Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй покидал принцесс с улыбкой, но стоило переступить порог комнаты, как строгость дворца и недобрые взгляды обрушились на него, обрекая нацепить маску уверенности и холода. Мин Бао не стала его провожать, вспомнив о каких-то делах, так что юноша шел в сопровождении её охраны – все равно, что в плену. Лю Вэй гордо выпрямился, сохраняя величественный образ второго наследника клана Вэй, и думал обо всем произошедшем за последние часы. В голове было шумно от звенящих мыслей.       Спустившись на первый этаж дворца, Лю Вэй выдохнул с облегчением – наконец-то взгляды высших чинов, недовольно морщивших нос на присутствие нежданного чужака, остались позади. В голове отголоском раздавался хохот принцесс, обворожительных и весёлых. Лю Вэй искренне пожелал им обрести свое счастье, особенно Мин Бао – она была прекрасной девушкой, достойной хорошего мужа. Теперь она была и его союзницей, и, пусть Лю Вэй действовал абсолютно бескорыстно, дружба с членами императорской семьи была ему на руку. Кто знает, когда и о чём ему может понадобиться информация? Лю Вэй не хотел просить девушек о помощи – упрямо считал, что может справиться сам, был слишком горд, чтобы прибегать к защите женщин императорской семьи, но знание, что круг союзников стал шире (при том, что круг врагов рос в геометрической прогрессии), приятным теплом легло на сердце.       Покидая дворец, Лю Вэй думал о Тэй Шу. Мастер очень недовольно отреагировал на личный разговор с императором. Можно было понять – при том доверии, которое оказывалось главе клана Шу, вдруг быть выставленным за дверь попросту унизительно. Тайны не дают жить спокойно, они манят раскрыть их, особенно когда знаешь об их существовании. Тэй Шу тоже был человеком, ему ничто не было чуждо.        «Поднимет ли учитель снова эту тему? Спросит ли, о чём император говорил со мной?»       Лю Вэй испытывал лёгкую тревогу. При том, что в конце концов Тэй Шу поддержал его и помог с обвинением Чжуна Хэ, между учителем и учеником возросло напряжение. Ещё и второе задание от императора... А его внезапное откровение!..        «Неужели, чтобы подняться в глазах императора, Тэй Шу решил возлечь с ним в постель?..» – это казалось просто немыслимым. Лю Вэй не понимал, зачем. Тэй Шу и так обладал огромным влиянием, практически правил империей, особенно в час, когда один Клык был сломан, а второй – ослаблен. Чего он добивался? Абсолютной власти над империей? Или...        «Он влюблен в Ланга Бао?!»       Поначалу эта мысль казалась юноше фантастичной и невозможной – холодный, недоверчивый, отстранившийся от других мужчина просто не мог испытать таких чувств, но затем Лю Вэй вспомнил, с какими словами Тэй Шу отказался от дочери Чжуна Хэ: «У меня уже есть кое-кто».        «Неужели тогда Тэй Шу говорил об императоре?..»       Лю Вэй вспомнил реакцию Тигрёнка. Тот повеселел и начал ластиться к мужчине. Их близость... Постоянный физический контакт, доверчивые взгляды, доблестная защита змея... Лю Вэй больше не мог нормально это воспринимать. Он осознал, что не хотел бы знать того, что услышал. Оттого, что мысли о личной жизни учителя въелись ему в голову, было противно.        «Всем хочется любви и тепла, – сокровенно подумал Лю Вэй, прижав ладонь к груди. – Должно быть, такому холодному человеку оно нужно особенно сильно.»       Лю Вэй знал, что у учителя было безрадостное прошлое. Моны презирали его за то, кем он был прежде, да и клан относился к нему очень настороженно. Тэй Шу был одиночкой, не подпускавшим никого к себе. Так неужели он действительно влюбился в юного, прекрасного императора, внешность которого восхищала, а поведение не давало скучать? Лю Вэю не хотелось верить, что их отношения – холодный расчёт. Романтик по своей сути, он надеялся, что Ланга и Тэя связали искренние чувства, совсем как...       Подумав о Су Юне, Лю Вэй невольно коснулся своих губ и отпустил лишнее. Он гордо выпрямился – ведь обыграл всех принцесс, чтобы сохранить чистоту своих губ – и с задумчиво улыбнулся, чувствуя тепло и спокойствие на душе.        «Вскоре мы снова увидимся,» – подумал Лю Вэй. Эта мысль придала ему сил, и он ускорил шаг. Что бы не ждало его на тренировке, юноша мужественно был готов это встретить и держать ответ перед учителем.        «Я одолею его, Су Юн. Обязательно!»       