Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэя встретила нежная улыбка лекаря, неизменно радовавшегося пробуждению друга.       – Господин Лю Вэй! – в голосе Су Юна было столько нежности, что улыбка его делилась лучезарным теплом.       Серебряный Дракон крепко сжал подушку в объятьях, даря ей ту нежность, которой хотелось окружить лекаря. Затем потянулся, вытягивая ножки и кончики пальцев в блаженном осознании сладкого отдыха и приметил, что за окном уже стемнело. Должно быть, была ночь или поздний вечер.       – Сууу Юююн,~ – Лю Вэй был рад видеть друга не меньше, чем лекарь. – Вы и правда рядышком, – сентиментально произнес он. – Я так рад.       – Разве же могло быть иначе? – с доброй улыбкой спросил юноша и подошёл к нему, отложив свои дела – Су Юн что-то читал, пока друг не открыл глаза.       – Не могло, – чистосердечно согласился Лю Вэй. – Вы сдержали бы слово, какими бы ни были обстоятельства. Когда спал... Чувствовал Вас. Было так спокойно... Но видеть Вас ещё приятнее. Я соскучился.       Су Юн невольно смутился, прикрыв рукавом щёчки и носик.       – Как же Вы могли соскучиться, если я был рядышком, когда Вы засыпали? Если же чувствовали, что я рядышком, пока спите?       – Вы мне не приснились, – прошептал Лю Вэй и сам смутился от того, что сказал.       – В следующий раз я очень постараюсь, – серьезно вознамерился Су Юн.       Его серьезное рвение вызвало у юноши улыбку. Лю Вэй решил не сообщать, что всего-навсего пошутил.       – Что же Вам снилось? – ласково спросил Су Юн.       – Мой дом. Наверное, это был очень самоуверенный сон, но мне снилось, как я возвращаюсь в Солнечную Арасию и рассказываю отцу про появление священного зверя, Йюньлонг возвращается в Храм Драконьего Величия, а судьба клана Вэй перестает висеть на волоске.       Глаза Су Юна на мгновение погрустнели, но он прекрасно владел собой и спрятал боль за нежностью.       – Какой чудесный и добрый сон. Уверен, Ваш отец будет очень гордиться Вами, когда узнает, что Вы победили.       Лю Вэй робко улыбнулся.       – Я надеюсь. Думаю, его взволновало моё первое письмо про испытание. Я хочу, чтобы родители были спокойны за меня. Особенно зная мой характер...       – У Вас прекрасный характер, – нежно произнес Су Юн, искренне им восхищаясь. Его поддержка грела сердце воителя.       – Я притягиваю неприятности, господин Су Юн. Честно говоря, то, что я делал последние дни... Отец едва ли бы это одобрил.       – Вы идете своим путем, господин Лю Вэй. Это не значит, что он хуже, чем тот, что предлагал Вам Ваши брат или отец. Ваш путь – выбор сердца, трепетного и доброго. Это гораздо лучше равнодушия к судьбам других. Вы совсем не такой, как другие люди. Именно поэтому... Мне очень тепло с Вами. Вы всегда поступаете от сердца. Оно у Вас очень чистое, очень доброе. Вы – самый удивительный человек, которого я знаю, господин Лю Вэй.       Подопечный смутился.       – Захвалили меня совсем, господин Су Юн.~       – Просто сказал правду, – совершенно искренне ответил лекарь. Порой он краснел от каждого слова друга, но в такие мгновения Су Юн всегда был поразительно решителен, вселяя веру одним только благородным видом.       – Су Юн, – Лю Вэй расплылся в доброй улыбке и подумал, что именно так и выглядит светлое, доброе пробуждение. Он искренне хотел, чтобы каждый его день начинался с нежности и улыбки Су Юна.       – Как Вы себя чувствуете? – без этого вопроса Су Юн просто не мог существовать. Глаза его внимательно осматривали тело друга, приподняв простыню. Выглядело это даже слегка забавно, но Лю Вэю все нравилось. Он вытянулся, подставляя все свои раны под пристальный взор целителя.       – Гораздо лучше, – честно ответил Лю Вэй. У него появились силы, а боль начала стихать. – Сколько дней я проспал?       – Всего лишь несколько часов. Не беспокойтесь.       Лю Вэй облегчённо выдохнул.       – Слава Небесам! Не хотелось бы проспать все три дня в компании моего лучшего друга. Наше золотое время…       От неловкости Су Юн выпустил из руки покрывало.       – Не переживайте о таком, господин Лю Вэй. У нас с Вами много времени. Но, конечно же, большую часть дня Вам полагается спать. Лекарства лучше всего действуют во сне или медитации, но в Вашем состоянии разуму тоже нужно отдохнуть. Вы через многое прошли, поэтому Вам лучше погружаться в глубокий сон...       – Мой разум отдыхает, когда я говорю с Вами, господин Су Юн, – заверил его Лю Вэй.       – Я ведь серьёзно, – смущённо прошептал юноша.       – Я тоже.       Су Юн прижал ладошку к груди, чувствуя тепло, согревающее его душу.       – Ваши ноги уже восстановились благодаря энергии ци. Остальные раны будут заживать медленнее. Йюньлонг исцелил самые тяжёлые раны, но Вам все ещё следует двигаться осторожно и неспешно. Почувствуете себя хуже – обязательно мне скажите.       Лю Вэй с улыбкой слушал заботливые рекомендации лекаря и был согласен на всё.       – Вы будете знать о моем состоянии каждую деталь, лекарь Су Юн!       Юноша довольно кивнул.       – Спасибо Вам.        «Он ещё и благодарит! Ну что за чудо чудесное.~»       – Благодарность – это моя забота, – насупился Лю Вэй. – Это Вы меня выхаживаете, так что и благодарить Вас должен исключительно я.       – Но я тоже очень рад... Ааммфф... Сотрудничеству. Раньше ведь Вы пытались спрятать от меня свою боль. А теперь доверяете. Я благодарен за это.       – Я просто волнуюсь за Вас.       – Совсем не нужно! Я счастлив, когда Вы здоровы. Поэтому, пожалуйста, не таитесь от меня и честно говорите, если что-то не так.       – Обещаю не противиться лечению! Если хотите, можете меня осмотреть.       – Я уже, – робко прошептал Су Юн, поглаживая покрывало, что только что опустил.       Лю Вэй тихо рассмеялся.       – Вы ни на миг не забываете о своем долге. Это крайне благородно.       Су Юн робко заправил выбившуюся прядь за ухо и замер, не отнимая руки и пряча смущенный взгляд.       – Благородство в ваших подвигах, господин Лю Вэй. Вы очень сильно рисковали ради судьбы госпожи Мин Бао и её брата. А ещё Вы помогли господину Лэй Линю и господину Шэну Ву. И мне всегда помогаете.       – Мои заслуги ничуть не умаляют Ваших, – заверил Лю Вэй.       Су Юн зажал рукой рот, сдерживая чувства. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить спокойствие, хотя румянец никуда не исчез с его очаровательных щек.       – Господин Лю Вэй...       – Да?       – Не хотите прогуляться? – внезапно предложил лекарь.       Лю Вэй изумлённо приподнял брови. Он совсем не ожидал, что в такой час друг предложил ему прогулку. На улице уже стемнело, покидать резиденцию им было нельзя, а Лю Вэй, пусть немного отлежался, был ранен. В любой другой вечер Су Юн бы всеми силами удерживал друга в кровати, но раз предлагал, значит, на то была причина. Глаза юноши зажглись искренним интересом.       – Как я могу от такого отказаться? – широко улыбнулся Лю Вэй. – Конечно же я согласен. Знаете? Я очень хотел бы прогуляться с Вами в городе, когда всё утихнет. Сходить на какой-нибудь праздник, чтобы мы вместе повеселились.~       Су Юн оживился и робко стукнул указательными пальцами друг о друга.       – Я бы с удовольствием составил Вам компанию. Если господин Бэй Сён отпустит...       – Отпустит, – заверил юноша. – Я его уговорю. Никому не позволю лишать Вас счастливых мгновений!       – Я счастлив даже просто быть с Вами, – искренне прошептал Су Юн. – Здесь мы или на празднике – совсем неважно.       – Это ведь совсем другое, – покачал головой Лю Вэй. Его романтичная натура представляла себе нечто нежное и интимное. – Вы просто никогда не пробовали. Просто быть – это, несомненно, счастье! Но представьте, что мы занимаемся ещё чем-то крайне приятным и необычным, узнавая друг друга с новых сторон, участвуя во всяких праздничных конкурсах, танцуем под веселую музыку, смотрим на выступление артистов... Это ведь очень здорово!       – Думаю, это правда так, – признал юноша шёпотом. – Но, знаете? Для меня, чем бы мы ни занимались, все воспоминания одинаково дороги и важны, – он опустил голову и взволнованно потёр пальцами ладони. – Я не подготовил для Вас ни конкурсов, ни музыки, ни танцев, ни артистов... Но сердечно хотел бы кое-что показать Вам…       Лю Вэй почувствовал себя виноватым, видя, что задел друга... Будто обесценил его старания и светлые рвения, хотя совсем не это имел в виду. Лю Вэй поднялся с постели и вытянул к другу руку, куполом окружив его ладошки, как недавно делал сам Су Юн.       – Мне нравится проводить с Вами время, господин Су Юн, – нежно прошептал он, пытаясь сыскать взгляд друга. Лю Вэй слегка пригнулся, чтобы заглянуть в яркие, столь важные его сердцу прекрасные глазки. – И, знаете? Счастливые мгновения создают наши сердца, а совсем не праздники. И Ваше предложение прогуляться вместе сделало меня по-настоящему счастливым. Мне очень приятно, что Вы пригласили меня, и я хочу узнать, что же Вы приготовили. Простите, что огорчил Вас неосторожным словом. Я имел в виду, что однажды хотел бы повеселиться с Вами, чтобы услышать Ваш заливистый, нежный смех. А сегодня, под куполом звёзд и прохладой летней ночи, я уверен, мы уютно проведем время.