Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй ждал смерти, отчаянно цепляясь за императора потными от волнения руками. Верная гуань дао лежала рядом, звеня от выброса энергии позади.       Лю Вэй плотно сцепил веки, но боли, к которой он приготовился, так и не настало, а через несколько мгновений он услышал голос Мьёль Бао:       – Я же говорила! А ты не хотел мне верить! Убедился?       Лю Вэй тяжело дышал. Он не сразу осознал, что значили слова Мьёль Бао, да и после поверить был не в силах. Он не разжимал стальных тисков, готовый умереть за императора, укрыв его собой. В конце концов, без ци он только на это и был способен.        «Спасти.»        «Защитить.»        «Уберечь.»       Эти три фразы звучали в голове приказом сердца, долгом совести, искренним желанием. Он обнимал императора, как обнимал бы любого другого человека, что должен уберечь. Помнил о детях и сожалел, что был слишком далеко, что не смог предотвратить трагедии, что они погибли из-за его слабости.       Слёзы застыли в уголках глаз, а сердце виновато билось, желая сделать хоть что-то, сжимая хрупкие плечи юного императора – слабого, но пытающегося стать лучше.        «Я люблю этот мир. Я люблю Су Юна. Я люблю... Так сильно люблю... Прости меня, искорка. Я разыщу тебя в нашей следующей жизни.»       В это мгновение страха – мгновение, близкое к смерти – Лю Вэй оставался собой. Тем собой, каким он был всю жизнь: бесстрашным, искренним и верным.       Реальность больно ударила его, когда голос Мьёль повторился:       – Вставай, Ланг! С этим отбросом с юга всё давно понятно. Он ни на что не годен.       Её высокомерный голос оживил императора. Он завился под Лю Вэем, пытаясь выбраться из-под его крепкого тела. Лю Вэй держал так, что императору было больно в его надёжных, цепких руках, всеми силами старающимся уберечь.       – Пусти! – истерично приказал Ланг Бао. Голос его звучал разочарованно и гневно.       Лю Вэй открыл дрожащие глаза и почувствовал тяжесть на плечах. Он начинал догадываться, и почувствовал себя обманутым хозяином псом. Обернулся, чтобы убедиться, и увидел, как чародей-"предатель" помогает детям, коих закрывала своим телом добрая Шангсин, выбираться из-под кровати. Мьёль уже стояла на ногах, уперев руки в бока, а в воздухе кружили искры от маленьких, эффектных салютов.       Заклинание, державшее Мин Бао, развеялось. Девушка упала на колени и яростно смотрела на старшую сестру.       – Так вы всё это подстроили?! – разозлилась она. – Вы все?!       Шангсин пораженно прижимала к себе плачущих детей. По всей видимости, их в план не посвятили, и они оказались заложниками коварного плана мести Мьёль Бао.       – Что?.. – ошарашенно промямлила Шангсин со слезами на глазах. – Я... Я ничего не знала... Я думала, всё взаправду... Сестра, ты что?.. Детей... Детей в этот жестокий спектакль вовлекла?.. Они же твои кровинушки, как ты могла?..       Сестра не удостоила ее даже взора. Малыши плакали и жались к тете, а Мьёль Бао плотоядно смотрела на Лю Вэя, сцепившегося с императором.       Серебряный Дракон не разжимал рук, словно их связали магическим заклятьем.       – Отпусти же! – приказал Ланг Бао.       С навалившимся бессилием Лю Вэй исполнил приказ и недоуменно посмотрел на императора.       – Ваше Высочество?.. – спросил он потерянным голосом. – Вы в порядке... Слава Небесным Владыкам! Это всё... Это всё было не взаправду...       