Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй поглаживал браслет, лежавший во внутреннем кармане. Он улыбался, представляя себе реакцию учителя на чистосердечный неожиданный подарок. Вдруг на вечно хмуром, холодном лице промелькнет тёплая улыбка? Лю Вэй искренне считал, что мастеру пошло хотя бы иногда улыбаться. Именно хмурость не давала многим разглядеть в лице сурового воина изящество и красоту.        «Хэкин не даёт расслабиться, да?»       В голову лезли разные мысли. Слова Джаня отголосками раздавались в памяти, напоминая, что Тэй Шу, подобно дикому зверю, может цапнуть в любой момент. Вспомнил Лю Вэй и крик Дау Мона, утверждавшего, что Тэй Шу убил дядю ради власти. Серебряный Дракон не знал, что об этом думать. Дау Мон – изворотливый и лживый подонок. Любое его слово было ядом, тем более перед смертью, когда он хотел забрать как можно больше врагов с собой в могилу. Мог ли Тэй Шу убить своего родственника ради власти? Лю Вэй не знал. Сердцем почувствовал, что не может однозначно отрицать, но и поверить в это не в силах.        «Шэн Ву говорил, что дела в клане Шу стали гораздо лучше с приходом к власти мастера. Даже если он сделал это... Должно быть, учитель хотел лучшего для своей семьи. Судя по слухам, прошлый генерал был не порядочнее Дау Мона.»       Лю Вэй вспомнил поучительную историю, рассказанную учителем. Из неё Серебряный Дракон сделал однозначный вывод:        «Тэй Шу явно люто его ненавидел.»       Эти мысли, влекущие провести расследование, были Лю Вэю неприятны. Джань просил в каждом действии Тэй Шу искать подлость. Добрая душа Лю Вэя хотела верить в порядочность учителя. Эти противоречия болезненно ранили юношу.        «Клан Шу – не друг Вэям. Так было, но... Может нам удастся закончить многовековую войну?»       Лю Вэй сжал драгоценный подарок.        «Я хочу попытаться. Джань не знает Тэя Шу так близко, как я. Он не видел его поступков. Но я знаю, что он не враждебен к клану Вэй. Он верен императору. Он...»       Лю Вэй оборвал себя на полумысли, потому что увидел впереди тренировочную площадку и мастера, строго стоявшего в своей излюбленной позе: держа руки за спиной, а плечи широко расправленными. Было в его стойке что-то неестественное, неправильное... Будто что-то мешало стоять ему, как обычно.        «Мастер ведь сражался с Дау Моном, – запоздало осознал Лю Вэй. – Вряд ли феникс просто сдался ему в руки. Должно быть, Тэй Шу ранен после ожесточённой схватки. А ведь даже ничего не сказал…»       Прежде Тэй Шу не позволял себе показывать боли, да и в день битвы он не выглядел плохо... Впрочем, тогда Лю Вэй был слишком сосредоточен на спасении Су Юна и не приглядывался к учителю. Ему даже в голову прийти не могло, что мастера кто-то может задеть.        «Учитель ведь может регенерировать с помощью ци. Если после прошедших дней он до сих пор не способен до конца завести плечо, травма была очень серьёзной.»       Лю Вэю хотелось об этом спросить, но он знал, что Тэй Шу оскорбился бы от заботы со стороны. Он ни за что не стал бы ни жаловаться, ни делиться, уж точно не стал бы рассказывать о том, как тяжело ему дался бой с Дау Моном – это задело бы его честь и достоинство. В духе Тэй Шу было проигнорировать вопрос, да к тому же холодно глянуть на ученика, хотя Лю Вэю хулиганисто хотелось ответить учителю легким подколом на его «ты наклоняешься на два цуня выше, чем обычно!». Серебряный Дракон был выше этого и не позволял себе подобного поведения. Он искренне волновался за наставника.       Лю Вэй добежал до тренировочной площадки и низко поклонился учителю, почтительно вытягивая вперёд гуань дао.       – Учитель!       Тэй Шу оценивающе осмотрел его. Лю Вэй застыл, давая мастеру время оценить свое состояние. Тэй Шу видел его насквозь и хмуро заметил:       – Ты должен лучше заботиться о своем теле. Ты все ещё не в состоянии на полноценную тренировку.       