Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй не растерял своего энергичного настроя и был полон энергии и на следующий день. Глаза его глядели решительно и волево, тело находилось в идеальной форме. Тэй Шу снова привел на построение Шу`Монов и снова доверил Лю Вэю возглавлять одну из групп учеников. Серебряному Дракону было честью занимать это почетное место. Он знал, что Тэй Шу справедлив в к своим ученикам. Пусть все начали считать Лю Вэя любимчиком Тэй Шу и завидовали положению ученика из вражеского клана, Серебряный Наследник добился уважения усердием и подвигами, но если он оплошает, то свалится обратно на дно. Лю Вэй понимал это, потому выкладывался на тренировке на все сто процентов, вновь вызывая у учеников зависть и злобу. Монам не удавалось подстроиться под уроки Тэй Шу, и даже змеи, что руководили соседними квадратами, злились, ведь видели, что Лю Вэй более точен в приёмах. Приёмах ИХ клана.       Лю Вэй не играл на их чувствах. Закончив тренировку, он низко поклонился, благодаря Тэй Шу за урок, и молча направился к библиотеке, где его ждал Нан Линь. Фениксы и змеи скалились ему в спину, и Лю Вэю начинало казаться, что Тэй Шу сделал его «командиром» намеренно – чтобы сплотить враждующий молодняк вокруг ненависти к одному человеку. Общие враги строят странные союзы. Лю Вэй не волновался об этом. Он тоже не был один, а игры юных фениксов его не волновали. Он знал, что они не осмелятся напасть на него, а если и попытаются, то им не поздоровится, сколько бы противников ни было. Они тоже это знали.       В библиотеке было на удивление шумно. Лю Вэй привык, что в читальных залах собирается не больше десяти человек (что крайне кощунственно по отношению к богатым знаниям и просторным помещениям), но сегодня читателей была почти сотня. Лю Вэй увидел детей с родителями, именитых воинов и сестер императора. Мин Бао подмигнула ему, но не смела подойти. Её окружали чиновники, с которыми приходилось вести скучную светскую беседу. Лю Вэй изобразил манерный поклон и кланялся перед всяким, кого узнавал. Ему в ответ тоже отпустили пару поклонов, но лишь люди в одеяниях клана Линь, что было ожидаемо, но неизменно приятно.       Вслед за Лю Вэем гуляли сплетни. Многие знали о решении императора, но не были согласны с ним. Прошло уже три дня, а они все не унимались, перешёптываясь у него за спиной. Это было грязно и низко, ведь в лицо они сказать своих слов не осмеливались, но пусть взгляд Лю Вэя был горд, а вид – суров, он не обращал внимания на глупцов, считавших, что крови клана Вэй нужно запретить вход в библиотеку и вовсе изгнать его. Те, кто считали, что драконы не способны управиться с югом, сами не имели реальной власти. Он ничего не знали про Солнечную Арасию и союзы клана Вэй. Серебряный Дракон считал это своим преимуществом и гордо прошел мимо всех недоброжелателей и редких благодетелей, чтобы добраться до своей читальной комнатушки, спокойно опустить шторы и облегчённо выдохнуть, наконец скрывшись от всех лишних глаз и оказавшись в желанной тишине.       Нан Линь уже сидел за столом. Он читал книгу с оранжевым корешком, но оторвал взгляд от неё, как только увидел ученика.       – Лю Вэй.       – Мастер!       Дракон низко поклонился цилиню. Нан Линь недовольно сдвинул брови.       – Ты опоздал.       – Опоздал? – ахнул Лю Вэй, растерянно моргая. Для него это стало большой неожиданностью.       – Пока тебя не было, я прочел уже две сотни страниц, – Нан Линь показательно заложил страницу закладкой.       Лю Вэй испытал неловкость.       – Учитель, простите. Я прибыл сразу, как только мастер Тэй Шу отпустил нас с построения.       Нан Линь задумчиво осмотрел ученика. Не похоже, чтобы он лгал. Лю Вэй дышал глубоко, все ещё восстанавливая дыхание после долгих и тяжелых тренировочных упражнений. Он хорошо владел собой, потому скрывал усталость, но Нан Линь был опытным воином – от него подобного не скрыть.       – Долго вас Тэй Шу мучил, – смягчился он.       – Честно говоря, я даже не заметил, как прошло время. Сегодня мы отработали множество новых движений. И… Знаете, я кое-что заметил. Прежде клан Шу на построении всегда использовал приёмы других кланов, но сейчас, обучая фениксов, Тэй Шу учит их змеиным техникам. Я впервые увидел их вчера. Этот стиль боя очень сложный, но даётся мне. Я уверен, эти упражнения украсят мой стиль боя.       – Я не сомневаюсь. Ты усердно тренируешься. Прости мой холод, я подумал, что ты утратил дисциплину и расслабился. Или что в очередной раз что-то случилось. В голову не пришло, что Тэй Шу может столько часов мучить новичков на площади, учитывая ситуацию.       – Это испытание на прочность. Я думал о Ваших словах, учитель. О клановом влиянии. Фениксы и змеи были так же враждебны, как змеи и драконы. Но теперь они – один клан. Я думаю, господин Тэй Шу пытается сплотить их. Он показывает им техники своего клана, хотя раньше таил. Он вышел с ними на площадь. С ними, а не своими. С молодыми, у которых есть надежды и будущее. Он выбрал очень мощный рычаг давления и на родителей, и на учеников – он показывает, что готов учить и давать шансы. В этот раз я правда восхищён его действиями.       Нан Линь улыбнулся.       – А я рад, что ты начал анализировать поступки глав кланов. Наблюдательность может многому научить. Порой один жизненный урок ценнее десятка прочитанных книг. Думая о деяниях других, думай, как поступил бы сам, что бы улучшил. Даже в ситуации с фениксами. Представь себе, что тебе пожаловали тысячу воинов, ненавидящих тебя. Что бы ты сделал?       Лю Вэй серьезно задумался.       – Во-первых, был бы к ним справедлив. Я бы не стал устраивать показательные унижения, и в случае конфликтов говорил бы один на один.       – Не думаешь, что тогда бы твой авторитет пошатнулся? Люди бы увидели твою слабость? Сочли, что ты не способен управлять ими?       – Я не считаю, что должен отчитывать людей прилюдно. Это не сделает мне чести. Глава клана должен быть уважаем, а не устрашать. Люди не любят, когда их запугивают. Люди не любят, когда ими попрекают и помыкают, когда смешивают их с грязью. Такие подданные всегда будут готовы предать своего господина, они будут говорить у него за спиной гадости.       – Хорошим для всех не будешь, – заметил Нан Линь.       – Нет. Но люди чувствуют хорошее отношение к себе. Они знают, чего хотят – стабильности, безопасности, спокойствия. Они хотят уважения. Хотят, чтобы их усилия ценили. Чтобы их семьи были сыты. Именно к этому – заботе о людях – и должны стремиться люди силы. Я не хочу сказать, что нужно играть в добряка из лицемерия. Нужно быть настоящим и открытым. Тогда люди будут видеть, кто ты такой. Но в то же время не показывать слабости, чтобы люди не считали тебя лёгкой мишенью. Ситуация с моим дядей – очень показательный пример. У него был слуга, Ли Ланьшэнь. Человек потрясающе верный и терпеливый, волевой и почтительный. Но господин вытирал об него ноги. В конце концов он встал на мою сторону. Сделал бы он так, если бы Жун Фэйцвэй был бы к нему добр? Никогда. Обращаясь с подчинёнными, как с вещами, оскорбляя их, господы тешат свое самолюбие и отыгрываются на невиновных из-за своих комплексов неполноценности. Мне это не нужно. Я вижу в людях людей. Людей с определенными качествами. Я буду говорить с ними, буду помогать, решать их проблемы, но если они будут и дальше вредить моему клану с волчьим оскалом, то тогда уже принимать жёсткие меры.       – Ты слишком добрый, Лю Вэй, – улыбнулся Нан Линь. – Люди в большинстве своем понимают лишь силу.       – Не только её. Людей сплочает вера. Их объединяют принципы. В конце концов, их влечет к тому, с кем хорошо.       – Да. Люди всегда идут к той руке, что будет их кормить. Но ведь у Тэй Шу не тот случай. Или ты считаешь, что Тэй Шу на полном серьёзе «прикрывает свои комплексы» жестокостью?       Лю Вэй не хотел говорить плохо об учителе и осёкся.       – Это было сказано о Жуне. Мой дядя явно без конца гнался за силой. Он был жалким человеком, жившим с мыслью, что он проиграл моему отцу, не смог забрать себе клан и обречён до скончания веков жить на побегушках в клане, где его не уважают. Вэи давали ему всё, но ему оказалось мало. За это он был наказан.       – А Тэй Шу? Считаешь, он прав? Или его жестокость – его внутренние демоны?       – Сейчас он действует не жестоко. Но первое время он был не прав. На мой взгляд. Но не мне судить. Всё же, Тэй Шу – змея. Змеи душат своих жертв перед тем, как поглотить. Тэй Шу определенно придавил. Перекрыл им дыхание, а затем дал глоток воздуха. Он и есть та самая надежда для молодого поколения. Он – тот, кто может переменить положение сил внутри клана фениксов, изменить любимчиков, свергнуть с нагретых мест и положений недостойных. Однако... Жертва всегда будет помнить руки на шее. Такое не забыть. Поэтому власть, построенная на страхе, никогда не держится долго. Люди устают боятся. В какой-то момент им становится все равно – так отчаянны они могут быть.       – То есть после добродушного общения с глазу на глаз такая сложная ситуация разрешилась бы? – не сдавался Нан Линь. Он хотел услышать ответ. – Тебя бы просто поняли? Приняли бы? Забыли, что ты был тем, кто доказал вину их господина, брата и отца?       – Я бы нашел слова, чтобы убедить. Нашел бы подвиг, что доказал бы мои намерения. Я показал бы путь. А следовать за мной или нет, они бы решили сами.       Нан Линь улыбнулся.       – Ты и правда добряк, Лю Вэй. Для правителя это опасно. Однажды ты станешь главой клана, и тебе придётся решать очень сложные задачи.       – И разве же страх это тот инструмент, что должен помочь мне? Вы учите меня мыслить. И я верю, что я отыщу такой способ, в котором не придется становиться чудовищем. В конце концов, если будет нужно схлестнуть клинки, я сделаю это в дуэли.       – Узнаю темперамент южан. Но не думаю, что ты бы смог удержать власть своими способами. Например, отношение к тебе сейчас. Люди тебя недолюбливают, хотя ты не особо сильно прячешь свою душу.       – Они просто не знают меня и верят в дурные слухи. Про добро никто не любит говорить. Всем интереснее перетирать другим кости. Но я не собираюсь никому ничего доказывать, – твердо произнес Лю Вэй. – Хотя все эти люди... Признаться, сегодня было немного не по себе. Почему их столько?..       – В библиотеке всегда так многолюдно в это время, – произнес Нан Линь с улыбкой. – Просто обычно ты уже занимался, а эти стены не пропускают шума. Ты был так увлечен, что ничего не замечал, а когда освобождался, никого уже не было.       – Ничего себе! Надеюсь, я всегда буду заканчивать пораньше. Не хочу вновь оказаться в центре обсуждений.       – Не ты ли говорил только что о доброте и диалоге? – прищурился Нан Линь.       Лю Вэй смутился.       – Сейчас я – не глава их клана, потому это другая ситуация. Это правда, что мне не удалось добиться уважения со стороны других кланов, но со своими людьми у меня прекрасные отношения. И на родине у меня нет врагов.       – На самом деле... Это совсем не так. Другие кланы заметили тебя. Они говорят о тебе, потому что уважают твои подвиги. Потому что боятся.       – Я не пытался их запугивать, – хмыкнул Лю Вэй и гордо поднял голову.       – Это было и не нужно. Сила сама по себе внушает страх.       – И уважение.       – У врагов – страх.       – Значит, они считают меня врагом, – пожал плечами Лю Вэй. Он признал это довольно равнодушно, потому что и не планировал дружбу со всеми чиновниками столицы. Это был не его путь.       