Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      После возвращения домой Лю Вэй помог Су Юну приготовить обед. Этот интимный процесс ещё сильнее сблизил их, но покушать вместе не получилось, потому что Бэй Сёну срочно понадобилась помощь ученика.       Лю Вэй отнес еду учителю и покушал вместе с ним. Тэй Шу все ещё недовольно фыркал от его присутствия, но больше не просил отвернуться. Лю Вэй ценил это и радовался, что Тэй Шу медленно приходит в себя. Его рукам возвращалась сила, а непокорный взор сопровождал первые тренировки. Ему не сиделось на месте, и чем сильнее Тэй Шу восстанавливался, тем сильнее мучал своего ученика тренировками.       Лю Вэй не заметил, как стемнело. Он упал без сил, злясь на себя, что не может больше продолжать. Тэй Шу, вернувший себе самообладание, стоял над ним и глядел взглядом, полным презрения к слабости. Их уроки стали строже и тяжелее. Лю Вэю это нравилось. Он верил, что истинное совершенствование не может происходить без страдания и сложностей, потому ненавидел свои пределы.       – Уже сдался? – хмыкнул учитель.       – Нет! – непокорно прорычал Лю Вэй. Он попытался подняться, напряг все мысли, но тело трясло от напряжения. Он действительно не мог пошевелиться.       – Ужин, – строго приказал Тэй Шу, полагая, что тренировка окончена.       – Стойте!..       Лю Вэй не хотел, чтобы все так заканчивалось, но его тело сказало нет. Тэй Шу не обернулся. Он скрылся в доме и сел медитировать.        «Вот же ж... Я всё ещё слишком слаб.»       Эта мысль задевала Лю Вэя. Успехи показывали ему, насколько сильнее он и стал со дня прибытия в Хэкин, но такие моменты демонстрировали, как мало он может. Тэй Шу всего лишь вынудил его тренироваться с грузом за спиной в двадцать килограмм, а Лю Вэй сдулся всего за восемь часов. Он был недоволен. Его мышцы болели, тело жаловалось на усталость, а Тэй Шу ждал свой ужин. И как тут расслабиться?       Отвязав груз, Лю Вэй заставил себя проползти два метра до двери. Он измазался в грязи, потому, как только удалось подняться, отряхнулся и с болью от каждого движения направился в дом. Потихоньку ноги становились увереннее, хотя Лю Вэй все равно чувствовал слабость и желание прилечь. Желательно рядом со своей искоркой. Мысли о скорой встрече с Су Юном приободрили юношу. Он добрался до кухни и на удивление повстречал там господина Ан Сёна. Лекарь наливал молоко в миску с крайне взволнованным видом. Для наследника клана такой спектр эмоций был совершенно несвойственен. Даже когда в городе случилась трагедия, такого большого волнения мужчина не показывал.       – Господин Ан Сён? – окликнул его Лю Вэй. – Что-то случилось?       – Да! – пылко произнес целитель. – Там, в комнате Су Юна...       – Су Юн?..       Слыша его имя, Лю Вэй забывал обо всем. Он уже не мог думать ни о чем, кроме как о том, что что-то могло случиться с возлюбленным.       – Пойдёмте скорее!       Ан Сён ничего не объяснял, а молча кивнул и быстрым шагом направился к покоям Су Юна. Лю Вэй в миг забыл об усталости. Сердце его забилось беспокойно, испуганно. Неужели поранился? Перетрудился? Кто-то обидел? Братья проказничали?.. Лю Вэй был готов сразиться с любым врагом, что посмел обидеть свое сокровище, но, когда влетел в комнату, обгоняя Ан Сёна, опешил от увиденного и изумлённо заморгал.       Су Юн сидел на кровати, уложив на колени корзинку, что подарил ему Лю Вэй. Она была наполовину накрыта розовым полотенцем и бережно лежала в руках Су Юна. Юноша не казался напуганным или взволнованным. Он выглядел удивлённым и крайне сентиментальным. Во взгляде таилась нежность, любовь и умиление, на губах – улыбка, смешанная с волнением. Уязвимость и открытость Су Юна, его суетливое беспокойство вмешались с отеческой любовью. Лю Вэй никогда не видел Су Юна настолько прекрасным, как в тот миг с этой чудесной корзинкой в руках, нежно украшенной цветами и лентами.       – Господин Су Юн! Мне сказали, что что-то случилось, – не спеша облегчённо выдыхать, произнес Лю Вэй. Он все ещё боялся – вдруг Су Юн просто прячет причину своего беспокойства? Вдруг ему кто-то навредил? Ведь взгляд Су Юна был совсем непростым, пусть и безмерно очаровательным.       – Господин Лю Вэй!       Су Юн поднял на него нежный взгляд и улыбнулся так очаровательно, как мог только он. Была в его движениях зажатость и неловкость. Он словно боялся пошевелиться, держа спину ровно и едва поворачивая голову, и всё же неизменно улыбался другу.       – В самом деле кое-что и правда случилось. Нечто очень важное. Вы сказали мне... Что в этой корзинке мне нужно хранить самое ценное. И... Всё так и случилось. Самое дорогое, что есть у нас...       Су Юн опустил взгляд и нежно улыбнулся. По блеску его глаз Лю Вэй понял, что внутри нечто очень важное.       – Я могу посмотреть?       Су Юн заволновался, смутившись. Это зрелище представлялось ему очень интимным, но он доверял своему другу и был готов впустить в особое таинство.       – Подойдите. Только тихонечко.       Лю Вэй снял обувь, оставил ее за порогом и на цыпочках прошел в комнату друга. Задержал дыхание, прежде чем заглянуть в корзинку, и невольно улыбнулся, увидев, что таится в корзинке.       – Неужели?..       – Да, – нежно прошептал Су Юн. – Чудо наконец свершилось.       Лю Вэй наклонился, застыв лбом напротив лобика возлюбленного. Они вместе с замиранием сердца наблюдали за шевелением в корзинке.       Внутри лежала кошечка, повернувшись на бочок и обнажая пузо. По ней ползали новорожденные котята. Не открывшие глазок, покрытые лишь лёгким разноцветным пушком беззащитные крохи пили молоко и ластились к своей матушке. Одну из крошек кошка старательно вылизывала по макушке, хотя малышка пыталась отползи от такой рьяной заботы. Под хвостиком спрятался ещё один котёночек, что ластился, ища тепла матери. Лю Вэй бережно подхватил его и положил возле мордочки кошки. Тогда мать лизнула своего сына вместе с дочкой, издавая тихое урчание.       – Какие они невероятные, – прошептал Лю Вэй. – Котята! Надо же. Все такие славные!       – Чудо рождения... Жизни... Это так прекрасно, – сентиментально прошептал Су Юн. – Тепло на душе. Смотрю на них и чувствую любовь. Они такие хрупкие, ещё ничего не знают о мире, но рядышком есть их матушка, которая обо всем им расскажет.       – И мы, – прошептал Лю Вэй. – Те, кто обязательно их защитит.       – Знаете? Сегодня к нам заглядывал их отец. Я так думаю. Ни с того ни с сего возле дома возник гордый черный кот. У него такой пушистый хвост! Но погладить себя не дал. Погулял с нашей пушистой красоткой и ушел по своим делам. Видел их вместе, а потом малышка куда-то уползла. Я помогал господину Бэй Сёну, а вечером вернулся в комнату, расставил Ваши подарочки по местам, и вот малышка прыгает в оконце и, смотрю, тащит в зубах первого малыша. Прыгнула в корзинку, положила сыночка туда и пошла за остальными. Я отыскал ее укромное гнёздышко и помог перенести детишек. И вот они тут, со мной.       – Она вам действительно доверяет, – тепло произнес Лю Вэй. – Обычно кошки никого не подпускают к своим котятам, пока они такие малютки.       – Ей просто слишком понравилась Ваша корзинка, – тепло произнес Су Юн и ласково погладил кошечку за ухом. Она замурлыкала и лизнула Су Юна, как одного из своих котят. Лекарь смутился и заволновался. – Она! Вы видели?.. Господин Лю Вэй!       – Она Вас поцеловала.~       – Поце... Ловала?.. – опешил юноша.       – Конечно! Кошечки так выражают свою любовь. Своих малышей она моет, но зная, какой Вы чистюля, это точно был поцелуй!       Су Юн растерялся, не зная, что с этим делать. Он смутился, ласково почёсывая кошечку за ухом.       – Спасибо, пушистая госпожа, – прошептал он.       Кошка довольно мяукнула и снова лизнула его. Су Юн растаял от нежности. Хрупкие комочки тоже потянулись к его руке. К таким добрым и нежным ручкам невозможно было не тянуться. Су Юн ласково погладил каждого котенка.       – Растите большими и сильными, дорогие котята, а мы с господином Лю Вэем и дагэ о Вас позаботимся.       