Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй довольно потягивался, чувствуя себя удовлетворённым. Он наконец-то смог победить. Для него это было все равно, что пройти очередное испытание императора. Юноша был очень горд собой.       Достопочтенный Тушу Бао пообещал принести на следующей неделе новую игру. Лю Вэй ждал ее с нетерпением. Чувствуя в себе силы покорить любые вершины, Серебряный Дракон хотел продолжить серию успешных игр. Он верил в себя, был заинтригован новыми правилами и готов ко всему. Настроение его было на высоте.       Лю Вэй шел по коридорам замка, мысленно готовясь к тренировке, но стоило спуститься на первый этаж, как он ощутил царившее во дворце напряжение. Этого нельзя было описать словами. Не было ни единого факта, за который можно было зацепиться, чтобы пустые коридоры вызвали у него тревогу, но Лю Вэй ярко ощутил повисшую в воздухе беду и напрягся. В висках застучало, сердце отмеряло время медленными ударами, а дыхание смолкло. Лю Вэй достал оружие и приготовился ко всему, вглядываясь в каждый угол, поднимая взгляд на потолок, оглядываясь и ожидая напасти из любой декоративной конструкции замка. Предчувствие никогда его не обманывало, и в этот раз Серебряный Дракон снова доверился ему и ждал гостей – наемных убийц из вражеских кланов или посланников Илина. Однако на него так никто и не напал.       Нахмурившись, Лю Вэй ступал осторожно и принюхивался. Он пытался учуять в воздухе сладость, что несли с собой демоны, но во дворце пахло благовониями из мускуса и ванили от зажженных на каждые шесть шагов благовоний, из-за чего различить иные ароматы Лю Вэй не мог. Он хорошо помнил запах демонов, помнил, как переменилась атмосфера в воздухе, когда появился Илин. Это было другое чувство. Совсем другое.        «Ничего не понимаю. Ничего подозрительного не вижу, но… Что-то явно не так.»       Лю Вэй замер, прислушиваясь к себе. Он закинул голову вверх, пытаясь ощутить направление влекущей его тревоги, но его потянуло вниз. Это окончательно сбило Серебряного Дракона с толку.        «Да что происходит?»       Казалось, не было никаких изменений. Дворец, как всегда, восхищал своим величием. В коридорах не было видно лишних лиц. Да и вообще кого-либо. В этот момент Лю Вэй понял, что именно это и насторожило его на самом деле – привычная защищённость замка ослабла. И это при том, как щепетильно к безопасности относится император! Вряд ли так происходила смена караула или Ланг Бао вдруг решил, что охрана замка ему не нужна.        «Значит, что-то случилось. Кто-то напал на дворец? Где-то идет бой?»       Эта мысль не испугала Лю Вэя, а окрасила взгляд решительностью. Он был готов вступить в бой с любым противником, чтобы защитить империю.       Лю Вэй сжал древко Серебряного Пламени и помчался по коридорам. Он увидел, что охрана не оставила дворец полностью, а впереди движется цельный строй из тридцати бойцов. Ступая парами, они спешили к дворцовой площади. Лю Вэй, не раздумывая, присоединился к ним.       Он нагнал их у самых врат и не успел даже задать вопрос, как увидел причину волнений сам. Гигантские двери, распахнувшись, открыли ему исчерпывающую картинку. На площади не было места – так много собралось людей. Толстые стены заглушили крики, но с открытием врат людские недовольства ворвались во дворец вместе с ветром.       – Мой сын умер!       – Мой дом сожжён!       – Кто вернёт мои деньги?!       – Дело всей моей жизни уничтожено!       – Мои родители!..       Тысяча голосов сплеталась в единый стон недовольства. Натерпевшиеся за последние недели, повидав горе и лишения люди вышли на протест.       