Лю Вэй решительно рассек последние метры до тренировочной площадки. Тэй Шу уже ждал его с привычно холодным лицом. Руки мужчины были сложены за спиной, поза не выражала никаких эмоций. Он был абсолютно спокоен и встретил ученика с обычным хладнокровием, влитым в прекрасное лицо высокомерием и строгостью учительского взора.       Лю Вэй низко поклонился мастеру, вытянув гуань дао вперёд.       – Мастер, я готов приступить к тренировкам!       Тэй Шу оглядел его с ног до головы.       – Нет.       Слова учителя обожгли Лю Вэя. Он уже привык, что мастер говорит прямо, но в значении его слов кроется что-то больше. Стиль общения учителя было не переделать, но каждый раз его резкость задевала юношу.       Серебряный Дракон застыл, подняв вопросительный взгляд на учителя. Затем его глаза наполнились решимостью.       – Я готов к тренировке! – настаивал юноша.       – Нет.       Невозмутимость учителя было ничем не поколебать. Лю Вэй не сводил с него решительного взгляда.       – Я. Готов! – упрямо отчеканил Лю Вэй.       – Недостаточно.       Это определенно было успехом, ведь мастер сказал новое слово. Жаль, что ясности оно не внесло.       – Пусть я прошел первое испытание, я не сдамся. Каждый день я буду тренироваться так же усердно и непременно стану сильнее!       Тэй Шу оценивающе глядел на него. Лю Вэю стало неуютно.       – Мастер, я хочу учиться у Вас.       – Ты можешь хотеть что угодно. Я сказал нет.       Лю Вэй вообще перестал что-либо понимать.       – Но Вы же сами сказали, что сегодня вечером будет тренировка. Что-то случилось?       Тэй Шу снова замолчал.       Лю Вэя начало это нервировать.        «Какой же он сложный человек...»       Лю Вэй не хотел задавать глупых вопросов, но они напрашивались.       – Мастер, я не отступлюсь. Вы же знаете.       – Именно поэтому я и говорю тебе нет, – хмыкнул Тэй Шу. – Сколько дней ты пролежал у Сёнов после битвы со мной?       – Кажется, пять... – неловко произнес Лю Вэй. Он не любил об этом вспоминать. Чувствовал себя слабым, а сейчас, когда второе испытание было объявлено, поражение учителю особенно сильно задевало его за живое.       – А сколько провел в этот раз?       – Три.       – Три, – повторил Тэй Шу, заставляя задуматься.       Лю Вэй изумлённо распахнул глаза. Он понял, что учитель заботится о нем, беспокоясь, что он мог недостаточно восстановиться.       – Всё в порядке, – не скрывая искренней улыбки заверил Лю Вэй. Он был благодарен учителю за внимание. – Я хорошо себя чувствую и готов тренироваться.       – Нет, – настаивал Тэй Шу.       – Я уже восстановился и...       – Ты наклонился на два цуня выше, чем обычно, – заметил мастер. – Это значит, что тебе все ещё тяжело сгибаться. В таком состоянии тренировка повредит твоему ядру.       Лю Вэй уязвимо погладил себя по животу. Он и правда чувствовал отголоски боли. Су Юн предупреждал его, прося поберечься. Кажется, Серебряному Наследнику и правда нужно было больше времени, чтобы восстановиться. Все же, его тело оставалось несовершенным. Лишь благодаря чудесным рукам Су Юна он восстанавливался так быстро, но существовал предел возможностей его тела, что в худшую сторону выделял его среди других наследников.        «По крайней мере, у меня вообще есть ци! Некоторым повезло и того меньше,» – упрямо подумал Лю Вэй и гордо расправил плечи.       – Отголоски боли остались, но я чувствую себя значительно лучше.       – Сегодня я не буду тебя тренировать, – твердо стоял на своем Тэй Шу.       Лю Вэй опустил гуань дао и заметно расстроился. Он не хотел терять и одного дня тренировок, ведь его целью было достигнуть небывалых высот всего за год. Юноша понимал, что это время пролетит очень быстро, тогда как перед ним стояло грядущее испытание в живом воплощении – непоколебимое, могущественное и практически недостижимое.        «Я должен научиться понимать, о чем он думает. Я должен тренироваться на пределе своих сил. Снова и снова!»       – Я справлюсь! – рьяно заверил Лю Вэй. – Я буду тренироваться!       Тэй Шу подошёл к ученику и дал щелбан. Он был такой силы, что у юноши на лбу выскочила шишка.       – Ауч! – Лю Вэй потер лоб и волчком глянул на учителя. – Что не так?       – Загордился от ослепляющих глаза побед? Забыл, что твое тело – сломанная игрушка?       – Нет, – прохрипел Лю Вэй и болезненно прикусил губу. Жалость к себе он искренне ненавидел.       – Хочешь лишиться шанса пройти новое испытание?       