это настолько милым, что тихонько умиленно заскулил.       – Господин, Вы...       Он задыхался от противоречивых чувств.       – Все хорошо, птенчик мой.~ Тише, тише... – Лю Вэй постарался повторить мотив песни друга, и юноша стих, затаив дыхание и доверившись заботе Лю Вэя.       Серебряный Дракон бережно снял с него сапоги, не касаясь его самого, а затем разулся сам. Он поманил друга рукой, немного сместиться к месту, где прудик обтекал своды террасы, и свесил ноги. Они погрузились по щиколотку в воду.       – Смелее, – призвал Лю Вэй. – Уверяю Вас, это очень приятно.       Су Юн неуверенно посмотрел вниз, боясь навредить рыбкам, но они уже уплыли. Очень нерешительно юноша опустил ноги вниз и почувствовал целительную прохладу. Он взволнованно зашевелил ножками, слегка плескаясь в водице. Это простое действие помогло ему восстановить покой на душе. Связь с природой была одной из тех вещей, что всегда помогала ему. Су Юн поднял взгляд на умиротворяющий пейзаж вокруг, придерживая руками уголки пледа. Прислушался к пению птиц. К дыханию сидевшего друга рядом, что не сводил с него прямого, нежного взгляда.       – Как Вам? – тихо спросил Лю Вэй, не нарушая таинства их сокровенной безмолвной беседы душ.       – Всё, что с Вами, это всегда очень уютно, господин Лю Вэй, – сентиментально ответил Су Юн.       Серебряный Дракон улыбнулся и активно закачал ногами, разбрызгивая воду.       – Попробуйте, очень бодрит.       – Это ребячество, господин Лю Вэй.       – Дети в счастье понимают гораздо больше взрослых. Давайте!       Су Юн покраснел, но последовал совету друга. Его изящные ноги бодро разбрызгивали воду, а сам юноша невольно улыбнулся. Это и правда расслабляло.       Штанины лекаря оканчивались плотно прилегающей к голени резинкой, но от активных движений слегка задрались, обнажая голеностоп юноши. Лю Вэй увидел серебряный браслет, плотно обтягивающий ногу лекаря. Его грани буквально впивались в кожу юноши. Он различил голову дракона и удивился, что юноша носит подобное украшение. Он хотел спросить, но было не к месту задавать такие вопросы. Раз Су Юн прятал его под одеждой, значит, это было что-то очень личное.        «Однажды он сам расскажет мне об этом,» – подумал Лю Вэй и игриво брызнул воду на ножки друга.       Су Юн изумлённо заморгал.       – Господин Лю Вэй?       – Морской бой! – объявил Лю Вэй, продолжая брызгаться в сторону друга.       Су Юн тихонько рассмеялся и начал контрнаступление. Он брызгался не так активно, как друг, но получал от этого нескрываемое удовольствие. Их ноги промокли, но Су Юн не переживал об этом. Это было лекарство после того, сколько всего он пережил. Лю Вэю увидеть себя мокрым он доверял, а никого другого во дворе больше не было – слуги старались не показываться на глаза, когда хозяева прогуливались в саду. Клан Сён хранил свои секреты.       Прошло несколько минут, прежде чем друзья вдоволь наплескались. Ножки их мирно застыли в воде, держась рядом друг с другом, а плечи замерли в считанных сантиметрах друг от друга. В тот момент, когда они застыли, общаясь без слов, просто разделяя друг с другом красоту, Су Юн осторожно скинул с лица покрывало и, подвинув пледик, осторожно накинул второй край другу на плечи. Лю Вэй почувствовал, что друг подпустил его к себе, вернув себе спокойствие. Он считал его частью самого себя – другом, что был важнейшей частичкой жизни, без которой он просто и не мог уже существовать. Лю Вэй придержал край пледа, и они с другом оказались под одним куполом безопасности.       