Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Змеи танцевали под порывами могучего воздуха, раскрашивая небеса яркими красками. За ними хотелось наблюдать вечность, но Лю Вэй бережно потянул друга за рукав, начав собирать с пола корзинки.       – Пойдёмте, господин Су Юн. На празднике уже столько народу собралось. Нам следует поскорее добраться до храма, чтобы занять место получше.       – Церемония наверняка будет очень красивой, – мечтательно произнёс Су Юн. Он благоговел перед религиозными обрядами и восхищался красотой храмов.       До начала церемонии было ещё достаточно времени, но Лю Вэй хотел прийти пораньше и занять место в первых рядах, чтобы возлюбленному было хорошо видно происходящее. Он надеялся, что в этот раз они будут просто наблюдать за событиями. Где-то внутри всё ещё сидела тревога, что церемония может быть нарушена очередным нападением врагов, но Су Юн был в таком хорошем настроении, что думать о плохом совсем не хотелось.       Друзья подвязали нить своих змеев к поясам и, взяв корзинки, продолжили путь. Су Юн мечтательно смотрел на небо, восхищаясь полетом воздушных змеев, а Лю Вэй следил за дорогой, украдкой поглядывая на Су Юна. Лекарь казался расслабленным и абсолютно счастливым.        «Вот бы он всегда улыбался так. Непринуждённость и лёгкость очень идут ему.»       Обычно Су Юн немного побаивался города, его шума и оживления, но сегодня, пусть людей было значительно больше, он казался по-настоящему счастливым.       Прогулочным шагом друзья шли к храму, обсуждая костюмированных артистов и танцоров, что развлекали гуляющий народ. Сложно было поверить, что праздник организовали всего за день – такая благая была атмосфера на улицах. Всюду раздавалась музыка, возносились нараспев молитвы. В Хэкин прибыли монахи из соседнего города, что показывали на потеху публике боевые искусства. Заклинатели рисовали с помощью ци рисунки в воздухе, а на главной мостовой выложили коврики в виде рыбок, по которым с удовольствием прыгали дети. Малыши уже успели изрисовать камни мелом, а те, кто постарше, несли в руках венки и цветы, предназначенные для даров богам.       Чем ближе друзья подходили к храму, тем тише становился Су Юн. Он всегда шел на поклон Владыкам с волнением, словно должен был встретиться с дальними родственниками, с которыми нужно быть вежливым, но в то же время сложно найти общий язык. Су Юн опустил взор, словно кто-то мог его осудить, но неизменно близко шагал рядом с другом, маясь от тревог, но гонимый необъяснимой решимостью, что горела в ярких, двухцветных глазах.       Когда они наконец добрались до врат, Су Юн завороженно ахнул и мысленно поблагодарил людей, долгие недели восстанавливавших святое место – от былой разрухи не осталось и следа. Территория храма была ухожена и богато украшена цветами. Здесь не было праздничных вывесок или торжественных лент – боги требовали строгости и почтительности на своих землях – но в то же время было видно, что храм привели в порядок. Листья были убраны, трава низко покошена, дорожки омыты, а уличные святилища приведены в порядок. В прихрамовых живописных садах разгуливала уже сотня человек, а даров богам было так много, что рядом со святилищами установили дополнительные столики для подношений, но и те уже кончались. В воздухе пахло благовониями, зажжёнными перед алтарями, чарующе горели огоньки от свечей, а монахи направляли гостей и читали благостные наставления.       Друзья присоединились к молящимся. Они начали обходить алтари по кругу и потихоньку раздавать свои корзинки. Лю Вэй был рад, что в этот раз он тоже пришел не с пустыми руками – в каждую из корзинок он положил по подарку и записке от себя, и теперь чувствовал себя спокойно, благодаря каждого бога за любовь и заботу о народе Хэкина.       Возле алтаря Сяолуна они застыли дольше всего. Су Юн долго молился и под конец своего внутреннего обещания вытер с лица слёзы. Что-то сложное происходило с ним рядом с алтарем бога справедливости, но Лю Вэй посчитал нетактичным выпытывать у друга тайны его сокровенных молитв. Если Су Юн посчитает нужным, однажды он сам ему обо всем расскажет. Лю Вэй же сразу после молитвы окружил возлюбленного заботой и любовью, не позволяя своей драгоценной искорке тосковать и грустить.       