Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Демонический повелитель и юный небожитель покинули дворец владыки Сяолуна. Юфэй огляделся по сторонам, и взгляд его вновь окрасился тоской. Вид разрушенного мира, что продолжал оскверняться особо нетерпеливыми и яростными особями демонической крови, причинял ему боли больше, чем кристалл льда, оковавший сердце. Руины... Некогда дивный мир превратился в открытую демонстрацию силы демонической крови, их ярости и обиды. Демоны мстили за свой мир.       – Неужели и владыки... Поступили так?..       Бессильно прошептал Юфэй. Ему было больно от этой мысли, больно от насилия, что живые создания без конца учиняли друг другу. Это казалось совершенно неправильным. Даже прежде Юфэй никогда не понимал зачем боги разрушили мир своих вечных врагов. Ведь это был их дом! А по вине богов, спасаясь из разрушенного мира, демоны наводнили землю людей. Кровь продолжала литься, а Юфэй никак не мог понять почему.       Юншэн дернул ухом. Он уловил тихий вопрос бога.        «Он сочувствует демонам?..»       – Да.       – Это так печально, – произнес Юфэй, слегка подрагивая плечами. Он потер их, пытаясь отогреть холодными пальцами, но груди было гораздо тяжелее, и руки вновь вернулись на привычное место. Он никак не мог согреться.       – Нас там не было, – произнес Юншэн шепотом.       Юфэй не понял, что демон имел в виду. Был ли это укор? Прощение? Сочувствие?..       – Не будьте милостивы ко мне, – чутко прошептал юный бог. – Я должен ответить за Вашу боль. Как Небесный Сын, я одинаково повинен в этом.        «Ты совсем не виноват, Пёрышко. Ты тогда даже не родился.»       Так хотелось звать его нежно! Хотелось отогреть и утешить. Пусть юный бог дрожал от холода, казалось, именно он отогревал заледеневшую душу Юншэна. Словно пламя демонической души не было настоящим, и лишь рядом с богом наконец обрело то, чего не доставало – искру, что могла разжечь его.       – Я не берусь судить раньше срока. Прежде я выслушаю твои слова.       Юфэй потер пальчиками ключицы и сжался, отчаянно борясь с вынуждающей его осунуться слабостью. Он не позволял себе этого, как бы ни было плохо.       – Я отвечу... – прошептал он хрупко. – Отвечу за всё.        «Он так жаждет быть наказанным... Но он совсем не виноват. Он просто не знает, что делать с болью внутри. Будто... Если будет осуждён, если будет наказан, что-то извне может вырвать боль изнутри. Причинить ему такую муку, что он забудет о себе. Или просто исчезнет?.. Он хочет жить, но не может. Он так измучен… И после всего, хочет помочь миру, что, очевидно, вовсе не был добр к нему.»       Брови Юншэна сошлись в жалостливом жесте. Он выдохнул и невольно шагнул ближе к богу. Стоя на ступенях, возвышаясь над разрушенным миром, казалось, они вместе летят в бездну. Юншэн хотел ухватиться за бога, поддержать, чтобы остановить неминуемое падение. Они не могли рухнуть сейчас. Не так.       – Как Вы?       Владыка демонов понимал, как должен вести себя в соответствии со своим статусом, но не смог пойти против себя. Что-то теплое против воли окрасило его бархатный голос. Нечто нежное выбралось из долгой ледяной темницы. Юншэн так привык быть демоном, что начал забывать, что значит быть человеком. Но рядом с Юфэем он вновь... Обретал человечность. Хотел заботиться о ком-то. Мука юного бога причиняла ему личную боль.        «Это враг,» – шептал темный голос, но чем ближе Юншэн держался к Юфэю, тем тише он становился.       Владыка прогнал хвостом назойливое шипение. Его волчьи глаза взглянули на бога совсем иначе.        «Будь Су Юн жив... Я бы так хотел... Хотя бы один раз снова... Сказать ему, как прекрасна его улыбка. Утешить и поддержать его... Прокричать, как сильно его люблю!»       