Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

Небесное Царство. Настоящее время

      Боль ошпарила истерзанную душу Юншэна. Мучительные воспоминания растеребили незаживающую рану на сердце. Демонический владыка резко отдернул руку от цветка, к которому тянулся кончиками пальцев, и осунулся, широко раскрыв влажные от сложных эмоций глаза.        «Джань...»       Юншэн поджал уши и опустил хвост. Это было мучительное, страшное воспоминание... Как и все прошлое, бывшее когда-то счастливым и полным сладостных, юношеских, наивных надежд. Как жаль, что несбыточных.       Демонический владыка не сводил взгляда с азалии. Рука его подрагивала, зависнув в воздухе в шести цунь от глиняного горшка. Белые лепестки с алыми кончиками невозмутимо радовали взор смотрящего красотой, ничего не зная о его боли, но будто тая свою.       Юншэн нервно провел ладонью по лбу, поправляя выступавшие вперёд пряди, затем прижал ладонь к сердцу – болезненно и невыносимо тоскливо. Последние годы он пытался смириться с тем, что произошло, перебороть горе, но так и не смог. Потеряв всё, Юншэн стоял на руинах разрушенного мира... Мира, что сокрушил своими руками. Три с половиной года он тонул в вязкой, непроглядной тьме, и вдруг этот цветок… Словно божественный укор, словно знак судьбы, бессмертный символ невыносимого страдания, о котором никто и никогда не услышит…        «Теперь я понимаю, Су Юн... Понимаю, почему ты любил азалии и считал их своим цветком. Я...»       Впервые за долгое время заговорив с мертвым возлюбленным, глаза Юншэна наполнились невыносимой болью. Он неотрывно смотрел на азалию, лепестки которой, казалось, были покрыты кровью – настолько глубоким и трагичным являлся ярко-багровый цвет. Брови демонического владыки свелись в уязвимом переживании. Дыхание стало глубже. Память не отпускала, маня окунуться в видение вновь, но Юншэн боялся... Боялся вновь пережить самые страшные трагедии в своей жизни. Он просто не мог, и боль, сдавившая его сознание, не выпускала из цепких когтей. Она держала его, мучила, пронзала всё глубже, намереваясь окончательно разодрать на куски душу... И от этого, самого страшного врага, жившего в нём самом, не могла помочь ни верная гуань дао, ни чья-либо рука поддержки.        «Су Юн...»       – Владыка?.. – взволнованно окликнул его юный бог.       Демон очнулся от потока болезненных воспоминаний и перевел взгляд на Юфэя. Янтарные глаза не могли выносить поразительного сходства бога с мертвым возлюбленным – невообразимого и жестокого издевательства богов над его душой.        «Как же они похожи... Су Юн и...»       Дыхание владыки стало глубже. Он шагнул к измученному богу, дрожавшему от холода. Сковывающий сердце лёд продолжал жечь юное дарование небес. Беспокойные ладони Юфэя маялись в тревоге, легли на грудь, словно пытаясь согреть то, что внутри, но заклятье Илина медленно убивало его, и юный бог ничего не мог с этим сделать. Он стоически терпел, не позволяя себе даже пискнуть. Покрытые инеем ресницы дрожали от печали и боли. Демон и бог – оба оказались заперты в ловушке своих чувств.       Теперь Юншэн не мог отвести взгляда от бога. Юфэй был совершенен. Прекрасен. Идеален во всём. Печальный лик наделял его божественное лицо особой, необузданной, манящей к себе красотой. Демон не находил в себе силы признать, что Юфэй был прекраснее Су Юна. Для него Су Юн был самым прекрасным созданием в каждом из миров, в каждой из вселенных. Су Юн был всем для Лю Вэя и остался так же важен и дорог Юншэну. Су Юн – самый лучший... Его драгоценная искорка.       Душу вновь свело болью. Когти вонзились глубже, теребя самые сокровенные воспоминания.       В голове возник голос... Темный, тягучий, вовсе не принадлежавший ему, но раз за разом пытавшийся выдать себя за глас сердца:        «Ты чего размечтался, Юншэн?»        «Скучаешь по нему, верно...»        «Но ведь это ты повинен в его смерти!»        «Ты убил его!»        «Что за глупые надежды в то, что перед тобой тот самый любимый и трепетный юноша?»        «ТЫ ЗАБЫЛ?!»        «ТЫ ПОХОРОНИЛ ЕГО СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!»       Юншэн прокусил губу до крови и впился взглядом в окровавленный цветок.       – Владыка Юншэн?.. – взволнованный, чуткий бог сделал шаг навстречу демону. Совсем маленький, но совершенно бесстрашный. – Вам плохо? Вы ранены? Я могу...       Юншэн взглянул на него и увидел железную силу воли. То, как держался юный бог, то, как вел себя...        «Почему же ты так мастерски притворяешься им?..»       Боль не выпускала сердце Юншэна из тисков. Вместе с ней в ядре закипала ярость.       – Этот цветок... – прорычал демонический владыка. Дыхание его было тяжёлым, а крупная грудь вздымалась в бессильной попытке сдержать эмоции. – Цветок людского мира... Зачем ты принес его сюда, бог? Зачем украл с родной земли? Мало вам, богам, небесных красот, так вы решили забрать всё оставшееся у людей?!       Юншэн несдержанно сорвался на крик. Азалия слишком сильно обнажила его чувства. Этот нежный, печальный цветок в комнате юноши, болезненно напоминавшего мертвого возлюбленного... Лю Вэй не мог этого вынести. Всё происходящее казалось жестокой насмешкой, издевательской ловушкой, уготованной богами, чтобы в отместку сокрушить его.        «Верно... Уничтожь его и положи всему конец,» – шептал темный голос.        «Нет...»        «Ты ведь за этим сюда пришёл.~ Убить их всех!»       Юншэн чутко глядел на уязвимое, раненое потаенной болью лицо Юфэя. Юный бог сжимал свои нежные ладошки... Его хрупкое в сравнении с демоном тело маялось от тревог. От живого волнения за него.        «Да как я могу?..»       Юншэн чувствовал, что слабеет рядом с богом. Сделал шаг навстречу... И вновь ощутил, как тьма от сердца отступает, мыслям возвращается трезвость, гнев тлеет, а он тонет в боли хрупкого создания напротив, отголосками столь схожей с его собственной.       Услышав про цветы, Юфэй ещё крепче прижал к себе руки. Его дрожащий взгляд уставился на мыски сапог, а влажные глаза едва сдерживали рвавшиеся из глубин души слезы. Ему было так тяжко, так горестно, так мучительно больно, что тонкие губы, пусть и пытались ответить, были бессильны.       Утробное рычание владыки демонов стихло. Юншэн застыл, давая богу время собраться с силами.        «Как же он изранен... Разве может быть на небесах столько горя?..»       Юншэн разрушил его мир, и у Юфэя были причины чувствовать себя разбито, но эта боль... Она была гораздо глубже, сокровеннее, слишком личной, словно... Скорбь по любимой душе.       Сделав глубокий вдох, Юншэн почувствовал умиротворяющий, еле ощутимый, сладковатый запах.        «Он пахнет небесным садами...»       Эта мысль снова заставила сердце вздрогнуть.        «Что за вздор... Су Юн тоже... Так же!..»        «Забудь о нем. Его уже нет.~»       Нерешительный голос юного бога прогнал прочь сладкоголосый лживый шепот, пробравшийся в сердце тьмы. Юфэй сжал свое одеяние, по-особенному уязвимо прижал ладонь к роскошному поясу шелкового, безупречного одеяния и заставил себя ответить, как бы тяжело ни было:       – Я ничего не крал, владыка Юншэн, – честно ответил Юфэй. – Никогда бы так не поступил. Красота, дарованная миру людей, создана, чтобы радовать их взор. Забирать ее у столь прекрасных, хрупких созданий было бы преступлением. Все цветы, что Вы видите перед собой, растут в небесных просторах по своей воле. Я ничего... Не взял из мира людей.       