В этот момент в комнату вошёл Ан Сён, тактично выждавший за дверью наполненный нежностью разговор между друзьями. Он держал в руках миску, и лишь сейчас Лю Вэй заметил, что они были сильно исцарапаны. Видимо, у этой пары любовь была особенно страстной.       – Я оставлю здесь молоко. Как кошка уснет, принеси корзинку мне. Хочу осмотреть малышей и убедиться, что все котята родились здоровые и крепкие.       – Прекрасные малыши, – заверил Су Юн, но по выразительному взору Ан Сёна было понятно, что он очень хочет поскорее подержать их в руках.       Су Юн почувствовал это.       – Если хотите...       Ан Сён явно хотел, но нашел в себе силы ответить:       – Котикам с тобой очень хорошо, гэгэ. Не хочу тревожить их покой. Проследите за ними сейчас, а ночью я возьму их себе.       – Хорошо, – согласился Су Юн.       Ан Сён поклонился в знак уважения и вышел – очень неохотно, но решительно. Он доверял Су Юну заботу о малышах. Юный лекарь же чувствовал себя ответственным за хрупкие жизни, и эти мысли смущали его.       – Такие крохи… Неужели все приходят в мир такими малышами?       – Мы с Вами всё же были немного побольше, когда появились на свет, – улыбнулся Лю Вэй и раскрыл руки. – Примерно вооот такими.       – Думаете? – смущённо прошептал Су Юн.       – Знаю.       Лекарь с сентиментальной нежностью смотрел на котят. Казалось, он видит гораздо больше своего друга, думает о чем-то вечном и истинном.       – Господин Су Юн. А вы бы хотели детей? – вдруг спросил Лю Вэй. Глядя на то, как Су Юн завороженно наблюдает за котятами, ему подумалось, что возлюбленный был бы прекрасным отцом.       Су Юну стало неудобно от этого вопроса. Он погрустнел.       – Господин Лю Вэй, мне ведь нельзя.       – Так сказал Вам Ваш учитель, – спокойно произнес Серебряный Дракон. – Но когда мы уедем в Солнечную Арасию, Вы будете очень далеко от него. Это ваша жизнь. Никто не может запретить Вам любить и создавать жизнь с любимым человеком.       – Создавать... – тихонько повторил Су Юн, – тоже нельзя.       – А давайте представим, что можно. Тогда?       Юноша тяжело задышал. Порой так тяжело быть честным с самим собой... Но он достойно выдержал испытание, пусть и неописуемо робел от искреннего желания.       – Я бы хотел, – признался Су Юн. – Это был бы чудесный мальчик, и я бы заботился о нём так же трепетно, как о Вас.       – Это был бы самый счастливый ребенок на белом свете, – улыбнулся Лю Вэй.       – Но это только маленькая фантазия. В самом деле, я стараюсь не думать о том, что мне запрещено. Это неправильно.       – Господин Су Юн, никто не может лишить Вас права мечтать и желать.       – Но это не отменяет запрета, – мотнул головой Су Юн с погрустевшими глазами.       – Я отменяю все ваши запреты, – смело произнес Лю Вэй. – Мне ведь Вы верите? Доверяете?       – Конечно да, но... Тут все сложнее, господин Лю Вэй. Мне очень хочется рассказать, но эта та вещь, которую я правда никогда не смогу совершить. Таковы традиции моей родины.       – Ваша родина однажды исчезнет, если у нее будут такие глупые традиции, – заворчал Лю Вэй.       – Нет. Она... Вечна. Это нечто незыблемое. И дело даже не в том, что я недостойный. Это очень сложно объяснить…       – Если этот Ваш учитель умудрился сказать, что Вы не достойны порождать наследников, я его точно с грязью смешаю, – рыкнул Лю Вэй.       – Нет. Нет... Это просто... Считается непристойным. Как и прикосновения. Но когда я смотрю на этих малюток, я вижу счастье. И тогда мне кажется, что моя... Семья забыла о чем-то очень-очень важном.       – Но вы помните. Это самое главное. Ученики должны превзойти своих учителей.       – А Вы... Ведь тоже хотите детей, да?       Лю Вэю стало больно от этого вопроса. Он уже все решил. Он связал свою жизнь с Су Юном, но юноша не мог создать жизнь вместе с ним. Больно и сложно принимать несбыточность мечты, но Лю Вэй не мог отказаться от любви. Слишком сильно любил.       – Хочу, но... Быть может, никогда не смогу. Эта мысль одновременно пугает, и в то же время ободряет решимостью. Я уже решил, как поступлю.       – Вы сможете, – сказал Су Юн решительно. – У Вас очень здоровье и крепкое тело. И очень сильная воля. Ваши дети будут похожи на Вас. Я это чувствую.       Лю Вэй слегка пожалел, что спросил об этом, и решил перевести все в безобидное русло:       – Вот так и получилось, господин Су Юн. Оба мечтали о детях, а теперь кошачьи папы. Вы не против, если я тоже буду заботиться об этих чудесных малышах?       – Буду только рад Вашей помощи, – смущённо кивнул Су Юн. Ему было неловко, но от мысли, что они с Лю Вэем вместе будут растить что-то маленькое и хрупкое, заботиться и ухаживать, было очень приятно. Они оба были ответственными и заботливыми людьми. Оба любили животных. Оба должны были заботиться о меньших братьях, пока они не смогут позаботиться о себе сами. – Я никогда не выхаживал таких малюток. Совсем не знаю, что делать, потому Ваши помощь и советы мне правда помогут.       – Я сделаю всё, что могу. Не против, если я присяду рядом? Я немного запачкался на тренировке, но…        –Не переживайте, я как раз сегодня хотел поменять белье.       Лю Вэй благодарно принял согласие и присел рядышком, не переставая поглаживать кошку.       – Когда я был помладше, у нас во дворе завелся кот, – вспомнил Серебряный Дракон. – Мне он очень нравился. Пушистый, игривый, прекрасный охотник. Но однажды он привел свою подружку. Мы с братом присматривали за котятами, даже оставили одного. Он все ещё дома, ждёт меня. Честно, я бы и из этих малышей себе кого-нибудь взял, но во дворце котёнку было бы небезопасно, да и бываю я там нечасто.       Лю Вэй вдруг подумал, что мог предложить госпоже Мин Бао приютить одного малыша. Она одинока, а кот мог бы скрасить её жизнь.        «Рано ещё об этом думать! Сначала надо вырастить, выходить, а потом уже и добрые руки искать.»       – Они всегда будут ждать Вас здесь. Вместе со мной, – робко прошептал Су Юн и опустил взгляд. – Если, конечно, семья котиков не решит уйти. Всё же они пришли, чтобы хорошо кушать.       – А мне кажется, они уже обрели дом. Посмотрите, как чудесно лежат в корзинке. В Вашей комнате, в Ваших руках. Здесь уютно, тепло, кормят и любят. Что ещё для счастья надо?       Су Юн воспринял эти слова слишком близко. Понимал, что Лю Вэй говорит о животных, но будто бы и про самого себя... И ведь правда, Лю Вэй и сам был словно прирученный зверёк: приходил, кушал и уж точно чувствовал заботу своего верного друга. Если бы существовала большая корзинка, Лю Вэй бы наверняка лег бы в нее вместе с Су Юном.       Подумав об этом, Су Юн задумчиво произнес:       – Господин Лю Вэй, а Вы знаете, почему боги любят корзинки?       – Нет, – честно признался Лю Вэй. Он боялся показаться невеждой, ведь считал себя религиозным человеком, но такие подробности знали лишь избранные. – Мне всегда было интересно. Это какая-то особая форма? Она что-то значит?       Су Юн кивнул и посмотрел на кошечку, нежно поглаживая её по шерстке. Котят старался не трогать – побаивался касаться таких хрупких крошек.       – Форма корзинок и правда носит символическое значение, но сами они являются чем-то большим. Говорят, когда Великая Матушка создавала богов, она использовала корзинки. Они заменили Небесным Владыкам колыбель, и долгие дни, что госпожа дарила им свою любовь и нежность, воплощая сыновей и дочерей, она была рядом. Брала на руки корзинки, покачивала их, украшала цветами, потому у всех цветов и есть значения – когда-то они вобрали в себя мечты и пожелания Великой Матери, а со временем в легендах обрели ещё большую значимость... От деяний своих богов. Лёжа в корзинках, боги чувствовали себя защищено. В них было тепло и пряно пахло. В них богиня качала их на руках. Поэтому даже спустя тысячелетия боги все ещё испытывают сентиментальное чувство, глядя на корзинки. Это искреннее выражение желания уберечь и согреть, взять ответственность за судьбу. Это самое ценное, что можно подарить. А внутри... Внутри забота – чистая, неподдельная, трепетная. Поэтому боги очень ценят и любят корзинки. Особенно с цветами и ленточками.       