Нан Линю нравилось, как мыслил его ученик.       – Ты не безнадёжен, Лю Вэй.       – Вот уж спасибо, – рассмеялся Лю Вэй и увидел, что учитель уже принес к столу все необходимые книги. Он подготовился к их занятию, имея в распоряжении свободное время.       – Полагаю, сегодня без часа свободных занятий? – печально спросил он.       – Почему же? – удивился наставник.       – Но ведь я опоздал...       – Но ты ведь сделал это не по своей воле. Я подожду. Тем более ты вернулся на самом интересном месте. Хочется дочитать!       Лю Вэй тихонько рассмеялся.       – Господин Нан Линь, вы – замечательный учитель.       – Тебе меня не задобрить похвалой! Давай-давай, учись. Пощады тебе не ждать. Сегодня начали про политику, потому продолжим. Наша дискуссия так рано не оборвётся.       Лю Вэй почтительно поклонился и открыл учебник. Он читал записи клана Вэй и гадал, какие тут могут быть сокрыты секреты, наслаждался заветам предков и пропускал приемы через мысли, чтобы разогнать разум. Лю Вэй учился и наслаждался этим процессом. Нан Линь выглядывал из-за корешка книги и невольно улыбался. Он никогда не видел, чтобы кто-то учился так увлеченно. Лю Вэй находился в отчаянном положении, но им правила не спешка или долг, его вёл вперёд пытливый интерес. Стать сильнее было его целью, и он ответственно подходил к этой задаче. Нан Линь украдкой жалел, что Лю Вэй – не его сын. Он бы хотел, чтобы его дети так же ответственно относились к учебе: с азартом и искренней любовью к делу.       После свободного чтения учитель и ученик перешли к основной теме занятия. Она была сложной, но Лю Вэю давалось всё, кроме политических выборов. Они с Нан Линем в корне различно глядели на проблемы и громко дискутировали на тему того, как должны делиться клановые деньги, когда вдруг их потревожил гость. Штора отодвинулась и Лю Вэй, обернувшись, с изумлением узнал Тушу Бао. Старик сегодня выглядел бодрее и энергичнее. Он держал одной рукой трость, а второй сжимал под мышкой коробку с настольной игрой. Поле было квадратным, как в шахматах, но клеток было больше. Лю Вэй сразу догадался, в чем дело, хотя давно уже потерял счёт дням недели.       – Достопочтенный Тушу Бао! – Лю Вэй низко поклонился. – Вы пришли сыграть?       Старику нравилось деловое отношение юноши. Он покашлял в кулак и с хрипотцой ответил:       – Да. Воскресенье – чудесный день. Вот я и решил, надобно развлечь молодежь. Нан, поставишь компанию?       – Вы знаете, я не люблю азартные игры, – мягко отказался Нан Линь с принципиальностью в глазах.       – Да брось, ты легко выплатил тот долг Монам.       – Это было неприятно, – сморщился цилинь. – Конечно, по молодости, когда деньги казались ветром... Но в тот день, когда отдал последнее, я понял, что завязал с азартными играми.       – Я ведь не прошу тебя платить!       – Это принципиальная позиция, – отрезал Нан Линь.       Лю Вэй удивился, что учитель когда-то и был в долгу перед Монами. Даже люди высокого статуса совершают ошибки. Но они на них учатся. Он тоже не должен больше повторять ошибок прошлого.       – Что же делать? Игра-то серьезная, – почесал затылок старик. – Что ж, Лю Вэй, придется понимать все самому.       – А что это за игра? – поинтересовался юноша. – Может, я знаю правила?       – Она называется «Жертвы на пути к власти».       Лю Вэя слегка передёрнуло. Ему не понравилось название игры, и он понял, что в ней заключается некий нравственный урок. Если учиться у Тушу Бао было приказом императора, то и игры, в которые они собирались играть, были императорскими. Значит, они были направлены на обучение юного Ланг Бао с раннего детства.        «Может, поэтому Ланг Бао никогда не мог обыграть Чхан Мона? Тигрёнок – не тот человек, кто будет жертвовать всеми.»       