Казалось, он пылко сожалел о чем-то. Чувственные пальцы корчились в агонии муки, но у него не было сил последовать за волей рук. Дрожа, Юфэй сжимал грудь и живот так, словно стоял нагим перед демоном и пытался спрятать свою душу. Руки его старались унять мечущуюся внутри, словно маленькая неуловимая рыбка, боль, но не в силах ее выловить, оттого еле сдерживая мучительный стон. Юный бог так и застыл со слегка приоткрытым ртом, глядя куда-то сквозь миры и пространства, в прошлое, которое не был способен отпустить.       Спустя два рваных вдоха Юфэй крайне нерешительно отнял руку от сердца и потянулся кончиками пальцев к шелковой ленте в волосах, но мучительный удар сердца тут же вынудил его прижать ладонь обратно. Боль не давала пленнику вести себя вольно.        «Он не боится, – ясно видел демонический владыка. – Ему больно, но он принимает эту боль. Не борется с ней, а страдает. Молча и достойно, не жалуясь и не причитая...»       Дыхание Юншэна стало глубже, а мысли совсем спутались. Он отвернулся, мотнул головой и указал пальцем на горшок с цветком.       – Эти азалии растут здесь?        Юфэй ответил покорно:       – Да, владыка.       – Отведи меня к ним. Я хочу увидеть своими глазами.       Это было минутным капризом, но Юншэн почувствовал, что это крайне важно. Его сердце желало увидеть прекрасные азалии на воле. Словно они могли помочь ему встретиться с давно потерянным возлюбленным и поговорить с ним, словно способны были помочь разобраться во всём...       Глаза Юфэя влажно заблестели. Он невольно шагнул назад. В его лице было так много муки, выразительно кричавшей о том, что он никак не хочет возвращаться туда, где нашел эти цветы, но от его поведения, слов, честности и способности рассказать обо всем демоническому владыке зависела судьба Небесного Царства и жизни всех богов, потому, мучительно держа спину ровно, сжимаясь и борясь с болезненными воспоминаниями, Юфэй храбро ответил:       – Следуйте за мной.       – Без глупостей, – настороженно предупредил Юншэн.       – Я не желаю Вам зла, владыка Юншэн. Но место, где растут эти цветы... – Юфэй осекся, пытаясь подобрать правильные слова. Казалось, ему хотелось сказать очень многое, но он не был готов этим поделиться. Не сейчас, когда его сердце стучало так взволнованно, – оно довольно далеко.       – Впереди вся ночь, – решительно ответил демон, давая понять, что не изменит своего решения.       Юный бог покорно кивнул.       – В таком случае, пойдёмте. Я отведу Вас.       Напоследок Юншэн ещё раз осмотрел печальный, скромный подвал, в котором годами жил измученный Юфэй. Взгляд демона вновь зацепился за подушку для медитации, зашитую бессчётное количество раз. Каждая деталь в этой комнате заставляла сердце демона мучительно сжиматься, сталкивая с прошлым. Взбираясь вверх по ветхой деревянной лестнице, Юншэн почувствовал, что сбегает от прошлого и чего-то неуловимо очевидного, поджав огненно-рыжий хвост. От этого на душе стало гадко и больно, но он лишь быстрее пополз вверх.       Вдоль богатых залов и величественных коридоров юноши шли молча. Юншэн не сводил взгляда с Юфэя, присматриваясь к каждому его шагу и действию, прислушиваясь к каждому вздоху и разглядывая каждый шов на одеянии. Стежки на вышивке казались ему до боли знакомыми, но разум считал это надуманным безумием.        «В отчаянии ищешь за что зацепиться... Тебе только кажется, Юншэн. Не будь глупцом. Все вышивки выглядят одинаково!»        «Но его были особенными!..»       Юншэн всегда в это верил. Сердцем чувствовал. И даже сейчас...       – Кто сшил это одеяние? – бесцеремонно спросил демон, разрывая повисшую тишину.       Юфэй немного смягчился во взгляде. Он посмотрел на длинный рукав изумительного кроя нежно-салатового цвета.       – Я.       – Должно быть Вам, богам, чтобы создать подобное, достаточно всего лишь взмахнуть рукой.       – Вовсе нет. Я сшил его своими руками.        «Су Юн...»       Имя возлюбленного никак не хотело покидать разум Юншэна. Он вилял хвостом, дико огибая спутника с разных сторон, словно сопровождающий хозяина активный пёс. То тут, то там... Юншэн кружил вокруг бога, прислушиваясь к его дыханию, словно пытаясь услышать мысли, и непрерывно осматривая с недоверчивой придирчивостью.       