Су Юн опустил взор и смутился. Он говорил об этом так интимно, словно это было нечто крайне личное. Руки бережно сжимали корзину в руках, и юноша всё никак не мог ей нарадоваться. Она была очень дорогим подарком для него, а теперь внутри теплилась жизнь.       – Котики, должно быть, тоже чувствуют себя защищёнными тут. Корзинки – это очень уютно.       – Именно поэтому я и подарил корзинку Вам, – нежно прошептал Лю Вэй. – Ведь я хочу позаботиться о Вас, взять за вас ответственность, согреть и...        «Подарить вам жизнь.»       Лю Вэй вытянул руку и погладил кошечку. Ладони юношей лежали совсем рядом.       – Все наши жизни беречь. Покачивать на руках, чтобы Вам было тепло и спокойно. Защитить. Делать все те крайне важные вещи из нашего списка. Быть с Вами и наполнять эту корзинку своей заботой и теплом, как и Вашу душу.       У Су Юна перехватило дыхание. Щеки его налились румянцем, и он взволнованно выдохнул, касаясь руки друга. Касаясь по-настоящему.       – Это первая корзинка, что подарили мне, – прошептал Су Юн с сентиментальной радостью и неизмеримой признательностью. Он мягко сжал пальчики друга, чувствуя его тепло. Это был робкий и неуверенный шаг, но первый вперёд. Впервые коснулся сам. Потому что захотел. Потому что тянуло. Потому что желал подарить нечто в ответ – такое же важное, нежное, глубокое.       У Лю Вэя мурашки пробежали по коже. Прикосновение Су Юна – долгожданное, интимное, нежное – взволновало его, сделав бесповоротно счастливым. Лю Вэй мечтал сжать его ладошку в ответ, но не смел шевелиться, не желая спугнуть возлюбленного.       – Искорка, – завороженно прошептал Лю Вэй.       Су Юн последовал за зовом чарующего голоса и уложил голову другу на плечо. Он почувствовал комфорт, тепло и уют. Как же хорошо было рядом с родным человеком... Держа его руку, лёжа на его плече, Су Юн робко глядел на их пальцы, кошечку, что шевелились под ними, и подаренную с искренним чувством корзинку. Это было невероятно чувственно, непередаваемо интимно.        «Вот и хорошо, а то я уже дважды полежал на его плече, а искорка впервые попробовал...»       Лю Вэй улыбнулся и бережно обнял возлюбленного за талию, чуть ближе прижимая к себе. Су Юн заволновался под его прикосновением, горячо выдохнул, но лишь поудобнее уложил голову на его плече и доверился надёжной руке Лю Вэя. Они застыли в интимном молчании, и им вовсе не нужно было ни о чем говорить. Они все чувствовали. То, что происходило между ними, то, что было на душе... Словно в медитации, когда души их соприкасались, теперь они говорили прикосновениями тел и чувствовали лишь счастье, связавшее их жаром глубоких и искренних чувств. Они просто были друг с другом, связанные крепким плетением чувств.       – Вы так уютно всё расставили, – прошептал Лю Вэй, разглядывая то, как преобразилась комната.       – Это всё благодаря Вам, – отозвался Су Юн, нежась в объятиях друга. – Так много всего, полезного и милого. И эта маленькая фарфоровая статуэтка с котятами... Вы как чувствовали.       – Угадал так угадал! – улыбнулся Лю Вэй, прижавшись щекой к макушке друга.       Су Юн трепетал сердцем от этого жеста. Пусть совсем нельзя, он доверился рукам, которые говорили, что можно. Думал лишь о нем. О них вдвоем.       – Только корзинке пока место не выбрал, – робко прошептал юноша.       – Разве? По-моему, она очаровательно смотрится на ваших коленях.       – Думаете? – смутился Су Юн.       – Знаю.       – Тогда... Пусть пока постоит здесь. Пока кошечка не уснет.       – Конечно. И мы посидим вот так. Хорошо?       Лю Вэя прежде всего заботил комфорт друга. Он боялся, что мог навредить своей тактильностью, но Су Юн потерся щекой о плечо друга и доверчиво закрыл глаза.       – Хорошо, – прошептал он.       Кошечка лизнула их пальцы и продолжила заботиться о детях, а юноши – друг о друге. Это был незабываемый день и такой же потрясающий вечер.        «Вот бы каждый день вот так,» – с упоением думал Лю Вэй... И Су Юн. Касаясь душ друг друга, они были единодушны в каждой мысли и желании.        «Как же нам хорошо вдвоём!»