~ По-настоящему. По-домашнему. Ведь, знаете, пусть это место – не Ваш и не мой дом, но оно такое родное моему сердцу…       – Я тоже чувствую это, – живо прошептал юноша, осмеливались ответить на взгляд.       Взволнованные ручки лекаря замерли. После кроткой паузы Су Юн нерешительно вытянул ладошку навстречу ладоням своего подопечного, словно хотел взять его за руки, но не мог переступить границы приличия. Это было мукой для них обоих, но в то же время самым сокровенным в их отношениях – чистота и невинность, уважавшая границы и рамки приличия. Их души были гораздо ближе, чем тела, и в редко встречающихся взглядах они крепко цеплялись друг за друга, чувствуя такую близость, что знавали не всякие муж и жена. Их связали настоящие чувства.       Су Юн не мог долго выдерживать прямого взгляда. Дыхание его стало глубже, и от волнения он шагнул назад, жестом поманив друга за собой.       – Могли бы мы?..       Лю Вэй понял, что юноша завлекает его начать прогулку. Он гордо выпрямился, чтобы у лекаря не было причин за него волноваться, не показывая, что хоть одна из ран его беспокоит.       – Конечно. Это будет прекрасная ночь.~       Су Юн потер пальцами щеки. Они горели, и оттого он чувствовал себя очень странно. Волновался. Явно подготовил какой-то сюрприз и боялся, что другу он может не понравиться.       Лю Вэй не сомневался, что ему понравится, потому смело шагнул вперёд.       – Су Юн.       – Да, господин Лю Вэй?       – Расслабьтесь, пожалуйста. Это ведь я.       – Это ведь Вы! – Су Юн застыл возле двери, нерешительно приоткрыв её. – Именно потому... Сердце так волнуется.       Ресницы его взволнованно запорхали, а затем замерли. Су Юн беспокойно смежил веки, прислонившись лбом к уголку двери.       – Сегодня очень важная ночь. Я хочу, чтобы она... Оставила добрый след в Вашей душе.        «Но способен ли я?..» – Лю Вэй безошибочно прочёл страх Су Юна, застывший на кончиках подрагивавших ресниц. Он смело шагнул к нему, чтобы утешить.       – Вы – самое светлое солнышко, господин Су Юн. Ваше присутствие освещает мою душу лучами счастья. Куда бы мы ни пошли, это будет лучшая ночь, ведь каждая ночь, проведенная с Вами, совершенно особенная.       Су Юн, казалось, от его слов ещё сильнее забеспокоился. Друг возлагал на него такие ожидания!       Лю Вэй нежно улыбнулся ему.       – Господин Су Юн,~ – юноша подошел к нему и бережно поправил бантик. Не потому, что тот плохо сидел. Лю Вэй сделал это, чтобы прикоснуться к другу и поддержать теплотой близости. Наклонившись к его уху, он сокровенно прошептал: – Ничего не бойтесь, когда Вы со мной. Просто будьте собой. Говорите, что думайте, делайте, что пожелаете. И, прошу Вас, расслабьтесь. Чтобы Вы не хотели мне показать, мне непременно понравится, потому что это дорого Вам, а Вы – дороги мне.       Лю Вэй так и не убрал рук от фиолетового банта. Су Юн заволновался и поднял ладони, тоже коснувшись дорогой нежному сердечку ленты. Лишь чудом их руки не соприкоснулись в опасной близости.       – Вы тоже дороги мне. Именно поэтому... Я хочу показать вам кое-что… Самое прекрасное, что я видел в своей жизни... То, что Вы значите для меня.       Наконец решившись, Су Юн толкнул ладонью дверь и вышел на улицу. Лю Вэй отпустил его бант и шагнул следом, завороженно глядя на друга. Его слова взволновали юношу. В голове эхом раздавалась последняя фраза лекаря, заинтриговавшая Серебряного Наследника. Лю Вэй почувствовал, что Су Юн хочет показать ему нечто по-настоящему особенное.       Су Юн решительно, но неспешно шел вперёд. Он сохранял спокойный темп, потому что Лю Вэю нельзя было совершать резких движений. Даже в ночной прогулке Су Юн продолжал неизменно заботиться о нем.       На небе широким поясом растянулись сотни звёзд. Этой ночью они выглядели удивительно волшебно – сияли, переливались и блестели, согревая далёким, но неизменно прекрасным сиянием.        «Так же сияют твои глаза, Су Юн – взволнованно, живо, потаённо, но в то же время так открыто. Твоя боль так явна, но ее не коснуться рукой... Клянусь, ради тебя, Су Юн, я дотянусь до звёзд и обязательно согрею твою душу, ибо даже ночи могут быть тёплыми, даже яркой звездочке нужны крепкие объятья.»       