Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Обратный путь дался друзьям тяжелее. Лю Вэй почувствовал слабость, потому зашагал медленнее, но так и не коснулся Су Юна, героически удержавшись на ногах до самого возвращения. Как только они вновь оказались в доме, Лю Вэй с наслаждением обнял покрывало и завалился на бок, чувствуя, насколько сильно нуждается в отдыхе. Было стыдно перед Су Юном. Не хотелось показывать перед ним слабость, но лекарь никогда даже не думал укорять друга в бессилии. Напротив, он всегда поддерживал его и наполнял энергией, чтобы Лю Вэй вновь мог гореть. Он поправил покрывало, укрывая друга, нежно улыбнулся ему и навис над макушкой. Был так сокровенно близко, будто вот-вот должен был поцеловать в лоб, но позволил себе лишь нежные слова и взгляд в янтарные глаза – такой редкий, но искренне нежный.       – Вы сдержали слово, господин Лю Вэй. Спасибо Вам. Мне очень приятно, что Вы совершили этот подвиг ради меня.       – Разве это подвиг? Однажды я совершу что-нибудь гораздо более героическое, чтобы поразить Вас.       – Куда же более героическое, господин Лю Вэй?       Веки юноши слабели, но он ответил:       – Однажды я непременно исцелю Ваше сердце и спасу Вас от той боли, что таится внутри. Сделаю Вас свободным. Тогда это будет подвигом.       Последнее слово Лю Вэй договорил с трудом. Он закрыл глаза и сразу же утратил восприятие, провалившись в глубокий, целебный сон. Су Юн поправил его покрывало, зажег расслабляющие благовония и затих, чтобы не нарушить сон дорогого друга.       Лю Вэй ощущал тепло и уют. Его сон был крепким и безмятежным. Он чувствовал тепло друга рядом, и это его умиротворяло. Слышал, как друг тихо-тихо работает иголкой, зашивая его клановое одеяние, затем проваливался в более глубокий сон и видел сны о доме. Впервые за долгое время ему приснилась матушка, и он наслаждался уютными грёзами, крепко обнимая ее. Однако, когда тепло развеялось, Лю Вэй с некой тревогой раскрыл глаза и вздрогнул. Он не понимал, почему чувство спокойствия вдруг покинуло его, и решил проверить. Сонный, слабый взгляд не нашел в комнате Су Юна. Зато в позе лотоса напротив кровати сидел Ан Сён, сосредоточенно читавший свиток.       Наследник лекарского клана почувствовал обращённый на него взор и опустил текст.       – Господин Лю Вэй, всё в порядке? Как Вы себя чувствуете?       Серебряный Дракон не был готов до конца проснуться. Он был заспанным и усталым, и его губы смогли лишь с тревогой спросить:       – Су Юн?..       – Он отправился искупаться и попросил меня приглядеть за Вами, чтобы Вам не было тоскливо, если Вы вдруг проснетесь, когда его нет рядом.        «Искорка... – Лю Вэй в который раз был тронут его заботой. Конечно, он мог куда-то отлучиться по своим делам, но даже на такой случай все предусмотрел. Не хотел, чтобы у друга на сердце жила тревога. – Спасибо тебе.»       Затем Лю Вэй представил себе, как юноша пеной намыливает себе волосы, не позволяя взглядом скользить ниже и создавать своей фантазией что-то непристойное.        «Какой же он всё-таки чистюля. Был так опрятен, и все равно после улицы отправился помыться… Или это из-за демонического запаха?..»       Расслабившись, Лю Вэй уложил голову на предплечье.       – Спасибо Вам, господин Ан Сён.       – Все в порядке, отдыхайте. Если что-то понадобится – обязательно скажите.       Но единственное, что нужно было Лю Вэю, это присутствие его друга.       Сон продолжился нежностью. Лю Вэй увидел друга, стоящего у котла и готовящего похлёбку. К Серебряному Дракону вновь вернулось уютное чувство близости юноши, а вскоре он ощутил и тепло вернувшегося лекаря. Лю Вэй в миг почувствовал себя гораздо спокойнее. Мир стал таким, каким должен был быть. Его родной человек рядом. Веки невольно дрогнули и отворились, чтобы увидеть Су Юна и убедиться, что он в порядке.       