Лю Вэй обогнул строй императорской стражи и раскрыл рот, глядя на собравшихся. На площади собрались бедняки. Нельзя было выделить людей из определенных кланов. Все пришедшие носили одеяния свободных цветов из дешёвых тканей. От некоторых разило грязью, алкоголем и нечистотами. Маленькие дети сидели на руках у матерей. Детишки постарше выглядели так непристойно, словно все до одного жили на улицах. Лю Вэй видел, что некоторых намеренно обмазали грязью, чтобы придать им бедный вид. Лю Вэй почувствовал неискренность в образах многих собравшихся, но на него глядели и искренне несчастные глаза. Смута началась с тех, кто отчаян, а затем к ней присоединились другие – те, кто видели в этом выгоду. Или затеяли всё это… Но какой бы ни была причина массового протеста, зрелище было трагичным и печальным, боль – настоящей, а горе – реальным. Все эти люди так или иначе пострадали от пожаров и нападений, все эти люди лишились работы, дома, близких, привычной жизни. Все эти люди чувствовали себя несчастными, а присутствие худых и грязных детей лишь сильнее ранило.       Лю Вэй почувствовал боль Хэкина, копившуюся долгие годы, несправедливость, что обрушилась на них, бедность, что скрывалась от глаз влиятельных господ. Но даже в самые сложные времена они не выходили на улицы, веря, что есть силы, защищающие их, боги, неравнодушные к их судьбе, кланы, несущие верную службу империи и народу. А сейчас народ был напуган. Народ боялся потерять последнее, что имел – жизни. И тогда как Гвэйны загадочно бежали, словно крысы с тонущего корабля, когда между фениксами и змеями царило внутреннее противостояние, когда Клыки выпадали из тигриной пасти власти один за другим, когда бандиты ходили по улицам, демоны подобрались к влиятельным лицам, а надежды видно не было, люди больше не знали иного способа, кроме как заявить о себе. Показать свою боль. Вылить ее с агрессией, обратить внимание власти на проблему. Проблему, что решить было не так-то и просто.       Люди всегда хотят от власти большего. Лю Вэй не мог сказать, что Ланг Бао – сильный правитель. При нём всё рушилось… Но в то же время что-то вековое и надежное возводилось взамен.        «Господин Тэй Шу ведь столько сделал, чтобы обезопасить людей, пострадавших при трагедиях... Он принял у себя сирот и семьи пострадавших. Я видел, как змеи разносят еду бедным из других кварталов. Видел, как увеличилось количество патрулей. Тэй Шу лично патрулировал улицы. Он и меня спас от смерти. Он сделал так много!.. Но пока враг не побежден, этого всегда будет недостаточно.»       Лю Вэю было горько за учителя. Он непрерывно слышал в словах недовольных его имя. Люди агрессивно выкрикивали:       – Тэй Шу ничего не может!       – Мы живём в страхе!       – Что это за генерал, что не может защитить город!       – Моны такого не допускали!       – При фениксах был порядок!       – Мы потеряли всё!       – Кто вернёт нам наших братьев?       – Тэй Шу не справляется!       – Надо и его лишить звания Клыка!       – Только принял власть, как сразу показал, что из себя представляет!       – Ничтожество!       – Его даже боги отвергли!       – А ведь он сын насильника!       – Предатель!       – Неужто он специально пытается развалить империю?!       – ВСЁ НЕ ТАК! – закричал Лю Вэй, желая защитить учителя, но его голос потонул во всеобщем возмущении. На улице было так шумно, что все птицы разлетелись прочь, и лишь несколько ворон издевательски каркали с вершины балкона, на который робко выглянул император. Он прятался за несколькими ширмами, но его пугливый силуэт слегка проступал сквозь ткани. Лю Вэй почувствовал, что он смотрит. Слышит. Боится.       А хаос тем временем продолжался. Люди подступали к дворцу, но стража выстроилась в две плотных линии, образовав стену, что сдерживала людей. Воители не доставали оружия, и Лю Вэй молился, чтобы толпе хватило здравомыслия не устраивать потасовку и драки. Всех собравшихся на площади легко могли обвинить в предательстве империи. Тех, кто проявит агрессию, и вовсе убить. Только вот это не успокоит народ, а посеет ещё больше хаоса. Этого ни в коем случае нельзя было допустить.       