Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Быстро и незаметно наступило очередное воскресенье. Лю Вэй долго обдумывал тактику игры «Жертвы на пути к власти» и готовился сразиться с достопочтенным Тушу Бао, только вот дождаться начала игры оказалось непросто. Прежде предстояло пройти через выматывающее построение, затем – постараться сконцентрироваться на уроках Нан Линя. Лю Вэй впервые отвлекался на занятии, задумчиво просчитывая в голове варианты и напоминая себе комбинации, что хотел опробовать в грядущей битве. Он ждал игру, словно решающий его судьбу бой. Учитель заметил это и щёлкнул пальцами перед его лицом.       – Ты ещё со мной, дракон?       – А, да. Простите, – Лю Вэй неловко рассмеялся и почесал затылок. Он не хотел, чтобы учитель думал, что он его не слушает. – Просто немного волнуюсь.       – Что, приёмы в воздухе заставляют тебя трепетать от воодушевления? – рассмеялся Нан Линь.       – Нет, просто... Сегодня продолжение игры с достопочтенным Тушу Бао. Я долго думал над тактикой. Интересно, сработает ли она.       Нан Линь задумчиво почесал подбородок.       – Вот и я играл так же. Это захватывает, правда?       – Я азартен, – признал Лю Вэй. – Но дело вовсе не в выгоде или желании победы, а в решении загадки. Мне просто интересно, как это можно сделать.       – А что ты пытаешься провернуть?       – Спасти всех, – отозвался Лю Вэй.       Нан Линь невольно улыбнулся.       – Это похоже на тебя, Лю Вэй. Но чем масштабнее цель берешь, тем больше шансов потерять всё.       – Но ведь шанс уберечь всех всегда есть, правда?       Учитель кивнул.       – Чхан Мон умел приходить к идеальной победе.       Лю Вэю стало даже досадно, что этот мерзавец – подлый, лживый и жестокий – знал тактику по спасению семьи, а ему – человеку честному и добродушному – всё ещё не удалось до конца представить верный путь. У него была одна неплохая идея, но он не знал, сработает ли она. Пока не попробует и не сможет узнать.       – Он был умелым игроком, – признал Лю Вэй. – А... Вы правда играли с ним на деньги?       Нан Линь тяжело выдохнул и опустил руки на стол, сцепив их в замок. В уединенном читальном зале они могли позволить себе вольное поведение.       – Это было в юности, – неохотно припомнил цилинь. – Однажды я увидел, как он играет на улице с мужчиной, старше него втрое, а тот злился, что никак не может выиграть. Меня это восхитило. Желание побеждать порой становится сильнее тебя. Особенно, когда ты юн… Это азартно. Кровь играет в венах, и ты считаешь, что способен на всё. Тогда я не знал, что клан Мон проворачивает за спиной императора тёмные дела, а связи их в городе весьма сомнительны. Для меня Чхан Мон был всего лишь интересным человеком... И я возжелал утереть ему нос. Смочь сделать то, что не смог даже достопочтенный опытный господин. Хах. Вот она – юношеская гордость во всей красе. Да я же цилинь! Мы же самый мудрый клан Хэкина! Ты понимаешь. Противостояние между Клыками всегда было острым. Мне с детства говорили, как важно во всем быть лучше. Вот и сглупил. Чхан Мон заметил меня и предложил сыграть. Я согласился. Думал, легко смогу победить, но в итоге проиграл десяток раз подряд. А потом мне просто назвали сумму проигрыша. Я не мог сказать отцу, что ввязался в азартные игры. Дело даже не в том, что я играл, а в том, как много проиграл кому-то из клана Мон, поэтому пытался отыграться... Одним словом, увяз еще глубже, после чего Чхан Мон начал меня шантажировать. Я облегчённо вздохнул, когда отдал последний юань. С тех пор я игры на дух не переношу.       – Так Чхан Мон с детства мошенник и лжец? – сморщился Лю Вэй.       – Мне кажется, он таким родился, – хмыкнул Нан Линь. – Но, признаться, его игра была безупречной. Он зарабатывал хитростью и умом. В стратегическом плане обойти его было очень сложно.       – Я не стал бы играть с ним, – сказал Лю Вэй твердо. – Даже из любопытства. Мы сыграли с ним в игру в жизни, и он оказался не таким уж и продуманным тактиком.       – Думаю, он просто стал слишком самоуверен. Да и связать Гвэйнов и Монов... Это был блистательный ход. Додуматься до этого было очень сложно. Я и представить не мог. А ты сделал это. Это поразительно, правда.       Лю Вэй смущенно потер кончик носа и мотнул головой.       – Это наша общая идея: моя, Шэна и Лэй Линя. Именно поэтому мне всегда нравилось играть в команде. Люди прикрывают слабости друг друга. Вместе доходят до верного решения. Я очень благодарен Лэй Линю за то, что он помог мне тогда. Рискнул собой.       – Он самозабвенный и верный, – гордо произнес мужчина. – Ему своей жизни не жаль. Храм научил его жертвенности. Кстати, его скоро снова откроют для посещения.       – Неужели стену восстановили? – ахнул Лю Вэй. – Так быстро?       – Не полностью. Но главные залы, необходимые для ритуалов, уже восстановлены. Его величество хочет как можно скорее вернуть веру в Хэкин. Я считаю, это правильно. Особенно в такое время. Люди должны помнить, что боги защищают их, помнить заветы и ответственность за свои жизни. Если творят они зло, то переродятся бесплотным духом или диким зверем.       – Это ведь не так, – осторожно произнес Лю Вэй. В Солнечной Арасии такие сказки не рассказывали.       – Не всем обязательно это знать.       – Власть страха, – грустно вздохнул Лю Вэй. Они уже говорили с учителем на эту тему. Лгать людям, чтобы заставить их подчиняться и следовать правилам... Конечно, это гораздо гуманнее, чем открыто показывать силу, но Лю Вэю не нравилось, когда использовали и коверкали веру. Если откроется правда, недовольство людей будет ещё сильнее, ведь они будут знать, что обмануты. А если не узнают, так всю жизнь и будут жить во лжи и верить в то, чего никогда не было и не случится. В такие моменты Серебряный Дракон задумывался о том, верно ли его учили в родных краях, но сколько бы себя ни спрашивал, сохранял уверенность, что Настоятель Чман не врал ему. Он всегда говорил искренне. И вера на юге была настоящей. Без Небесных Избранников и лжи.       – Зато она укрепляет порядок. В конце концов, люди верят в многих богов, а у каждого своя история.       Лю Вэй хотел закрыть эту тему.       – Я передам Су Юну, что храм скоро вновь откроет свои двери. Он будет очень рад этому. Ему не нужны алтари, чтобы молиться богам, но ему так нравится делать корзинки и подносить дары для Владык и людей.       Лю Вэй улыбнулся, расслабившись. Когда он говорил о возлюбленном, то всегда открывал свою душу.       – Клан Сён оказал большую помощь в восстановлении храма. Су Юн и Бэй Сён будут приглашены на церемонию. Ты, конечно же, тоже.       – Будет празднество? – изумился Лю Вэй. Он опасался, что что-то может случиться, ведь в прошлый раз культ сделал свой ход. А сейчас ещё и повсеместные беспорядки, что учиняют бандиты. Последние дни стало спокойно благодаря заклинанию Тэя Шу, но враг не побежден.       – Да. Дата открытия храма пока не известна. Тэй Шу выступил за то, чтобы организовать открытие после того, как будет решен вопрос с бандитами. До этого времени это попросту опасно.       – Я с ним полностью согласен.       – Мы хотим сделать торжество сразу после поимки преступников. Пусть у народа будет чувство, что зло побеждено, а боги вернулись в Хэкин. Вместе с тем пройдет парад имперской стражи. Это должно сгладить волнения против решения императора.       – Мало кто доволен тем, что у Тэй Шу теперь так много власти... – вздохнул Лю Вэй.       – Кому понравится, когда отбирают его кусок? Но, хочу сказать, для своего возраста он держится просто прекрасно. Он ведь самый молодой глава клана за всю историю Хэкина.       – И император у нас тоже довольно молод.       – Мы живём в удивительное время, Лю Вэй. Но именно молодость двигает время. Те, кто давно сидят у власти, уже ни к чему не стремятся. Они установили свои устои и пытаются их сохранить, они уже получили все, о чем мечтали, и просто доживают свои дни, навязывая свои нравы и взгляды другим. Молодые же всегда борются свое. Тэй Шу – хороший лидер. Я уважаю его, пусть согласен не со всеми его решениями.       – И при этом Вы против Шэна? – не упустил шанса напомнить Лю Вэй.       Нан Линь хмыкнул.       – Уважать человека и быть с ним союзником – разные вещи.       – Вы правы. Я тоже уважаю господина Тэй Шу, но моя семья с ним в очень непростых отношениях.       – Твоему отцу наверняка не понравится то, как ты относишься к нему, – заметил Нан Линь.       – Разве же было бы лучше, если бы я ругался с учителем вместо того, чтобы учиться у него?       – Я больше не про уважение, а твое доверие. Ты ему доверяешь?       Лю Вэй честно кивнул.       – Он спас мне жизнь несколько раз. И, пусть суров и местами жесток, он справедлив. Он хорошо учит меня и ни разу не подвел.        «А ещё он хранит мою тайну и поддержал, когда погиб мой брат.»       – Лю Вэй...       Нан Линь явно полагал, что многие взгляды юного дракона были слишком наивными.       – Ты, пожалуй, единственный человек в Хэкине, кто может сказать такие слова.       Лю Вэй пожал плечами.       – Я сужу по делам.       – А что ты думаешь о том, что он убил своего дядю?       Лю Вэй уже слышал эти слухи, и потому его не удивил такой вопрос.       – Честно говоря, я не знаю, что тогда случилось. Мне тяжело судить. Насколько я слышал, прошлый глава клана был жесток и высокомерен, не лучше Жуна Фэйцвэя и Дау Мона.       – Он был очень неприятным типом, – согласился Нан Линь. – И всё же, был членом его семьи. С твоим мировоззрением о сохранении каждого человека мне кажется немного странным такое отношение к Тэю Шу, убившему собственного дядю.       – Я тоже убил собственного дядю, – напомнил Лю Вэй. – Разве это сделало меня плохим человеком?       – Ты совершил подвиг, – признал Нан Линь.       Серебряный Дракон зацепился за эту мысль.       – Кто знает, что случилось у Тэй Шу с его семьёй, какие дела в прошлом проворачивал его дядя и что скрывал от императора. Я не берусь судить, пока не узнаю этого.       – Судьба Тэй Шу вообще очень интересна, – многозначительно произнес цилинь. – Ты ведь понимаешь? Он не просто так одинок. Даже у самых неприятных людей, вроде Чхан Мона, были друзья, союзники и родственники, благоволившие им. Но Тэй Шу всегда один.       – Я слышал, его недолюбливают в клане. Но разве это не из-за того, что он получил власть в обход всех прочих, когда спас господина Ланга Бао?       – Его ненавидели всю его жизнь, – хмуро ответил Нан Линь, задумчиво постукивая пальцами по столу. – Я расскажу тебе эту историю, если хочешь. Но тебе стоит молчать о том, что ты знаешь. Полагаю, для Тэй Шу это больная тема.       Лю Вэй распахнул глаза. Ему не нравилось слушать сплетни. Он чувствовал себя неуютно, говоря о людях за их спиной. Но Лю Вэй должен был узнать больше о своем учителе, если хотел его победить в грядущем испытании. Возможно, что-то из истории его жизни даст ему ценный урок или намекнёт о его слабости, которую можно использовать в бою.        «Учитель всегда говорит, что сбор информации – половина успеха в бою. Чтобы понять его лучше, я должен узнать правду.»       Лю Вэй верил, что Нан Линь не из тех людей, что будут распускать грязные слухи, а скажет только чистую правду, потому решительно ответил:       – Я хочу знать.       Нан Линь спокойно принял его решение.       – Тэй Шу – сирота с ранних лет. Его мать погибла, когда он был пятилетним малышом. Отца казнили за предательство империи.       – Предательство?.. – Лю Вэй распахнул глаза. Такого он совсем не ожидал.       Цилинь кивнул, опустив голову и припоминая события тех дней. Он тогда был совсем юн, ещё не мечтал о том, чтобы стать главой клана, но ярко помнил всколыхнувшую Хэкин трагедию – одну из самых громких и мерзких.       – Это было зверское преступление. Поступок твари, а не человека. Его отец пробрался в палаты одной из жен императора и надругался над ней.       Лю Вэй презрительно сморщился.       – Как ужасно...       – И глупо. Испуганная и изувеченная императрица немедля рассказала обо всём супругу. Отца Тэя схватили и казнили на следующее утро.       Лю Вэй и подумать не мог, что на роде учителя висит столь темное пятно позора.       – Неудивительно, что Тэй Шу невзлюбили в клане...       Традиционно грехи родителей всегда отражались на детей. Одна ошибка становилась позором всего рода, потому в Хэкине все так пеклись о репутации каждого из членов семьи.       – Сколько учителю тогда было лет?..       – Семь. Но… Это ещё не всё.       Лю Вэй вздрогнул. Он не знал, чего ещё ждать, но невольно боялся за судьбу маленького Тэя Шу. Лю Вэй представил себе несчастного, одинокого ребенка, мать которого погибла, а отца которого казнят за отвратительное преступление. Юного Тэя – ни в чем неповинного мальчишку – начинает ненавидеть и гнобить весь клан. Весь город. Хэкин не щадит сирот.       – Глава клана – его дядя – отправил Тэя в храм.       – От учителя решили избавиться, сделав его Небесным Избранником?..       Нан Линю не понравилось слово "избавиться", но в контексте произошедшего дело обстояло именно так.       – Полагаю, его дядя хотел, чтобы Тэй Шу отмаливал грехи отца, окунувших клан змей в большой позор. Произошедшее было настоящим скандалом, от которого семья Шу не отмылась до сих пор.       Лю Вэй пораженно смотрел на учителя, пытаясь собрать в голове все мысли по этому поводу. Он был шокирован и взволнован.       – И что, император действительно назначил генералом дядю учителя после того, как его брат совершил подобное с его женой?       – Доверие императорского дома к семье Шу вернулось лишь после многих подвигов. Грязные слухи живут до сих пор. Ланг Бао не помнит этой истории и его благосклонность к Тэй Шу не связана с прошлым. Он видит его настоящего.       – И это справедливо, – рьяно произнес Лю Вэй.       – Но с Тэй Шу все не так просто. Он пробыл в храме всего полгода.        «Всего?..»       Лю Вэй понимал, насколько это был долгий срок для отвергнутого, нелюбимого семьей ребенка, гонимого слухами и народным порицанием. Зная Хэкин, город очень долго припоминал ему вслед деяние его отца.       – Семья забрала его? – осторожно спросил Лю Вэй.       – Нет.       Лицо Нан Линя стало холодным, абсолютно серьезным и настороженным. Взгляд его заострился, став принципиальным и суровым. Лю Вэй предвкушающе сглотнул, готовый услышать всё, что угодно.       – От него отказались боги.       – Отказались?..       Лю Вэй забыл, как дышать. Он был настолько поражён, что позабыл обо всем. Лишь одна мысль стучала в голове, не давая покоя: «Как?..». Лю Вэй никогда не слышал о подобном. Он знал людей, которые не уважали богов, знал тех, кто не верил в Священных Зверей, знал еретиков, что верили в совершенно иное, но никогда не слышал о том, чтобы Небесные Владыки отказались от человека.       Нан Линь хотел ответить, как вдруг в комнату пробился луч света. Второй раз важный разговор прерывался неожиданным приходом. Лю Вэй так и не смог спросить у Тушу Бао про нападение демонов, а теперь сам старик оборвал крайне важный разговор с учителем.       Нан Линь обернулся и кивнул хранителю библиотеки, приветствуя достопочтенного гостя. Стало понятно, что имя Тэй Шу больше не прозвучит. И вряд ли Нан Линь решит поговорить об этом в ближайшее время.       Лю Вэй поднялся и низко поклонился пожилому учителю.       – Какая воспитанная молодежь! – восхитился Тушу Бао. – Тебе бы поучиться, Нан!       Цилинь невозмутимо остался сидеть.       – Мое почтение к Вам не требует ежедневного доказательства. Вы знаете, как я глубоко ценю и уважаю Вас.       Старик скрипуче захохотал.       – Хо-хо-хо, как же ты осмелел! Помню, в детстве ты был таким робким…       – Ничего подобного, – Нан Линь отвел взгляд, явно стыдясь своего детского характера.       – А как тебе рог в лоб вставили, так ты сразу вытянулся, стал серьезнее. А теперь вон какой важный! Одно удовольствие видеть!       – Глава клана может иногда позволить себе покапризничать, – рассмеялся Нан Линь, но все же поднялся и поклонился старику, сделав ему приятно и забирая из рук игральную доску, с которой Тушу было совершенно неудобно ходить. – Что ж, на этом я оставлю вас. С ударом «Восьмиконечной Звезды» мы продолжим знакомиться уже завтра, Лю Вэй. Пока запомни основы и не пытайся повторять. Это навредит твоему обучению. Попрактикуйся в других приёмах. Особенно в тех, кто ты изучаешь самостоятельно.       – Как скажете, учитель! – не разгибая спины, почтительно произнес Лю Вэй.       – И хорошенько подумай, стоит ли кому-то доверять в Хэкине, – многозначительно добавил Нан Линь.       Лю Вэй кивнул и поник головой. Он только и мог, что думать о Тэе Шу. Учитель и без того казался ему загадочной фигурой, а теперь и вовсе вызывал недоумение. Что такого нужно сделать, чтобы разгневать богов? Как это произошло? Что видел и знал Тэй Шу? Неужто он общался с Небесными Владыками и разгневал их? Лю Вэй так глубоко задумался, что так толком и не попрощался с Нан Линем. Учитель ушел, оставив ученика с многочисленными вопросами и старшим наставником.       – Ну что, Лю Вэй. Подумал о том, как исправить ситуацию своей семьи?       Хриплый голос старика вернул Лю Вэя в реальность. Он кивнул и сел за стол, раскрыв доску и начав делить фигурки. Уже знал, что и как.       – Да, мастер. У меня появилась одна идея. Я не знаю, по правилам это или нет, но... Я подумал, что это наиболее приближено к моему собственному пути.       Старик деловито потёр ладони, приземлившись на подушки.       – Как же это интересно! Уважь старика интересной игрой. Хо-хо. Знаешь, какие я в свое время стратегии придумывал? Егэгэй! Меня и прошлый император победить не мог. Так потому и генералом стал, ха!       Лю Вэй изумлённо захлопал глазами. Сегодня был прям-таки день открытий.       – Вы... Что?..       – Мне казалось, это у меня проблемы со слухом, в моём-то возрасте! А ты-то молодой еще, молодой. Рано тебе.       – Нет, я… Я услышал. Просто удивился. Вы серьезно получили титул генерала, выиграв игровую партию в «Жертвы на пути власти»?       – А что, по-твоему, такое война, Лю Вэй? Разве же не такая же игра? Вместо фигурок – реальные люди, но разве же их видно из хэкинского дворца?       Старик выставил "черных" в квадратный строй и подвинул вперёд, как на стратегической карте.       – Мы бросаем людей вперёд, командуем армиями, считаем потери и деньги... Всё это происходит и в игре. Вопрос хладнокровия. И ставок. Каждая фигурка – человек. Именно поэтому в этой игре так важно не думать, что названные тобой имена действительно живые люди. Генеральское хладнокровие... За которое приходится платить.       Лю Вэй начал догадываться по тоскливым глазам старика.       – Неужто... Каждая фигурка была именем члена Вашей семьи?       – Сохрани каждого! Вот в чем цель. Ты ее понимаешь. Многие нет. Почему? Потому что фигуркам дают чужие имена. Кто даст игровым фигурам имена родных? Кто даже в игре хочет слышать, что их оклеветали или убили, казнили или продали? Гораздо легче назвать фигурку Однорукий Гэззи и знать не знать, кто это такой. Не знать... Я не знал их. Никого.       Старик поник головой. У него снова была каша в мыслях. Лю Вэй осторожно попытался продолжить разговор.       – Так Вы играли с императором и дали фигуркам имена своей семьи?       – Я не знал имён... Не видел лиц... Я...       Старик растерянно начал оглядываться по сторонам.       – Где я?..       – В библиотеке, – спокойно ответил Лю Вэй. – Вы мой учитель. А я – Лю Вэй.       – Ах, дракон... Южане... Надёжные люди. Вэев не любит император, не любит. Но Мун Вэй отдал за меня жизнь. Защитил, чтобы... Агрррххх...       Старик схватился за голову. Его мучали воспоминания. Старость мешала в кашу все события, не давала ему просто быть собой. Болезни жестоки. Даже с самыми сильными людьми.       Лю Вэй обогнул стол и сел рядом со стариком, погладил его по спине, успокаивая.       – Это всё в прошлом. Вы сейчас не там. Вы здесь. Императорский дворец. Библиотека. Спокойствие и тишина. Второй год правления Ланг Бао...       