Лю Вэй волновался, как влюбленный мальчишка, глядя на своего лучшего друга. Су Юн беспокоился ещё больше. Лю Вэй почти сразу догадался, почему ему так плохо, но просто не смог разорвать возникшее молчание. В нем было больше чувств и значения, чем словах, и таинство доверено было звёздам, что вели друзей во тьме ночи.       Они дошли до конца дома и замерли на каменной дорожке возле зажжённого фонаря, не поворачивая за угол. Су Юн обернулся к другу, держа ладони возле груди, чувственно сжав запястья и живо поглаживая их пальцами. Его сердце билось учащенно, но дыхание оставалось ровным. Он вздохнул побольше воздуха в грудь.       – Господин Лю Вэй... – Су Юн старательно собирался с мыслями, заглянув в глубокие, янтарные глаза, смотревшие на друга с открытой нежностью. – Я хочу рассказать Вам одну историю. Могу я?       – Я с удовольствием послушаю, – нежно ответил Лю Вэй.       – Однажды... В бескрайних садах Небесного Царства вырос один цветок. Он казался совсем не похож на другие, хотя очень-очень хотел быть, как все. Этот цветок был полон любви к миру и созданиям, что окружали его. Каждому он дарил свою улыбку, перед каждым распускал свои лепестки, словно вкладывал в ладони душу. Но те, кто глядел на него, видели нечто, чем он совсем не являлся. «Должно быть, они просто не видят меня настоящего,» – думал этот цветок, и старался всё больше и больше, усердно и терпеливо делая всё, что мог. Но было кое-что, чего цветок никак не мог изменить: он по-прежнему оставался не таким, как все. Как бы цветок ни старался, как бы красив ни был, в конце концов он не мог быть таким идеальным, как другие цветы. Он просто вырос неправильным. Уродливым. Несовершенным. Он знал это и принимал, как принимал то, что другие цветы и создания просто не могут относиться к нему иначе. Таково было его место, и он решил: «Пусть я некрасивый цветок, но я сделаю всё, чтобы другие цветы были счастливы. Я буду стараться стать лучше. Я буду много-много трудиться и никогда не сдамся, ведь мир вокруг прекрасен, и видеть улыбки счастливых созданий – величайшее счастье для меня!». Видя, как счастливы другие, этот цветок ощущал надежду. Их счастье грело его. Оно было подобно звёздам – мерцающим, ярким, но недостижимым, и всё же, вело его вперёд, ведь цветок очень любил каждое из созвездий, каждый из огоньков и был благодарен любому и за холодный взгляд, и за недоброе слово. Он улыбался, когда на него обращали хоть малейшее внимание. Он был благодарен за то, что красивые цветы позволяли ему цвести в их садах, и мечтал, что однажды непременно тоже зацветёт так же, как они. Год за годом по осени он сбрасывал лепестки, чтобы весной расцвести вновь. Цветок вытягивался вверх и становился сильнее, но не мог изменить того, кем он был. И он знал это. И принимал это. И всё же упрямо боролся, ведь ему так хотелось, чтобы его хоть разочек... Полили, – голос Су Юна задрожал, но, как бы сложно ни было говорить, он продолжал, шепотом доверяя историю другу, не сводя с него взгляда. Впервые он так долго смотрел ему в глаза. – Но если в почву и попадала вода – то был лишь редкий дождь. Очень редкий. Полагаю, этот цветок пророс сквозь каменную твердь просто потому, что хотел жить. И долгие-долгие годы ничего не менялось, пока однажды цветок не улыбнулся одному человеку. А человек вдруг улыбнулся ему в ответ. Он присел напротив с пиалой воды, бережно полил цветок, смочив и почву, и листья, а затем сказал слова, которые никто и никогда ему не говорил...       – «Вы самый красивый цветочек на свете,» – прошептал Лю Вэй, c болью осознавая, что замысловато и образно его дорогой цветок сокрыл в истории прошлое, а теперь открывал своё сердце, обнажая болезненные, мучительные воспоминания, чтобы донести до сердца дорогого человечка нечто крайне важное.       Су Юн утер запястьем блеснувшие в свете звёзд сентиментальные слезы и нежно улыбнулся.       – Верно. Он именно так и сказал! И тогда цветок расцвел, как никогда. И он понял одну вещь, которой не осознавал никогда прежде: он был одинок. По-настоящему... Одинок. Но человечек... Этому цветочку правда очень повезло!.. Он каждый день возвращался, чтобы полить его, и всякий раз цветок встречал его с искренней улыбкой. Поначалу цветок боялся, что человеку наскучит поливать его каждый день, боялся, что человек однажды не вернётся, но этот чудесный человечек возвращался вновь и вновь, и тогда цветок понял: человек совсем не хочет его бросать. Он... Хочет взять его с собой, чтобы никогда больше не приходилось расставаться.       – И тогда человек взял красивый горшочек, пересадил цветочек в питательную землю и унес с тобой в теплый край, заботясь и оберегая, как никто и никогда не заботился о нём, – нежным шёпотом продолжил историю Лю Вэй. – Пусть над человеком смеялись, пусть осуждали или не понимали, куда бы он ни пошел, он держал горшочек в руках и нежно показывал цветочку необъятный, прекрасный мир и наслаждался его красотой вместе со своим драгоценным другом.       Су Юн едва сдерживал чувства. Его губы признательно дрожали. Он невольно сделал шаг навстречу другу, прижал ладошку к груди и признательно посмотрел на своего человечка.       – И тогда цветочек почувствовал себя очень счастливым. Всю свою жизнь цветок зажигал по ночам огоньки, чтобы ни один цветок не чувствовал себя одиноко. Сколько бы он ни разжигал это яркое пламя, оно могло согреть любого, но не его самого. И когда вдруг появился этот человечек... Он стал тем пламенем, что зажглось для одного единственного цветочка... Тем огоньком, что дал ему почувствовать, что такое быть кому-то нужным и важным…       Су Юн смело протянул руку и, бережно сжав длинный рукав одеяния Лю Вэя, сделал шаг за угол резиденции клана Сён, увлекая друга за собой.       Серебряный Дракон податливо шагнул за лекарем и восхищенно ахнул, увидев невообразимо прекрасное зрелище. Тысячи маленьких огоньков нежно-золотистого цвета парили над цветами, подсвечивая сад. Обычно закрывающиеся в ночи бутоны были раскрыты, радуя взор пленительной красотой. Подобно светлячкам, огоньки покачивались, а некоторые медленно мерцали, рисуя в воздухе нежную картину, изображающую две руки, что нежно накрывают друг друга в интимной близости.       – Вы – мой огонёк, господин Лю Вэй. Мы знакомы всего несколько недель, но Вы стали для меня очень дорогим человечком. Сегодня, в такой важный для Вас день, в день, когда Вы показали себя поразительным воином, победили всех-всех-всех, доказали всему миру, какой Вы сильный и доблестный человек, и стали на большущий шаг ближе к своей мечте, я хотел подарить Вам немножко своего света, что никак не может сравниться с тем, каким ярким и теплым являетесь Вы. Спасибо Вам, господин Лю Вэй. Спасибо, что Вы есть, что греете и горите. Ваша пламенная душа просто невероятная. И... Вы сами невероятны. Я не знаю слов, чтобы выразить всё, что я хочу и должен сказать. Но... – ручка Су Юна легла под ладонь Лю Вэя, завороженно слушавшего его слова. Тепло их тел связало их души ещё крепче. Фантомные тактильные ощущения на кончиках пальцев были ярче, чем настоящие прикосновения, и всё это обретало особую важность, когда они просто были друг у друга под сиянием звёзд и блеском огоньков из чистой энергии ци. – Спасибо Вам. Я ценю каждый наш день, правда. Каждый-каждый миг. Навеки и навсегда, я сохраняю каждый Ваш взгляд в своем сердце, каждое слово, каждый вздох… Спасибо, что Вы есть, господин Лю Вэй. Спасибо, что Вы рядышком со мной и день за днем… Поливаете меня.       Лю Вэй был под огромным впечатлением. Он потерял дар речи. В его сердце смешались боль за судьбу друга, бескрайняя нежность, непреодолимое желание обнять невероятное чудо, взволнованно опустившее взор и откровенно доверившее ему свою душу, восторг от красоты его речей и наслаждение завораживающим зрелищем тысячи ярких огоньков.       – Господин Су Юн... – Лю Вэй позвал его, почувствовав, как у самого выступают на глазах слезы. – Это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Это так красиво.... Так... Так светло... Этой ночью Вы показали мне саму свою душу. И она… Невероятно прекрасна, Су Юн. Прекрасна, что бы и кто бы Вам не говорил прежде. Не слушайте их! Вы чудесны, красивы, нежны, чисты и искренни. Вы – настоящее чудо, господин Су Юн. Прекраснейшее из созданий, достойное небес.       Юный лекарь робко мотнул головой и сентиментально ответил:       – Всё, что Вы сейчас видите – это не я. Это Вы. То, как Вы для меня… И даже гораздо-гораздо ярче.       – Но ведь Вы для меня такой же яркий и нежный огонёк, – сердечно прошептал Лю Вэй. – Я бы хотел разжечь пламя для Вас в ответ...       Никогда Лю Вэй так горько не сожалел о том, что у него нет возможности использовать ци.       – Вы уже разожгли, – прошептал Су Юн и прижал ладони к груди. – Вот тут. Так тепло, когда Вы рядом. И совсем... Горячо… Когда рядом так близко.       