Лю Вэй увидел пленительную картину. Су Юн сел на полу с гребешком в руке и бережно расчесывал длинные волосы. Одеяние его сидело безупречно, а ножки оставались босы. Ботиночки аккуратно стояли возле двери.       Проводя гребнем по волосам, Су Юн выглядел чарующе прекрасно, словно принц волшебной страны. Лю Вэй совсем отвык видеть его с распущенными волосами. Ленту, верно служившую юноше, бережно сжимали тонкие губы. Он придерживал ее, не желая и на мгновение расставаться с нею, и крайне бережно заботился о себе, достигая совершенства в опрятности.       После такого завораживающего зрелища Лю Вэй просто не смог уснуть. Он устремил взор на прекрасного юношу, с полуприкрытыми глазами расчесывавшего копну волос. Лю Вэй с наслаждением следил за движениями лекаря. Су Юн был очень гибким. Он изящно вытягивался в спине, приподнимал руку локтем вверх, чтобы расчесать себя сзади, а россыпь светло-русых волос, отливавших на солнце пленительно-рыжим, покачивалась вслед за его движениями. Лицо его было спокойно, умиротворено и даже отражало некое удовольствие – Су Юн старался, чтобы привести себя в порядок. Волосы его уже высохли, должно быть, благодаря магии, а после купания стали ещё объемнее и мягче, игриво маня к себе прикоснутся. Лю Вэй с наслаждением следил за тем, как юноша приподнимает голову, а вместе с тем кадык на его изящной, тонкой шее становится более явным, как лучи солнца создают сияющие блики на переливе волос, как грудь юноши выступает вперёд, а спина изображает невероятный изгиб, как его упругие ягодицы подчёркиваются ступнями, а бедра выглядывают из-под выреза в нижней части ханьфу, прикрытые облегающей тканью белых штанов.        «Какой же он красивый,» – Лю Вэй был заворожен им. Распущенные волосы раскрывали его красоту с совсем иной стороны, хотя Су Юну было хорошо с любой прической. А эти выразительные, тонкие сладкие губы! Они так бережно сжимали ленту, так мило это выглядело, что Лю Вэю тяжело было сохранять спокойствие. Он смотрел на Су Юна и не испытывал ничего, кроме любви, находя его идеальным и совершенным.        «А ресницы... Какие они длинные. Пленительные... А глаза!..»       Лю Вэя переполняло восхищение. Он мог бы и дальше продолжить наблюдать за другом, но счёл, что это непристойно и неправильно по отношению к нему, потому тихонько позвал:       – Искорка.~       Су Юн приподнял взгляд и встретил друга нежной улыбкой, обмотав ленту вокруг предплечья.       – Господин Лю Вэй! Вы уже отдохнули? Не разбудил Вас?..       – Рядом с Вами я всегда отдыхаю ~       – Я серьезно, – в голосе юноши читалось лишь искреннее волнение.       – Я чувствую себя гораздо лучше, – заверил Лю Вэй. – Силы восстанавливаются. Извините за то, что приходится беспокоиться обо мне.       – Вы совсем не виноваты. Я волнуюсь о Вас, потому что не могу не волноваться, и я вовсе не стыжусь своих чувств. Я... От всего сердца.       – Какой же Вы прелестный, господин Су Юн, – Лю Вэя накрывало необъяснимой, непреодолимой нежностью. Хотелось бесконечно говорить другу добрые слова и смущать его все более витиеватыми и необычными комплиментами.       Су Юну было от этого крайне неловко. Он ахнул, покраснел и взволнованно засуетился.       – Аааммх, простите, господин. Предстал пред Вами в непристойном виде. Я сейчас же закончу с прической и...       – Вы чего? – удивился Лю Вэй.       – Вам ведь нравится, когда я хожу с хвостиком... – Су Юн собрал руками волосы в хвост.       Лю Вэй удивился его реакции. Порой он совсем не понимал, о чем думает его друг.       – Вы мне просто нравитесь, господин Су Юн. И дело вовсе не в хвостике.       Лекарь изумленно приоткрыл рот и выпустил пряди из рук, краснея всё пуще.       – Нравлюсь?..       Лю Вэй смутился, почувствовав, как быстро бьётся сердце. Он совсем не хотел признаваться так неуклюже.       – Вы очень красивы. Очень, господин Су Юн. И будь у Вас на голове хвостик, цветочек, бантик или что угодно другое, Вы останетесь невероятно очаровательным. Вы нравитесь мне в любой одежде и с любой прической. Вы прекрасны таким, какой Вы есть. И с распущенными волосами Вам очень хорошо.       