Юфэй был изумлен его поведению, совсем не понимая энергии и внимания демона, оттого зашагал быстрее.       Юншэн легко подстроится под его темп. Он принюхивался к пленительному запаху, не сводил взгляда и искал в разуме вопросы, что должен задать грешному юному богу, но всякое прямое отвергалось страхом обжечься, а все стороннее казалось неважным. Словно прощупывая почву под ногами, демонический владыка был очень осторожен в словах.       Когда они вышли на улицу, то увидели, что начало темнеть. Юфэй, семеня ножками, быстро, но без энергии и прыти изящно спустился с лестницы и повел захватчика в сторону высадки небесных азалий. Они прошли мимо замороженной статуи владыки Сяолуна. Юфэй посмотрел на учителя с надёждой на его спасение и потаенным чувством вины. Юншэн встал между ними, чтобы оборвать этот контакт и не позволить богу каким-либо неведомым образом освободить наставника.       – Мы идём в небесные сады? – спросил демонический владыка, устав от тишины.       – Нет. Мы... Идем к краю мира.       – Не думай, что ты сможешь сбежать, – недоверчиво прорычал Юншэн. Его раздражало то, насколько таинственный бог был похож на мертвого возлюбленного. Он ждал любой подлости, наученный жизнью не верить глазам. Ведь в конце концов, его самого....       – Я понимаю, что столь грешный бог, как я, не достоин и капельки веры. Но я вверил свою жизнь Вашим рукам, владыка Юншэн. Я не посмею сбежать. Я храбро приму смерть от Вашей гуань дао, когтей, клыков или магии. Я отвечу на любой из вопросов, вывернув наизнанку душу, пройду через любое испытание, если это подарит миру шанс выжить.       – Неужели Вам совсем себя не жаль? – поджав уши, спросил Юншэн. Его разжалобила тоска в голосе юноши и столь открытое самопожертвование.       – Как может моя жизнь стоить больше жизней Небесных Владык? – искренне поразился Юфэй.       – Как может твоя жизнь служить разменной монетой? Почему вы, боги, считаете, что кто-то должен взять на себя ответственность за чужие грехи? Вы создали культ Небесных Избранников, заставляя без конца молиться людей за грехи их семей... – Юншэн показал дикий оскал. – А ты смеешь считать, что твоя жизнь должна искупить грехи иных?       – Я хочу остановить войну, владыка Юншэн. Моя жизнь – единственное, что я могу предложить. Единственное, что могу отдать. Ничего больше у меня нет, но я бы отдал все. Я готов вынести любую пытку. Готов выстрадать Вашу боль и боль всех демонов, что были ранены деяниями небесных владык. Я готов забрать на себя боль каждого из людей. Если этого будет достаточно, если это может помочь спасти их...       Когда Юфэй говорил даже столь громкие слова, Юншэн верил ему. Он глядел на совершенное создание, страдавшее от страшной сердечной муки, и понимал, что этот юноша и правда готов забрать боль всех живых созданий. Он казался святым, а не грешником, мучеником, а не равным другим Небесным Владыкам – подлым, самодовольным и забывшим о чести и справедливости.       – Разве же они хотели бы такой жертвы от тебя? – внезапно спросил владыка, сам удивленный такому вопросу. Он словно... Пытался отговорить юношу? Но в то же время твердо решил, что не отпустит его. Он разберётся с ним, к рассвету закончит допрос и огласит свой вердикт демоническому народу.       Юфэй поднял голову и взглянул на темнеющее небо. Он улыбнулся, но в улыбке этой не было и тени счастья, только самозабвенная жертвенность жертвы нескончаемого насилия.       – Полагаю, они были бы рады, если бы я сделал это для них.        «Он действительно верит в это!..»       Юншэна это ужаснуло.       – Если это и правда так, то Небесные Владыки не стоят и волоса с твоей головы, Юфэй.       