Лю Вэй уязвимо прижал ладонь к плечу.       – Нужно больше времени, чтобы рана зажила.       – Нечего было в себя клинки вонзать.       Тэй Шу явно был недоволен действиями ученика. Конечно, Лю Вэй добыл жизненно необходимый императору ингредиент, но он расплатился за это своей кровью и здоровьем. Несчастное левое плечо уже не в первый раз получало травму. Оно не переставало болеть.       Тэй Шу не жалел ученика. Состояние Лю Вэя он считал виной неосмотрительного и недальновидного дракона. Стоило выбирать другие способы добыть доказательства, но Лю Вэй ни о чем не жалел и носил свою боль с гордостью.       – Я действовал по обстоятельствам, – невозмутимо произнес Лю Вэй. – И плечо мне совсем не мешает...       – Хочешь без руки остаться? – холодно процедил Тэй Шу.       – Нет, – решительно отозвался ученик.       – Тогда не говори глупостей. Сегодня тренировки не будет.       Лю Вэй принял эту новость храбро, но с тоской. Он помнил, каким было следующее испытание. Дни текли рекой, а за последнюю неделю он ни разу не тренировался нормально.        «Что я за ученик такой? Из постели не вылезаю...»       – Завтра я буду в порядке! И больше никому не позволю ранить меня!       Настрой ученика пришелся учителю по нраву.       – Больше действий, меньше слов.       Из уст Тэй Шу эти слова были чем-то вроде проявления веры в ученика. Лю Вэй просиял и решил, что это лучший момент для того, чтобы вручить учителю подарок.       – Мастер, я бы хотел Вас поблагодарить!       Брови Тэй Шу изумлённо приподнялись. Лю Вэй тем временем продолжал свою пылкую, искреннюю импровизированную речь. Он не стал готовить слова заранее, считая, что самые настоящие чувства рождаются в моменте. Глаза его сияли с каждым новым словом:       – За этот месяц Вы многому меня научили. А ещё спасли мне жизнь! Дважды. Вы помогли восстановить справедливость и прислушались ко мне. Помогли пройти первое испытание. Я ценю то, что Вы делаете для меня, господин Тэй Шу, благодарен за каждый урок и... В знак выражения своей благодарности приготовил для Вас небольшой подарок. Мы с господином Су Юном сделали его своими руками и... Надеюсь, Вам понравится.       Лю Вэй достал из-за пазухи браслет и вытянул его учителю, держа двумя руками за края – так, чтобы было видно знаменательную бусинку с искренней признательностью.       Серебряный Дракон живо волновался. Дарение подарка всегда сопровождается некой нервозностью. Лю Вэй не знал, что нравится учителю, а что нет, что могло бы его порадовать. Он мог только надеяться, что маленький, созданный с теплом и благодарностью браслет станет чем-то важным для Тэй Шу или хотя бы подарит одну единственную настоящую и искреннюю улыбку… Но Тэй Шу посмотрел на подарок крайне холодно. Мастер молниеносно извлёк из ножен цзянь и разрубил браслет пополам, и не думая принимать дар из рук ученика.       По ладоням Лю Вэя пробежал холодок – так близко пронеслось лезвие рядом с его кожей. Глаза юноши шокировано округлились. Сердце наполнилось болью. Они с Су Юном так старались, чтобы сделать подарок, но Тэй Шу безжалостно отверг его и тут же уничтожил.       Крупная бусинка прокатилась к ногам могучего змея и тут же была раздавлена с хрустом.       – Это – слабость.       Холодный взгляд пронзал сердце Лю Вэя иглами укора. Учитель не только не обрадовался подарку, он был недоволен тем, что юноше пришло в голову что-то ему подарить.       Лю Вэй растерянно свёл брови вместе и переплел узелком оборванную нить.       – Это ведь от всего сердца, – уязвимо прошептал он.       – Тебе что, десять лет? – хмыкнул Тэй Шу и указал остриём меча на браслет на руке Лю Вэя. Юноша прижал ладонь к сердцу и накрыл ее второй рукой, не позволяя Тэй Шу повторить подобное с подарком Су Юна. – Такие вещи носят дети или влюбленные парочки.       