Су Юн так раскраснелся, что не знал, куда деваться. Он сжал ленточку рукой, прижал ее к груди и учащенно задышал, то пряча взор, то, напротив, ища взгляда любящих глаз. Он заставлял себя сидеть абсолютно строго, при том, как тело желало выразить все эмоции. Он мучился от невозможности высвободить эти чувства, и застыл, взволнованно дыша.       – Что же Вы?.. Господин, я совсем обычный...       – Вовсе нет. Вы – самое прекрасное создание из всех, что я видел. И я уже говорил Вам об этом. И скажу вновь, потому что это действительно так, и для меня большая радость просто видеть Вас. А самое прекрасное в Вас – Ваша душа, яркая, словно небесный сад, теплая и светлая, подобно солнцу. Вы такой прекрасный, что у меня нет слов, что описали бы Ваше великолепие. И даже гораздо-гораздо прекраснее. Поэтому даже не думайте волноваться, что не собрали в волосы в хвост и я вдруг увидел Вас как-то непристойно! Вы красивы, господин Су Юн.        «Вы любимы мной.»       Су Юн взволнованно проскулил, затем притих и опустил взгляд, впуская в себя эти слова. Казалось, он физически ощущал их теплоту, и бедра его задрожали от напряжения и счастья.       – Но я ведь просто...       – Вот именно. Вы естественно прекрасны. Без косметики и причёсок, просто Вы. И вам совсем не обязательно носить только хвостик.       – Но мне нравится, ведь это Вы мне его повязали и... С ленточкой мне так уютно.       Взгляд Су Юна стал несколько виноватым. Лю Вэй изумленно приподнял брови, а затем похлопал рядом с собой, принимая сидячее положение.       – Идите-ка ко мне.       – Господин?..       – Я сделаю вам новую прическу, чтобы Вы не волновались, что можете носить только одну.       – Что же Вы?.. Я Вам верю. Просто... Мне нравится ходить с хвостиком. Будто это связывает меня с этим местом.       – А дома? Учитель ведь разрешал Вам делать разные прически?       Су Юн опустил взгляд, словно чувствуя себя виноватым.       – Учитель говорил, что красивые прически могут носить лишь совершенные создания. А я был ещё учеником, поэтому мне было не дозволено. Но у меня была заколка, и я ее очень любил. Закалывал волосы вот так, – пальцы юноши пленительно изобразили изгиб пряди над левым глазом.       – Не знаю, что там говорил Ваш учитель, но никто и ничто не может запретить Вам делать красивые прически. А если Вам совесть перед учителем не позволяет, так у меня совести нет. Просто позвольте мне немного поколдовать над Вашими волосами, и я Вам покажу, насколько Вы прекрасны.       Су Юн робко посмотрел на друга, а затем вновь на ленту.       – А ленточка?       – Я вплету ее Вам в волосы. Она всегда будет с Вами. Не беспокойтесь.       Рука вновь похлопала по кровати рядом с юношей. Су Юн плотно сжал губы, взглянул нерешительным взглядом. Щеки его очаровательно горели румянцем. Он задумчиво обернулся, затем взволнованно сжал ткань одеяния на груди.       – У меня была мечта, – робко признался Су Юн. Ему было очень непросто говорить об этом. Он явно вытаскивал из себя что-то глубинное и очень болезненное. – Даже... Маленькое желание, – он опустил взгляд на ленту, поблескивающую в его руках. – То место, где я жил... Там были очень красивые юноши и девушки. И они носили такие красивые прически, что мне тоже... Хотелось заплести себе волосы. Наверное, я думал, что так смогу стать похожим на них, таким же... Хотя бы чуточку ближе к ним. И одна прическа мне понравилась особенно сильно. Но, когда я попытался сделать её, учитель обругал меня и строго наказал, запретив даже пытаться. Она была такой красивой...       Су Юну даже говорить об этом было непросто, не то, что решиться. Ему казалось, что он просит о чем-то невозможном.       – Искорка... – Лю Вэй сочувственно свел брови. – Неужели Вам даже хвостик собрать было нельзя?       Су Юн пристыженно мотнул головой.       – Но Вы были так добры ко мне... Руки сами собой стали собирать хвостик. Эта чудесная лента – она волшебная. Она словно шепчет мне: «Пожалуйста, возьми меня с собой, ведь я здесь, чтобы оберегать тебя.» С ней я чувствую себя увереннее, слово Вы стоите за спиной и защищайте. Словно шепчете на ушко, что всё хорошо.       – Ленточка правильно Вам шепчет! Вам можно всё, что вам хочется. Всё-всё-всё. В благодарность за спасение жизни и просто в знак вашей дружбы я бы хотел подарить вам прическу, о которой Вы мечтаете. Только объясните, как ее сделать, пожалуйста, а то я никогда ничего сложнее хвостиков и не делал.       Су Юн робко коснулся своих волос, перекинул их через плечо и погладил вдоль прядей, взволнованно разглядывая ленту, что следовала за движением руки.       – Вы считаете, что мне правда можно?       Взгляд юноши был растерянным. Даже в таких вопросах он зависел от слов учителя и был чрезмерно зажат, не видя права делать запретное. Лю Вэй оставался к другу очень мягок и тактичен, искренне ненавидя его прежнего учителя.       – Су Юн... В чем причина этого запрета?       – Потому что мне нельзя... – Су Юн собрал взгляд в кучку. – Потому что я недостаточно хорош, чтобы...       – Разве чтобы собрать волосы, нужно быть «достаточно хорошим»? Су Юн, Вы – замечательный человек, полезный ученик, талантливый лекарь, мастер магических искусств. Вы великолепны. Я не знаю, чего требовал от Вас учитель, но уверен, что Вы всему соответствовали и были выше всех похвал. И, знаете? Чтобы сделать себе красивую прическу, совсем не нужно ничего заслуживать. Это ведь Ваши волосы!       Су Юн опустил взгляд, все ещё терзаясь.       – Хвостик – очень красиво. Очень.       Лю Вэю было тяжело говорить с ним, когда юноша реагировал так, словно он отбирает у него что-то, хотя хотел дать нечто новое. Серебряный Дракон оставался очень терпеливым и тактичным, искренне пытаясь донести простую истину.       – Если Вы хотите ходить с хвостиком, я буду рад видеть Вас в таком образе. Если захотите распустить волосы – тоже. Если хотите сделать прическу своей мечты – я буду рад увидеть новый образ, что украсит Ваше прекрасное личико настоящей улыбкой. Ведь, я уверен, Вы будете прекрасны с любой прической. Ваш учитель запрещал Вам из вредности или из строгости, но сейчас Вы не там, а здесь, и здесь нет таких дурацких законов. Хотите, я спрошу разрешения у Вашего учителя? – Лю Вэй приподнялся с кровати. Су Юн тут же обеспокоенно подошёл к нему и застыл ладонями возле его плеч, мотая головой.       – Что Вы! Совсем не нужно. Отдыхайте, пожалуйста. Я… Я не думаю, что господин Бэй Сён был бы против. Он всегда просит дагэ собрать волосы, когда мы готовим лекарства, а ещё ругается на... – Су Юн взволнованно заправил передние пряди за уши. – Но я тщательно слежу за этим!       – Я не сомневаюсь, господин Су Юн. Вы очень ответственный, – Лю Вэй под натиском рук возлюбленного сел обратно на кровать и снова похлопал рядом с собой. – Раз Ваш нынешний учитель не возражал бы, то отчего Вам отказывать себе в том, что Вам давно хотелось попробовать? Как по мне, Вы совсем не должны переживать об этом.       Су Юн настолько задумался, что запоздало осознал, что его руки все ещё нависают над мужчиной, но, так как Лю Вэй сел обратно, теперь они висели над его выразительной грудью. Су Юн смущённо прижал руки обратно к груди и сжался.       – Господин Лю Вэй, Вы так добры ко мне... – лекарь совсем растрогался и осмелился посмотреть другу в глаза.       Лю Вэй поймал его взгляд и уже не отпустил.       – Искорка, тебе совсем не стоит благодарить за такие маленькие вещи. Это твоё право – носить те прически, которые тебе хочется, и никто не может тебе этого запретить. А если кто-то попытается – его побью!       Су Юн тихонько рассмеялся.       – Всё-то Вы хотите поколотить кого-то, господин Лю Вэй. Но это совсем не нужно. Правда. Таким... Меня увидите только Вы.       Лю Вэй невольно прикусил губу, предвкушая.       – Так Вы позволите?       