Чужой и такой родной – Юфэй был настоящим испытанием для вольного владыки демонов, что пришел разрушать небеса. Юншэн без труда уничтожил отца богов, но со слабейшим и младшим небожителем поделать ничего не мог.       Юфэй изумлённо захлопал ресницами. Ему становилось всё тяжелее моргать – глаза слабели, а веки потяжелели от инея на русых ресницах, но в этот раз вышло очень живо. Несколько белых искр осыпалось вниз. Юфэй не понимал заботы демона. Не потому что не ожидал от демонического владыки сочувствия – он считал себя недостойным столь благородных чувств.       – Я в порядке, владыка Юншэн.       – А говорил, что всегда честен, – пленительно прорычал Юншэн, нависая над ним.       – Разве это мука? Просто немного... Холодно. Но Вам... Куда тяжелее, чем мне. Ваша боль... Я чувствую ее, и мне... Больно за Вас. За всех, кто... – Юфэй поднял печатный взгляд на руины. – Этот прекрасный мир... Почему же мы просто не могли наслаждаться его красотой?       – Вы сильный, небесный владыка Юфэй.       Юншэну захотелось обратиться к нему на «Вы». Он восхищался его силой воли и тягой к самопожертвованию. Отбросив доводы разума, демон захотел услышать его сердцем.        «Даже в такой ситуации, к злейшему врагу Юфэй проявил внимание и доброту. Если кто и достоин зваться богом, так только он.»        «Не делай выводы раньше времени. Помнишь? Он грешен. Он носит лицо твоего мертвого друга. Он создан, чтобы уничтожить тебя! Послан врагами! Не верь!..»       Юфэй полуприкрыл глаза и устремил томный взгляд на юношу.       – Но даже сильным порой нужна помощь. Лестница...       Юншэн галантно вытянул к Юфэю руку.       – Если нужно...       Юфэй изумлённо посмотрел на сильную ладонь демона. Крупная рука несла в себе силу, мощь, власть... Кончики пальцев демона оканчивались острыми ногтями, но в этом не было дикости и угрозы – только безупречная красота.       Юфэй был тронут жестом демонического владыки. Ему показалось, что в груди немного потеплело от его слов и воли. Однако робкий юноша поспешно отвёл взгляд, не привыкший к заботе... И не в праве принять её.       – Благодарю за милость, Владыка Юншэн, но я могу идти.       Казалось, он хотел объясниться, но так и не нашел на это сил.       Между ними возникло взволнованное напряжение. Вопиющая недосказанность терзала сердца. Протянутая рука, предлагающая помощь... Взгляд, цеплявшийся за нее, изумлённый и измученный, благодарный за одно лишь намерение... Юншэн видел, что Юфэй слабел на глазах, но юный бог не позволил себе коснуться, а демон, однажды позволивший себе дерзко ухватить Юфэя за лицо, теперь жалел. Вспомнил, как шептал религиозный Су Юн: «Недостойно касаться других существ. В прикосновениях – грех похоти. Мне не дозволено...». То же читалось в глазах Юфэя: святость и чистота.        «Зря я коснулся его. Но он так храбро принял то прикосновение... Не колебался. Он действительно готов позволить делать с собой, что мне вздумается. А я… Я осквернил его.»        «Хочешь воспользоваться ситуацией? – игриво прошептала тьма. – Тело так похоже, а душа... Какая разница, что внутри?»       Юншэн пришел в ужас от этой мысли. Он редко осознавал, что в голове его есть ещё один голос, но в этот миг он явственно чувствовал зло в своем сердце. Зло, от которого он не мог сбежать, но от которого зависел.        «Никогда! Я никогда так не поступлю!»       Он смотрел на Юфэя и сердцем чувствовал, что с ним нужно обращаться нежно, как с хрупкой вазой из хрусталя. К нему нельзя прикасаться, как и ко всему божественному и возвышенному. На его муку невозможно смотреть... Но и взгляда не отвести. Подобно Су Юну, он был невероятно красив даже в боли, но, как бы прекрасен ни был, не вызывал похоти. Лю Вэй любил Су Юна за их эмоциональную близость. Юншэн продолжал любить его как человека, с кем разделил свою душу. Только так. Чисто. Ему не нужно было большего. И сейчас, когда сердце его затвердело и наполнилось тьмой, он не смел даже думать о том, чтобы касаться кого-то, кто был так похож на его любовь. Юншэн никогда не поступал бесчестно.       