Чувственные белые ресницы дрогнули, словно услышали что-то до боли знакомое. Юфэй осекся и впервые сознательно взглянул на Юншэна... Наткнулся на его взгляд, и тут же опустил голову, но попытался!..       – Как Вы можете такое говорить? Всё совсем наоборот. Достопочтенные долго терпели общество падшего и недостойного. Мое существование оскверняет святые просторы небес.       – Звучит так, будто ты просто не хочешь жить, – прищурившись, заметил демон.       – Я хочу, – чувственно прошептал Юфэй. – Давным-давно я дал обещание одной прекрасной душе. Я хочу сдержать его, но я... Не могу. И никогда не смогу, если не поступлю сейчас по совести и душе. Знаете, та душа... Единственная во всем мире... Любила мою улыбку. И, пусть я никогда больше не смогу улыбнуться для него, я подарю свою улыбку Вам. В тот миг, когда Вы заберёте мою жизнь, чтобы сдержать это обещание, я буду улыбаться ради него.       Слеза, затаившаяся на белых ресницах, бегло скатилась по щеке. Это был безмолвный плач, но столь душевный, что боль бога стала болью демона, и владыка, считавшийся в народе бессердечным, не мог устоять перед его мукой. Она отзывалась в его душе, ослабляла его, заставляла сочувствовать неизвестному богу с лицом мертвого возлюбленного. Юншэну казалось, что его душу тянуло в разные стороны, рвало на части, что боль острыми когтями выцарапала из глубин души самые сокровенные воспоминания. Она уже обнажила их. И эти слова...       Юншэн сглотнул и попытался собраться с мыслями.       – Что стало с той душой?       Юфэй прерывисто задышал, замерев на месте. Словно от приступа астмы, он задыхался от муки, не в силах впустить в лёгкие воздух. Должно быть, прошло много лет, но он до сих пор не был способен перебороть случившееся. Душевная боль убивала его гораздо медленнее и мучительнее, чем лёд демонического слуги.       Печальный взгляд Юфэя сделался абсолютно бессильным. Он опустил руки... Руки, что оказались не в силах сжимать одеяние на груди, что не смогли защитить и уберечь от чувств, стали совсем бесполезны.       – Та жизнь оборвалась, – горько прошептал Юфэй. – А когда настанет новая... Боюсь, что из-за меня... Отныне и вовек она будет чувствовать себя одиноко. Ведь я... Больше не смогу прийти к нему. Как бы ни хотел...       – Почему?       Простой вопрос окончательно лишил Юфэя сил. Его мученический взгляд терялся в глубинных мыслях. Бог выпадал куда-то внутрь себя, так глубоко, откуда его было не достать.       – Боюсь, такое не объяснить в двух словах, владыка Юншэн. Но… Я сам повинен в этом. Я думал... Так будет лучше. Я хотел подарить ему счастье, но не был ни понят, ни прощён. Но я не жалею. Не хочу жалеть и никогда не буду, ведь в тот миг я подарил ему то, что всегда хотел отдать. Мы были единым целым, и в нём была часть меня. В тот миг у нас обоих была надежда. Я отдал ему всё, – Юфэй обнял себя руками, уязвимо скрестив руки на животе. – Но в конце просто не смог остановить своды незыблемых правил... Как ни пытался войти против и бороться за… Нас.       Белые ресницы задрожали. Юфэй не мог этого вынести. Он зашагал с новой силой и стремительно оторвался от Юншэна, безутешно пытаясь привести мысли в порядок.       Демон догнал его за один рывок. Юншэн не злился на юношу и оказался бессилен в миг, когда юный бог отчаянно нуждался в помощи и утешении. Не сейчас. Юфэй старался, но не был готов рассказать.        «Ему нужно время. Я ведь не изверг… Я дам ему успокоиться, а потом мы вернёмся к этому разговору.»       Юншэн хотел узнать правду. Он хотел раскрыть тайну юного бога, хотел понять, как он связан с Су Юном и почему они так мучительно похожи. Владыка хотел узнать все, чувствуя, что это невероятно важно и связанно с его судьбой.        «Что же ты подарил душе, которую так любил? И какая сила разлучила вас? Божественный закон?.. Богам ведь нельзя любить...»       