Су Юн доверчиво кивнул, но не сразу присоединился к другу. Вместо этого он сел на корточки и начал копаться в сундуке. Он достал оттуда нити для пряжи, прихватил гребень и лишь тогда наконец забрался в кровать к другу и сел рядом с ним, уложив пряжу на колени. Он отрезал несколько нитей, завязал их узелком и показал Лю Вэю.       – Посмотрите, господин. Я сейчас сплету узор.       – Я весь во внимании.       Су Юн робко улыбнулся и сосредоточился. Он показывал другу, как нужно выполнить плетение, параллельно поясняя, а Лю Вэй уже на половине объяснения запутался. Прическа была сложной и требовала очень пышных, длинных волос – как раз, как у Су Юна. Здесь были и косички, и свободные пряди, и узелки, и объемный каскад на контрасте ближних и дальних прядей... Лю Вэй и не знал, что можно создать настолько сложную прическу, однако, он не испугался трудностей. Свою искорку он хотел порадовать прической его мечты, поэтому пообещал себе постараться сделать максимально красиво, стараясь в каждой петельке и узелке.       – Вот так, – закончив объяснение, произнес Су Юн. – Запомнили? Я могу объяснить ещё раз...       – Искорка, это... Слишком много для меня и одного раза, – Су Юн так увлеченно рассказывал, что Лю Вэй просто не посмел его прерывать. – Давай постепенно. Ты будешь делать на ниточках, а я у тебя на голове.       – Хорошо!       Су Юн вложил другу в руку гребешок, а сам повернулся к нему спиной, забравшись в кровать с ногами. Он слегка волновался, но доверчиво откинул голову назад, чтобы другу было удобнее. Россыпь волос предстала перед Лю Вэем, а волнистые кончики коснулись бедра.       Лю Вэй был польщён оказанным ему доверием и очень осторожно подхватил рукой прядь волос. От них пахло цветами и небом – поразительно нежное сочетание. Мягкие, они так и манили сделать с ними что-нибудь великолепное. Лю Вэй бережно провел гребешком по волосам, чувствуя, что друг уже хорошо постарался – волосы легко расчесывались, и гладить их было одно удовольствие. После этого Серебряный Дракон подхватил расчёской прядь волос и услышал затаившийся вдох. Су Юн очень чутко реагировал на движения друга. А ведь это только начало...       Лю Вэй встал на колени, бережно разделил пряди на две части, чтобы безболезненно подобраться к возлюбленному, и навис над ним, выглядывая из-за плеча.       – Так, искорка, я готов. Покажи, пожалуйста.       Су Юн совсем не ожидал, что это будет... Так. Он всей спиной ощущал близость мужчины и заволновался от жара, что несло с собой его могучее тело. Его сильные руки, с лёгкостью управлявшиеся с огромным оружием, теперь нежно держали его пряди волос, обращаясь с ним, словно с хрупкой, достопочтенной принцессой. Су Юн чувствовал, как друг поглаживает большим пальцем его роскошные волосы. Это бережное движение совершенно его очаровало, и руки невольно дрогнули. Он совсем забыл, что только что показывал, и обомлел, смутившись. Лю Вэй терпеливо подождал, давая ему время.       – Все хорошо. Если это слишком, я не буду...       – Вовсе нет. Вы ведь не касаетесь меня, а волосы – это совсем другое. Просто... Мне так приятно, что Вы предложили, и согласились, и теперь... Вам не тяжело? Вы ведь ранены... Я могу сесть на пол, чтобы Вы не стояли на коленях…       – Всё хорошо, искорка. Прошу, просто покажи.       Лю Вэя так и манило уткнуться носом в чарующие волосы, обнять юношу со спины и прижать к себе, вдыхая сладкий аромат, переплести их ноги, сцепить руки в замок и уберечь его от всего мира, но он прогнал от себя непристойные фантазии и сосредоточился, потому что Су Юн тоже отчаянно пытался собрать мысли. Лекарь приподнял руки, чтобы Лю Вэю было удобнее, и начал показывать движения. Успокоив волнение мыслями, что друг старается ради него, Су Юн расслабился и впустил в себя жар тела друга, позволяя согревать себя. Тогда юный лекарь почувствовал трогательную заботу и необъятную нежность, которая укрыла его, и все тревоги в миг исчезли, обратившись благодарностью к деяниям друга.       – Я буду делать медленно, господин Лю Вэй. Вот так...       Су Юн ловко подхватывал пальцами нити, а Лю Вэй – волосы. Серебряный Дракон был не так ловок, но очень старался. Он бережно собирал пряди, подхватывая их расчёской, а когда обе руки оказались заняты, подхватил гребень губами, чтобы сплести сложный узелок.       Лю Вэю доставляло большое удовольствие ухаживать за юношей. Он вкладывал в каждое свое прикосновение заботу и любовь. Узелки сплетал на совесть – очень крепко. Каждую волосинку он нежно приглаживал гребешком, чтобы ничего не выбивалось из прически, а когда ошибался, поскольку плетение было сложным и не давалось ему с первого раза, то терпеливо распускал волосы и начинал сначала, добиваясь совершенства. Он не мог подвести надежды друга, желавшего увидеть себя в новом образе, хотя Су Юн и уверял, что ничего страшного, если вдруг что-то не получится. Лю Вэй был принципиален и верен своему слову, потому делал на совесть, да так ласково и чутко, что Су Юн совсем ничего не чувствовал – только как кончики волос вьются по спине и слегка щекочут поясницу. Сначала он был чуть зажат, но, успокоившись от всеобъемлющего чувства уюта, позволял себе тихо посмеяться, а Лю Вэй намеренно щекотал его кончиками волос с игривой улыбкой, шепча пленительные нежности на ухо юноше, а Су Юн, робко краснея, продолжал объяснять, как правильно переплетать пряди. Он даже пытался помочь, заводя руки за спину, но Лю Вэй нежно попросил его о терпении.       – Я верю в Вас, господин Лю Вэй. У Вас обязательно получится!       – Спасибо, искорка.~       Лю Вэй потратил больше палочки благовония на создание прически, а когда у кончиков волос осталось всего четыре цунь, он нежно произнес:       – Не могли бы Вы дать мне ленту?       Су Юн обмотал её вокруг руки и только сейчас опомнился. Он поспешно отмотал ленту и передал ее другу. Руки их едва не соприкоснулись.       – Спасибо, господин Су Юн.       – Совсем не за что!       – Финальный штрих.~       Лю Вэй обвил лентой последние пряди и крепко подвязал хвостик длинной нарядной косички и, попышнее расправив бант, облегчённо выдохнул.       – Фууух!       Лю Вэй вытер пот со лба, поскольку изрядно утомился, но не позволил себе расслабиться.       – Неужто всё? – взволновался Су Юн. Ему очень хотелось увидеть результат, но он терпеливо сидел на месте, словно без дозволения друга не мог даже дышать.        «Какой же он покорный и терпеливый...»       – Ещё нет. Мне нужно взглянуть со стороны.       – Только осторожно, – заволновался юноша.       – Всё хорошо.       Лю Вэй встал с кровати, слегка пошатнулся, но удержал равновесие и взглянул на друга. Он сдержал внутри восхищённый ах, поскольку Су Юн был настолько прекрасен, что у Лю Вэя просто закончился словарный запас. Иначе, как «божественный» он назвать его не мог, а что уж выше, и слов не существовало.        «Каков же красавец...»       Лю Вэй расплылся в нежной улыбке. Он подошёл к другу и бережно расчесал его передние пряди. Су Юн вытянул голову, подставляясь под ласку. Ему явно нравилось, когда Лю Вэй гладил его гребешком, потому дракон, делая вид, что что-то исправляет в причёске, несколько раз погладил друга по макушке, с улыбкой видя, как возлюбленный жмурится от удовольствия.        «Совсем как котенок. Что за прелесть.~»       – Вы невероятно очаровательны, друг мой. Но перед этим я хотел бы сделать самый последний штрих в причёске. Не возражаете?       – Я Вам доверяю, – честно произнес юноша.       Лю Вэй улыбнулся.       – Тогда подождите немного.       Он вышел на улицу и оглядел сад. Увидев, что над высадкой с пионами возведена целая защитная конструкция, чтобы посадку не залило, Лю Вэй потерпел, а затем отыскал самые красивые цветы в саду и сорвал их.        «Надеюсь, Су Юн не будет против.~»       – Только не подглядывайте! – воскликнул Лю Вэй, когда оказался рядом с домом.       