Юфэй оборвал его мысли смелым шагом. Владыка застыл с протянутой рукой и почувствовал себя несколько глупо. Однако он не опустил её и продолжал ступать с богом рядом нога в ногу. Юншэн держал руки так, чтобы, если что, подхватить слабеющее создание, но Юфэй храбро боролся с нарастающей слабостью. Он был очень волевым созданием, носившем в себе силы оберегать весь мир. Он сделал шаг, что был полон уверенности и грации, и каждый следующий не уступал в решимости, не позволяя себе даже намека на бессилие.       Юншэн держал руки наготове, но, когда увидел нерушимую волю в волшебных, двухцветных глазах бога, опустил ладони, не желая обижать Юфэя своей неуместной заботой. Хвост невольно завился за спиной.        «Что ты делаешь? Совсем с ума сошел? Врага жалеешь?»       Сердце не соглашалось с разумом и влекло держаться к богу ближе.       Когда они спустились, Юфэй так же царственно и гордо пошел по земной тверди.       – Владыка Юншэн... – тихонько позвал юный бог. Зрачки его взволнованно бегали, а руки не знали покоя. Он был таким зажатым, словно прижимал к груди тайны мироздания.       – Да?       – Вы назвали меня Небесным Владыкой, но я так и не стал им. Пожалуйста, не обращайтесь ко мне так.       – Разве то, что ты бог, не делает Вас Небесным Владыкой? – изумился Юншэн.       – Небесные Владыки имеют власть, а я – лишь нерадивый ученик владыки Сяолуна. Мне не дозволено помогать людям и исполнять их молитвы. И спуститься к ним я не способен. Я не могу проходить сквозь грань миров.       Взгляд Юфэя наполнился такой тоской, словно он утратил волю к жизни.       С его словами в Юншэне погибли последние самые смелые и отчаянные фантазии. Он представил себе маленькую возможность... Совершенно дикую и фантастическую, но способную хоть что-то объяснить... Если Юфэй действительно был Су Юном и просто спускался в мир людей... Если смерть Су Юна каким-то образом была нужна богам... Если это все было игрой жестоких Небесных Владык, что жестоко испытывали его... Юншэн цеплялся за любые безумные фантазии, чтобы оживить Су Юна и дать себе надежду на их новую встречу, но всё рухнуло со словами, в которых неизменно звучала лишь правда. Юфэй не лгал. Он действительно не мог спуститься в мир людей. А это значило, что он никогда не мог бы быть рядом с Лю Вэем. Су Юн – не Юфэй. Просто не мог им быть. Как бы мучительно не был похож, как бы сердце ни ныло, скуля: «Это он! Неужто ты никак не можешь признать это?», как бы ни были невероятны все теории, что в отчаянии рождались в голове, пытаясь оправдать существование Юфэя...        «Как ты можешь надеяться, что он жив, когда похоронил его, а душа его развеяна... Что за глупости?.. Юфэю двести шестнадцать лет, Су Юн не мог даже переродиться на небесах. Это все просто нелепая и жестокая случайность.»       Юншэну хотелось выть. Он испытывал такую скорбь, словно вновь потерял Су Юна. Владыка утратил последнюю надежду на чудо. Было невыносимо. Хотелось в одночасье разрушить оставшуюся часть небесного мира, чтобы выплеснуть боль и ярость, но близость Юфэя остужала его гнев. Юншэн чувствовал себя домашним псом, а не вольным волком, когда рядом находился бог. Он не мог выплеснуть эмоции так спонтанно и бесчеловечно, ведь... Это ранило бы Юфэя.       Юншэн сходил с ума, теряясь в своих чувствах. Су Юн был для него всем, потому он никак не мог оставаться спокоен рядом с тем, кто был так невыносимо похож на любимого человека. Демон ничего не понимал, и это сводило его с ума.        «Я найду последний оставшийся от Су Юна дар. Если хоть один владыка... Хоть кто-нибудь... Ценил его, принял его искренний подарок, я... Я хочу коснуться этой вещи. Хочу вдохнуть его запах... Подержать в руках хоть что-то, сделанное им. Сохранить маленькую частичку у сердца.»       