Лю Вэй кричал людям, прося успокоиться и выслушать его, но это было бесполезно. Заметив его, люди лишь нашли очередной повод злословить и выкрикивать грязные слухи:       – Вместо того, чтобы империю защищать, Тэй Шу возится с драконом!       – Это не то, чем должен заниматься генерал! Он о своих людях заботится меньше, чем об этом южанине!       – Стыдоба! Как только человек начинает дружить с врагами, он теряет свою человечность!       Лю Вэй не понимал, что происходит. У него заболела голова от противоречащих друг другу криков. Кто-то грязно бранил генерала, кто-то смел бесстрашно и нагло причитать о действиях императора, но большинство умоляли о защите и требовали безопасности. Агрессия, злоба, слезы, страхи... Лю Вэй оказался в центре величайшего проявления человеческой боли и ощущал себя ничтожной песчинкой, не способной ничего изменить.       Люди, словно река, двигались, пытаясь сломить стену из верных подданных империи. На площадь выбежали десятки чиновников и высокопоставленных лиц, прося народ успокоиться, но, казалось, разгневанная толпа, доведённая до отчаяния, ждала лишь одного человека – Тэя Шу, виновного во всех их бедах.       – Обрушился дом!..       – Сгорела дочь!       – Зарезали!       – Отравилась!       – Никто не оказал помощи!..       Люди кричали о своих бедах, трогая доброе сердце Лю Вэя. Всему этому не было конца. Защитники все ещё сдерживались, не используя ни чар, ни оружия. Они призывали всех вернуться на свои места, но люди устали терпеть и не хотели никуда уходить. Они хотели добиться своего, хотели взглянуть в лицо генералу, и Тэй Шу явился, чтобы встретиться с ними.       Змей пришёл один. При нем не было ни сопровождающих, ни охраны, ни слуг, ни верных соратников. Тэй Шу оставался одинок даже в столь непростое время.       Генерал вышел к народу, появившись за их спинами. Он сохранял невозмутимое хладнокровие и держал руки за спиной. Шлейф алого одеяния тянулся за ним, и в свете всех обвинений он выглядел несколько зловеще... Словно пролитая кровь, служащая символом его влияния, принадлежала вовсе не врагам империи, а головам, по которым пришлось пройти, чтобы забраться на вершину, людям, что погибли из-за игр власти, невиновным, кто переродился раньше срока из-за ошибок высших чинов власти. Лицо Тэй Шу не выражало сожаления. Оно не знало жалости, не изображало сочувствия. Он был твёрд, как кремень, потому в такой буре чувств любое проявление эмоций могло сыграть против него. Он был собран, потому что не мог ошибиться. Это был очень важный момент, и Лю Вэй сжал браслет на запястье, молясь богу справедливости – владыке Сяолуну – о том, чтобы учитель смог разрешить ситуацию и отправить всех по домам.       Появление Тэя Шу оживило толпу. Люди начали оборачиваться, перешёптываться и затыкать друг друга, чтобы услышать, что скажет генерал. Тэй Шу же ждал тишины. Он встал, властно глядя на народ и дожидаясь, пока они смирят все свои чувства и смогут услышать. Но не все были готовы к этому. Волна обвинений пронеслась вновь. Люди забыли о застенчивости и высказывали все в лицо. Упрёки один за другим сотрясали небеса, тогда как Тэй Шу решительно стоял и ждал. В него полетели тухлые овощи, но генерал уворачивался с такой скоростью, что человеческий глаз был не в силах увидеть этого движения. Казалось, фрукт просто исчезал, проходя сквозь него.       Люди кричали, пока вся их энергия не иссякла. Лишь тогда Тэй Шу горделиво подпрыгнул, и в тот же миг со свистом из ножен вылетел цзянь. Клинок подхватил мужчину, и Тэй Шу пролетел над толпой людей, собравшихся, чтобы обвинять его, и завис в самом центре на высоте шести метров над землёй. Он глядел на народ холодно, свысока и всё ещё ждал, пока затихнут последние споры.       