Су Юн отозвался:       – Не буду, господин.       Войдя в комнату, Лю Вэй сел за спиной друга и бережно вплёл цветы в подходящие места. Углубления напомнили ему корзинки, и он решил украсить их цветами, а также по бокам и один – у передних прядей. Крайне бережно работая руками, Лю Вэй улыбался, видя, как преображается и без того прекрасный юноша. Застыл, любуясь им, а когда увидел, как смущается Су Юн от столь прямого взгляда, но терпеливо молчит, тут же объявил:       – Вот теперь всё.       Су Юн потянулся руками к волосам, но затем осознал, что такую красивую прическу вовсе нельзя трогать, но Лю Вэй помог ему увидеть, бережно перекинув косу через плечо, чтобы друг мог погладить ленточку, к которой так тянулся. Су Юн увидел цветы, бережно погладил ленту и... Прослезился от счастья.       – Вы правда её сделали. Для меня...       – Вовсе не для того, чтобы вы плакали! Что же Вы?       Лю Вэй отыскал первое попавшуюся ткань под рукой – ей оказалось покрывало – и нежно промокнул прекрасные глазки.       – Такой красивый мужчина, как Вы, совсем не должен плакать. Вы чего? Всё ведь хорошо.       – Я от счастья. Правда. Вы в меня верите, и эта прическа... Я чувствую себя настоящим. Правильным. Пусть нарушил запрет учителя, но мне... Мне так хорошо. Ваша доброта согрела мое сердце. Спасибо Вам, господин Лю Вэй! Спасибо...       Слёзы Су Юна никак не останавливались. Лю Вэй почувствовал, насколько это знаковое событие в его жизни.       – У нас сегодня день прогулок. Прошу, вставайте. Давайте ещё немного прогуляемся.       – Куда?..       – Я хочу, чтобы вы себя увидели – самого красивого юношу на всём белом свете. Пойдёмте.       Су Юн смущённо прижал кончик косы к груди, не сводя взгляда с очаровательного плетения и пряно пахнущих цветов. Лю Вэй сделал просто невероятный выбор – все цветы значили любовь, нежность или заботу, выражая самые благородные и настоящие чувства.       Они вышли на улицу. Су Юн очень робко ступал за другом, а Лю Вэй шагал неспешно, но решительно. Он привел юношу к пруду, в котором они мочили ножки и похлопал рукой о поручень террасы, предлагая облокотиться. Су Юн взволнованно прильнул локтями к деревянной оградке, выглянул... И увидел себя. Причёска его была столь прекрасна, что он сначала не был в силах признать, что это действительно он. Она добавила его и без того божественно прекрасному лицу царственности и нежности, украсила и подчеркнула все достоинства и потрясала детальностью и опрятностью. Лю Вэй сотворил настоящее произведение искусства и, вытерев слезы, впервые в своей жизни Су Юну захотелось улыбнуться своему отражению.       – Вы прекрасны, господин Су Юн. И сегодня, и каждый миг Вашей жизни, Вы вольны делать, что пожелаете. Никто не может Вам запретить показать свою красоту миру, как никто не имеет права отбирать у Вас желания. Я буду рядом, чтобы помогать Вам осуществлять одно за другим. Клянусь, господин Су Юн. Я буду беречь Ваши мечты.       Су Юн растрогался, но слезы на его глазах высохли. Он широко улыбнулся, а затем последовал за своим естественным и самым настоящим желанием – подался вперёд и обнял Лю Вэя. Сам. Он не посмел нарушить их границы, потому так и не коснулся, но впервые его руки так смело смыкались вокруг тела друга, выражая все тепло, признательность и благодарность. Он обнял Лю Вэя, потому что мечтал об этом и потому что лишь так чувствовал, что может выразить всё, что чувствует.       – Спасибо, господин Лю Вэй. Спасибо, что исполнили мою мечту. Это... Это очень важно для меня. Очень-очень.       – Лишь первая из тысячи, – прошептал Лю Вэй и пригрел юношу в ответ, сложив ладони в пленительной близости с его лопатками. – Я буду беречь тебя, моя искорка, обещаю.       – Тогда это моё первое спасибо из тысячи, – прошептал Су Юн в ответ, нежно улыбаясь, нависнув щекой над плечом друга. Он почти уложил голову ему на плечо. Почти обнимал. Почти касался. Но для них эти объятия были самыми что ни на есть настоящими.