Юншэн не мог себе этого вообразить. Он не понимал смысла этого дурацкого закона и не мог принять его. Даже демоны, слывшие среди людей бездушными тварями, ведали любовь. Они знали ценность прикосновений, они отдавались избранникам без остатка, в их долге была настоящая верность и чувства по силе ничуть не уступали людским. А боги!.. Возомнившие себя вершиной пищевой цепочки, они не знали света любви, отвергли и отказались от святейшего из чувств.        «Оттого они так жестоки. Так несправедливы. Так холодны. Стали хозяевами безвольных рабов слепой веры...»       Юншэн распалялся и злился. Юфэй не обращал внимания на его ярость. Он шел, совершенно не замечая ничего перед собой. Собрав последние силы, чтобы вернуть ладони к груди, он шел, гоняя безупречными голенями пушистые облака.       Вокруг царила разруха и хаос. Обледеневшие осколки сменялись облачными сгустками и безоблачными пустынями. Они минули несколько разрушенных дворцов, обходя крупные камни, и достигли гигантских врат, что вели из Небесного Царства к бездушным твердыням и порталам в другие миры.       Монументальная арка из белого камня высотой в три чжана стояла наперекос. Юншэн и его демоны многое повредили в небесных чертогах, но к вратам, ведущим в божественный город, они не прикасались. Арка была треснутой и покорёженной уже когда армия захватчиков вошла в Небесное Царство.       – Что здесь случилось? – спросил Юншэн, отвлекая спутника от тягостных мыслей.       Юфэй поднял взгляд и осмотрел врата.       – Это случилось ещё до моего создания, – прошептал Юфэй. – Я слышал, именно здесь погиб владыка Энлэй. Этот шрам – его последняя попытка борьбы.       – Он погиб на небесах...       Юншэн не знал и не мог знать владыку Энлэя, ведь родился после его смерти, но многое слышал о нем, потому интересовался его судьбой. Мироустройство встало в его глазах с ног на голову.       – Он был обманут.       – Я слышал другое, – осторожно произнес Юфэй. – Он околдовал Первую Владычицу – Небесную Мать, отравил её своим ядом и измучил. Если бы владыка Чжёнгью не вмешался, она бы погибла.       – У каждого своя правда, – хмуро произнес Лю Вэй, полагая, что он никогда не узнает истины.       – Отсюда недалеко, – прошептал Юфэй. Его голос мерк, а шаги становились короче. Он боялся приближаться к месту, где росли прекрасные азалии.       Вскоре Юншэн осознал, почему.       Они прошли сквозь небесную арку и ступали вдоль тропы по пологому спуску. Юншэн уже шел этой дорогой однажды – именно так, с главного входа демоническая армия ворвалась в Небесное Царство с дерзким, кровопролитным нападением.       Дорога ветвилась. Ее едва можно было различить из-за пушистых золотистых облаков, покрывавших небесную твердь, но на спуске мягкое, словно вата, покрытие начало таять, обнажая нагие, острые, неприветливо серые камни. Юноши свернули с тропы и направились к разрушенным и запечатанным вратам в демонический мир. Именно там, рядом с развалинами, на краю мира распростёрлась поражающая взор драматизмом поляна с бело-багровыми азалиями.       Юншэн раскрыл рот от изумления, поняв, что цветы проросли сквозь твердые камни. У них не было благородной почвы, и все же, они гордо высились над рваным обрывом и скорбно покачивались от дуновения ветра. Вместо земли и воды их бледные стебли питала кровь. Алое озеро, растекшееся на несколько метров, устилало землю, кормя неописуемо прекрасные, гордые и измученные цветы. Кровь медленно стекала по краю обрыва в три тонких ручья... Сложно было представить, как много ее было прежде и как долго она утекала с Небесного Царства в непроглядную бездну.        «Не пересохла... Значит, это кровь бога. Что здесь случилось?..»       Юншэн был поражен. Он ожидал увидеть сочную зелень и яркие краски, так свойственные небесным садам, но узрел картину, от которой кровь стыла в жилах.       Кровь...       