В конце концов застыла абсолютная тишина.       Тэй Шу окинул людей взглядом. Он заметил среди стражи Лю Вэя и, задержав на нем взгляд всего на мгновение, гордо вскинул голову.       – Ваша воля ясна империи. Ваша боль – рана на сердце Хэкина. У хаонцев много врагов, но все они будут побеждены. Клан Шу защитит вас, как защищал всегда. Тяжёлые времена – это испытание. Но лишь дисциплина и стойкость позволят нам их преодолеть. Ваши слова были услышаны, а теперь расходитесь. Отведите детей в безопасность и оставайтесь едины семьями. Кому нужна помощь – можете обращаться к любому из клана Шу, и её окажут вам. Голодные будут накормлены. Сироты обретут дом. Безработные получат работу. Город будет защищён. Проявите терпение. Старая эпоха рушится, и на руинах восторжествует новый Хэкин – окрепший и справедливый. Хэкин, что никогда не будет знать, что такое черный рынок и наёмные убийцы. Я сделаю Хэкин безопасным. Я очищу его! Верьте гласу правосудия и слову вашего императора! Хэкин и империя Хао едины!       Волевой голос Тэя Шу облетел дворцовую площадь. Люди глядели на него со смесью сомнения и веры. Он звучал достаточно убедительно, чтобы казаться надежным лидером, но последние дни доказывали, что он ещё очень далек от того, что говорил, потому поднялась волна негодования.       – У Вас было достаточно времени, господин!       – Виновные до сих пор не пойманы!       – Неужто это демоны?       – Мы слышали, в городе видели владыку Илина!        «Боги... Всё становится только хуже...»       Лю Вэй смотрел на учителя, и ему казалось, что он отдан на растерзание диким зверям. Люди не были на себя похожи. Ими правил страх. Их словами управляла ярость. Они нашли человека, которого удобно винить во всех бедах, и без конца обвиняли его.       Тэй Шу слушал их совершенно невозмутимо. С таким же видом он мог слушать глупые вопросы Лю Вэя, а потом назвать его дураком. Он просто ждал пока все это закончится, но люди лишь продолжали галдеть. Тогда он выпустил импульс энергии. Каждый заклинатель сдерживает свою истинную силу. Мастера не могли скрыть её полностью, потому Лю Вэй всегда чувствовал силу Су Юна, Ан Сёна и Бэй Сёна, находясь с ними рядом, но то, что он ощущал – лишь малый отблеск настоящего величия их энергии. Не каждый человек мог остаться спокойным, встретившись с подавляющим величием настоящей ауры силы мастеров, и когда Тэй Шу показал свою истинную мощь – далеко не в полном ее проявлении – люди застыли, пораженные могуществом, и не могли пошевелиться. Они оцепенели и смотрели вверх, чувствуя смесь страха и уважения.       Затихли.       – Клан Шу велик! – воскликнул Тэй Шу. – Никто не посмеет разрушить этот город! Покуда я генерал, а мои люди сторожат улицы, будет порядок. Я добьюсь этого и вскоре все виновные в трагедиях, где погибли ваши близкие, будут наказаны. Терпение и дисциплина – это всё, что от вас нужно, чтобы поддержать городской порядок. Расходитесь.       Демонстрации силы оказалось достаточно, чтобы добавить словам генерала убедительности. Первые люди направились в сторону города, а те, что стояли у стражи, перестали давить. Тэй Шу не запугал их. Он показал им свою силу и убедил дать ему шанс. Он напомнил о разнице в их способностях, а кроме того пообещал им помощь. Людей это задобрило, пусть страх не исчез до конца. Силы порой недостаточно, чтобы спасти ситуацию. Лю Вэй надеялся, что это не тот случай, ведь Тэй Шу был исключительным тактиком и мудрым стратегом. Он знал, что делает. Просто не мог объявить это у всех на глазах.       