Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Гвэйн? – переспросил Лю Вэй.       Серебряный Наследник смутно вспомнил, что слышал эту фамилию. О Гвэйнах не шептались, как о Сёнах, не возводили в почет, но юноша помнил громкий скандал, отголоски которого добрались даже до Солнечной Арасии – черепахи были замешаны в организации побега преступника во время его казни. Тогда все закончилось отсечением головы проблемы – виновных казнили, пусть они до последнего отнекивались, уверяя, что не знали о том, кого им предстоит исцелить. В свете последних событий история была показательной.       – Это небольшой род, – пояснил Лэй Линь, затем, заглянув в взволнованные глаза друга, добавил, – не больше сотни человек. Они очень толковые лекари. Тогда как семья Сён лечит высшие чины, род Гвэйн оказывает помощь всем. Они лечат простых людей. С бедных они и вовсе не берут денег.       – Звучит благородно, – удивился Лю Вэй. Он ожидал услышать какие-то темные тайны и скандальные происшествия, но всё пока звучало очень мирно.       – Да, казалось бы, – протянул Шэн. – Они популярны среди народа, но не могут превзойти славу клана Сён, ведь лечат простых людей, а на этом не прославиться.       Лю Вэй понимал, о чём идёт речь. Благие поступки вели к народному уважению, но значимость клана определяла близость к императорской семье и Клыкам, а не любовь бедняков.       – А ещё они лечат Монов, – произнес Шэн. – Сколько я слышал, никто из клана Мон никогда не обращался к Сёнам за помощью.       – Ещё бы. Если Моны действительно сотрудничают с Чудотворцем, а тот из клана Гвэйн... То благодаря им они купаются в деньгах. Плотное сотрудничество, благодаря которым хорошо обеим сторонам, а из благотворительности, смывая свои грешки и создавая хорошую репутацию, они лечат бедных, потому что могут себе это позволить, – Лю Вэй презрительно сморщился. В искренность поступков Гвэйнов он не верил. – Я слышал, они замешаны в побеге какого-то преступника…       – Имя клана Гвэйн время от времени мелькает в происшествиях, – задумчиво произнес Шэн. – У них там явно что-то нечисто. Честно говоря, я обращался к ним за помощью... Когда было совсем туго с деньгами, а мой брат болел.       – И?       – Они согласились исцелить его. Я был счастлив, правда. Настоящее спасение! Но... Тогда мелькнула очень странная фраза. Я не придал ей значение, но сейчас... Понимаю, к чему она могла быть сказала. Мне сказали что-то вроде: «Друзьям клана Мон наши лекарства всегда помогают». Понимаете?       – Звучит так, будто остальным они могут приносить вред, – взволнованно сглотнул Лю Вэй.       – У меня есть несколько знакомых, у которых близкие погибли после лечения Гвэйнов. Я никогда не спрашивал о подробностях – это казалось диким, ведь у них такое горе... Но теперь... Я мог бы порасспрашивать.       – Лекари не всесильны, – прошептал Лэй Линь, надеявшийся, что все эти смерти – просто стечение обстоятельств. – Да и зачем травить и убивать простых людей?       – Испытание зелий и снадобий?.. – предположил Лю Вэй. Ему самому было дико от того, что пришло в голову.       – Тогда... – Шэн поднялся. – Я могу поспрашивать у людей в сиротском квартале. Их судьбы искалечены, и они многое повидали. Могли что-то слышать, знать. Может, нам повезет, и кто-то даже встречался с Чудотворцем.       – Мы с тобой, – пламенно поддержал его затею Лю Вэй. Он надеялся, что разговоры с местными помогут им собрать больше информации и найти зацепки, однако, лишь в пустую потратили время. Они не услышали ничего нового или полезного, лишь слухи, далёкие от сути дела. Лю Вэю было жаль сирот, но они не знали о Чудотворце. О клане Гвэйн люди отзывались весьма спорно: кто-то говорил об их милости и бескорыстной помощи с искренней благодарностью, кто-то клял их за смерть родителей, уверяя, что после лекарств погибшим стало гораздо хуже, но никто не мог судить, действительно ли виноваты снадобья Гвэйнов или же болезнь оказалась слишком серьезной. Никаких доказательств. Только зря потраченное время.       Лю Вэй начинал нервничать. На улице было темно из-за хмурых туч, но Серебряный Дракон чувствовал близкое наступление вечера. Времени оставалось все меньше, а они не пришли ни к какому пониманию, что делать дальше, да и доказательств никаких не добыли. Существование людей, готовых поручиться, что Гвэйны могут быть темны на руку, определенно радовало. Они могли свидетельствовать, если Тэй Шу будет мало их слов, как дополнительное доказательство, но не являлись основным. Чтобы добыть цветок, нужно было попасть в тайную лабораторию, но просто надеяться, что она где-то в резиденции клана, было опрометчиво.       – И что будем делать? – когда они вернулись в дом, спросил Шэн Ву, почесывая затылок. Он хотел помочь большим, но вышло как-то совсем плохо, и юноша чувствовал за это вину.       – Прокрадемся и отыщем лабораторию, – решительно произнес Лю Вэй. Он не видел иного выхода. Время терять было нельзя. Император находился при смерти, Су Юн – в тюрьме, и не факт, что подлец Дау Мон его не трогал. Три удара... Его искорку ударили трижды! Лю Вэй не собирался больше мяться и искать способ отыскать тень. Он решил действовать в лоб. – Чудотворец достаточно умён, чтобы скрываться, не оставляя следов. Но если он действительно член клана Гвэйн, он может быть в клановых землях. Никто не знает его имени или внешности, он спокойно может отдыхать дома у всех на виду. Ничего другого на ум просто не приходит, и я не думаю, что стоит всё усложнять.       – Сейчас Вы все усложняете, господин Лю Вэй, – не согласился Шэн. – Как Вы собираетесь пробраться в земли другого клана? Там полно охраны, а если минуть ее, пройти мимо слуг и всех членов клана незамеченным просто невозможно!       – Я найду способ. Если нужно, я там всё по камням разнесу, но найду небесный цветок!       Лю Вэй сжал пальцы в кулак. Его пламенная ци начала болезненно жечь нижнюю часть тела, но юноша лишь черпал из этого силу. Янтарные глаза скользили по пространству, словно видели варианты развития событий прямо перед собой и искали верный.       – Это плохая идея, – качнул головой Лэй Линь. Его голос оставался спокоен и печален. – Вы можете навлечь на себя немилость, господин Лю Вэй. Стать преступником. Всегда есть вероятность, что мы ошиблись, и если действовать так опрометчиво... Вы похороните не только свою репутацию, но и клан Сён, императора и собственную семью.       – Если сомневаться и без конца думать, что мы идём по ложному следу, мы никуда не придем! – стоял на своем Лю Вэй. – Разве у нас есть другие варианты? Теории? Нет. Я сердцем чувствую, что так оно и есть, и я не сомневаюсь в том, что хочу сделать.       – Стоит рассказать господину Тэй Шу, – предложил Шэн Ву. – Мы уже достаточно узнали.       Лю Вэй мотнул головой. Он не хотел просить учителя о помощи, зная, что может и должен решить все сам.       – Тэй Шу не станет мне помогать. Он сказал это сам, а умолять его я не собираюсь. Как второй наследник клана Вэй я чего-то, да стою, а надежных помощников и верных друзей я уже обрёл.       