Раздав все корзинки, друзья отказались налегке. Су Юн прижал одну руку к груди, второй придерживал нить воздушного змея, боясь, что он потеряется. Некоторые прихожане храма шептались, называя их поведение ребячеством, но друзья ни о чем не жалели.       Лю Вэй попытался отыскать в толпе людей Шэна, но озорного мальчишки нигде не было видно.        «Надеюсь, они с Лэй Линем всё же встретятся,» – с этими мыслями Лю Вэй шагнул вперёд, прокладывая дорогу к первым рядам.       Друзьям досталось не самое удачное место – сбоку – но видно было неплохо, потому юноши решили остаться здесь и, затаив дыхание, ждали, когда начнется церемония.       Возле храма царила поистине умиротворяющая, строгая атмосфера, пресекающая разговоры и заставляющая задуматься о вечном. Величественные врата охраняли нескольких воителей клана Шу, а также четверо заклинателей-монахов, что вытянулись в строгих боевых стойках. Вскоре должно было начаться таинство, а пока всем присутствующим раздавали свечи юные Небесные Избранники. Девочка из рода Фэйцвэй с грустными глазами подбежала и к Су Юну с Лю Вэем. Она вручила им по тонкой алой восковой свече и умчалась прочь. Лю Вэй с печалью подумал о ее судьбе.       Су Юн разжёг свечу с помощью ци и поделился пламенем с другом. Они стояли плечом к плечу и молчали, внутренне продолжая диалог с богами и чувствуя единодушие собравшихся – все беззвучно шептали что-то Небесным Владыкам, посылая в небеса частичку своих сокровенных, настоящих чувств. Когда собралось вдвое больше народу, а все молящиеся оставили алтари, началась церемония. Из храма вышел молодой Небесный Избранник из клана Линь и заиграл на эрху проникновенную мелодию. После увертюры он глубоким голосом с чарующим тембром начал напевать молитву о защите души, и все, кто знал слова, присоединились к пению. Су Юн тихонько шептал слова себе под нос и прикрыл глаза, держа свечу и вслушиваясь в общую молитву. Лю Вэй подпевал гораздо громче и увереннее, но так же сокровенно и искренне.       Спустя десять минут душещипательного вступления под звуки нарастающих ударов барабанов и одного звонкого удара в гонг из врат храма вышли послушники храма, держащие в руках тусклые фонари из алой, желтой и серой бумаги. Они выстроились в два ряда, образуя коридор, и низко поклонились, вытягивая вперёд фонари на черных палочках. Послушники застыли недвижно, выражая глубокое почтения и готовясь встречать весьма высокопоставленных лиц. Таинство сопровождал гипнотизирующий бой барабанов и стон тоскливой эрху.       Не успели зрители опомниться, как из черных врат молочной пеленой поползла загадочная туманная дымка, скрывшая ноги по щиколотку, а через мгновение из таинственной полутьмы показался мужчина сорока лет с мудрыми глазами, горящими золотой магией. Лю Вэй догадался, что это новый настоятель, и восхитился его царственным образом. Он носил богатое религиозное одеяние черно-золотого цвета с символом клана Линь на спине, был брит налысо, но отпустил густую бороду. Один его вид внушал уважение, а исходящий из него поток ци был невероятно мощным.       – Нан Линь выбрал хорошего настоятеля, – прошептал Лю Вэй.       – Да. Аура у него добрая. Это хороший человек, – прошептал Су Юн, глядя, казалось, в саму душу служителя богов.       Настоятель прошел по коридору из слуг и на каждый шаг огоньки ярко вспыхивали и обращались стрекозами, разлетевшимися по всему храму. Люди завороженно наблюдали за чудесами, но ещё сильнее раскрыли рты, когда увидели, что настоять обернулся и протянул кому-то руку. В следующий миг из храма показался юный император.       Люди ахнули, изумлённо раскрыв глаза. Все знали: Ланг Бао ни разу не покидал дворца после похорон отца, так что его появление на празднике было сродни чуду.       