Люди начали расходиться, а Тэй Шу направил левитирующий меч в сторону врат дворца. Он спрыгнул в центре лестницы и спокойным шагом, так и держа руки за спиной, направился вверх, встречая чиновников и именитых героев холодным, презрительным взглядом, ведь они не смогли сделать ничего, чтобы успокоить и отправить толпу по домам. Тэй Шу же хватило всего нескольких фраз, чтобы развернуть недовольных и пресечь забастовку. Он вел себя, как победитель, но Лю Вэй понимал, что эта ситуация сильно задевала учителя изнутри. Прозвучало слишком много обидных обвинений. Такое не могло не огорчить.       Лю Вэй возник пред учителем у самых дверей. Он замер, не зная, все себя вести. Внешне старался сохранять спокойствие, но глаза выдавали сопереживание. Он безмолвно вопрошал, может ли чем-то помочь.       Тэй Шу взглянул на него выразительными, серыми глазами. Ученик пытался разгадать их загадку, как вдруг Тэй Шу прижал указательный палец к виску и сомкнул веки. Лю Вэй догадался, что кто-то передал ему ментальный сигнал, и взглянул на балкон, где должен был находиться император. Фигура исчезла, скрывшись в дверях.        «Должно быть, император ждёт его... Хочет обсудить произошедшее.»       Толпа взывала императора к ответу, но Ланг Бао так и не вышел к ним. Должно быть, он чувствовал себя ещё хуже, чем Тэй Шу. Ланг Бао провел на троне не больше двух лет, а народ уже выходил на улицы. Пока это был мирный протест, но такими темпами недалеко и до вооруженного. Если недовольные кланы поднимутся вслед за народом, поддержав их и пообещав всего, что им нужно, жизни Ланг Бао может угрожать опасность. И как же обидно будет умереть от рук своих приближенных, а не врагов!        «Господин Тэй Шу должен защитить господина Ланг Бао. Ставки в игре стали слишком высоки. Если всё перерастет в восстание...»       Лю Вэй даже думать об этом не смел. А ведь Моны уже пытались убить императора... Неужели на этот раз они решили надавить через народ, который сами же и обрекли на страдания?        «Даже если у них это получится, власть на лжи не просуществует долго. Клан Мон будет уничтожен за злодеяния против народа. Такое не простят!»       Лю Вэй верил, что Тэй Шу этого не допустит. ОН этого не допустит. Если кланы восстанут, он будет сражаться против них. И он победит, ибо вероломство и предательство не способны стать верным вектором движения империи. Такое просто невозможно.       В глазах Лю Вэя читался весь спектр чувств. Тэй Шу было не до его эмоций, когда самого переполняли мрачные мысли. Увидев ученика, он лишь кротко бросил ему: «Жди», что прозвучало, как приказ. Лю Вэй понял, что учитель намеревается провести с ним занятие, как обычно, несмотря на обстоятельства.       – Я дождусь Вас, – пообещал Лю Вэй.       Тэй Шу не удостоил его ответом, а обогнул и направился вглубь дворца. По маршруту его движения Лю Вэй уверился, что мужчина идёт к императору.        «Надеюсь, все будет нормально...»       Серебряный Дракон с тревогой наблюдал за течением людей. Толпа неуверенно расходилась. Те, кому было мало приключений, подрались между собой. Ими занялась стража. В остальном город затихал и возвращался к привычной вечерней суете. После долгого галдежа тишина казалась даром, но в то же время уязвляла, навевая дурные мысли.        «Город так опустел. Столько несчастных...»       Лю Вэй хотел им помочь, но никак не мог. Он планировал напроситься с Тэй Шу, когда будет охота на главного злодея – хотел сразиться с ним и лично принести миру отмщение, однако, он понимал, что скорее всего Тэй Шу даже слушать его не станет. Он просто фыркнет, прогонит его и скажет учиться. Только предчувствие Лю Вэя говорило, что он должен помочь. Хотел.        «Мастер был таким одиноким сегодня. Некому было за него заступиться. Никто его не поддерживал. Но... Я знаю, как много он делает для Хэкина. И я знаю, что это настоящее желание. Он заботится о людях, что бы о нем не думали. И он спасет Хэкин от зла. Враг будет наказан.»       