Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Тэй Шу почувствовал во рту горечь. Он замотал головой, пытаясь скинуть с себя руки девушки, но слишком ослаб от удушья. Змей едва находился в сознании, но метался, надеясь найти спасение. Он запретил себе глотать, даже слюну. Чудотворец зажала его рот двумя руками, не давая спастись, обрекая мужчину на осознание близкого конца его жизни. Кому он будет нужен, лишившись силы? Каким авторитетом может быть, когда позволил девчонке лишить его двадцати долгих и упорных лет совершенствования? Тэй Шу не мог этого допустить. Он метался, но путы из ци держали нереально крепко. Девушка вкладывала всю свою энергию, чтобы удержать пленника, и смаковала его муку, гладя в единственный открытый глаз со злорадной усмешкой и ликованием.       – Какой упрямый... Непокорный до самого конца. Но об этом никто не узнает.~ Я позабочусь о том, чтобы о тебе ходили правильные слухи, малыш. Я всем расскажу, что ты плакал, умоляя меня прекратить. Оооо, ещё предлагал предать империю, чтобы я тебя пожалела. Как тебе?       Чудотворец рассмеялась.       Тэй Шу чувствовал горечь во рту. Она обжигала язык, внутреннюю сторону щек. Наполняла его рот болью. Шарик начал распадаться. Тэй Шу услышал шипение. Ощутил, как слюна нагревается, как гадкая отрава начинает действовать. Ни в коем случае нельзя сглотнуть!..       – Это неминуемо, Тэй, – прошептала Чудотворец, склонившись к его уху. – Все отвернутся от тебя. Все бросят тебя. И никто тебя не спасет. Твое имя покроется позором. Город сгорит в огне. А ты – генерал – ничего не сделал. Лишь беспомощно созерцал, как империя рушится. Скоро ты приползешь к своему беззубому тигру, чтобы умолять его о снисхождении, скоро ты умрёшь в глазах окружающих. Грязный. Мерзкий. Ничтожный. Сын своего отца. Предатель империи. Ну же, глотай! Пора увидеть будущее! Пусть и всего одним глазком!       Тэй Шу противился рефлексам. Горячая, обжигающая болью субстанция манила его сглотнуть и избавиться от этого мерзкого чувства, рефлексы не могли выдерживать обильное выделение слюны. Тэй Шу был обречён... И всё равно боролся.       – Падать больно, Тэй. Но ты сам в этом виноват. Не нужно было трогать моего брата. Моего отца. Знаешь ли, все в этом мире происходит из-за любви. Я любила их. Но ты отнял у меня семью. Я отниму единственное, что у тебя есть. Это справедливо, господин бессильный генерал. Сейчас ты сглотнешь, и всё закончится! Дааа. Вот так. Хороший мальчик.       Тэй Шу почувствовал влагу на щеках. Две отчаянные слезы скользнули по его холодному, бледному лицу. Он сглотнул. Не хотел этого делать, но тело само сделало это, подчиняясь рефлексам.       Тэй Шу возненавидел себя. Свою слабость. Яму, в которую он падал. Богов, что безучастно смотрели на него, ликуя от его муки. Этого мерзкого Сяолуна, владыку справедливости, что возвышался и укорял беспомощного змея. Наслаждался его болью.       Чудотворец наклонилась и поцеловала пленника в лоб.       – Вот так. Молодец. Умница. Видишь? Совсем не сложно. Все самое страшное уже позади. Или нет?       Её смех добивал Тэя. Она не разжимала рук, не позволяя ему выплюнуть остаток лекарства. Держала, пока он не проглотил все. Глядела в его ослабевший, влажный от слез глаз. Никто не верил, что Тэй Шу умеет плакать. Но и в нем жило что-то человеческое.       – Как же ты красив в отчаянии! Тебе идут слёзы.       Она вновь поцеловала его в лоб и, почувствовав, как он сглотнул вновь, отпустила его губы.       Тэй Шу закашлялся и тут же сплюнул то, что осталось во рту. Слюна его была темной и кисло пахла. Он с горечью посмотрел на яд, застывший на бревне, шипящий и пенившийся. Пищевод обожгло болью, но это чувство медленно сползало к животу.       – Тебя это не спасет, ты ведь понимаешь? Всё уже случилось.       Она подошла и маняще провела ладонью по его животу.       – Прощание будет долгим. Ты готов?       Тэй Шу озверел. Он заметался, раня все тело об острые нити, но ему уже было все равно. Он злился от бессилия. Вместо смирения в нем горела бесконтрольная ярость.       – Думаешь, самая умная? Победила меня? Нееет. Ты за это поплатишься!       Чудотворец рассмеялась.       – У тебя было столько времени, чтобы поймать меня, Тэй. Но ты не смог даже отыскать меня. Всё дело в том, что ты не так хорош, как думаешь. Или твои люди не так верны тебе, как кажется? Ах. Точно. Они все поголовно тебя ненавидят!       