Судя по серьезному взгляду учителя и его компании за столом, Лю Вэй понял, что выбор ему не предоставляется. Он должен сыграть в эту игру и вынести те уроки, что хотят дать ему наставники.       – Я никогда не слышал прежде об этой игре.       Старик не удивился.       – Конечно не слышал! В нее играют императоры! Я тоже не слышал долгое время. А потом как услышал! Услышал...       Тушу Бао провалился куда-то в себя, но его руки продолжали приготовления к игре. Он открыл коробку и высыпал оттуда деревянные фигурки. Каждая изображала человека в военной форме с разными знаками отличия и шапками. Лю Вэй невольно подумал, что Ли Ланьшэнь полюбил бы эту игру. Его любовь к шляпкам была необъяснима и сильна.       Лю Вэю же предстояло вовсе не шляпками восторгаться. Уже по названию игры он понял, что его путь – путь через предательства и игровые интриги.       В этот момент Нан Линь поднялся из-за стола.       – На этом наш урок окончен. Играй, а к нашей дискуссии вернёмся завтра.       Лю Вэй удивился, что учитель так спешно решил оставить его. Конечно, он прождал его лишних два часа, но сбегал так, словно не хотел видеть, что будет происходить дальше.        «Может, он боится, что азартные игры снова соблазнят его? Или... Не хочет видеть, как я туплю? Ахах. В любом случае, эта игра звучит слишком бессердечно. А ведь я ещё не услышал правила… Может всё не так плохо?»       Лю Вэй благодарно поклонился учителю.       – Спасибо за урок. Это было очень интересно.       – Сейчас ты увидишь ещё один более интересный урок. Дам тебе один совет. Не относись к фигуркам, как к живым, иначе никогда не выиграешь эту игру.       Старик, словно темная сила на другом плече, прохрипел:       – Игра начинается с того, что фигуркам надо дать имена.       – Начинается, – закатил глаза Нан Линь. – Не поддавайся на это! Это всего лишь игра.       Корявые пальцы старика пододвинули белые фигурки к Лю Вэю, а черные оставили себе. Старик улыбнулся с воодушевлением.       – Как же я люблю играть! Играть не на жизнь, а на смерть! Когда смерть придёт, никто не может спастись. Но что, если смерть может стать спасением? А если не станет? Мир так сложен...       – А как играть в игру?       – Ты уже дал фигуркам имена?       Старик был серьёзен. Лю Вэй взглянул на фигурки и подобрал имена из истории Солнечной Арасии. Он подумал, что именитые полководцы древности вполне себе могут быть персонажами для игры. Он перечислил их, после чего старик назвал свои и начал объяснять правила. Понять их было сложно, потому что старик отвлекался на свои мысли и порой забывал, что рассказывал, так ещё и условия были довольно тяжёлыми. Лю Вэй понял, что бой будет действительно труден. Все сводилось к идее о дворцовых интригах. Есть два клана, и они должны совершать замыслы по продвижению к трону. Оба игрока кидают кость – один на успех своего действия, вторую на успех в предотвращении плана. Если твоего агента поймали, что у тебя есть два исхода – ты пытаешься его спасти или позволяешь убить его, чтобы смыть позор. Если собрать множество очков позора, клан казнят полностью. Кроме того в игре есть валюта, на которую можно подкупать противников и продовольствие. И пусть игра носила в себе множество случайных факторов, в ней была определенная стратегия. Нужно было не позволить своему клану пасть в позоре, при том не потерять все деньги, так ещё и не дать противнику самому использовать интриги, предупреждая удар, пытаясь угадать, на кого будет совершено нападение, следя за неподкупностью своих членов – для того они должны быть сыты. А чтобы у клана были деньги, они должны иметь огромное влияние при дворе, которое должно быть больше, чем у членов вражеской команды. Так ещё и количество членов влияло на количество монет. Чем больше членов клана, тем меньше доставалось каждому, потому, если клан беден, выше шанс, что противник переманит твоего воина к себе!.. И это только малая часть условностей невероятно увлекательной игры.       