Лю Вэй с благодарностью посмотрел на юношей. Они были тронуты его решительной речью.       – Лю Вэй... – прошептал Лэй Линь пораженно. Ему было приятно, что юноша отзывался о нем столь тепло.       Серебряный Наследник поднял голову, решительно глядя на своих друзей.       – Я должен найти доказательства и спасти Су Юна, клан Сён и императора. Иного пути я не знаю.       – У нас уже есть доказательства, – мягко произнес Лэй Линь, согласный с Шэном в безумности затеи.       – Этого недостаточно, – качнул головой Лю Вэй. – Всё, что у нас есть, это наши складные домыслы и отравленные цветы. Моны будут в один голос петь, что это вина Бэй Сёна. Получится замкнутый круг.       – Господин Лю Вэй, Вы смелый человек, и все же... – осторожно произнес Шэн Ву, боясь обидеть друга. – Вам не кажется, что трагедия вышла на совершенно иной уровень? Тэй Шу просил Вас найти доказательства невиновности Су Юна, а в итоге ситуация такова, что империя Хао на пороге войны, дельцы черного рынка и их пособники крутятся вокруг императора, как коршуны над телом умирающей добычи, а враги, с которыми Вы боретесь, гораздо могущественнее Вас и силой, и статусом! Об этом нужно рассказать мастеру.       Шэн Ву выглядел решительным. Он надеялся на помощь главы клана Шу, но Лю Вэй знал Тэя гораздо лучше.       – Тэй Шу сказал свое слово. Без доказательств я к нему не пойду, потому я должен добыть их. Сам. И я не боюсь ни Монов, ни лекарей, ни демонов, ни кого-либо ещё, кто может встать на моем пути. Ради Су Юна я брошу вызов кому угодно и любой ценой докажу, что он не виновен! Я буду сражаться!       Его решимость не оставляла друзьям права сомневаться в том, что Лю Вэй и правда на это способен.       – Я просто беспокоюсь за Вас, господин, – честно признался Шэн Ву.       – У Вас есть другие предложения? – спросил Лю Вэй исчерпывающе.       Друзья не знали, что ответить. Лэй Линь лишь прошептал:       – Я могу вернуться в храм и молить владыку Чжёнгью, чтобы он подарил свой последний дар. Я боюсь, что божественные цветы могут быть уже уничтожены. Раз они сорвали несколько стеблей, и это – последние, то очень вероятно, что они уже все обратили в яд.       – Тогда я хотя бы найду яд, и мы уже будем думать над другой проблемой. Или же из этих цветов они и сами создали антидот, – спокойно ответил Лю Вэй. – Но Ваши молитвы бесценны, господин Лэй Линь. Я бы хотел, чтобы Вы сделали это ради императора.       Лэй Линь кивнул.       – В тёмное время безнадёжности и страхов надежда и вера не должны оставлять людей. Я не отступлюсь. Как и Вы, я должен сделать все, что в моих силах.       – Мы должны верить, – произнес Лю Вэй. Он сжал ладонь, помня, как его переполняла светлая энергия ян, ворвавшаяся в его тело с даром серебряного дракона. Тогда он тоже упорствовал и был вознагражден. Лю Вэй верил, что, если кому и по силам вымолить последний цветок, так это Лэй Линю – Небесному Избраннику, отдавшему жизнь служению вере. Если не Чжёнгью, так Йюнью могла прийти на помощь. Лю Вэй молча помолился, прося богов о благом вмешательстве. – А я сделаю то, что должен.       – Господин Лю Вэй, как Вы себе это представляете?.. – тихо спросил Лэй Линь.       – Ударьте меня, – решительно попросил Лю Вэй. Глаза его горели.       – Что?.. – опешил Шэн.       – Избейте так, чтобы на теле живого места не осталось, и отнесите меня в резиденцию клана Гвэйн! Как лекари, они обязаны принять меня.       – Я не могу Вас ударить, господин, – мотнул головой Лэй Линь. – Вы мой друг, и причинить Вам боль я никогда не смею.       – Я знаю, – понимающе кивнул Лю Вэй. – Но без этого ничего не получится.       – Почему бы просто не поговорить с ними? – осторожно спросил Небесный Избранник.       – Прийти и спросить, живёт ли у них Чудотворец? – хмыкнул Лю Вэй.       – Почему же так прямо? – насупился Лэй Линь. – Можно дать понять, что мы что-то знаем, и тогда они занервничают и...       – Возможно вообще откажутся говорить, соберут доказательства и спрячут их так, что никто и никогда не найдет, – вздохнул Лю Вэй. – Наверняка Дау Мон предупредил их о возможных конфузах и моем расследовании. Они будут настороже.       – Думаете, Дау Мон воспринимает Вас всерьёз? Он очень высокомерен и наверняка не может даже вообразить, что Вы доберетесь до столь сложной и неочевидной истины.       – Не в этом дело. Если он провалится, то потеряет положение клыка и жизнь. Я уверен, сейчас он будет действовать очень осторожно, а посему предупредит клан Гвэйн. Они не станут говорить со мной, откровенно уж точно. Они найдут любой повод отвязаться. Но если я приду просить их о помощи, отказать они мне не смогут. Это их лекарский долг. Любопытство будет сгрызать их изнутри. Они захотят узнать, что случилось, захотят пригреть врага, чтобы, если будет отдан приказ, прикончить меня.       – Это ведь вдвойне опасно! – воскликнул Шэн, совершенно несогласный с этой идеей. – Вы не только пойдете в стан врага, но и будете ранены!       – Если Вы появитесь на пороге, они будут настороже в любом случае, господин Лю Вэй, – прошептал Лэй Линь. – Потому... Избить нужно меня. О нашей с Вами связи знают, но это не столь очевидно, чтобы отказывать мне.       – Или я! – вызвался Шэн. – Я вообще из народа! Кто меня помнит-то?       – Ни за что, – хмыкнул Лю Вэй. – Это мой долг и мне нести за него ответственность. Я благодарен вам за желание помочь, друзья мои, но все, что вы можете сделать сейчас, это пролить мою кровь.       – Я не могу, – Лэй Линь виновато опустил голову. – Моя рука никогда не обидит Вас.       – Шэн? – Лю Вэй повернулся к юноше с мольбой во взгляде.       Шэн никогда бы не подумал, что кто-то будет умолять его избить себя. Он сжал ладонь в кулак и замахнулся, вмазав другу по челюсти. Удар вышел не очень сильным – оставил лишь красное пятно, словно от женской пощёчины.       – Сильнее, – мужественно потребовал Лю Вэй, сложив руки за спиной. В этот момент он напоминал мастера Тэй Шу, что часто замирал именно в этой неподвижной позе. Как оказалось, она помогала стерпеть многое.       Шэн Ву замахнулся вновь. На этот раз удар пришелся в живот и был более болезненным. Лю Вэй наклонился вперёд от силы удара. Живот – самая уязвимая его часть – заныл от боли, умоляя прекратить.       Лю Вэй упрямо выпрямился, как манекен, что пошатывается от ударов. Он распрямил плечи.       – Ещё!       Лэй Линь отвернулся, не желая на это смотреть. Лю Вэй приготовился к удару и закрыл глаза со смиренным спокойствием. Шэн Ву замахнулся со всей силы. Он сложил в кулак ци и прицелился, готовясь ударить в щеку. Кулак его обтекала энергия. Удар должен был стать сокрушительно болезненным, но, когда Шэн совершил рывок с мощнейшей атакой, кулак его замер в сантиметре от тела друга. Лю Вэя лишь обдало неистовым шквалом ветра.       – Не могу... – прошептал юноша с шоком в глазах. Ему было тошно от мысли, что он ранил Лю Вэя и намеревался причинить ещё больше боли. Ощущая себя бесполезным предателем, он обессиленно осел на колени, выпустив заряд энергии, ударил в пол и отчаянно проревел: – Я не могу причинить Вам вред, господин! Я никогда не прощу себя за это!       