Ноги императора дрожали, закованные в сапоги на высоких каблуках, но лицо Сына Неба было собранным и спокойным. Он полностью соответствовал величественным образом своему яркому одеянию рыже-черных цветов и пленительному блеску драгоценностей, осыпавших пояс, перчатки и волосы императора. Позади него верным защитником ступал господин Тэй Шу, придававший императору уверенности. Генерал, впервые показавшийся на публике после происшествия, был одет в клановое одеяние, носил при себе оружие и ничем не отличался от своего повседневного облика. Взор его был строгим и холодным. Пусть змею было до удушья противно находиться в храме, с которым у него были связаны самые дурные воспоминания и посещать который отвергнутому богами мужчине было почти что кощунством, он терпел свою злобу ради приказа императора, важно вскинувшего голову. Ланг Бао редко надевал корону, поскольку видел своих подданных исключительно во дворце и не нуждался в этом, но сегодня он надел церемониальное одеяние своего отца и вплел в прическу сияющую корону. Облик его был поистине царственный.       Ланг Бао крепко держал за руку Тэя Шу, вонзаясь в белую кожу ногтями. Они вышли вдвоем и, дойдя до настоятеля, император взял за руку и его и поднял ладони своих спутников вверх.       Люди один за другим начали опускаться на колени. На императора запрещено было смотреть, потому все боязливо устремили взор в землю, разглядывая ноги Сына Неба. Никто не понимал, почему Его Величество спустился к людям. Это было настолько непривычно, что пугало. Волновал их и Тэй Шу. Слухи жили вечно, и город помнил, что Тэй Шу был отвергнут богами. Его появление на церемонии открытия храма было воспринято неодобрительно и нервно. Главы других кланов возмущенно раздули ноздри, и лишь Нан Линь был спокоен – он знал, что так будет.       – Граждане империи! Мой народ! – пылко воскликнул Ланг Бао. Его голос звучал уверенно, но это стоило императору огромных усилий. Он до боли сжимал ладонь советников. Настоятель побелел в лице, а Тэй Шу равнодушно терпел боль. Это – ничто в сравнении с тем, что сделала с ним Чудотворец. – Сегодня великий день – торжественное открытие храма. Это великое событие для всего Хэкина, и потому я лично прибыл, чтобы объявить начало новой жизни столицы. Вы и без моих слов знаете, какое тяжёлое время пережил наш город. Преступники, предатели, демоны... Мы пережили все беды в один миг. Нас топил непрекращающийся дождь. Боги плакали над нашими судьбами и придавали нам сил бороться. Мы не сдавались. Мы вместе боролись за нашу свободу, наши семьи и наши дома. Сегодня я с гордостью могу сказать, что зло было повержено! Город восстановил свое величие, виновные были казнены, а демоны – изгнаны с позором прочь. Сегодня, когда земля наша светла, а солнце улыбается нам, благостнейший из дней, чтобы вновь открыть сердце вере и возблагодарить небесных владык за то, что они береги и защищали нас в столь тяжёлое время. Пройденные испытания сплотили нас! Они показали, сколь мы велики, как мы могущественны! Они явили правых и виноватых, и после всего город очищен от зла, а дети снова могут звонко смеяться, не боясь опасностей. Сегодня люди могут жить без страха, и все мы – доказательство этому. Сегодня я покинул дворец, чтобы показать вам – никакому злу во веки веков больше не угрожать Хэкину. Теперь город в безопасности, и мы все будем беречь его! Мы вместе построим новую империю, где каждый будет знать, что защищён не только воинами, но и богами! В этот торжественный день открытия храма я хочу представить вам всем нового настоятеля хэкинского храма – Шиньянь Линя!       Ланг Бао сделал паузу, давая народу поприветствовать настоятеля и предоставляя монаху слово.       – Свет и мир! – воскликнул Шиньянь Линь, вскинув руки вверх. – Достопочтенный Владыка Ланг Бао, наш храбрый и отважный тигр, доверил мне пост настоятеля главного храма империи Хао. Я клянусь перед вами и всеми Небесными Владыками, что отныне и вовек буду служить народу и богам. Я буду заботиться о каждом прихожанине, я буду слышать волю богов и поступать по совести. Последние годы вера в Хэкине померкла. Она стала иллюзорной, использовалась для темных дел, а богомерзкие культисты осквернили само её понятие. Теперь все изменится. Теперь вера в Хэкин вернется! Храм откроет свои двери для каждого, кто ищет очищения, для каждого, кто готов говорить, для каждого, кто готов слышать. Меня защиты будут усилены воинами клана Линь, а также Небесные Избранники будут сторожить покой храма. Отныне и вовек, они станут не только любимыми детьми богов, но и опорой, на которую обопрется наша вера! За этими детьми будущее! Посмотрите на них!       