Лю Вэй остался ждать у врат. На улице. Он не хотел находиться в стенах дворца и подвергаться обсуждениям. И без того чиновники, слышавшие его крики, перешёптывались с его именем на устах. Серебряный Дракон не обращал на них внимания, но не хотел порождать ещё больше слухов. Все мысли его были об учителе.       Лю Вэй испытывал тревогу. Он волновался за мастера. Ланг Бао и Тэй Шу состояли в близких отношениях, и тяжёлое время проверяло искренность намерений. Лю Вэй даже представить не мог, что мог наговорить Тигрёнок Змею. Просить о защите? Отчитывать за затянувшийся поиск преступника? Умолять остаться с ним подольше? Лю Вэй надеялся, что последнее. Ему хотелось думать, что Тэй Шу не возвращается, потому что хорошо проводит время. С императором им было, что обсудить...        «Когда Су Юну грустно, я всегда утешаю его нежностью. Может, они тоже...»       Лю Вэй даже смутился своим мыслям и выкинул их из головы. Он просто не мог (и не смел) представлять себе, как Тэй Шу ухаживает за императором.       Ожидание затянулось. Люди уже разошлись, стража вернулась на свои посты, а Тэй Шу все ещё общался с императором. Лю Вэй сел в позу лотоса и занялся медитацией – это было лучшим средством пропустить время и успокоиться. Хотелось увидеть Су Юна, обсудить с ним произошедшее, но сейчас было время тренировки, потому Лю Вэй сосредоточился на восстановлении энергии перед очередным занятием с учителем. Он чувствовал, что после такого всплеска эмоций Тэй Шу будет безжалостен.       Глава клана Шу появился лишь спустя два с половиной часа. Лю Вэй вышел из медитации, почувствовав холод, который нес с тобой учитель. Казалось, сам воздух напитался его яростью. Тэй Шу идеально владел собой, держа лицо невозмутимым, и все же нечто вырывалось из него – энергия, ци, само чувство из глубин сердца. Лю Вэй почувствовал, как ему непросто, но не стал поднимать вопрос под взором охранников, а поднялся на ноги и низко поклонился учителю.       – Я готов к тренировке, мастер!       Тэй Шу прошел мимо него. Он был так глубоко погружен в себя, что не удостоил ученика вниманием, но Лю Вэй не растерялся и побежал за ним хвостиком.       – Господин Тэй Шу!       Змей шёл очень быстро. Каждый его шаг переступал через лестницу, и он за считанные секунды спустился к площади. Лю Вэй внутренне заволновался, что учитель свернёт куда-то не туда, но дальше змей направился к тренировочной площадке, и Лю Вэй облегчённо выдохнул. Там они были предоставлены сами себе и могли бы поговорить с глазу на глаз.       Пока они шли, Лю Вэй со спины наблюдал за Тэй Шу и впервые увидел его ярко выраженную слабость. Руки учителя подрагивали. То была злость и обида. Лю Вэй мог представить себе его чувства. Тэй Шу столько сделал, чтобы стать генералом, он заботился о людях и постоянно думал о том, как остановить преступника, а получил нож в спину – недовольство людей. Лю Вэй допускал, что оно могло быть спланированным, но далеко не все люди, участвовавшие в беспорядках, были куплены руками врагов. Люди искренне ненавидели Тэй Шу, не доверяли ему, припоминали прошлое – болезненное и неотвратимое.        «Учитель говорил, что лишь из-за отца по-настоящему горевал... Но Нан Линь уверял, что его отец – изменник империи и насильник. Должно быть, это было глупым поступком хорошего отца, что обрёк ребенка стать сиротой. Как же всё это трагично и грустно...»       Лю Вэю было больно об этом думать. Он представлял, как больно самому Тэй Шу, пережившему потерю и вынужденному всю жизнь носить позор на имени. Даже если он пять раз спасет империю или даже победит самого Илина, сразив насмерть, народ всё равно будет помнить, кто его отец. Таков был мир, помнивший только плохое.       Серебряный Дракон хотел помочь учителю, только вот Тэй Шу убегал от него, разрывая расстояние. Лю Вэю пришлось побежать, чтобы догнать его быстрый шаг. И это при том, что ноги у Тэй Шу были не так уж и длинны!       – Мастер...       Когда они достигли тренировочной площадки, Тэй Шу наконец обернулся. Он взглянул на Лю Вэя требовательно и решительно.       – Сегодня будешь тренировать атаку, – приказал он, не раздумывая и секунды.       Лю Вэй решил немного сбавить обороты, видя, что в таком состоянии Тэй Шу не способен проводить тренировку, как обычно. Он пытался сохранять самообладание, но это оказалось выше его сил. Произошедшее задело его за живое.       – Мастер, Вы всё правильно делаете, – уверенно произнес Лю Вэй и выпрямился в спине. – Те люди... Они просто нетерпеливы. Но вы так много сделали для города и империи. Они просто на хотят этого замечать, потому что своя боль всегда застилает глаза. Не опускайте руки.       Тэй Шу посмотрел на ученика вопросительно. Лю Вэй ожидал, что мастер, как обычно, будет его отчитывать, ведь он опять говорит всякие «глупости», что гордый и независимый змей не приемлет, но увидел, что взгляд мужчины цепляется за него совершенно иной мыслью. Казалось, он мучился между тем, чтобы довериться ему, и тем, чтобы, как всегда, быть сильным и молчать.       – Мы можем поговорить об этом, если Вам нужно, учитель, – мягко предложил Лю Вэй. – Просто знайте, что я на Вашей стороне. То, что произошло сегодня – очень обидно. И мне больно за Вас.       – Это не твое дело, Лю Вэй, – произнес Тэй Шу тише, чем обычно. Он напоминал раненного зверя, не подпускающего к себе человека, желающего ему помочь.       – Моё. Ведь это касается Вас, а Вы – мой учитель. Те люди... Им больно. Но и Вам непросто. Потому моё сердце рвется на части при мысли, как всё неправильно. Вы не заслужили такого отношения после всего, что сделали. Вместо поддержки – крики и обвинения...       – Хэкин всегда был таким, – отозвался Тэй Шу и выдохнул. От слов Лю Вэя ему стало легче, хотя он никогда бы не смел этого признать вслух. В его решительности и рьяной уверенности Тэй Шу черпал силы оставаться невозмутимым.       – Вы говорили с императором?.. – осторожно спросил Серебряный Наследник.       Лю Вэй чувствовал себя так, словно шел по шатающейся над бурными водами скрипучей дощечке. Она стонала под его ногами, но он упрямо приближался к краю, вытягивая руку Тэй Шу. Змей смотрел на протянутую ему ладонь и не понимал, что с ней делать.       – Да.       – Господин Ланг Бао ведь...       – Он отчитал меня, – честно ответил Тэй Шу. В этот момент голос его показал настоящую обиду. Это было сродни предательству, учитывая, что многие последствия были виной самого императора. Если бы Ланг Бао не решил слить два клана в один, всего этого бы не случилось. Тэя Шу действительно задели слова императора. Ланг Бао был младше. Тэй Шу постоянно за ним ухаживал, защищал, оберегал и успокаивал. И после всего, в тяжёлый для него час, император повернулся спиной, требуя как можно скорее исполнить волю народа. Тот, кто должен был поддержать, вторил тысячам голосов тех, кто был напуган предчувствием хаоса.       Лю Вэй посмотрел на учителя с сопереживанием. Он понимал, как это больно, зная, что их связывали чувства. Тэй Шу не только получил удар со стороны простого народа. Его ранил человек, которого он любил. Лю Вэй не мог этого понять.       – Но Вы ведь так много сделали для господина Ланга Бао... – опешил Лю Вэй.       – Людям свойственно думать только о себе. Свойственно поддаваться страхам. Считать, что они знают, как лучше. Глядеть с высоты непонимания и считать, что игра, ведущаяся в Хэкине, проста. Он боится. Этого стоило ожидать.       – Это так, – признал Лю Вэй, прекрасно представляя, что сейчас творится с императором. – Господин Ланг Бао напуган, поэтому... Он наверняка не хотел задеть и обидеть Вас. Ситуация в городе очень тяжёлая. Как император, он не может быть доволен тем, как обстоят дела в городе, но к Вам, я уверен, он относится так же, как прежде. Люди порой говорят слова, о которых впоследствии жалеют. Господин Ланг Бао ещё юн. Ему может быть тяжело понять это. Он только учится, как быть взрослым.        