Лю Вэй невольно покраснел, подумав о Су Юне, но преодолел смущение, стал серьезнее.       – Я ничего такого не имел в виду! Просто... Благодарность. Я захотел выразить свою признательность за Вашу помощь и поддержку.       – Вот именно поэтому тебя и травят ядом все кому не лень, – хмыкнул учитель, отчитывая Серебряного Дракона. – Берешь вещи из чужих рук, веришь в символы привязанности… Настоящие чувства не требуют никаких даров и подношений. Они находятся в сердце и остаются между двумя тайной, о которой не нужно разглашать всему миру.       Лю Вэй изумлённо заморгал. Он никогда бы не думал о ситуации в таком ключе. Серебряный Дракон любил дарить подарки, таким способом выражая свою признательность. Он любил радовать близких простыми вещами, ответными жестами, благодарными улыбками. Своих дорогих людей Серебряный Дракон стремился окружить заботой и комфортом, а также вещами, что связали бы их. Это происходило само собой в мгновении нежного и трепетного настроения. Лю Вэй хотел делиться своей нежностью, лаской и хорошим настроением. Как ленточка Су Юна – маленький жест заботы, так и семена пионов и конфеты в редкие дни – маленькие радости, чтобы медленно взращивать счастье своими руками и теплом.       Тэй Шу жил в совсем другом мире. Он видел во всем провокации, компрометирующие поступки и возможные попытки ослабить или навредить ему. Змей ни за что бы не принял сентиментальный подарок. Он был ему совершенно не нужен. То, что Тэй Шу чувствовал, выражалось в его поступках и отношении. Поняв это, Лю Вэю сделалось стыдно, хотя обида никуда не исчезла. Пусть учитель не хотел принимать подарок, так жестоко ломать его было неправильно.       – Я бы не навредил Вам, учитель. Вы ведь знаете.       Тэй Шу внимательно всмотрелся в честные глаза ученика. Лю Вэй опасался, что Тэй Шу, подобно Джаню, напомнит об извечной войне между кланами, усомнится в его порядочности, но змей прикрыл глаза и спокойно ответил:       – Знаю.       Лю Вэй тихо выдохнул. Это было огромным доверием со стороны учителя.       – Мастер, я правда....       – Знаю.       – И!..       – Знаю.       Лю Вэй выдохнул, отпуская все восклицания. Он взглянул на учителя и увидел, что тот слегка потеплел. Совсем немного. Пусть Тэй Шу и сложил руки на груди в недовольстве, пусть и пытался отчитать ученика и преподать ему урок, как стоит обращаться с «подарками», где-то в глубине души он был тронут жестом ученика. Лю Вэй в это верил.       Серебряный Дракон низко поклонился учителю в знак признательности, решив, что такой способ выражения благодарности подходит для Тэй Шу гораздо больше.       Мастер слегка кивнул.       – Запомни, такие жесты могут быть неправильно поняты. Не только мной, а теми, кто нас окружает. Нравится тебе, что про тебя с Су Юном болтает весь белый свет?       – Нет, – ответил Лю Вэй, постыжено опустив взгляд. Он понял, к чему вёл учитель, но даже так ни за что бы не снял браслет с руки. Теперь он был частью его самого.       – Хочешь, чтобы тебя обвиняли еще и в связи со мной? Чтобы роптали о том, что твои подвиги ничего не стоят, и это моя заслуга?       – Нет.       – Или, быть может, хочешь, чтобы про меня ходили гадкие слухи?       – Конечно же нет!       – Тогда думай, что делаешь, – Тэй Шу ткнул пальцами в лоб ученика.       Лю Вэй выразительно посмотрел на учителя.       – Я больше не буду приносит Вам подарки. Обещаю.       Тэй Шу хмыкнул и кивнул, опуская руку. Разговор был окончен и повисла неловкая тишина. Лю Вэй замялся, но быстро вспомнил, о чем хотел спросить у учителя.       – Мастер, прошу, расскажите, как прошел суд над семьёй Гвэйн?       – Что именно тебя интересует?       Холод в голосе Тэй Шу говорил о том, что учитель не намерен пересказывать все, что произошло на закрытом заседании. Однако, учитывая вовлеченность ученика в произошедшее, не стал отказывать ему в разговоре. В этом и выражалось его доверие.       – Главу клана казнили?       – Я думал, ты понял это по пятнам крови.       Лю Вэй и правда обратил на это внимание и почувствовал, что задал глупый вопрос. Тэй Шу не терпел пустых слов. Лю Вэй ненавидел моменты, когда краснел, чувствуя себя глупым перед серьезным взором учителя.       – А Чудотворец? Его поймали?       – Да. Им оказался Бун Гвэйн. Его казнили вместе с отцом в зале суда, как и всех наследников клана. Их причастность к преступлениям была безоговорочно доказана.       Лю Вэй глубоко задумался и опёрся руками о древко гуань дао.       – Бун Гвэйн?..       – Да.       Тэй Шу прищурился, чувствуя сомнение в интонации ученика.       – Вы уверены?       – Он сам признал это.       Лю Вэй погрузился ещё глубже в себя.       – Мне... Если честно, мне совсем не кажется, что Чудотворец – это Бун Гвэйн. Когда я спросил его про божественный цветок, он не понял, о чем я говорю. И так странно отреагировал... В лаборатории он тоже вел себя очень осторожно. Не как хозяин места, а так, будто он редко бывал там – оглядывался, присматривался, шёл неспешно...       – Он был слабым человеком, занимавшимся недостойными и низкими делами. Должно быть, он сбивал тебя с толку или нервничал, понимая, что его раскрыли.       – Мне так не показалось. Тут что-то не то...       – Он признал свою вину и в точности назвал все компоненты яда, – холодно напомнил мужчина. – Это Бун Гвэйн.       У Лю Вэя сердце было не на месте от такого исхода событий. Он ожидал, что Чудотворец был хитрым, изворотливым злодеем, потому то, что им оказался Бун Гвэйн, даже разочаровывало.       – Если так, то хорошо, что правосудие наконец настигло злодея, – преодолев себя, произнес Лю Вэй. – Больше никто не отравится этим ядом.       – Мои люди нашли много запретных компонентов в их лабораториях. Тайны рода Гвэйн выплывают на поверхность одна за другой. Мы очистим Хэкин от этой гнили. Новый глава клана пошел на сотрудничество, так что дело будет продвигаться быстро.       – А Моны? – осторожно спросил Лю Вэй.       – Забудь эту фамилию. Теперь есть только клан Шу, – холодно напомнил учитель.       Лю Вэй неловко осёкся. Он всё никак не мог привыкнуть к этому.       – Я имел в виду, новые члены клана Шу...       – С ними непросто, но они покорятся. Либо так, либо смерть за измену воле империи.       Лю Вэй задумчиво кивнул. Это звучало очень жестоко, но таков был приказ императора, и, если Моны хотели доказать свою верность, они должны были смириться с новым главой клана и своим положением.        «Я бы не покорился, – подумал Лю Вэй честно. – Я кровью своей Серебряный Дракон, и я никогда не изменю своему роду.»       Должно быть, Моны испытывали то же мятежное настроение. Джань был прав. Слияние кланов будет протекать очень непросто. Прольётся много крови, и Лю Вэй был не уверен, что это того стоило, ведь среди фениксов можно было найти достаточно порядочного человека, чтобы назначить главой клана.       – У меня есть ещё одна просьба, учитель.       – Хм?       – Во время обысков в клане Сён были изъяты многие тексты, в том числе и секретные книги. Дау Мон взял их в качестве доказательства вины клана Сён, но мне кажется, что он хотел передать секретные знания своим сообщникам из клана Гвэйн. Эти тексты нужно вернуть мастеру Бэй Сёну.       Лю Вэй говорил рьяно и решительно. Он не был готов принять отказ учителя.       – Когда мы проводили обыск резиденции, было найдено множество изорванных свитков и книг, – задумчиво ответил Тэй Шу. – В резиденции клана Мон тоже найдены сомнительные документы, в том числе по лекарскому искусству. Я переговорю об этом с Бэй Сёном. Пусть составит список пропавшего, и, если среди найденных текстов будут нужные трактаты, я передам их обратно. По справедливости.       – Спасибо, мастер! – глаза Лю Вэя снова благодарно засияли.       Тэй Шу ничего не ответил.       – Если на этом твои вопросы и порывы дружелюбия окончились, займёмся делом.       – Вы будете тренировать мой разум? – воодушевился Лю Вэй. Он тянулся к новым знаниям.       Тэй Шу был доволен тем, что ученик на этот раз сразу же сообразил, что его ждет.       – В ближайшее время тебя ждёт новый план тренировок. Они будут более жёсткими, потому постарайся больше не вонзать в свое тело мечи.       – Учитель!       Лю Вэй надул щеки, почувствовав, что мастер его подкалывает.       – Тренировки потребуют от тебя полной отдачи, потому хватит думать о глупостях. Чтобы достигнуть следующей ступени прозрения ты должен будешь изменить не только подход к тренировкам, но и образ мысли. Твой распорядок дня и даже твой рацион должны быть под строгим контролем. Тело и разум связаны. Они должны непрерывно работать и думать о деле. Ты должен засыпать и просыпаться с мыслью о готовности к изменениям. Ты должен жить ради силы и питать ее из всех источников. В течении следующего года ты обретёшь и отточишь навыки владения цзянем...       Лю Вэй сморщился, совершенно не желая тренироваться с мечом. Тэй Шу неуклонно продолжал:       – …познаешь тонкости и тайны искусства ведения войны, улучшишь физическую подготовку, а главное – научишься рефлекторно мыслить.       – Рефлекторно мыслить?.. – осторожно переспросил Лю Вэй. – Это как?..       – Как ты любишь. Думать, не думая. Ты должен довести свое сознание до того уровня, на котором точка принятия решения происходит в мгновение происшествия. Иными словами, ты должен научиться мыслить параллельно с каждым изменением на поле боя и своевременно реагировать, предупреждая следующие движения противника и ломая его атаку в зародыше, определять приёмы за долю секунды, а лучше – чувствовать заранее. Твои движения достаточно быстры для такого стиля боя, разум тоже гибок. Нужно лишь вложить в него верные знания. Я договорился с Нан Линем. С завтрашнего дня он будет обучать тебя в библиотеке. Я передал ему список трудов, с которыми ты должен ознакомиться. У Нан Линя есть свои соображения. Но помимо этого тебе будет дан час времени для самостоятельного изучения любой из книг библиотеки. Отнесись к этому серьезно, иначе ничего не достигнешь.       – Я буду стараться, – воодушевленно произнес Лю Вэй.       – Стараться мало. Надо делать. Ты должен вставать на час раньше тренировки и уделять это время медитациям. Утром ешь исключительно рис и яйца. Затем – два построения, обучение в библиотеке и затем ещё одна медитация и вечерняя тренировка. В течении дня обильно пей воду. Исключи из рациона все, что тебе нравится. Любая сладость или деликатес извратит твой разум соблазнами. Твои тело и душа должны постоянно находиться в состоянии поиска и желания. Ты должен поглощать знания, впитывать их в себя и насыщаться ими. Кормить разум, а не тело. Тело же должно постоянно находиться в состоянии, близком к пределу, чтобы преодолевать себя. Учти, Лю Вэй. С завтрашнего дня всё будет по-взрослому. Я не буду жалеть тебя. Даже когда ты будешь молить прекратить и изнывать, тренировка будет продолжаться.       – Я буду просить ещё, – пламенно заявил Лю Вэй. Сердце его зажглось от мыслей о том, что его ждёт. Лю Вэй хотел стать сильнее. После того, как он оказался беспомощен против клана Гвэйн, того, как легко брат поймал его в коридоре... И осознавая, что должно сделать, чтобы сохранить семью, Лю Вэй был готов пройти через любые испытания. – Я стану сильнее!       Тэй Шу удовлетворённо кивнул.       – Сегодня будет первый теоретический урок. Основы.       Лю Вэй приготовится слушать.       