Кровь....       Так много крови...       Воздух пропитался болью. Неописуемая мука и скорбь впечатались в пространство. Сама ткань мироздания запомнила отклики трагедии и вопила о них. Едва узрев кровавые азалии, Юншэн услышал голос, мучительно вопящий от боли, столь искаженный в муке и стонах, что невозможно было поверить, что этот отчаянный плач принадлежал богу. Это был вопль самого сердца, настолько проникновенный, что Юншэну самому захотелось кричать.       Юфэй взглянул на цветы опустевшим взглядом. Столь загнанный, едва поддерживавший в сердце надежду и хрупкую веру на чудо, он смотрел на азалии с проникновенным пониманием.       Стоило Юфэю приблизиться, как цветы качнулись, будто потянувшись к нему. Бог прошептал что-то, что Юншэн не сумел разобрать, и цветы шире раскрыли свои прекрасные лепестки.       Владыка демонов был обескуражен. Он не понимал, как цветы могли расти на крови и камнях.       – Что это?..       – Азалии, – спокойно ответил Юфэй, взглянув на ткань бескрайней материи, лежавшей за краем мира.       – Но почему они растут здесь? Юфэй сгреб пальцами ткань одеяния. Зрачки его чутко дрогнули, и он прошептал:       – Такое место определил им владыка Чжёнгью.       – Он так сильно не любит азалии? – Юншэн ничего не понимал. В голове без конца всплывал образ Су Юна, но он никак не мог увязать все воедино. Растрепал рукой волосы, пытаясь прийти в чувства.       Юфэй бессильно прикрыл глаза, не найдясь в ответе. Юншэн был настойчив:       – Что ему сделали эти цветы?       – Они попытались сказать.       Юншэн раскрыл рот, взволнованно виляя пышным хвостом.       – Сказать?..       – …хотя бы словечко, мечтая вновь быть хотя бы немного услышанными.       Юншэну стало не по себе. Эти слова...        «Совсем как Су Юн... Та же боль... Тот же страх!..»       – А кровь?.. Чья она?..       – Одной печальной птицы, – задумчиво прошептал Юфэй и накрыл ладонями живот чуть ниже груди, глядя на самый крупный цветок, что рос в центре поляны и доставал ему до середины голени.       Юншэн не сводил взгляд с выразительного рисунка в виде пера на лбу юного бога.        «Неужели это его кровь?.. Да что здесь случилось?!»       – Юфэй... – голос демонического владыки прозвучал как-то слишком мягко и Юншэн, прокашлявшись, ожесточился: – Отвечай! Что здесь случилось?       – Расскажу, – едва находя силы, ответил юный бог. – Всё-все. Но, пожалуйста, не здесь. Я...        «Ему невероятно больно находиться здесь.»       Юншэну тоже было тяжело. Он чувствовал кожей муку, заключённую в пространстве, словно неведомая сила все ещё мучила тех, кто приближался к кровавому озеру.       – Я хочу, чтобы ты отвёл меня в ещё одно место прежде, – произнес Юншэн. Это был приказ, а не просьба.       Юфэю было больно смотреть на цветы, но и отвести от них взгляда он не мог. Он смотрел прямым взором и проваливался все глубже в себя.       – Ааамх? – опомнился он спустя мгновение. – Да, я... Я отведу. Что за место Вы хотите увидеть?       – Зал, в котором боги хранят подношения людей. Я слышал, что боги любят корзинки.       В тот момент глаза Юфэя округлились.       – Корзинки?..       – Да. Или такого места не существует?       – Нет, почему же... Оно есть. Но... Откуда Вы о нём знаете?       – Я демонический владыка, как-никак. Мне положено знать всё. Делай, что сказано.        «Так его, так!» – Бесновалась внутри тьма.        «Я не хочу с ним так... Он ведь...»        «Просто похож. Очнись, Юншэн, и вспомни, кто ты!»       Юфэй робко помялся с ноги на ноги, и кивнул.       – Следуйте за мной.       Юншэн тенью шагнул за Юфэем. Чем дольше они были вместе, тем более странные чувства демон начинал испытывать в близости с богом, а имя любимого человека стучало все громче, принося властелину демонов нестерпимую боль. Сердце знало ответ… Но разум всё никак не мог понять.