Лю Вэй испытал облегчение от мысли, что все живы. Он чувствовал себя обманутым, но это было гораздо лучше, чем смерть всех обитателей дворца. Серебряный Дракон искренне обрадовался, облегчённо выдохнул и утёр пот с лица. Его руки дрожали, все ещё чувствуя холодок смерти на коже, но он был жив. Это было непередаваемое чувство. Лишь после, когда адреналин в крови успокоился, Лю Вэй ощутил, насколько сильно болит у него сердце. Он невольно схватился за него, сжимаясь в плечах.       Император поднялся на ноги, не испытывая жалости к подданному.       – Я не мог в это поверить, – прохрипел Ланг Бао, разочарованный исходом. – Я думал, что ты лжешь из обиды!       Взгляд Ланга Бао был темным, злым. Он был обижен на судьбу, а Лю Вэй все ещё не до конца понимал, зачем всё это было устроено       – Ваше Величество...       Ланг Бао не обратил на него внимания. Это было дерзко, высокомерно и холодно, словно отныне Лю Вэй не стоил его внимания, хотя сам Серебряный Дракон не понимал, что он сделал не так. Янтарные глаза влажно дрожали от непонимания, уязвленные ложью дрянных актеров.       – Теперь ты убедился сам, братец, – надменно прошипела Мьёль Бао. – Тот, кому ты доверял судьбу империи, всего лишь жалкий слабак!       Лю Вэй был оскорблен обвинениями. Его душу болью обожгли злобные слова принцессы. Он поднялся на ноги, готовясь возразить, но в тот же миг вновь почувствовал ужасную боль в сердце и начал задыхаться.       – Я не слаб, – прошептал он сквозь боль, глядя непокорным, яростным взглядом.       – Как воин, быть может, ты неплох, – надменно протянула Мьёль. – Умеешь производить впечатление, но, увы... Ядра у тебя нет, а, значит, ты не можешь быть заклинателем и наследником клана Вэй. Значит, наследником станет.... Хм.... Кто же? А, ой. Кажется, в твоей семье закончились дети? Какая жалость!       Жалости в её голосе, конечно же, не было. Она едва сдерживала ликующий смех.       – Ты что несёшь? – оскорбилась Мин Бао, верно придя другу на помощь. – Лю Вэй – наследник клана Вэй и всегда им будет! Не неси вздор! У него есть ядро! Разве ты не видела? Он использовал ци! Брат, открой глаза и скажи что-нибудь!       Ланг Бао смотрел то на одну сестру, то на другую. Он безмерно любил обеих, потому ему ненавистно была мысль, что они в глубокой ссоре. Мьёль Бао была очаровательной женщиной, умеющей обворожить мужчин. Мин Бао никак не могла понять, почему брат не видит ее черной сущности, прогнившей в Доме Журавлиной Песни.       Ланг Бао перевел взгляд на Лю Вэя.       – Объяснись, Лю Вэй, – приказал император. – Почему ты не развеял заклинание? Это был всего лишь шар энергии, чары первого ранга. Даже я смог бы развеять подобный. На кону стояла жизнь твоего императора, его сестер и возможных наследников трона. Мне расценивать это, как измену или как слабость? Моя сестра уверяет, что у тебя нет ядра, но ты использовал ци. Выходит, ты не хотел спасать мою семью?       Лю Вэй сжался от боли. Он понимал, что рано или поздно правда всплывёт наружу. Отсутствие ци в наследнике клана не могли не заметить. Он смог прожить два месяца в столице, скрывая ее, но четыре года.... Это было практически нереально. В этот миг Лю Вэй пожалел, что не сказал сам. Сделай он смелое заявление, признай он свою травму, враги не выставили бы это в удобном им свете. Доверь он это Ланг Бао в личном разговоре, император бы совершенно иначе принял эту новость. Теперь Сын Неба злился. Злился, потому что его верный дракон не защитил его семью. Будь эта ситуация реальна, весь дворец бы погиб.       