Лю Вэй тоже почувствовал, как его охватывает жар, и виной тому было совсем не лето. Однажды Су Юн уже говорил ему подобные слова, но этой ночью они звучали по-особенному. Су Юн, которому очень тяжело было говорить о чувствах, подарил другу настоящее откровение. Лю Вэю хотелось утешить его, но вместо того, чтобы ворошить прошлое, он строил ему счастливое настоящее.       – Это взаимно, господин Су Юн. Вы для меня такой же яркий лучик света во тьме. Сегодня, когда никто не верил, лишь Ваш голос подбадривал меня. Я знаю, Вам было непросто, ведь Вы никогда не кричите и, уверен, боялись подавать голос при стольких людях. И всё же, Вы поддержали меня. Мы и вправду победили вместе, – Лю Вэй нежно улыбнулся. – Без Вас ничего бы не было.       – Это всё Вы, – не согласился Су Юн.       Затем они вдруг одновременно произнесли:       – Мы.       Улыбки невольно нарисовались на их лицах.       – Я хотел бы пройтись с Вами немножко, – робко предложил Су Юн. – Один кружочек вокруг дома.       – Всего один? – проскулил Лю Вэй от досады. Ему было мало. Хотелось насладиться подарком вдоволь, ведь огоньки Су Юна были прекраснее праздничных фейерверков.       – Вы ранены, господин Лю Вэй, – заботливо напомнил Су Юн. – Но завтра мы сможем погулять побольше. Если захотите…       – Это звучит заманчиво.~       – Так и будет. Свежий воздух очень полезен для выздоровления, а солнышко даёт очень много витаминов.       Они сделали шаг вперёд. Су Юн робко ухватился за рукав друга, но и Лю Вэй скромничать не стал. Он тоже сжал ткань одежды лекаря, и они шли нога в ногу, не касаясь друг друга, но практически держась за руки. Вокруг порхали огоньки и светлячки. Рыба в пруду плескалась, выпрыгивая из воды и выполняя пируэты в воздухе. Несколько ночных птиц сидели на деревьях и пели, встречая гостей. Волшебная картина умиротворяла и наполняла душу теплом.       – Вы очень здорово придумали, господин Су Юн. Уж точно ни один праздник не сможет затмить этого зрелища. Я никогда не забуду того, что Вы сделали сегодня для меня.       Су Юн улыбнулся и впервые за вечер выглядел расслабленным и спокойным.       – Значит, всё получилось.       – Вы очень сильный цветочек, Су Юн, – произнес Лю Вэй решительно. – Больше никто не будет обижать Вас. Обещаю.       – Меня никто не обижал, – гордо произнес юноша, искренне так считая, как бы ни была глубока его боль.       – И не будет! Я не позволю.       – Но я все же хочу... – еле слышно прошептал лекарь. – Сходить с Вами на какой-нибудь праздник… Однажды.       – Обещаю, что он будет не таким, как эта свадьба. В Солнечной Арасии очень много праздников! Например, есть день первой любви, когда юноши дарят своим избранникам цветы.       – А когда он проходит? – без задних мыслей поинтересовался юноша.       Лю Вэй припомнил дату и с удивлением осознал:       – Сегодня.       Ответ Лю Вэя крайне смутил Су Юна. Он захлопал ресницами, а затем повернул голову, разглядывая персиковое дерево. Смущение не позволяло ему больше говорить и слова. Кончики ушек юноши покраснели ярче его наливных щёк.       – Су Юн, – позвал Лю Вэй, желая отвлечь друга от неловких мыслей. – Я очень хотел бы, чтобы в моей жизни появился ещё один повод праздновать. Когда у Вас день рождения?       Су Юн задумался, после чего пожал плечами.       – Не знаю.       – То есть как?.. – опешил Лю Вэй.       – Учитель никогда не говорил. Я никогда и не думал об этом. День, когда я появился на свет... – Су Юн глубоко задумался.       Лю Вэй все сильнее ненавидел этого таинственного безымянного учителя. Ещё сильнее его раздражали родители, что каким-то образом бросили ребенка в среде, где никто никогда не поливал столь прекрасный цветок. Как такого чудесного, светлого кроху, как Су Юн, вообще можно было бросить?!       – Может, Вы знаете хотя бы месяц?       Су Юн снова мотнул головой.       Лю Вэй сочувственно свёл брови.       – А у Вас? – искренне поинтересовался Су Юн.       – Я родился в середине зимы, – признался юноша. – Седьмого января. Честно говоря, в моей жизни январь всегда какой-то невезучий. Но он всегда заканчивается большим праздником словно в награду за все тревоги, что пришлось пережить.       – Вы появились на свет, господин Лю Вэй, а вслед за вами расцвела весна, – чутко прошептал Су Юн. Февраль в империи Хао всегда был тёплым. – Солнышко прогрело мир, чтобы холода поскорее отступили, и Вы увидели прекрасный мир.       – Мне кажется, вы родились весной или летом. Вы такой солнечный... И глаза у Вас, словно сочная молодая зелень, колосящаяся под закатным небом. Невероятно красивые.       Су Юн смутился.       – Совсем не важно, когда я родился. Я просто рад, что я жив. Меня переполняет благодарность к миру.       – Тогда мы будем отмечать другой праздник. День, когда мы с Вами встретились. Что думаете?       – Это прекрасная идея, – тепло произнес Су Юн.       За разговорами время летело незаметно. Отбросив переживания, они болтали о тёплом и светлом, с надеждой смотря в будущее.       Жаль, что хорошее всегда быстро заканчивается.       Друзьям оставался последний поворот, и прогулку пришлось бы закончить, но Су Юн вдруг свернул вглубь сада.        «Должно быть, тоже не хочет уходить, – подумал Лю Вэй. – Как мило.~»       Но оказалось, что у Су Юна была совсем другая причина так поступить. Свернув с дороги, он привел Лю Вэя к живописной беседке, стоящей в окружении кустовых роз. В ней за круглым столом сидел Ан Сён, медитировавший и ожидавший их.       Су Юн заволновался и преградил Лю Вэю обзор на стол. Ан Сён громко засуетился.       – Господин Лю Вэй, у меня для Вас есть ещё один подарок.       – Су Юн, вы меня совсем избаловали... – неловко смутился Лю Вэй.       – Вы дали мне гораздо больше, поверьте. А это...       Су Юн обернулся через плечо, проверяя, все ли готово, и лишь когда Ан Сён завершил приготовления, отошёл и воскликнул:       – Та-дам!       Он очень смущался своему ребячеству, но Лю Вэй просил его быть собой, потому юноша позволил себе эту дерзость и искренне поразил друга.       – Это... – глаза Лю Вэя наполнились признательностью и счастьем.       – Господин Ан Сён говорит, что это называется «торт». И что, когда происходят какие-то значимые праздники, принято их кушать. Поэтому я приготовил торт для Вас, в честь Вашей победы.       – Ох, друг мой. Спасибо большое, но этот торт всем нам, – нежно произнес Лю Вэй. – Мне одному столько не съесть!       – Но... Как же... – Су Юн такого совсем не ожидал. Он не был готов кушать. – Как же я могу отнять у Вас вашу сладость?..       – Пожалуйста, разделите со мной это мгновение. Торты кушают в кругу самых близких. И... – Лю Вэй поднял взгляд на сына мастера. – Господин Ан Сён, спасибо и Вам. Вы научили Су Юна чудесной традиции.       – Я искренне поздравляю Вас, – с лёгким поклоном произнес наследник клана Сён. – Ваша победа – большой успех.       Лю Вэй ответно кивнул, принимая поздравления.       – Быть может, позовёте братьев? Это семейный торт, а я не хочу разделять семью.       Это было очень благородно. Лю Вэй не любил младших Сёнов, но они были дороги Су Юну и Ан Сёну, потому Лю Вэй не мог не пригладить их к столу.       – Я приглашал, но они не захотели присоединиться, – честно признался Ан Сён.       – Они не любят застолья, – попытался оправдать их Су Юн.       – Тогда мы занесем им по кусочку торта, как поедим. Согласны?       Юноши бодро кивнули. Ан Сён заварил чай и разрезал торт. Он был очень красивым – взбитый крем, сливки, белый шоколад, бисквит с кусочками клубники, банана, вишни и малины – просто потрясающая работа. Так ещё и на самом торте было написано кремом: «Господин Лю Вэй самый лучший!», да так крупно, что при разрезе торта первая часть фразы и вторая оказались на разных кусках. Как виновник торжества, Лю Вэй сам накладывал угощение, потому положил Су Юну кусочек, на котором был нанесен иероглиф: «самый лучший», украшенный кремовой розочкой, а себе – кусок без надписи. Ан Сён бессердечно должен был съесть «господина Лю Вэя», а вот фигурку человечка с гуань дао в руках из шоколада всем было попросту жалко. Лю Вэй оставил ее на столе, чтобы грела взор.       Ан Сён заварил чай, и они наконец расселись по местам. Старший лекарь предложил налить чего покрепче, но юноши отказались и предпочли зелёный чай. Попробовав его, Лю Вэй отметил, что это тот самый рецепт, что он продиктовал Су Юну.        «Какой же он внимательный... Ну что за солнышко? Звездочка? Искорка…» – Лю Вэй был готов плакать от счастья, а когда он попробовал торт, так и вовсе растрогался.       – Су Юн, это так вкусно!       – Я рад, что Вам нравится, – нежно произнес юноша. – Это мой первый торт.       – Попробуете? За мой успех.       Су Юн робко кивнул. Было видно, он борется с собой, но Лю Вэй был слишком важен ему, чтобы отказывать. Он робко откусил кусочек и замычал от наслаждения. Лю Вэй отыскал на торте клубничку и поднес ее к губам друга.       – С ягодками вкуснее. Няяям.~       Су Юн покраснел, но покорно скушал клубничку с рук.       Ан Сён наблюдал за ними с улыбкой.       – Вы отлично ладите, – отметил мужчина.       – Мы очень близкие друзья, – нежно произнес Лю Вэй.       Ан Сён понимающе кивнул.       – Дружба – очень благородное чувство.       – Я буду беречь его, – пообещал Лю Вэй.       Ан Сён одобрительно кивнул. Су Юн смущённо кушал торт и поглаживал свой довольный живот, наполнившийся согревающей тяжестью.       Больше двух часов они провели за теплым разговором. Лю Вэй сдружился с Ан Сёном – очень спокойным, приятным молодым человеком. Лю Вэй вновь рассказал о произошедшем, поведал немного о себе и послушал десяток баек о лекарском клане. Ан Сён живо поддерживал беседу и оказался гостеприимным хозяином, добрым собеседником и хорошим рассказчиком. Су Юн почти не говорил, но ему нравилось слушать. Он успокоился после всплеска чувств и просто наслаждался вечером.       Когда застолье закончилось, а Ан Сён опьянел, Су Юн провел его в кровать, а затем они с Лю Вэем отнесли кусочки торта братьям. Друзья не стали их тревожить, лишь постучали в дверь и предупредили, что оставили угощение.       – Поешьте. От чистого сердца. И даже не смейте вредничать и лгать, что невкусно! Су Юн старался и готовил, так что съешьте всё! – произнес Лю Вэй и, смягчившись, добавил: – Пожалуйста.       После этого Лю Вэй увлек «жёнушку» в их... То есть, в комнату Су Юна! Настроение у них было прекрасное: радостное и счастливое. Су Юн был благодарен другу за доброту к братьям и рад, что все удачно сложилось с подарками для господина – он правда беспокоился за то, что другу могло не понравиться. Су Юн выглядел очень счастливым, а оттого и Лю Вэй был счастлив. Серебряный Дракон чувствовал согревающее тепло на душе.       – Господин Су Юн, это был чудесный вечер. Спасибо вам за него, – сердечно поблагодарил Лю Вэй.       Су Юн робко прижал ладошки к груди.       – Вам спасибо. За всё-всё-всё.       – Мы так друг друга будем вечно нахваливать, – рассмеялся Лю Вэй.       – Моей благодарности хватит на несколько вечностей, – признался Су Юн совершенно серьезно. – Но теперь Вам нужно отдохнуть.       – Нам, – возразил Лю Вэй. – Вы не отдыхали две ночи!       Су Юн покраснел, испытывая неловкость от пристальной заботы. Ему было приятно, что Лю Вэй никогда не забывал о нём. Никто и никогда не думал о том, хорошо ли он отдыхает и медитировал ли он ночью. Такие мгновения Су Юн ценил сильнее прочих.       – Всё в порядке, господин Лю Вэй. Я полон сил! Ведь Вы верите в меня, и это придает мне сил.       – Но Вы ведь отдохнёт сегодня, – это было констатацией факта, а не вопросом.       – Конечно. Я ведь не хочу огорчить Вас, – чистосердечно заявил Су Юн.       – Вы должны хотя бы немного думать о себе, – проворчал Лю Вэй. – И... Я Вас не стесню?       – Что Вы! Как Вы можете? Вы ведь мой друг, подопечный. И... Защитник. – робко добавил он шёпотом.        Лю Вэй напрягся. К чему это вдруг друг вспомнил про защиту?       – Братья Сён угрожали Вам?       – Нет, но... Я бы очень хотел, чтобы Вы остались, – перебирая пальцы, прошептал Су Юн.       Лю Вэй ощутил, как учащенно бьётся его сердце. Умиленная улыбка невольно расползлась по лицу. Он сделал шаг вперёд и прошептал:       – Честно говоря, я и сам не хочу никуда уходить. Я хочу быть с Вами каждое мгновение, что отведено нам.       – Тогда... Пожалуйста, останетесь. А я сяду с краешка и не буду мешать....       – Вы не можете мне мешать, господин Су Юн. Даже если посередине кровати раскинетесь звездочкой – даже тогда не будете.       Су Юн забавно моргнул, словно всё ещё не верил, что кто-то может говорить ему такие добрые слова.       – Мне очень хорошо с Вами, господин Су Юн. Потому набирайтесь в кроватку и ни о чем не волнуйтесь.       – Ни о ком, кроме Вас, – живо прошептал лекарь. Казалось, он будет беспокоиться за друга, даже если тот будет цел, жив, здоров и в безопасности – так он выражал свою заботу.       Лю Вэй задумчиво почесал подбородок и решил уступить.       – Хорошо.       – Тогда...       Они вместе забрались в постель, ничуть друг друга не стесняясь. В их близости не было ничего постыдного, ведь чувства были настоящими, а где настоящее, там не может быть ничего постыдного. Их дружба была чистой, как сияние небесных огней.