Несколько часов подряд мастер рассказывал Лю Вэю о важности позиционирования во время боя и тонкостях использования местности, зданий, деревьев и даже живых существ. Лю Вэй многое почерпнул из урока. О многом он прежде никогда даже не задумывался, но теперь, услышав о преимуществах, решил, что обязательно будет использовать обретенные знания в битве. Чтобы юноша не скучал в однообразных поучениях, Тэй Шу дал ему несколько упражнений для ног, которые ученик должен был делать без вреда для ран.       Тренировка прошла продуктивно во всех ее аспектах. Простились учитель и ученик на крайне позитивной ноте… Если таковая вообще могла существовать в отношениях с Тэй Шу. Лю Вэй множество раз поблагодарил учителя и отправился домой в приподнятом настроении. Этот день выдался просто невероятным на события. Сначала Лю Вэя встретила добрая улыбка Су Юна. Затем он увидел смерть Дау Мона. Следом – встреча с Мин Бао и ее откровение. Затем – благодарность императора и долгожданная встреча с братом! Затем ещё немного нежности с Су Юном, а в конце – восхитительная тренировка от учителя. У Лю Вэя на душе скопился сгусток ярких чувств. Мысли путались, перебивая друг друга. Дракону хотелось думать и о своем нежном возлюбленном, и о заботливом брате, и о хмуром учителе, и об оценившем его верность императоре. Юноша чувствовал себя прекрасно, радуясь, что справедливость восторжествовала. Пусть впереди были сложные времена, свержение Монов ещё может аукнуться городу, а тренировки станут более жёсткими и у него почти не будет времени, чтобы видеться с Су Юном, пусть многое может измениться с обретением уважения императора и вероятным привлечениям к тайным расследованиям, и все же, Лю Вэю хотелось думать о хорошем. Его душа ликовала от встречи с братом, от улучшения отношений с Мин Бао, Тэй Шу и императором. А его нежная искорка! Су Юн всегда радовал его своей улыбкой и хозяйственностью. Никогда не отказывал в помощи. Всегда так мило заботился...        «Кажется, завтра я поем вкусно последний раз! Раз обещал Су Юну отведать его карри, то должен. А потом буду следовать всем наказам учителя. Я стану сильнее и спасу свой клан, а потом мы с Су Юном вернёмся в Солнечную Арасию, где нас будут ждать мама, папа и братец с его невестой. И мы все будем одной большой и дружной семьёй!»       Эти сентиментальные мысли наполняли душу теплом. Лю Вэй бодро шел по вечернему городу, задрав голову к небу и расслабленно расправив плечи, как вдруг ему на нос упала тяжёлая капля дождя. Вслед за ней с небес сорвался стремительный ливень – так резко, словно Небесные Владыки в мгновение решили вылить целый чан воды на мир людей.        «А у меня есть зонтик! – гордо подумал Лю Вэй, раскрыв предусмотрительный дар Су Юна. – Надо будет обязательно поблагодарить искорку.»       Даже непогода не могла испортить настроения Лю Вэя. Он вернулся в свою комнату и оставил зонт раскрытым сушиться у стены. Непогода за окном усиливалась. Поднялся сильный ветер, дождь равномерно шумел. Лю Вэй устало потянулся. Эмоции сильно вымотали его, а дождь убаюкивал, давя непосильной тяжестью.        «Это был долгий день, но я достойно с ним справился. Завтра – новые тренировки, новые знания и, конечно же, новая встреча с Су Юном!»       Лю Вэй так устал, что не стал снимать с себя клановое одеяние, и лег в постель, прикрыв глаза. Он уютно укутался в одеяло, вытянул ноги, уложился на бочок поудобнее и прикрыл глаза. Дождь умиротворяюще затягивал Серебряного Дракона в царство снов, и Лю Вэй покорно шел за нежным зовом ночной песни.        «Скоро я снова увижу тебя, моя искорка...»       Лю Вэй провалился в глубокий сон. Он лежал на предплечье и нежно прижимал к животу подушку, словно обнимал во сне дорогого человека. Ему снилось нечто крайне приятное и сладостное. Он видел улыбку Су Юна, слышал обрывки его доброжелательного голоса, тянулся к нему рукой... Как вдруг его сон прервал оглушительный раскатистый гром. Он прозвучат так резко, словно небеса взорвались, а мир разорвало надвое. Дождь многократно усилился, ветер накренял деревья, вырывая их с корнем. Шторки над узорчатой оконной рамой, ходившей ходуном, трепетались, словно крылья загнанной в клетку умирающей птицы. Яркие вспышки молнии подсвечивали комнату. Лю Вэй невольно сжался от закрывшейся в сердце тревоги.        «Что-то не так.»       Эти слова, когда-то слетевшие с уст Су Юна, поглотили разум Лю Вэя. Стучали в его висках. Он присел, пытаясь разобраться в своих чувствах, уязвимо прижимая подушку к ядру, а край покрывала, сгребая пальцами и удерживая на ноющем плече.       Дождь стучал по дереву и камню.       Дыхание Лю Вэя стало глубже. В груди болезненно защемило. Он услышал пронзительные, рвущие на части душу звуки. Струны эрху резали по виску сиплыми, как стон умирающего, резкими аккордами, нагнетающими атмосферу и без того жуткой ночи.        «Боги стонут от боли…»       Едва осознав это, Лю Вэй услышал стремительно приближающиеся шаги. Кто-то разрушительно несся по коридору, ударяясь о стены, спотыкаясь, падая, вставая и снова несясь вперёд. В следующий миг дверь в покои Лю Вэя распахнулась, и на пороге, подсвеченная вспышками яростных молний, застыла раненная и обессиленная фигура брата.       – Джань!       Глаза Лю Вэя округлились от ужаса. Он увидел кровь... Очень много крови. Одежда Золотого Дракона была изорвана в клочья, утратила фиолетовый цвет. Стала тёмно-багровой. Страшные рваные раны раздирали кожу, торчащую в разные стороны драными лоскутами. Они выглядели столь жутко, что Лю Вэй в миг осознал – саморегенерацией тело не восстановить. В нескольких местах Джань Вэй был пронзен насквозь с разрывом внутренних органов. Волосы, вымокшие в крови, стояли дыбом, срезанные в половину длины. Правое плечо было вывернуто, рука – бездвижно опала. Щеки изрезали три рваные раны. Ядро иссушено до предела. Джань едва стоял и бессильно ухватился за дверь, навалившись на нее больным плечом. Ноги подкашивались, не в силах удержать. Левая ступня была сломана.       – Лю Вэй...       Голос дракона был очень слабым, но всегда решительные глаза Джаня сохраняли родовой огонь клана Вэй. Даже в таком состоянии Золотой Дракон был величественен и непокорен.       – Лю... Вэй...       Хриплый голос едва издавал слова.       Лю Вэй тут же вскочил с постели и бросился на выручку брату.       – Джань!.. Я... Я сейчас помогу!.. ДЕРЖИСЬ!       – Это он!.. Берегись!.. – отчаянно прохрипел мужчина. – Не доверяй...       – ДЖАНЬ!       На глазах Лю Вэя выступили слезы. Он зажал самую крупную рану на животе, но тело юноши было так изрешечено, что кровь текла со всех сторон. Джань держался на одной только воле защитить и предупредить брата.       – Он...       Слабый голос Джаня изрёк имя. Губы его два прошептали слово, но раскатистый гром заглушил сказанное, поглотив в себе и навсегда сокрыв истину.       – Джань, держись! Я сейчас помогу! Я...       Руки Лю Вэя беспомощно блуждали по телу брата. Он перетянул простыней пояс, зажал грудь. Юноша едва соображал, что происходит, но делал все, чтобы остановить кровотечение и придать брату сил.       Джань уже не слышал его. Он медленно терял рассудок. Золотой Дракон не мог больше стоять сам, не мог соображать. Попытался повторить предостережение и проклятое имя, но разум слабел в предсмертной агонии. Он больше не мог говорить, дышать, думать... Все осталось позади, кроме самого важного, искреннего чувства, что было с ним всю его недолгую жизнь.       – Я люблю тебя, гэгэ. Прости, что не смог... Защитить тебя...       Джань прижался окровавленными губами ко лбу брата и обмяк в его крепких объятьях.       За окном стучал яростный дождь, громыхал гром, сверкали молнии... И шум ночной суеты разорвал истошный, полный боли и отчаяния стон:       – ДЖААААААААААААААААААААААААААААААААААААНЬ!!!..       Кукла старшего брата треснула.