Лю Вэй чувствовал вину за свою неполноценность. Ему всю жизнь было больно от того, что он не мог быть таким, как все, а теперь, попав в такие унизительные обстоятельства, было попросту стыдно признаться в том, как он слаб. Он воочию увидел, что может стать с миром, если он не станет сильнее. Он не мог поднять глаз, чтобы рассказать правду и навсегда уничтожить свою репутацию. Говорить о столь уязвимой части своей жизни перед лицом Мьёль, что ненавидела его, – своим врагом! – и подругой, что безоговорочно в него верила и представить не могла, что ее названный братик на самом деле калека, было неописуемо сложно. Слова застревали в пересохшем горле, отказываясь выползать на свет.       – У меня есть ядро, – прошептал Лю Вэй.       – Я же говорила! – облегченно воскликнула Мин Бао, не сомневаясь в друге. – Лю Вэй – отличный боец, ему просто нужно потренироваться, чтобы лучше владеть ци! Но ведь для этого он и приехал в столицу!       – У меня есть доказательства, – хмыкнула Мьёль.       Лю Вэй догадался и без дальнейших пояснений. Чтобы спасти Су Юна и Ланга Бао от отравления, он позволил Данне Гвэйн осмотреть себя. Тогда она пропустила через его тело магическое заклинание, чтобы отыскать недуг. Она не могла не заметить разбитый сосуд. Клан Гвэйн передал эту информацию своим покровителям – Монам, а фениксы в свою очередь очень долго берегли этот козырь, чтобы в нужный им момент сбить с вершины соперника, перешедшего им дорогу. С такой высоты падение могло оказаться смертельным.       Лю Вэй не собирался отрицать правду и лгать императору. Он признался во всём сам.       – У меня есть ядро. Но оно ранено, поэтому я не могу полноценно использовать ци. И никогда не смогу.       Лю Вэй произнес признание с вековой тоской, не сводя взгляда с императора. Он был честен перед ним, сжимая рукой пульсирующее с нестерпимой болью ядро. Оно чувствовало себя уязвимее, чем когда-либо. Не любило, когда о нём говорили, и боялось того, что с ним станет после этого разговора.       – Ха! – восторжествовала Мьёль и надменно хмыкнула, глядя на сестру. – Разве может это отребье быть наследником и получить власть юга? Да он калека похуже Тэя Шу!       – Заткнись! – прошипела Мин Бао так, словно готова была удушить сестру собственными руками.       Император с трудом выдерживал честный взгляд несчастного юноши. Так же тяжело ему было видеть с балкона безногих калек.       – Как давно? – хмуро спросил Ланг Бао.       – С детства, – прошептал Лю Вэй.       Их разговор прервало резкое появление глав кланов. Лю Вэй послал за ними, думая, что императору нужна помощь, но все пятеро явились во дворец одновременно и столкнулись у врат. Как жестока судьба. Ища спасения для императора, Лю Вэй окончательно и бесповоротно потопил себя.       – Что случилось? – громко просил Цуй Фэйцвэй, глядя на странную разруху и следы боя без виновных, раненых, убитых и даже крови.       Император открыл рот, но Мьёль опередила его:       – Как вы все вовремя! Слушайте же! У нашего дракона нет ядра! Лю Вэй – простой смертный!       Услышав об этом, изумрудный дракон расхохотался. Тэй Шу прикрыл глаза, воспринимая это неминуемо. Ла Хоу изумлённо застонала. Нан Линь выглядел уязвлённым. Ванхэ торжествующе улыбался. В тот момент Лю Вэй понял, что это было его идеей.       Дракон чувствовал себя сокрушённым и униженным. Словно избитый зверь, он стоял перед главами кланов и императором, чувствуя себя нагим и жалким.       Они знали.       Теперь они знали.       Лю Вэй старался держаться гордо, вытягивал спину и не показывал боли в лице, но рука, сжимающая ядро, красноречиво говорила обо всем. Он падал в бездну. На само дно. И, в отличие от Тэй Шу, не мог оттуда подняться.       Ланг Бао, ошарашенный новостью, хмуро произнес:       – Лю Вэй, нам нужно поговорить.