После этих слов юные Небесные Избранники выстроились перед настоятелем и склонили колени, коснувшись лбом земли. К ним присоединился и Лэй Линь, что заставило сердце Лю Вэя дрогнуть.       – Неужели... Он вернётся в храм?.. – прошептал Лю Вэй.       – Да... – прошептал Су Юн. Ему было тоскливо от этой мысли. Не потому, что он считал храм чем-то плохим, а потому что видел, каким счастливым Лэй Линь был за его пределами. Вдохнув немного свободы, Небесный Избранник снова вернётся в религиозное заключение, чтобы нескончаемо молиться в строгих стенах, но теперь не только за свою семью, но за весь Хэкин.       Лю Вэй взволнованно оглядел толпу и отыскал взглядом Бэй Сёна. Небесный Избранник склонил голову, но не вышел к остальным избранным. Видимо, эта судьба постигла лишь молодое поколение.       – Зная господина Лэй Линя, он сам попросился обратно в храм, чтобы служить и помогать людям, – прошептал Су Юн, глядя на то, как Небесные Избранники в один голос затянули молитвенное песнопение. Они содрогались телом, словно молитва приносила им боль, и некоторые из детей не выдержали и вжались грудью в землю, но даже тогда продолжили петь и молиться. Выглядело это драматично и противоестественно жутко. Су Юн не мог смотреть на муку детей, но он смотрел, потому что, если бы отвернулся, их страдания были бы напрасными. Не все были такими сильными. Большинство людей опустило головы.       Юншэн смотрел прямо на Лэй Линя.       – Вы правы, господин Су Юн. Лэй Линь... Он человек, что без колебания пожертвовал бы собой ради веры. Ради других. Он бескрайне добрый и великодушный.       Лю Вэю было тяжело думать об этом. Он не мог понять и принять того, что происходило. Того, что вера причиняла такую нестерпимую боль молитвами. Так не должно было быть, но того требовали боги.       Через пять минут завораживающей и мучительной песни Лэй Линь единолично поднялся с колен. Он раскинул руки в стороны, и в тот момент его тело объял яркий свет. Над ним возник едва различимый образ. То была Йюнью – богиня музыки, избравшая Лэй Линя своим героем. Образ ее был завораживающе прекрасен. Русоволосая девушка в пышном шелковом платье держала в руках эрху. Она провела по струнам и Лю Вэй узнал то страшное, мучительное сочетание звуков, что он слышал всякий раз, когда случались трагедии.       «Неужели?..»       Неужели сама богиня подсказывала ему, что где-то сейчас беда? А ведь из всех богов именно госпоже Йюнью Серебряный Дракон отдавал не так много почестей.       Лю Вэй опешил, тогда как все люди вокруг упади на колени и начали молиться. Встреча с богиней значила так много, что каждый, кто хотя бы видел бога, считался счастливчиком, благословленным до конца времён.       Лэй Линь и все Небесные Избранники смолкли. Из их уст лились лишь хрипы боли. Призвать богиню в мир оказалось непросто. Объединив энергию в одно заклинание, они выходили за свой предел использования ци, чтобы подпитывать иллюзорный образ, сотканный из звёздной пыли и частиц света. Богиня явилась прозрачным силуэтом, но ее присутствие, голос, дыхание были реальными. Не было никаких хитростей и уловок – Небесные Избранники и в самом деле смогли призвать богиню в мир.       Богиня милостиво улыбнулась. Су Юн потянулся к ней, ведомый наваждением, но затем поклонился вместе с Небесными Избранниками – низко в пол. При том, как чистоплотен он был, он не боялся запачкаться, когда дело касалось веры, опустился на колени и прижался лбом к земле. Лю Вэй тоже не смог выдержать святого образа и опустил взгляд. Голос богини пробрал его до мурашек чарующей красотой.       – Жители Хэкина! Великая благость видеть вас в этот час. Я благодарю вас за молитвы, что вы отдали мне. Я чувствовала вашу поддержку, видела ваши слезы. Вы беспокоились обо мне, но, прошу, больше не стоит плакать. Рана, что нанесли мне демонопоклонники, исцелена. Я восстановила силы благодаря вашей вере. Благодаря тебе, мой дорогой Лэй Линь.       Её невесомый образ спорхнул на землю, и меркнущая от слабеющего заклятия рука коснулась щеки цилиня. Лэй Линь смотрел богине в глаза с верностью и болью.       – Ты спас меня. Спасибо, Тэй Линь.       Рука Йюнью начала таять. Она оглядела народ Хэкина и воскликнула:       – Вашей верой мы становимся сильнее! Боги смотрят на Хэкин.       С этими словами ее образ развеял ветер, а все Небесные Избранники обмякли, не выдержав напряжения. Лэй Линь упал, но единственный сохранил сознание.       Людей впечатлило произошедшее. Они восхищались явлением богини и боялись, что Небесные Избранники могли погибнуть, но к счастью они дышали. Воины клана Шу, обеспечивающие порядок во время проведения церемонии, вместе с монахами унесли детей внутрь храма.       Лэй Линю помогли подняться, потому что цилинь заверил, что в порядке, но через два шага юноша упал в ноги императору.       – Лэй Линь – Небесный Избранник, что принёс Хэкину милость богов! – воскликнул Ланг Бао, восприняв слабость Лэй Линя, как глубокое поклонение. – Вы все слышали! Боги с Хэкином!       – Боги с Хэкином! – поддержал кто-то в толпе, и бодрый, воодушевленный клич прошёлся меж рядов.       Ланг Бао кричал вместе с народом, и с громким воплем из него выходил страх. Ему было тяжело находиться перед людьми, хотелось вернуться обратно во дворец, но он превозмогал свои страхи. Им ни в коем случае нельзя поддаваться, только не сегодня, не когда Тэй Шу держит его за руку. Ланг Бао не мог отступить. Он не должен был бояться своего народа, и, глядя на него в тот миг, Лю Вэй подумал, что церемония была испытанием императора, быть может, придуманная для него верным генералом.       – Встань, герой, – приказал Ланг Бао.       Лэй Линь с трудом поднялся с колен, но не поднял головы.       – Ты будешь исполнять обязанности помощника настоятеля, – произнес Ланг Бао. – Служи богам верно и воспитай новых Небесных Избранников.       – Это большая честь, – благоговейно произнес Лэй Линь из последних сил.       Лю Вэй отыскал взглядом Нан Линя. Мужчина прижимал платок к уголку глаза.        «Он только обрёл любимого ребенка, а его снова забрали... Это почетная должность, но чего она будет стоить Лэй Линю?..»       – Он справится, – прошептал Су Юн. – Он искренне верит. Такие люди нужны храму.       Лю Вэй задумчиво кивнул.       – Вы правы, но... Он снова лишился свободы.       – А кто воистину свободен, господин Лю Вэй? Мы все заложники своих обстоятельств, – прошептал Су Юн. В его голосе было столько личной боли, что Лю Вэй заволновался за него.       – Су Юн...       Лю Вэй хотел спросить об этом, но Ланг Бао продолжил церемонию. Пришлось смолкнуть и устремить взор на императора.       – Вера Хэкина в надёжных руках! Но и безопасность империи лежит на могучих плечах героя. Наш генерал, Тэй Шу, продолжит беречь мир и покой империи. В минувшем сражении он одолел Илина один на один и спас империю! Клан Шу продолжит беречь наш покой.       Император предоставил генералу слово. Он не сразу смог отпустить его руку, что вызывало недоумение у собравшегося народа, однако, холодный взгляд генерала приструнил беспорядок. Все замолчали, стоило Тэй Шу выйти вперёд.       – Я – генерал, – воскликнул Тэй Шу. – И я не потерплю, чтобы в этом городе нарушался закон. Я поймаю любого преступника, кем бы он ни был. Власти врагов империи придет конец.       Робкие голоса пытались возразить, но под взглядом императора все попытки выказать недовольство смолкли.       Тэй Шу не собирался читать огромную речь. Он коротко выразил свою волю и вернулся к императору. Ланг Бао с паникой вцепился в него и успокоился.       – Империя Хао сильна! – воскликнул император. – Пусть сегодняшний день войдёт в летопись как день восстановления справедливости и порядка. Я объявляю Великий Хэкинский Храм открытым!       