Лю Вэю было интересно узнать о своем предке и послушать о том, как герой семьи Вэй пожертвовал собой ради империи, но старику вредили эти воспоминания. Словно болезненные опухоли, они наседали на его мысли, паразитировали и брали контроль над разумом, вырывались из глубин души, продолжая мучать его сожалениями и болью прошлого, заставляя вновь переживать страх и боль. Лю Вэй не хотел его мучить ради своего любопытства и попытался привести в чувства ласковым, спокойным голосом, вселяющим покой.       – Всё хорошо, дедушка.       – Дедушка... У меня сорок четыре внука, – воскликнул Тушу Бао, подняв палец вверх. – Сорок четыре!       – Верно. Чудесные, замечательные внуки, верно служащие империи.       – Крепкие клёны императорского сада! Надёжные столпы порядка.       – Да.       Старик тяжело вдохнул. Взгляд его прояснился и, словно ничего и не было, он вышел из состояния болезненной прострации и продолжил тему минутной давности:       – Так у фигурок были имена! Имена!       – Вы назвали их в честь членов семьи, – осторожно кивнул Лю Вэй, облегченно выдохнув. Он был рад, что приступ забывчивости миновал старика.       – Таково было испытание. Место генерала было свободно, – старик заглянул внутрь себя, но в этот раз то были всего лишь размышления о былом. Он тяжело вздохнул. – Многие были уверены в своей безупречности, многие претендовали. Император не знал, кого назначить генералом. Ему все казались одинаково достойными. Тогда клан Мон предложил провести игру. Они принесли императору эту доску с фигурками и предложили сыграть с каждым кандидатом и проверить их серьёзность и ответственность. Никто из игроков не знал, что проведенная с императором партия стоит генеральского поста. Император просто играл в игру. Люди смеялись, делая ходы, веселились и выпивали. Иные и вовсе отказывались от партии. Я сыграл серьезно. Единственный победил в этой игре, пожертвовав лишь одной фигурой – своим третьим сыном. Я почти победил, но мне всё же пришлось отдать одну фигуру, чтобы сохранить семью. Я считал это хорошим результатом. А потом все, кто погиб в этих партиях, умерли на самом деле. Люди были в гневе, а император – дед Ланга Бао – Маландин Бао сказал: «Вот так и на поле боя каждая безымянная пешка – это чья-то жизнь. Настоящий генерал ценит каждую жизнь и пытается ее спасти. Раз вы не способны уберечь даже членов своей семьи, как я могу доверить вам управлять моими армиями?».       Лю Вэй сочувствующе свёл брови.       – И Вы...       – Я плакал, когда мне на грудь надели генеральскую брошь. В тот же день я похоронил своего третьего сына, но долгих тридцать лет служил императору, – старик качнул головой и задумчиво цокнул языком. – Верно. Цена была заплачена. Каждая жизнь... В этих фигурках и правда заключены жизни, Лю Вэй. Поэтому я хочу, чтобы ты добился своего. Но я не буду поддаваться. Хаонцы не сдаются!       Лю Вэй понимающе кивнул и вернулся на своё место, чтобы начать партию.       – Я говорил Вам, что у меня есть идея, достопочтенный Тушу Бао. И, послушав Ваш рассказ, я уверился. Теперь я знаю, что полностью прав в том, каким должен быть правильный первый ход.       Старик увидел, что в руке ученика лишь четыре фигуры. Четыре последних дракона.       – У меня маленькая семья. Так пусть из малого родится величие. Я никому их не отдам.       Старик восхищённо ахнул.       – Какое прекрасное стратегическое решение! Прежде ты всегда проигрывал, потому что тебе не хватало денег на всех, но теперь!.. Верность каждого члена возрастёт, ведь стартовая казна у всех одинакова. Лю Вэй! Ты гениален. Но... Что же с остальными фигурами?       – Их просто нет, – тихо произнес Лю Вэй и взглянул на фигурки, что остались за доской. – Это люди... Которых знает моя семья. Наши союзники, что помогают, друзья, что верят. Быть может, они однажды вступят в игру, но сегодня, названные нашими именами, ни один дракон не проиграет.       Лю Вэй был серьёзен. Как однажды Тушу Бао играл с императором, так и Лю Вэй играл с учителем на полном серьезе. Эта игра не угрожала его семье, но показывала решимость. Серебряный Дракон знал, что стоит за каждой фигурой и в этот раз... В первый, но далеко не в последний он смог победить и спасти всех.       Спасти даже Джаня.