Судьба империи стояла на кону, но друзья думали о таких глупостях... Лю Вэю было и приятно, и плохо от этого.       – Я хочу спасти Су Юна, клан Сён и нашего императора! – Лю Вэй попытался донести это до них отчаянным криком и сыскать взгляды друзей, но они попрятали глаза. – Прошу вас, друзья. Я не обижусь даже на самый жестокий удар. Помогите мне.       В этот момент дверь отодвинулась и в комнату заглянули двое взволнованных мальчишек.       – Брат? Все в порядке?       Шэн тут же поднялся с колен и подошёл к братьям, погладив их по волосам.       – Да, конечно. Все хорошо. Мы просто... Репетируем сценку к празднику.       – Братик, ты будешь выступать? – восхитился младший из детей.       – Да, – мягко ответил юноша, не желая, чтобы дети знали о том, что происходит.       – Мы хотим прийти посмотреть!       – Если будете себя хорошо вести, – подмигнул Шэн Ву и поцеловал братьев в макушку. – Возьмите сестер и поиграйте в комнате вместе. Что бы вы не услышали – не обращайте внимания. И не подслушивать!       – Хорошо, братик!       Мальчики послушно вернулись в свою комнату.       – Какие чудесные дети, – нежно улыбнулся Лэй Линь, переполненный любовью к миру и таким светлым мелочам. Сам он, как старший ребенок в семье, время от времени нянчился с младшими, но из-за своего положения не смог стать им настоящим старшим братом – слишком часто был в разлуке.       – Я очень люблю их, – произнес Шэн Ву. – Я мечтаю о счастливом будущем для своей семьи.       Лэй Линь понимающе посмотрел на него.       – Я уверен, ты сможешь позаботиться о них.       Лю Вэй молча слушал их диалог, прерывающий напряжение серьезной темы. Он понял, что просил друзей о невозможном, ведь и сам отказался бы, если бы кто-то из них попросил причинить ему боль. Не смог бы.        «Но я должен…»       Пока друзья отвлеклись на беседу о детях, Лю Вэй подошёл к цзяню, величественно стоявшему на оружейной стойке. На ножнах был высечен символ клана Шу – змея, скользящая средь россыпи ликорисов.        «Должно быть, подарок от мастера,» – подумал Лю Вэй и почтительно взял меч в руки.       Клинок был изумительно красив и восхищал качеством металла. На лезвии, начищенном до блеска, были высечены иероглифы: «Верность. Сдержанность. Отвага.» – девиз клана Шу. Это был меч с историей, меч, дорогой сердцу Шэна и содержащийся с почтительным уважением.        «Я добуду доказательства, мастер!»       Лю Вэй решительно взглянул на лезвие и вытянул руки вперёд, обхватив гарду двумя руками. Затем он повернул меч лезвием к себе и приложил его к плечу, колеблясь лишь малое мгновение.        «Су Юн.... Ради твоей свободы и безопасности я сделаю все, что угодно! Все будет хорошо, обещаю. Я уже очень близок. Скоро я спасу тебя. Потерпи немного.»        «Совсем чуть-чуть.»        «Потерпи...»       – Лю Вэй, нет! – закричал Шэн Ву, когда наконец увидел, что делает за их спиной друг. Лю Вэй его не послушал и в тот же миг вонзил лезвие в плечо с такой силой, что острие пробило его тело насквозь.       На пол упали капли алой крови.       Лю Вэй распахнул рот в немом крике, не издав и звука. Лицо исказила мука, но янтарные глаза неизменно горели пламенем решимости. Он вытащил клинок из тела, прокусив губу до крови, и выдохнул, готовясь совершить новый удар.       Друзья подлетели к нему.       – Господин Лю Вэй! – взволнованно воскликнули они в один голос.       – Кровь... – Шэн засуетился. – Что же вы делаете? Так же нельзя… Остановитесь!..       – Так и должно быть, – не меняясь в интонации, рьяно произнес Лю Вэй. – Чтобы они мне поверили, я должен быть серьезно ранен. Настолько, чтобы регенерация казалась невозможной.       – Вы можете убить себя!.. – ужаснулся Лэй Линь.       – Су Юн рассказал мне много интересного о человеческих телах. Я знаю, что делаю. Не беспокойтесь. Будет худо – я восстановлю себя энергией ци.       Друзья не знали, что Лю Вэй не способен на самоисцепление, поэтому их успокоили его решительные слова.       – И все же, самого себя... – Лэй Линь уязвимо свёл брови. Он переживал за друга.       – Моя боль – ничто в сравнении с той, что сейчас испытывают Су Юн и его величество Ланг Бао. Отвернитесь и не смотрите на это. Я быстро.       – Господин... – Шэн Ву хотел отговорить его, но понял, что это бессмысленно. Он взял за руку несогласного Лэй Линя. – Пойдёмте, я познакомлю Вас со своей семьёй.       Цилинь не хотел уходить, но Лю Вэй кивнул ему с улыбкой, чувствуя, как слабеет от раны тело, но не показывая вида. Его решимость заслуживала уважения.       – Держитесь, господин Лю Вэй... – прошептал Лэй Линь и шагнул вслед за Шэном, чтобы не мешать другу делать, что должен. Он сам практиковал самоистязание и мог это понять, хотя видеть окровавленное тело друга было попросту больно. Когда люди истязали себя за грехи других, это казалось крайне несправедливым… Лэй Линь жил с этим всю свою жизнь.       Когда дверь задвинулась, а за окнами послышался радостный детский смех, Лю Вэй, словно кот, идущий умирать в одиночестве, вышел на улицу. Он нашел грязную лужу и извалялся в ней, пачкая одеяние, затем примерился и нанес себе десятки увечий – резал кожу на лице, ногах, плечах и руках, изображая следы пылкого боя. Он мастерски имитировал удары, рисуя раны, что могли появиться в ходе боя – наклонные, болезненные, подлые и рваные. Чтобы состояние его выглядело ещё хуже, он пронзил себя ещё раз – на этот раз в бок, и рана получилась нехорошей – юношу сразу повело, и он рухнул с ног, не в силах стерпеть боль. Он резал себя на живую, без зелий, притупляющих боль или даже глотка вина, и это было гораздо мучительнее, чем получить раны в бою – приходилось прикладывать много силы, чтобы изувечить себя, а руки дрожали от глубинного страха боли и слабости. Проталкивая в себя клинок, Лю Вэй почувствовал, как лезвие коснулось ребер. Его чуть не стошнило. Боль приказывала прекратить, тело сходило с ума, моля остановиться, но Лю Вэй упрямо резал себя, бессильно лёжа на спине и чувствуя кровь на языке.        «Су Юн...»       В мыслях он был рядом с возлюбленным: берег его, укрывал от всех, уже вёл в безопасность... И тогда боль переставала что-либо значить.       Лю Вэй наносил себе все новые раны, бил себя навершием клинка в лицо и ударялся о стену, чтобы заработать синяки. Он вырезал штрихи, свойственные атакам клана Мон – благодаря построениям клана Шу, Лю Вэй знал арсенал атак многих кланов. Он верил себя все сильнее, истекая кровью под проливным дождем. – Су Юн... Су Юнчик... Искорка моя…       Словно одержимый, он продолжал причинять себе боль, цепляясь за одно единственное имя, значащее для него абсолютное счастье, повторяя его, как спасительное заклинание, чтобы оставаться в сознании, но погружаясь все глубже в истошное состояние бессилия. Чтобы поверили, раны должны были быть очень серьезными, и Лю Вэй не жалел себя, хотя руки уже едва сжимали клинок.       – Су Юн, я спасу... Тебя... Нас... Я так хочу... К тебе...       Слёзы на глазах.       Снова боль.       Кровь окрасила дождь.       Лю Вэй свернулся эмбрионом на мокрой земле, прижав к себе клинок, причиняющий боль в объятьях. Вся его одежда была изорвана, душа выглядела и того хуже. Мысль о возможной смерти друга разрывала его изнутри.        «Я скоро спасу... Спасу тебя...»       – Су Юн!..       Стеная родное имя вместо крика слабости, Лю Вэй перевернулся на живот и неуклюже порезал спину. Он зажмурился и мужественно терпел, превозмогая ради возлюбленного, ради своей трепетной, тёплой и нежной искорки.       От боли стало тяжело дышать. Лю Вэй явно перестарался, раня себя и не желая оплошать. Он был усерден во всем... Даже в боли.        «Я уже иду... Иду, солнышко моё. Я... Я почти нашел...»       Боль сделала его сентиментальным и религиозным. Лю Вэй нескончаемо молился, прося Небесных Владык за благо и жизнь Су Юна. Не за себя, не за успех... Он молил богов помочь своему близкому другу.        «Они услышат... Помогут. Ведь такой светлый, религиозный человечек наверняка любим богами!»       – Су Юн... Держись, мой дорогой лекарь. Я скоро... Уже скоро.       Мысли о друге не давали слабости брать вверх. На дрожащих ногах он поднялся, опираясь о родную гуань дао, напившуюся его крови. Цзянь он вложил в ножны и прижался грудью к лезвию, продолжая кормить Серебряное Пламя. Дождь смысл бы кровь в мгновение ока, но Лю Вэй жертвовал ею с религиозным упрямством, чувствуя, как решимость возвращается ему после морока забытья в боли. Бессчётное количество раз Лю Вэй поднимался, когда его били и впитывали в грязь.       Поднялся и сейчас.        «Су Юн, я иду!»       Он сжал гуань дао, готовый хоть сейчас сражаться с Монами и Гвэями. В этот момент беспокойные друзья вышли на улицу, разыскивая пропавшего из дома Дракона.       Лэй Линь взволнованно ахнул. Шэн увидел непоколебимую решимость сквозь мутный от боли взгляд. Лю Вэй сохранил свое аристократичное благородство и выглядел гордым воителем, готовым к самым сложным испытаниям. Он не вызывал жалости, лишь уважение.       – Господин Лю Вэй... – взволнованно позвал его Лэй Линь.       – Я готов, – решительно произнес Серебряный Дракон.       Цилинь прочувствовал его отвагу и доблесть.       – Чем я могу помочь? – спросил он покорно, зная, что не в силах его остановить.       – Отведи меня к клану Гвэйн.       – А я? – спросил Шэн.       – А ты... Оставайся с семьёй.       Шэну не нравилось оставаться в стороне, но он понимал, что друг защищает его.       – И все же... Могу же я хоть что-то сделать?       – Помни, – приказал Лю Вэй. – Помни все, что я сказал сегодня. Когда мы победим зло, гнев богов утихнет, я верю в это. Если... Ночью тучи не исчезнут, а дождь не прекратится, то расскажи обо всём Тэй Шу. А ещё… Молись.       – Мы все будем молиться, – прошептал Лэй Линь.       – А ты, Лэй Линь... Если я не вернусь, ступай в святилище. Помолись Чжёнгью, как хотел. Императору нужен этот цветок.       – А Вы?..       Лю Вэй решительно устремил взгляд вперёд. Был видно, он что-то задумал, но не собирается делиться с другими. В мыслях продолжало раздаваться имя друга, придающее сил.        «Потерпи ещё немножко, Су Юн. Уже скоро я заберу тебя домой.»       – А я... Я разыграю перед Гвэйнами небольшой спектакль.       С этими словами глаза его блеснули целеустремлённой уверенностью. Лю Вэй не сомневался в себе, потому что у него не было шанса на промах. Он верил, что ни в чём не ошибся, и храбро шагнул вперёд.