Лю Вэй вздрогнул, услышав об этом.       – Вы знаете о нем? – осторожно спросил юноша.       – Нет, – холодно ответил учитель. – Ланг Бао сказал, что это будет сюрпризом для всех. Полагаю, он снова устроит игры, подобрав тебе соперника гораздо более могущественного, чем шайка Хэ... – Тэй Шу хмыкнул, гордо задрав голову. – Клык, конечно же. Пф.       – Знаете... – Лю Вэй замялся. Кое-что мучило его доброе сердце, а выбор императора особенно сильно затронул его чистую душу. – Когда я вступил в бой с кланом Хэ, я имел преимущество. Я знал, что буду сражаться с ними, и улучшил свои шансы на победу, подготовившись биться со своими соперниками. Но... Мне казалось, что это нечестно, ведь они не знали, что предстоит бой.       – Хороший воин всегда готов к битве. Будь клан Хэ хоть немного способным, он бы не позволил себе расслабиться и дать побить себя отравленному бойцу с осколком ядра. Они проиграли не из-за твоей подготовки, а из-за своей слабости.       – И все же... – Лю Вэй опустил взгляд, чтобы не выдать чувства вины и неловкости в отношении предстоящей дуэли с Тэй Шу. Где-то глубоко внутри ему хотелось рассказать учителю, но он понимал, что тогда ни за что в жизни не пройдет второго испытания. – Это было немного нечестно.       – Нечестно? – хмыкнул Тэй Шу. – Думаешь, на войне есть место честности? Люди убивают друг друга. Они подставляют друг друга. Они карабкаются вверх самыми низкими способами. Видел, что творил Чжун Хэ?       – Да, – Лю Вэй разозлился, услышав одно только имя мерзавца.       – А знаешь, сколько ещё таких в империи? И эти люди лезут по головам товарищей, членов своих семей, собственным детям. Мир исключительно нечестен. Он подл, зол и мстителен. И это только доблестные защитники империи… А враги империи Хао действуют ещё хитрее, ещё изворотливее. Никто не сражается на войне без знания о противнике. Враги бьют во все слабости, используют любую возможность и обращают слабость соперника в преимущество. Есть только один закон, Лю Вэй: всё ради победы. Ждать честности от врага – всё равно что верить, что боги снизойдут на землю, чтобы помочь тебе.       – То есть, Вы считаете, что в борьбе хороши абсолютно все средства?..       – Я не вижу смысла терзаться моральными дилеммами, когда у тебя есть прямая цель. Ты хочешь побеждать или скулить, что победа была нечестной? Или хочешь сказать, что только знание и помогло тебе в бою? Что все каждодневные усилия не сделали твою победу справедливой?       – Я победил, потому что я хорошо сражался, – рьяно ответил Лю Вэй.       – Я бы поспорил.       Лю Вэю снова стало неловко за свою глупость.       – На пределе своих сил! – добавил Лю Вэй.       Это звучало куда справедливее.       – Вот именно. Любое знание может сделать тебя победителем. Оно – такой же ресурс как сила или количество скопленной в ядре ци. Пренебрегая им, ты теряешь силу. Зная врага – обретаешь.       Его слова успокоили Лю Вэя. Он уверился, что учитель одобряет сбор информации, и сказал себе не жалеть своего соперника. Отныне он должен как можно больше узнать о боевом стиле мастера и его слабостях.       – К тому же, с твоим огрызком ядра с настоящими заклинателями тебе никогда не тягаться, так что, если хочешь выжить в Хэкине, ты должен работать головой.       Лю Вэй опустил взгляд на свой живот и погладил измученное ядро.       – Я понимаю это.       – И всё равно чувствуешь вину за смерть сыновей Чжуна Хэ?       Лю Вэй заглянул внутрь себя, чтобы дать честный ответ.       – Нет. Я не виноват в этом. Они ответили за преступление своего клана.       Тэй Шу одобрительно кивнул.       – Ты слишком зависишь от чувств, Лю Вэй. Из-за этого тебя легко читать. Думаешь, Чжун Хэ швырял тебя по залу, как хотел, из-за разбитого яда или недостатка сил? Нет. Ты был слишком прямолинеен.       – Я хитрил, – не согласился Лю Вэй.       – Когда ты бился со мной, твои приемы были более обдуманными. Ты просчитывал многие варианты. Ты думал. Но стоило добавить щепотку эмоций, и ты превратился открытую книгу. Твоя слабость слишком очевидна.       Лю Вэй задумался об этом.       – Я пытался использовать свои лучшие атаки. Я чувствовал, как утекала сила, потому старался бить точно и метко.       – Свой урок я тебе уже дал. Теперь ты понимаешь, что я прав.       Лю Вэй не мог не согласиться. Прямые атаки и правда ничего ему не дали из-за разницы в силе. Он и приблизиться к Чжуну Хэ толком не мог.       – Это действительно так, господин Тэй Шу, – признал Лю Вэй.       – В тебе есть ты и не ты, – внезапно сказал мужчина, не сводя взгляда с янтарных глаз ученика.       – Это как?.. – не понял Лю Вэй.       – В каждом человеке есть свет и тьма. Есть поступки, которые они охотно хотели бы выдать за благородные и подходящие им. Люди зовут это «истинным я», голосом совести и ещё множеством напыщенных и пафосных речей. С нелепым высокомерием они видят себя таковыми, забывая, что идеалистическим моделям не место в обществе. И всё же, благородство, честность, открытость, искренность почитают почти все жители Хэкина. Несомненно, есть и то, что люди тайно презирают. Лицемерно говорят, что никогда так не поступят – как правило, перетирая кому-то косточки, но на деле повторяют те же прегрешения... Как только их резко прижмет. Порой они сами не ожидают от себя таких гнусных поступков, а потом ходят и плачутся, сожалея до конца жизни… А может, и не сожалея вовсе. Но именно эта сторона – та, что не ты – заставляет адаптироваться, бороться и побеждать. Запомни, Лю Вэй: оставаясь собой, в Хэкине не выжить.       – Я понимаю это, – серьёзно произнес юноша. – И все же... Я хочу быть собой, потому мой путь будет лежать своей самобытной дорогой.       Тэй Шу хмыкнул.       – Пустая самонадеянность. Чем раньше ты поймёшь это, тем проще тебе будет жить.       – Не я – это не я, – упрямо настаивал Серебряный Дракон.       – Ты все равно придёшь к этому, Лю Вэй. Но если не будешь готов, тебя это сломает.       Лю Вэй напрягся, все меньше понимая, к чему ведёт Тэй Шу. Его речи звучали как-то зловеще.       – Я справлюсь, – решительно заверил юноша, – и пойду тем путем, что считаю достойным. Есть вещи, через которые я никогда не смогу перейти.       – Вот это и есть твоя главная слабость, Лю Вэй. Целей добиваются те, кто идут до самого конца.       – Я и не говорил, что отступлюсь, – заметил Лю Вэй. – Просто порой нужно время, чтобы обойти преграду.       Между учителем и учеником возникло невольное напряжение. Выдержав взгляд учителя, Лю Вэй выпрямился, почувствовав, что разговор идёт к чему-то нехорошему, и решил прервать его.       – Значит, тренировки сегодня не будет...       – Она уже идёт, – хмыкнул Тэй Шу, недовольный тугим пониманием ученика. – Разве я не сказал? Ум развивать так же важно, как тело. На твоём этапе – даже важнее.       Лю Вэй почувствовал себя глупцом, что расстроило его даже больше, чем слова учителя. Затем он осознал, что мастер прав: его эмоциональность и правда часто мешала. Советы, которые давал Тэй Шу, несомненно помогут ему в бою. Тэй Шу учил его тому, что никогда бы не сказали отец или мастер Бэй Сён – как играть в игры империи по их же правилам и быть готовым к ударам с любой стороны. Лю Вэй не собирался идти по пути подлостей, что хотел навязать ему учитель, но намеревался узнать его тропы, чтобы понимать, о чем думают соперники… И сам Тэй Шу.       Лю Вэй вновь поклонился учителю.       – Я ценю Вашу мудрость и благодарен за нее!       – Довольно пустых слов. У нас есть, над чем работать.       – Да?       – Бои с Чжуном Хэ и его семьёй весьма показательны. Разберём ошибки.       Лю Вэй осознавал, что это может быть болезненно, но он должен был выслушать и понять свои слабости, чтобы стать сильнее. Лю Вэй не собирался бежать от себя, отрицать вину или защищать свой стиль боя. Он открыл свою душу безжалостной критике, чтобы Тэй Шу открыто высказал ему все, что думал о его действиях во время испытания.       – Пожалуйста, мастер, поведайте мне о моих ошибках.       Тэй Шу позволил себе усмехнулся.       – Как я и сказал, это было плохо. Очень плохо, Лю Вэй, – начал Тэй Шу.       Этот разговор был долгим и крайне непростым. Лю Вэю пришлось выслушать много унизительных и даже оскорбительных вещей, словно учитель тыкал его носом в грязь. Однако юноша храбро принял это и сделал для себя крайне полезные выводы. Как бы больно не было, как бы тяжело не приходилось, Лю Вэй шел вперёд, и путь его был проложен через боль и постоянное переламывание себя. Ему предстояло родиться вновь с новыми, углубленным тренировками Тэй Шу, к которым мастер относился крайне серьезно. После того, как казавшийся поначалу безнадежным парнишка прошел испытание, Тэй Шу совершенно изменил свой подход. Теперь он взялся за дело всерьез.