Юншэн поджал уши и погрустнел. Он выглядел жалостливо, как вымокший под дождем пёс. Юфэй заволновался о нём.       – Вы так расстроились из-за моих слов?.. Простите, владыка Юншэн. Если Вам нравится звать меня так, то Вы можете...       – Дело не в этом, Пёрышко, – устало прошептал Юншэн. Он старался абстрагироваться от мыслей. – Совсем нет. Я просто думаю о человеке, что давным-давно умер.       – Тот, чью вещь Вы хотите отыскать? – трогательно спросил Юфэй.       Владыка кивнул.       – Давайте начнем. Ночь короткая, а сделать нужно многое.       – Конечно, владыка. Тогда давайте обойдем все дворцы по кругу. Ближайший дворец принадлежит владыке Заньши.       Юншэн хорошо знал это имя. Когда-то и он чтил бога войны, только вот Заньши никогда не отзывался на его молитвы, как и бог-целитель Лэанг. Боги молчали всю жизнь... А затем...        «Несправедливые твари,» – рыком подумал Юншэн. Он не мог простить никого. Особенно Сяолуна. Руки чесались разорвать его на части. Он бы уничтожил его немедля, если бы не Юфэй, что так рьяно защищал учителя, что остудил его пыл и ярость, полностью забрал на себя внимание и притупил жажду крови. Завладел им.       – Они действительно не пускали Вас внутрь своих дворцов, Пёрышко?       – Да, – спокойно ответил Юфэй. Его это ничуть не задевало.       – Почему?       – Я живу при учителе. Мне запрещено покидать пределы его земель без особых указаний. Порой бывают праздники, и тогда мне могут разрешить присоединиться, но лишь к событиям, что проходят на улицах. Но внутрь... Нельзя.       – Почему?       Юншэну это казалось дикостью. Ещё сильнее его разозлило то, что Юфэй говорил об этом, как о естественном. Он настолько смирился с таким несправедливым отношением, что не мог даже вообразить себе, что ему может быть разрешено войти в чужой дворец.       – Я оскверню их дом своим появлением, – прошептал Юфэй.       – Кто сказал Вам эту глупость? – хмыкнул Юншэн.       – Вовсе не глупость. Я грешен и не достоин звания Небесного Владыки. Боги относятся ко мне справедливо. Я это заслужил, ведь не смог быть таким, каким... Должен был стать.       Юфэй опустил взгляд.       – А они по-вашему святые? – ворчливо рыкнул Юншэн, недовольно виляя хвостом.       – Они чище. Они не нарушали небесных запретов...       – А что насчёт совести? – вдруг спросил Юншэн.       Юфэй удивлённо приподнял голову.       – Совести?..       – Да. Это самый важный закон, что действительно определяет силу поступков. Думаешь, Небесные Владыки были правы, уничтожая мир демонов?       – Нет, – честно ответил Юфэй. – Это было неправильно.       – Но не нарушало небесных законов? – заметил Юншэн.       Юфэй совсем растерялся.       – К чему Вы ведёте, владыка?..       – Не всё правильное и неправильное можно измерить законом небес, Пёрышко. Как по мне, местные законы – свод пыток, а не справедливость. Нарушая их, Вы проявляли здравомыслие, Юфэй. Если действительно нарушали.       – Нет, это...       Юфэй не был готов принять такую позицию. Юншэн понимал его. Лю Вэй бы тоже никогда не поверил, если бы однажды ему сказали, как всё обстоит на самом деле. Чтобы узнать правду, пришлось пройти долгий путь. Юфэй уже очень долго шёл по этой дороге...        «Быть может, он боится, что, если примет правду, привычный мир рухнет. Боится принять, что все, через что он прошел, было лишь издевательством и хамством со стороны других. Его затравили, но Пёрышко всё равно хочет верить в лучшее в сердцах богов. Ему проще винить себя, чем других, проще взять на себя всю ответственность...»       – Расскажите о своих отношениях с Владыками. Про учителя я уже понял, но тут ведь ещё полно богов.       Юный небожитель замялся.       – Что сказать... Особо ведь и нечего, – прошептал Юфэй. – Я очень уважаю каждого из Владык. Они все – потрясающие личности! Героически они помогали людям...       – Я спросил не про их подвиги, Юфэй, – терпеливо напомнил демон. – А про то, как они обращались с Вами.       – Они надеялись, – прошептал юноша, – верили, что из меня может вырасти что-то путное. Проявляли ко мне интерес, некоторые даже желали научить меня чему-то, но учитель не позволял им. Его Величество Чжёнгью поручил Сяолуну обучать меня, потому я должен был проходить обучение у него. Он очень ревностно относился к подобным предложениям.       – Он вел себя так, будто Вы – его собственность, – разозлился Юншэн.       Юфэй не нашел сил спорить.       – Учитель выполнял приказ. Очень рьяно. И когда я провалил испытание, я остался под его опекой и присмотром. Но... Он хорошо относится ко мне. Правда. Я знаю это, ведь рос под его присмотром.       – Разве запереть в подвале и внушать, что Вы оскверняете дома других богов – это забота?       – Это правда. От меня никакого проку. А единственное создание, что доверило мне свою жизнь, я уберечь не смог. Так что они справедливы ко мне. Никудышный я бог и совсем неспособный ученик, что доставляет одни только проблемы.       Юфэй несдержанно ругал себя с грустным, но честным взором. Он действительно считал, что это правда.        «Вряд ли это было так,» – сомневался Юншэн.       – А как же друзья? У Вас есть кто-то близкий?       – У меня есть учитель.       – А кроме учителя?       – Все боги одинаково терпеливы ко мне.       Юншэн нахмурился.       – Вот что. Когда будем подходить к каждому из замков, Вы будете рассказывать мне о каждом. Начнём с бога войны.       – Владыка Заньши был очень добр ко мне. Он хотел дать мне уроки самообороны и даже пытался подарить цзянь, но я отказался.       – Почему? – удивился Юншэн. Лично он не любил цзяни, но никогда не навязывал своё мнение другим. – Меч – прекрасный подарок.       – Потому что боги не должны убивать, владыка. Это неправильно. Потому у меня нет небесного оружия. Я совсем не умею сражаться.       – Небесное оружие?..       – Это особый клинок из божественной энергии.       – Вот почему оружие богов так сильно...       Юншэн сражался с Небесными Владыками обычной людской гуань дао. Ему и в голову не приходило создавать волшебное оружие из демонической энергии. Теперь он об этом задумался.       Они приблизились к дворцу бога войны – нисколько не уступавшему в великолепии дому Сяолуна белому замку с золотыми крышами.       – Я подожду Вас… – робко произнес Юфэй.       Юншэн не сомневался, что бог содержит слово, но приказал:       – За мной. Коль Вас не пускали боги, пустит демон. Посмотрите хоть, рядом с кем жили. Неужели не любопытно?       – Нельзя...       – Если хотите спасти богов, пойдете со мной.       Против этого аргумента возражать было бессмысленно. Юфэю пришлось преодолеть себя и шагнуть на лестницы чужого дворца. Пока он поднимался, то молился о прощении, сложив ладони вместе и опустив взор.       Юншэн прогнал прочь мародерствующих демонов, отковыривавших драгоценные камни из глаз статуи, и распахнут врата, войдя в украшенные белым нефритом залы.       – Придется поискать, – присвистнул демон, оценив размах божественного дворца.       Юфэй мотнул головой и вытянул руку. Он сосредоточился, и от него начали исходить пульсирующие волны. Словно просканировав местность и увидев ведь дворец целиком, юный бог понял, где искать комнату с подношениями.       Юншэн не удивлялся божественным талантам, но залюбовался тем, как красиво колдует бог. Юфэй взмахивал пальцами с небесным изяществом, впускал в себя знания и излучал невероятно тёплую энергию.       Они выдвинулись в путь и несколько минут шли молча. Чувствуя неловкость от тишины, Юфэй спросил:       – А что именно Вы ищете? Каким богам молилась Ваша душа?       – Всем, – исчерпывающе и правдиво ответил Юншэн. – То, что я ищу, можно почувствовать лишь сердцем.       Юфэй оробел, явно ожидая совсем другого ответа, но кивнул и проводил демона к памятному залу с подношениями. Лю Вэя не удивило раздолье и богатство зала. Он был многоуровневым и напоминал музей, где все экспонаты стоят на своем месте, помеченные табличками. Людские дары лежали за радужным стеклом в красивых корзинках. Владыку войны широко одаривали, он был любим народом и брал, казалось, вообще всё: от кухонной утвари до боевых трофеев.       Дарам не было числа, но нужной корзинки Юншэн не нашел. Демон не отчаивался. Дворец за дворцом он обходил вместе с Юфэем, продолжая практически безнадежные поиски. Некоторые замки уже лежали в руинах, и приходилось искать в завалах. Юншэн не терял надежды и не оставлял попыток. Каждый новый дворец вычёркивал шансы, ранил по сердцу, а истории Юфэя добивали демона. Пёрышко говорил о богах только хорошее... Но каждый из них чем-то причинял очень страшную боль, которую юный небожитель таил очень глубоко, делясь благородно и сдержанно. Потихоньку, словно готовился довериться демону и приоткрывая ему дорожку к чуткой душе. Юншэн не спугивал его, а внимательно слушал, чем успокаивал страхи бога.       – Остался последний дворец, – прошептал Юфэй.       – Чжёнгью, – презрительно процедил Юншэн.       Его личный дворец единственный остался совершенно нетронутым. Юншэн после победы над Небесными Владыками бесцеремонно присвоил его себе. Они сделали сильный крюк и вернулись к месту, с которого все началось.       – А с владыкой? Какие у тебя отношения?       – Он совсем не доверяет мне. И не верит. Он...       Глаза Юфэя дрогнули.       – Говори, как есть.       – Желал моей смерти. Учитель спас меня. Поэтому... Я живу лишь благодаря владыке Сяолуну.        «Не зря я уничтожил этого мерзавца Чжёнгью,» – рыкнул Юншэн.       – Больше он не будет желать тебе зла и никогда не потревожит.       Юфэй совершенного не желал ему зла, потому погрустнел от слов демонического владыки. Юншэн осёкся, поняв, что сказал совсем не то.       После этого Юфэй ненадолго закрылся. Он молча проводил спутника в зал с подношениями, и они вместе осмотрели его. В залах подношений Чжёнгью было несколько корзинок с лентами, но нужной среди них так и не нашлось.       Юншэн заметно погрустнел. Он не сомневался в результате, но до последнего надеялся.        «Су Юн так молился... И никто... Ни одна небесная собака!.. Никто!!! Не принял его веру.»       Жгучая обида распалила сердце демона.       Юфэй смотрел на его руки виновато. Он не сводил взгляда с изящных когтистых пальцев владыки, не позволяя себе поднять глаза выше.       – Мне жаль, – прошептал Юфэй. – Я отнял столько Вашего времени, но не смог помочь...       – Напротив. Вы явили истинное лицо богов, – прорычал демон, но затем голос его стал гораздо мягче. – И благодаря Вам я боролся до конца. Теперь я знаю, что его здесь нет. И ничего из его вещей – тоже. А ещё я немного лучше узнал Вас.       Юфэю стало неловко от этих слов. Он сбивчиво дышал – холод отдавал и на лёгкие. Лёд внутри расползался, поражая его тело, причиняя немыслимые страдания. Юфэй даже не пискнул по этому поводу, но он уже не мог так спокойно вести себя. Взгляд его становился все более томным и плывущим.       – Я правда хотел помочь, – прошептал он виновато.       – Я знаю.       Юншэн и правда испытал только благодарность к богу, что в таком тяжелом состоянии искал следы жизни Су Юна, желая помочь демоническому владыке.       – Вернёмся во дворец Сяолуна, – приказал Юншэн, – и к нашему разговору. Прошло много времени. Уже пора допросить Вас.       Юфэй смиренно принял свою участь.       – Уже так стемнело...       Юншэн этого не заметил. Он прекрасно видел во тьме ночи благодаря волчьему взору.       – Мы можем сделать кое-что? Пожалуйста. Это очень важно и совсем не отнимет Вашего времени.       – Ладно, – ответил демон, заинтересованный оживлением юноши.       Юфэй быстрее зашагал вперёд. Он привел владыку ко дворцу учителя, но с боковой стороны. Там распустился прекрасный небесный сад. Юншэн никогда не видел настолько прекрасных цветов – у них были огромные лепестки, просто прекраснейшие бутоны и чарующий запах. Подле росли и лекарственные растения, высаженные Юфэем. Пестрящий красками сад потрясал своей красотой и ухоженностью. Ни у одного Небесного Владыки не было в саду такой красоты. Юншэн увидел, как аккуратно уложена каменная мозаика на земле, как покачиваются цветы под ночным ветром. Это зрелище умиротворяло даже демонического владыку.       – Как красиво, – прошептал он, не понимая, зачем юноша привел его в сад.       В следующее мгновение Юфэй слегка шагнул вперёд и жестом попросил Юншэна остаться на месте. Демон послушался. Юфэй с трудом отнял руки от груди и нарисовал в небе знаки. Он сделал несколько шагов, пару поворотов... Словно в танце, он рисовал в небе полосы, вкладывая ци в кончики пальцев и выдувая энергию, словно мыльные пузыри. Поначалу Юншэн решил, что это нечто атакующее и приготовился защищаться, но затем почувствовал невероятное тепло от шаров энергии и осознал, что они освещают ночь. Тысячи ярких огоньков разлетелись по небесному саду, подсвечивая прекрасные цветы. Бутоны их распускались, поддаваясь теплу и милосердию чистейшей энергии. Десяток ярких искорок воспарил и вокруг Юншэна, согревая его сердце. Демон услышал намерение, заключение в каждую искорку. Услышал слова, что Юфэй шептал, сотворяя заклинание: «Вы не одиноки. И никогда не будете, покуда я рядом. Я уберегу вас от боли. Уберегу от боли и зла. Я буду вас защищать, мои дорогие цветочки. Каждую ночь.»       Пусть эти слова были посвящены цветам, они тронули Юншэна.        «Небесные огоньки... Боги и правда разжигают их, чтобы цветы не чувствовали себя одиноко. Нет… Лишь Юфэй разжигает их. Но… Как Су Юн узнал?..»       Мысли отходили на последний план. Юфэй кружился в живописном, изящном танце, создавая все больше искр. Он колдовал так чувственно и самозабвенно, словно живёт последний день его жизни, словно это последний дар своим любимым подопечным. Большое, израненное сердце было готово обогреть даже цветы. Мир расцветал благодаря теплоте его души.       Юншэн завороженно смотрел на то, как загорелось пёрышко на лбу и пятнышки на щеках небожителя от использования силы. Горели и его плечи, сокрытые под одеждой, и бедра, и крупное пятно на копчике. Юфэй продолжал танцевать. Это было невероятно прекрасным, неописуемым действом. Юфэй раскрывал в танце всю красоту своей израненной, нежной души.       Юншэн не мог налюбоваться его раскрытой нараспашку душой, невероятно силой воли и красотой. С каждым движением бога демону становилось все теплее, и в какой-то миг ему показать, что этот танец и вовсе посвящён совсем не цветам, а кому-то, кому давным-давно была обещана душа нежного бога. Так интимно нежно… Как будто бы… Ему?        «Нет, не может быть!.. Не может…»       Но сердце чувствовало по-своему.       Юфэй отдал этому заклинанию всего себя, а Юншэн таял от тепла и красоты души Юфэя. Сердце демона объял первозданно чистый свет.        «Так же тепло было только рядом с ним... Это чувство близости... Такое родное... Эти огоньки... Как тогда...»       Юншэна разрывало на части от душевной боли. Он больше не мог выносить этого, а тепло бога, до боли напоминавшее тепло объятий Су Юна, влекло его обратно, в самые болезненные воспоминания. Мысли смешались, а прошлое стало таким ярким, слово видением стояло перед глазами. Оно снова ожило под танец прекраснейшего создания, что согревало разбитое демоническое сердце со всей искренностью и сокровенной добротой. Под сиянием его души и искрами вымученных слёз.