Су Юн смущённо смотрел на ножки Лю Вэя, что взволнованно застыли рядом с его. Они затихли, просто наслаждаясь тишиной.       – Как Вы? – шепотом спросил Лю Вэй, нарушая таинство.       Су Юну было гораздо лучше, и он мог спокойно ответить.       – Вы меня спасли, господин Лю Вэй. Спасибо, что пришли. Благодаря Вам не случилось ничего плохого.       – Вас никто не трогал?..       – Нет. Я не позволил, – робко ответил Су Юн. – Но... Теперь я понимаю, от чего все эти странности. Эти плакаты...       – Учитель будет в ярости, когда узнает, – прошептал Лю Вэй. – Где он? Снова молится?       – Нет, господин Бэй Сён отправился в окрестные храмы. Пришло распоряжение от Его Императорского Величества о том, что нужно проверить деятельность культа в окрестностях, и учитель возглавляет проверку. Дагэ тоже отправился с ним, поэтому господин оставил всё на меня...       – Так вот почему именно сегодня... – понял Лю Вэй. – Враг знал, что Вы останетесь один и некому будет защитить Вас.       Су Юн печально сжался.       – С самого утра сегодня было неспокойно. Приходило очень много людей вне приемных часов. По началу я робко просил их прийти ко времени – мастер Бэй Сён строго их наставляет, чтобы не тревожили в неположенное время, но потом их становилось все больше и больше… Они жаловались на боли, но, почему-то... – Су Юн зажмурился, стараясь собраться с силами. Ему было очень непросто говорить о произошедшем. – В крайне интимных местах. Двум юношам я поставил диагноз, но они были очень оскорблены и ушли прочь, хлопнув дверью, а девушки все говорили всякое странности и нахваливали меня, а также предлагали что-то странное... – щеки Су Юна краснели. – Я говорил, что ничего такого мне совсем нельзя и просил их прийти, если они будут больны. Я совсем ничего не понимал, а потом тот мужчина... Он начал говорить всякие непристойности и просить меня раздеться. Я был так рад Вас увидеть! Вы спасли меня. Спасибо, господин. Большое спасибо.       – Я должен был прийти к Вам раньше, – разозлился на себя Лю Вэй. – Но в город прибыл клан Хэ, и я пошел смотреть на них... А в итоге Вы чуть было не угодили в беду, пока меня не было рядом...       – Вам не стоит себя винить, – мотнул головой Су Юн. – Вы сдержали обещание и спасли меня.       – Да, но этот чертов клан Мон... Никогда им не прощу того, что они сделали с Вами!       – Ничего страшного, – попытался успокоить его Су Юн.       – Попытка лишения чести, оскорбление и очернение репутации – это страшные преступления, – Лю Вэй не скрывал злобы. – Они говорят о Вас гадости, но я обелю Ваше имя! Я всему миру докажу, что Вы – самый добрый, светлый и невинный человечек и не имеете никакого отношения ко всему тому, что написано на этих мерзких плакатах!       Су Юна смущало такое внимание к себе. Он качнул головой, не желая, чтобы друг волновался за него.       – Правда сама явит себя, господин Лю Вэй.       – Я хочу решить все недопонимания немедля! Я пойду к императору и...       Лю Вэй принюхался. Он сразу отметил, что от Су Юна сегодня пахнет иначе – слаще и гораздо женственней, но лишь когда подул ветерок, Лю Вэй осознал, что этот запах он чувствовал сегодня в Доме Журавлиной Песни. Серебряный Дракон не сомневался в том, что друг не ходил в бордель и рисунки такие не рисовал – штрихи Су Юна были изящнее и красивее, а почерк гораздо аккуратнее. Если бы он хотел нарисовать человека, качества рисунка было бы в разы выше.       – Су Юн, этот запах?.. – взволнованно спросил Лю Вэй.       Су Юн смущённо почесал носик.       – Вам нравится, господин Лю Вэй?       