Люди разразились ликующими криками. Ланг Бао купался в овациях и смело улыбался, чувствуя довольство народа. Показав им чудеса, он изрядно задобрил людей и отогнал порочные слухи. Это был удачный политический ход.       После того, как люди стихли, император и генерал ушли, предоставив народ настоятелю. Шиньянь Линь прочитал проповедь о любви к богам, после чего призвал вместе помолиться.       Су Юн не хотел уходить из храма до последнего. Он внимал всем речам проповедника и осматривался по сторонам. Лю Вэй предложил другу зайти в храм, когда закончится церемония, и посмотреть, как восстановили основной зал и святилище. Лю Вэй уже видел его изнутри, но Су Юну это было это очень интересно. Юный лекарь с благодарностью принял это предложение, потому они дождались часа, когда самый стойкий и религиозный народ пустили в здание, чтобы ещё раз поставить свечи и внести пожертвование храму на последующее восстановление.       Друзьям пришлось спустить воздушных змеев и понести их в руках. Су Юн бережно прижал своего к груди и с благоговением осматривал убранство храма.       – Как хорошо сделали, – восхитился он.       Храм и правда выглядел хорошо. Разрушенные стены восстановили, а росписи нанесли заново с поразительной точностью к оригиналу. Мастера потрудились на славу – нельзя было сказать, что совсем недавно половины стен не хватало.       – И правда. Чувствуется безопасность и благодать, – согласился Лю Вэй.       Они отстояли очередь к главному алтарю, взглядами надеясь отыскать Лэй Линя, но Небесный Избранник ушел глубоко в храм, куда не пускали посетителей. Последний раз, когда Лю Вэй его видел, у юноши текла кровь из носа. Серебряный Дракон сильно волновался за друга, однако, храмовые служители отказали им во встрече, объяснив, что Небесным Избранникам уже оказывают помощь.       Поставив свечу и помолившись, друзья вышли из храма и услышали оживление на улице. Прошел уже час с открытия, и празднество перешло в следующую стадию – по городу шел военный парад.       – Посмотрим? – воодушевленно предложил Лю Вэй.       – Конечно, господин Лю Вэй. Думаю, это будет очень интересно.       Друзья вышли на улицу с воодушевлением увидеть зрелище, но столкнулись с небольшой проблемой – люди уже столпились, перегородив торжественное мероприятие. Су Юн робко прижимал змея к груди и приподнимался на цыпочки, но ему никак не удавалось рассмотреть шествующих. Он видел лишь макушки шляп, что вызывало лишь больше интереса – это были древние национальные костюмы, и их хотелось рассмотреть, как следует. Лю Вэй понял, что на этот раз им не обойтись полумерами, и предложил:       – Господин Су Юн, как насчёт похулиганить?       – Хотите забраться на крыши? – понял Су Юн.       – Какой Вы догадливый.~ Конечно. И заодно снова запустить наших змеев.       – Хочу! Очень хочу!       Неподдельная радость Су Юна грела сердце. После того, как печален он был на церемонии, сосредоточен, серьёзен и вдумчив, увидеть его улыбку было так же приятно, как солнце с рассветом. Лю Вэй ухватил его за рукав.       – Тогда побежали!       Они свободолюбиво промчались по улицам города за рядами толпящихся зрителей и запрыгнули на первое высотное знание клана Линь – лишь цилини были бы не против, чтобы Лю Вэй гулял по их территориям.       Вид открылся просто отличный. С высоты было видно и дворцовую площадь, где заканчивался парад, и главную улицу, по которой проходило основное шествие, и всех людей, что делали этот праздник уникальным. Друзья уселись на краю изогнутой лазурной крыши и замерли плечом друг к другу. Их воздушные змеи переплелись нитями и вновь уткнулись носиками друг в друга.       – Как красиво, – восхитился Су Юн.       – И правда, – прошептал Лю Вэй.       Они успели к самому открытию парада, что не могло не радовать, поскольку событие открывали парящие на мечах заклинатели клана Шу и Линь. С помощью ци они раскрасили небо разноцветными огнями. Яркие звёзды соединяли линии светящейся энергии в иероглифы с надписями: «Слава империи Хао!», «Слава Небесным Владыкам!», «Слава Императору!». Тут и там блестели волшебные искры и магические салюты. Заклинатели изящно маневрировали на мечах, уклоняясь от детских воздушных змеев, и рисовали за собой полосы энергии, что обращались узорчатыми облаками. Выглядело это зрелищно, при том, что чародеи ещё и танцевали на мечах, выполняя сложные акробатические трюки.       – Захватывающе! – прошептал Су Юн, заворожено глядя за небесным действом. – Как же красиво люди могут использовать магию!       – И это говорит человек, что подобно богам разжигает огоньки для цветов и создаёт вечные свечи.~       Су Юн смутился.       – Это совсем другое, – прошептал он, сложив ладони на груди.       – Вовсе нет. Вы несёте своей магией красоту миру. Греете сердца людей. Дарите надежду и нежность. Вы – искорка не только моего сердца, но и всего мира. И вы можете сиять гораздо ярче всех хэкинских огней, всех людских заклинателей. Я знаю это.       Су Юн потёр покрасневшие щёчки.       – Так верите... – прошептал он. – Мне тепло от Ваших слов.       – Значит, я должен продолжить.~       – Совсем нет! А то Вы меня совсем захвалите...       – Разве же это плохо? – с улыбкой спросил Лю Вэй.       – Нет. Вовсе нет. Но я боюсь, сердце мое не выдержит так сильно биться от каждого Вашего слова… – смущенно прошептал Су Юн.       – Что же, тогда побережем Ваше сердечко.~ Но я уверен, Вы один создали бы зрелище гораздо более завораживающее, чем все эти заклинатели.       – Сердечко...       – Да-да, затихаю!       Друзья, не сговариваясь, пододвинулись поближе друг к другу. Лю Вэй глядел то на заклинателей, то на Су Юна. Его рука робко потянулась к ладони Су Юна и замерла возле его груди. Лекарь смутился. Он опустил руки и позволил другу приблизиться к своей груди. Ладошки его легли сверху, не намереваясь больше отпускать руку друга.       – Проверить решили, да?       – Что?.. – опешил Лю Вэй.       – Как сердечко бьётся. Хвалите, так стучит быстрее. Но рядом с Вами всегда стучит очень пылко...       Лю Вэй повернулся корпусом, чтобы ему было удобнее держать руку. Он не смел касаться, но даже замерев в считанных миллиметрах от тела возлюбленного, чувствовал неспокойное биение его чуткого сердца.       – Буду следить, – важно приподняв голову, заверил Лю Вэй. – Кто же Ваше сердечко убережёт, если не я?       – Только Вы, – согласился Су Юн совершенно искренне. Для него это не было ни лестью, ни заигрыванием. Лишь чистой правдой. Лю Вэй был единственным защитником его сердца. Он собирался выполнять эту роль доблестно.       Вслед за заклинателями на мечах летели воины клана Шу. Они устроили в небе живописный показательный бой, сражаясь попарно и демонстрируя техники, что они никогда не использовали на построении.       – А господин Тэй Шу умеет хвастать. Такой уровень! – восхитился Лю Вэй.       – Это действительно очень сложные приёмы. Они так прыгают, а затем успевают перенести клинки себе под ноги, так ещё и биться копьями... Никогда ничего подобного не видел.       – В Солнечной Арасии мы устраиваем похожие зрелища, но они выглядят не так живописно, – неохотно признал Лю Вэй. – Но сражение в полете на гуань дао – это тоже очень красиво.       – Я Вам верю.       – А Вы умеете летать, господин Су Юн?       – Конечно, – не раздумывая, ответил лекарь.       Лю Вэй улыбнулся.       – Я не сомневался.~       Су Юну стало немного неловко оттого, что друг не способен использовать даже такие простые заклинания, но его мысли сбил шум приближающегося шествия. Когда друзья мчались по улицам, они обогнали те причудливые шляпы, на которые так хотелось взглянуть, потому теперь друзьям выдался шанс рассмотреть костюмы как следует.       Шествие возглавлял огромный тигр из бумаги и тканей. Его несло три десятка человек, придерживая части конструкции с помощи металлических жезлов. Под бой барабанов и возгласы командующего, восседающего на голове тигра, они раскачивали восхитительное трехметровое создание из бумаги, заставляя его двигать лапами и выгибаться в спине. Лю Вэй не сразу признал в человеке, сидящем на голове тигра, императора. Его Величество Ланг Бао махал руками народу и громко считал, чередуя счёт с воодушевляющими криками. К изумлению Лю Вэя императора никто не защищал. Он стоял под куполом из ци, но рядом с ним не было ни одного человека. Это восхитило Серебряного Дракона. Ланг Бао постепенно смелел, показывая народу, что и в тигрёнке может проснуться звериная сущность.       