Тэй Шу чувствовал себя униженным произошедшим, но в жестоком мире, ненавидящим его, отыскался один юнец, что искренне в него верил. Взгляд Тэя Шу слегка смягчился, разглядывая ученика.       – Это новый удар, Лю Вэй. Ход наших врагов. Я затих, и они сочли, что это слабость. Ударили. Они этого и добивались. Но я был готов. Чего-то подобного от них я и ожидал.       Тэй Шу оскалился и сжал ладонь в кулак. Лю Вэй закивал, разделяя мысли учителя.       – Когда я увидел толпу людей, в глазах многих была неискренность. Я сразу подумал, что отчаявшимися людьми воспользовались, чтобы ударить по Вам. Это... Не было случайностью. Кто-то организовал этот протест. Кто-то, кто хотел ранить Вас.       – У них не получится, – самоуверенно произнес Тэй Шу. – Это лишь жалкие потуги закрыть доблестное сияние клана Шу. Я им не дамся.       – Вы так здорово разогнали людей сегодня! – гордо произнес Лю Вэй. – Народ почувствовал Вашу силу и просто разошёлся. Это было величественно!       – Так и должно было случиться, – спокойно ответил Тэй Шу. Затем он заглянул в воспоминания, провалившись внутрь себя, и добавил: – Сегодня ты многое услышал. Я дозволяю тебе спросить.       Лю Вэй почувствовал доверие учителя. Оно было приятным откровением, но пусть всякий раз Лю Вэй думал о том, что услышал сегодня, пусть его грызло любопытство, он не хотел причинять боль учителю и теребить глубокие раны.       – Мне достаточно знать, что это всё было сделано, чтобы оскорбить и задеть Вас. Я уверен, все эти слухи – всего лишь пустой звук.       – Когда не надо – ты болтаешь без умолку, а когда можешь спросить, ты отступаешь, – хмыкнул Тэй Шу. – Я никогда тебя не пойму, Лю Вэй.       – Я просто знаю, что нет смысла спрашивать о том, что и так очевидно. Я видел, что Вы делали для народа. Видел, что квартал сирот полон людей, которых Вы приютили. Некоторых из них я видел сегодня на площади, и мне стало так горько...       – Сколько блага людям не дай, они всегда будут желать большего. Добра никто не помнит, а вот лишения, боль и страхи оставляют глубокий след. Пусть винят меня, если им так легче. Я поймаю тех, кто в этом повинен, и верну империи спокойствие.       – Я Вам помогу!       Тэй Шу фыркнул.       – Вечно ты ищешь шанса погеройствовать. Мне не нужна...       – Даже если и так! Пусть одна моя вера придаст Вам сил бороться! И я бдительности ослаблять не буду. Враг действует открыто, ничего не стесняясь. Скоро случится то, что они назвали хаосом.       – Не случится, – спокойно произнёс Тэй Шу.       Ему стало заметно лучше. Руки снова отражали его внутреннюю силу, взгляд – наполнился решимостью. В минуту слабости ученик придал учителю сил.       Лю Вэй был рад, что у них состоялся этот разговор. По душам. Может, это выглядело не так откровенно, как с Су Юном, когда они открыто изливали друг другу душу и говорили о чувствах, но они услышали друг друга. Тэй Шу признал свои проблемы. Он доверил юноше боль. И пусть сказал всего пару фраз – для генерала и этого было много, тогда как обычно он всегда молчал о том, что происходило у него на душе. Связь учителя и ученика укреплялась, вера становилась сильнее. Лю Вэй чувствовал, что помог ему, и улыбнулся, чтобы подарить учителю последний кусочек тепла. И, кажется, перестарался.       – Лицо попроще, – приказал Тэй Шу. – Ты на тренировку пришел. Сегодня я покажу тебе очень сложный атакующий приём. Чтобы его освоить, нужно непрерывно заниматься восемь часов подряд. Будь готов.       – Я готов, – рьяно отозвался Лю Вэй.       Тэй Шу задумчиво посмотрел на него, словно оценивая, действительно ли ученику это нравится, а после скомандовал:       – Начинаем.