Лю Вэй понял, что Нан Линь был прав со своим советом – ни в коем случае нельзя позволять себе воспринимать игру лично. Но Лю Вэй воспринимал ее именно так. Его воображение подменило комнату огромным дворцом. Беря в руки фигурку, он представлял, как этот великий деятель совершает подвиг – ему нужно было говорить, как именно его человек пытается повлиять на другой клан. Это было просто красивым оформлением игры в слова, но вместе с тем и историей, что запоминалась в голове и делала процесс увлекательнее.       Лю Вэй выбрал тактику, при которой хотел сохранить всех членов клана. Он не собирался жертвовать ни одним, а при нападении на противника выбирал сначала низкопоставленные фигуры. Он хотел повлиять на репутацию клана через деятельность его младших членов, но это оказалось ошибкой, потому как старик безжалостно отрубал ненужные хвосты. Кроме того, Тушу Бао оказался невероятно удачливым игроком. Он всегда выбрасывал на костях значение, что могло привести его к победе, в то время как Лю Вэй чаще проигрывал броски. Он догадывался, что опытный игрок просто умеет бросать кости с расчетом на нужный результат, что ему очень помогало, но Лю Вэй не знал, как это делать, потому отдавал судьбу своих подданных воле случая. В итоге старик смог собрать на его людей достаточно компромата и обвинил клан в измене империи. Лю Вэй, не терявший ни одной фигурки в течении партии, потерял сразу все и сильно огорчился.       – Я напоминаю, что ты можешь жертвовать фигурками, Лю Вэй, – сказал старик так, будто юноша просто забыл об этом факторе.       Лю Вэй упрямо мотнул головой.       – Я не собираюсь этого делать. Я ведь знаю, что члены моего клана стали жертвами козней. За что я должен их убивать? Они верны своему делу. Если я буду убивать всех людей, кто потащил за собой хвост слухов, я просто сгублю весь клан.       – Ничего не делая, ты тоже его сгубил, – заметил старик.       – Это всё броски кости....       – В жизни ведь всё так же непредсказуемо. Нам бы хотелось, чтобы все считали нас белыми и пушистыми, верили на слова, но ведь в жизни, как в игре – все непредсказуемо и решается порой не нами. Твой враг слишком удачлив. И разве это не твоя задача что-то с этим сделать?       – Предавать своих людей – не способ. Они наоборот должны сплотиться и действовать сообща...       Произнеся эту фразу, Лю Вэй задумался.       – Господин Тушу Бао, а они могут планировать операции вместе?       – Есть такое правило, – кивнул Тушу, довольный мышлением ученика. – Одно из скрытых. Так принято в этой игре – когда оппонент придумывает тактику, она добавляется в игру. Есть целый свод дополнительных правил от многих умов, уже игравших в эту игру до нас. Для совместного заговора обе фигурки должны пропустить свой ход, встав на соседних клетках. Считается, что они готовятся к нападению. Но учти, что и я буду использоваться этой тактикой.       – Ничего! Я должен сделать это! Прошу Вас, учитель, давайте сыграем вновь!       – Ты действительно не хочешь жертвовать ни кем, – с улыбкой отметил старик. Он любил таких игроков. У игры были разные пути, как и по жизни, но выиграть, не потеряв не единого и одержав полную победу, было самым сложным путем. Лю Вэй сразу взялся за него. Он даже не допускал возможности предать своих людей, хотя старик всячески искушал его.       – Я не буду ни кем жертвовать. Мой клан един.       – В жизни не бывает хороших финалов. В конце концов, это приходится делать.       – Нет. Я найду способ уберечь семью!       Пусть это была всего лишь игра, Лю Вэй не собирался отступать от своих принципов. И сколько бы он ни проигрывал, он искал способы защитить свою семью, потому что семья – это самое важное. Её ни в коем случае нельзя предать.