Следом за Сыном Неба танцевали зажигательные девушки и раскатывали огненные цепи глотатели огня. Они выполняли живописные, опасные трюки, восхищая и детей, и взрослых.       Шествие продолжали люди в национальных костюмах и одеяниях разных краев империи. Лю Вэй показал другу национальный костюм Арасии, и друзья немного обсудили костюмы других краев. Су Юн совсем ничего не знал об их истории, поэтому Лю Вэй рассказал о тех, что знал сам.       Следом за исторической группой важно ступали именитые воины клана Бао, красовавшиеся на публике, императорские сестры, поражающие красотой, и даже живой тигр под строгим присмотром укротителей. За ними шли музыканты, что стучали в барабаны, играли на флейтах, пели, танцевали и развлекали публику. Их сопровождали знаменосцы, что разделяли волну семей. Яркая демонстрация императорской семьи окончилась, а уступая место величию клана Шу, что подтверждали бело-алые знамёна.       Змеи, так же как воины клана Бао, несли бумажного священного зверя. Это была белая змея, голову, спину и хвост которой украшали ликорисы. На голове священного зверя стоял Тэй Шу. Он держал руки сложенными за спиной и холодно глядел на всех. Настоящий генерал, не изменяющий своему тяжёлому характеру – даже в праздник он был в дурном настроении и смотрел на людей с подозрением и мрачным равнодушием.       Змеи в отличие от тигров шли строго, демонстрируя сдержанность. Их люди уже отличились, потому за спиной господина Тэй Шу поддерживалась строгая дисциплина и выкрикивались военные лозунги империи и клана.       Цилини, ступавшие за змеями, стали украшением парада. Они танцевали в ярких одеяниях, ярко раскрасили волосы, пели и игрались с магией, но праздник проходил мимо главы клана – Нан Линь оставался в довольно поникшем настроении и с тяжёлой улыбкой махал всем рукой. Лю Вэй понимал его состояние и сочувствовал учителю.       Глаз продолжало радовать многообразие кланов и их выступлений. Друзья завороженно наблюдали за происходящим действом. Су Юн реагировал очень эмоционально. Он никогда не видел такой красоты и был поражен тем, что устроили люди. Такой Хэкин его восхищал, а когда Су Юн увидел опасный, но завораживающий трюк, невольно прижал ладони к груди... И прижал к себе руку Лю Вэя.       Серебряный Дракон ощутил жар тела друга, смущённого и взволнованного их близостью. Почувствовал, как неистово бьётся его сердце. Чуткий, очень чувствительный, Су Юн стеснялся любого прикосновения. Оно волновало его, пускало дрожь по телу, но в то же время влекло. Он раскраснелся, но не мог уже повернуть назад и отпустить, так и прижал к себе. Лю Вэй на себе ощутил, как сильно Су Юн всегда прижимал ладони к груди.       – Искорка...       Су Юн смущённо свел ножки вместе и напрягся. Лю Вэй подставил ему плечо и бережно облокотил на себя, приглашая расслабиться. Раз отпускать не собирался, пришлось взять инициативу в свои руки и помочь успокоить волнение.       – Хорошо ведь, правда? – прошептал Лю Вэй ему на ухо, разбивая кончиком носа русые пряди.       Су Юн покраснел ещё пуще и почувствовал, что Лю Вэй совсем не против его прикосновения. Совсем не осуждает его, не ругает и даже не думает об этом говорить. Он наслаждается теплом его сердца. Су Юн шумно выдохнул, сжал ладошку покрепче, позволяя другу слышать и чувствовать свое хрупкое сердце. Он доверился плечу Лю Вэя, прижался спиной и макушкой к груди дракона.       – Очень... Очень хороший день.       – Это правда, – прошептал Лю Вэй и свесил с крыши одну ногу, вольно покачивая ею и чувствуя себя счастливым.       Завороженно они смотрели на искры праздничного Хэкина, на яркий парад, поражающие душу выступления, и даже когда зрелище закончилось, продолжили сидеть на крыше и просто говорить. Говорить, говорить, говорить, потому что им хорошо было вместе, и ничего больше и не было нужно.       Бумажные драконы все это время не прекращали нежно целовать друг друга.