В империи Хао были строгие порядки по поводу духов. Женщины пользовались очень легкими, мужчины и вовсе избегали их использования. Принято было натираться пряными маслами или цветочными мазями, чтобы придать коже лёгкий пряный аромат, но Су Юн крайне сильно надушился духами... Теми, что использовала шуюй в Доме Журавля.       Лю Вэй не знал, как сказать другу о том, что он только что осознал. Должно быть на родине Су Юна никаких запретов не было, но в империи Хао такой яркий запах говорил лишь о лёгком поведении его обладателя.       – От Вас всегда очаровательно пахнет, господин Су Юн, – мягко прошептал Лю Вэй. – Вам совсем ни к чему пользоваться такими духами. Ваш естественный запах подходит Вам гораздо больше.       – Правда? – удивился и даже немного огорчился Су Юн.       Не ранить чувства лекаря в этой ситуации было невозможно. Лю Вэй старался смягчить удар.       – От Вас всегда пахнет домашним уютом, цветами и лекарствами. Это самый дорогой запах из всех. Этот лишь пытается затмить Ваше природное великолепие и сокрыть красоту Вашей души.       Су Юн сжался, прижав ладошки к груди.       – Как жаль... Я думал, Вам понравится. Господин Хай Сён сказал, что Вы любите такие яркие ароматы и что хороший лекарь должен всегда хорошо пахнуть.       – Хай Сён?..       – Да. Представляете? Вчера ученики мастера подарили мне флакон с духами. Я помог им приготовить нужное количество мазей, и они были так благодарны, что решили сделать мне подарок. Мне так понравился запах! Очень нежный и пряный...       Лю Вэй с жалостью посмотрел на друга, чувствуя горечь, оседающую на губах.        «Я должен ему сказать!»       – …я так рад, что у нас наконец-то налаживаются отношения! – с искренним теплом продолжал делиться чувствами Су Юн. – Сначала Вы подарили мне подарок, а теперь и братья Сёны. Я так счастлив. Я чувствую, что у меня окружают люди, что ценят меня. Это почти как... Семья?       Лю Вэю было больно слышать о надеждах друга.        «Как я могу сломать его розовый мир?..»       – Что-то не так?.. – взволнованно спросил Су Юн, видя боль в глазах друга.       – Эти духи из дома журавля, – выдавливая из себя слова, прошептал Лю Вэй. Он ненавидел себя за то, что приходится причинять другу боль. – Ими пользуются девушки, что… Обслуживают мужчин. Думаю, это одна из причин, почему сегодня к Вам проявляли столь необычный интерес...       Су Юн изумленно распахнул глаза. Он в мгновение всё осознал, и слёзы прозрачными крупинками собрались на его ресницах.       – Так это они?.. Эти плакаты, и эти люди, и эти... Духи...       Су Юн поднес запястья к губам. От рук так нежно пахло цветами и экстрактами, что юноша просто не мог предположить, что у этого запаха такое постыдное значение. Су Юн задрожал, виня себя в том, как много прикосновений дозволял себе.       – Вот значит как, – прошептал он с религиозным смирением. – Вот кем… Для этого мира... Стал...       – Убью гадов! – не в силах больше сдерживать ярость, рыкнул Лю Вэй и поднялся. – Они здесь?       – Да, но... Господин! Не надо никого убивать! Что Вы...       – Они ответят! Они ответят, твари проклятые!       Лю Вэй вскочил на ноги и бросился к дому. Су Юн взволнованно ахнул и бросился за ним.       – Постойте! Ничего страшного, я...       – Никто в целом мире не смеет издеваться над Вами! Любого уничтожу, – в ярости выкрикнув угрозу, Лю Вэй выхватил гуань дао из-за спины и ворвался в дом, не прислушиваясь к просьбам Су Юна остановиться.       Он не хотел останавливаться.       Виновные должны были быть наказаны.