Чудотворец игриво прошлась по его животу пальцами, игриво заглядывая в глаза.       – Раз нам выдался шанс поговорить, то ответь. Зачем ты вообще стал главой клана? Зачем ты заботился о них? Что ты пытался доказать? Думал, будешь к ним добр, и они тебя простят? Полюбят? Разглядят в тебе человека?       Тэй Шу чувствовал, как жжение продолжало распространяться по телу. Уязвимо вжал в себя живот и безуспешно пытался вызвать у себя рвотный рефлекс.       – Они просто продолжили тебя ненавидеть. Есть шанс.... И все поголовно повернулись к тебе спиной.       – Ты лжешь, – прохрипел Тэй Шу. – Мой клан ненавидит меня. Но они выполняли мои приказы. Они увидели то, что я хотел ему показать.       – И что же?       – Своих врагов. Свою слабость. Несправедливость.       – Разве это должен показывать своим подданным глава клана?       – Да. Потому что теперь они знают, куда должны идти. Они не так глупы, как ты. Они не будут оставлять своего врага в живых. Клянусь, я найду тебя, стерва. Найду и убью!       – Без силы? – усмехнулась она. – Да что ты сможешь? Нет, Тэй. Скоро разница между нами станет для тебя недостижимой. И вообще, не будь таким грубым. Я могла убить тебя, но оставила тебя в живых. Ты должен сказать мне спасибо. Не хочешь? Тогда я сама это сделаю. Смотри: «Спасибо тебе, Величайший Чудотворец! Благодаря твоему гибкому уму получилось поймать генерала с кислым лицом! Теперь ты уничтожишь его и будешь наблюдать за его падением следующие несколько дней. А потом... Кто знает. Может, сжалишься над ним и добьешь. Хотя... Тогда он уже не будет стоить твоего внимания!».       Тэй Шу хотел ответить, но взгляд его тух. Он начинал чувствовать изменения в своем организме, делавшие его бессильным. С каждым словом голос его становился тише, а теперь, открыв рот, он не смог вымолвить и слова. Лишь тихо выдохнул и смолк, не позволяя своему врагу слышать его крик, рвавшийся изнутри.       Сначала болела только душа. Тэй Шу проиграл, оказался в руках врага и должен был лишиться всех запасов сил. Этот зал... Этот бог... Все происходящее всколыхнуло и вскрывало страшные раны на его душе, разорвало нити, что удерживали их. Его душа кровоточила. Она билась в агонии. Ярость смешалась с бессилием, и это уничтожало змея изнутри. Но хуже всего были слова врага: издевавшиеся, надменные, а где-то болезненно правые, зацепившие его за живое.        «Неужели я и правда настолько жалок?..»       Нет.       Тэй Шу знал, что нет. Он всего добился сам. Это была одинокая тропа. Дорога лишений, боли и бесконечного совершенствования. Дорога, которая никогда не заканчивалась. И не должна была закончиться. За юность он смог скопить запас ци, равный почти двумстам годам совершенствования. Редкие мастера в среднем возрасте могли достигнуть такого результата. Одно это говорило насколько колоссальная была проделана работа над собой. В то время как вокруг была лишь ненависть, в то время как никто не верил и не помогал, Тэй Шу был один и решительно шел вперёд. Он хватался за свою силу, как за шанс выбраться из тьмы, забраться на вершину, а как смог, гордо восседал на ней. Стал генералом. Правил империей, говоря голосом юного тигрёнка. Верил, что делает империю лучше. Боролся с тьмой. Он никого не боялся. И тут... Всему наступает конец.       Тэй Шу никак не мог смириться с этим. Он не хотел принимать конец, отрицал и ненавидел его. В его руках находился ученик, живший со сломанным ядром. Змей прекрасно знал, чем он может стать, и не хотел повторять судьбу Лю Вэя. Где-то в глубине души Тэй Шу верил, что Чудотворец ошиблась со своими расчетами, и лекарство не подействует на него, что то, что он выплюнул часть трав, спасёт его, но когда он начал чувствовать слабость, коснувшуюся его предсмертным холодом, он осознал, что это зло – страшнейшее, что могло с ним приключиться – действительно происходит. Он чувствовал, как тает его ци.       Всё началось совсем не с ядра. Слабость накрыла руки и ноги. Они похолодели, и холод этот иссушал магические вены, хранившие в себе энергию. Он сдавливал запястья болью, царапал вены изнутри, жёгся и поглощал силу с четырех сторон одновременно, подступая к священному сосуду, отвергнутому богами.       Тэй Шу дрожал.       Он ослаб, и этот озноб взял над ним верх. Это мерзкое чувство, когда чуждое тебе пожирает изнутри, когда что-то потустороннее находится в тебе, когда у тебя отбирают единственное, что у тебя есть, а живот ноет так, словно кислота разъедает его насквозь.       Хотелось свернуться клубочком. Хотелось сжаться, прижать руки к больному месту, но Тэй Шу не мог и этого. Истекая кровью, он был абсолютно беспомощен и бездвижен.       Одинок.       Тэй Шу не смел издать ни единого звука. Эта боль была личной и тихой, как и все, что всю жизнь происходило с ним. Как никто и никогда не слышал его крика о помощи, зова справедливости, муки боли, даже голоса... Никто не желал услышать его, и он перестал говорить. Так и привык – молча принимать очередной удар судьбы. Сохранять самообладание, когда хотелось рвать и метать. Держаться, когда никто другой бы не выдержал.        «Это не конец...»        «Лекарство» пожирало его силу. Там, где прежде была ци, теперь тлела пустота. Тэй Шу чувствовал жжение по стенкам магических вен, опустошение, что оставляло за собой это чувство. Хотелось заполнить пустоту, но было нечем. Ци медленно иссыхала в нем.       С каждой минутой медленной пытки становилось лишь тяжелее. Адская мука разрывала его тело, но Тэй Шу лежал неподвижно, переживая всё в себе, лишь бессильно приоткрыв рот и не позволяя своим глазам проронить и слезы. Жалеть себя. Вскоре не мог и думать – такой невыносимой стала пытка, такой жуткой была боль.       Она уничтожала его.       Тэй Шу чувствовал, как лишается сил. Каждой клеточкой тела ощущал потерю и слабость, что оставлял после себя яд.       Пустота.       Боль.       Конец.        «За что?..»       Слабый взгляд Тэя Шу уставился на надменную статую Сяолуна. Он больше не обращал внимания на вопли и усмешки врага. Чудотворец исчезла из его жизни, стала незначимым фоном в его одиноком мире, где не было места людям, обещаниям, надеждам. Справедливости.        «С самого детства... И даже сейчас... Да что я сделал вам?!»       Этот бессильный вопрос – не богам, так судьбе – не был услышан. Холодное молчание осталось верно равнодушию. Взгляд Сяолуна – строг и жесток.        «Ты слишком слаб,» – услышал он в голове собственный голос, окончательно добивший его.        «Слаб...»        «Ошибся...»        «Я...»       Тэй Шу вздрогнул от слабости и холода.       Плечи его осунулись от бессилия, глаза закрылись.       Он лежал на спине, истерзанный и униженный, и не был в силах сделать вдох, чувствуя, как погибает его жизнь. Он не был глуп и понимал, что значит потерять свою силу в Хэкине. Отточенный, острый ум пытался выстроить в голове тактику, цепляясь за отдельные мысли, но они таяли, и всякий раз возвращались к горю. Тэй Шу не мог думать ни о чем ином, а вскоре и вовсе мыслить. Слышать...       То, что говорила ОНА, не имело для него никого смысла.       – Я слышала, что вы собирались открыть храм для посетителей, да? – надменно спросила Чудотворец, несказанно радуясь боли врага. – Мол, как только ты поймаешь преступника, будет демонстрация императорской власти и дар веры народу. Забавно вышло, не так ли? Интересно, из-за того, что ты вновь осквернил это место своим присутствием, открытие храма перенесут? Или все будут праздновать воцарение нового генерала? Ахахах!       Тэй Шу сморщился. Боль стала нестерпимой. Вся ци из магических вен была уничтожена, а теперь магическая субстанция из божественных цветов выжигала сосуд. Она обтекла его и поглощала все до последней капли энергии. Тэй Шу дрожал, но так и не произнес и слова.       – Пфффф... – Чудотворцу стало скучно. Она поняла, что жертва не реагирует на ее слова. Быть может, даже не слышит. – Вижу, ты любишь одиночество. В таком случае предоставлю тебя самому себе. Благо, храм не заброшен. Однажды тебя найдут здесь. Может, конечно, к тому времени ты уже истечешь кровью... Или умрёшь? Лекарство сильное, сердце твое может не выдержать! Но, в конце концов, я искренне желаю тебе дожить до унижения, ждущего впереди.~ Прощай!       Чудотворец обманула руки в крови врага, измазала тело и одежду, чтобы выглядеть убедительнее среди хаоса на городских улицах и скрылась, оставив Тэй Шу наедине с болью и крахом всех надежд.       И, даже оставшись один, Тэй Шу так и не издал стона боли.       Просто не смог.