Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Мастер Бэй Сён дал Лю Вэю ещё один выходной день. Пусть он ворчал, что Лю Вэй уже может тренироваться, но рекомендовал ещё немного отдохнуть. Это было столь неожиданной новостью, что Лю Вэй решил, что этот день выпросил для него Су Юн, взволнованный тем, что другу пришлось повидаться с императором. Это могло сильно ударить по нему, но Лю Вэй довольно легко перенес волнительную встречу и был рад, что этот разговор состоялся. Он верил, что император его услышал. Наивно было полагать, что за один день Ланг Бао изменит свой образ мышления и станет могучим императором, но Лю Вэй верил, что он сделал первый шаг к этому. Все было очень плохо. Репутация Серебряного Дракона разрушена, император тоже не пользовался авторитетом, господина Тэй Шу ненавидели, но именно эти трое меняли судьбу Хэкина. Лю Вэй не хотел терять оптимизма. Су Юн зарядил его жизнерадостностью и энергией, и дракон сиял от счастья, думая о своей маленькой победе. Император остался на его стороне, Цуй Фэйцвэй был лишён награды и опозорен. Слухи ещё долго будут порицать подлого лжеца. Су Юна решено было наградить благодарностью, без лишних широких жестов – большего скромный юноша бы просто не принял. Ланг Бао от руки выписал ему благодарственную грамоту, что заняла место рядом с самыми дорогими вещами Су Юна – розовым полотенцем, пахнущим Лю Вэем, и фигурками от маджонга. Серебряный Дракон был рад, что у любимого человека появились вещи и от других людей тоже. Мир Су Юна разрастался, и все больше людей восхищались тем, какой Су Юн невероятный человек. О нем ходила добрая слава, как о чудесном лекаре, а теперь его будут считать защитником империи. Это радовало Лю Вэя гораздо больше, чем Су Юна. Искорка просто начал суетится, вспомнив, что обещал Императору одеяние, и Лю Вэй помог другу, чем мог, ведь отоваривать было попросту бесполезно. Весь день они возились с тканями и вышивкой, общаясь, а вечером разговор ненавязчиво зашёл о Лэй Лине. Су Юн волновался за друга. На церемонии они видели его боль и, пусть не было смысла не верить страже, уверявшей, что ему оказали помощь, Су Юн все равно тревожился за что-то более глубинное. Лю Вэй всегда верил чувствам возлюбленного и своим собственным. Его тоже грызло волнение, потому в итоге друзья решили сходить в храм и проведать цилиня.       Лю Вэй славился красноречием, чем забавлял Бэй Сёна. Возможно именно благодаря его харизме и упорству наставник разрешил им ненадолго прогуляться. Строго говоря, Бэй Сён был в сложных отношениях с религией и всегда нервничал, когда Су Юн собирался в храм, но не мог запретить ему. Возможно, боялся гнева богов или же печали Су Юна. Они были равнозначно болезненны для главы клана Сён.       Решение проведать Лэй Линя было спонтанным, потому, собираясь в путь, друзья не взяли с собой корзинок. Су Юн очень переживал на этот счёт, выглядя растерянным.       – Как же я могу прийти без корзинок… – засуетился он, оглядывая свою комнату в поисках возможных даров богам. Он искренне хотел приносить им что-нибудь каждый раз, потому не мог прийти с пустыми руками.       Лю Вэй поправил прическу и задумчиво осмотрелся.       – Как насчёт того, чтобы принести им в дар их цветы? – предложил Лю Вэй.       Су Юн изумлённо заморгал и восторженно кивнул.       – Какая замечательная идея! – Голос юноши лучился счастьем. Боги любили цветы, а такой символический подарок был бы им приятен. – Зажжем благовония и уложим красивые венки. Как думаете?       – Замечательная мысль, – поддержал его Лю Вэй.       Следующий час они собирали цветы и сплетали веночки. Лю Вэй никогда таким не занимался, но ему понравилось – особенно то, что они делали из вместе, а Су Юн постоянно помогал другу, и руки их, отчаянно пытаясь не соприкасаться, то и дело сталкивались, даря желанные прикосновения, которые оба начинали принимать как что-то естественное и важное, но всё ещё с трепетом и волнением. Краснели, переглядываясь.       Когда все венки были готовы, Су Юн взял самую большую корзинку и бережно сложил веночки внутрь. От корзинки пахло просто волшебно и выглядела она бесконечно уютно – десятки венков перекрывали друг друга, украшенные лентами и узелковыми оберегами. Два веночка друзья сплели друг для друга. У Лю Вэя был из одуванчиков и васильков, а у Су Юна – из азалий и пионов.       – Я так забавно выгляжу с этим венком, – рассмеялся Лю Вэй. Он был крепким воителем, но цветы подчеркивали его внутреннюю нежность. Смягчали и украшали его образ.       – Не нравится? – заволновался Су Юн. Он вложил всю душу, делая другу подарок, и само плетение венков было для него важным обрядом. Он верил, что как крепко переплетаются стебельки, так же крепко связываются души близких.       – Что Вы? Наоборот. Это очень мило.~ Для меня честь носить этот венок. А ещё Вам очень идёт.       Су Юн смутился, украдкой поглядывая на друга.       – Вам тоже. Такой нежный вид... Особенно когда говорите такое, – смущённо прошептал Су Юн. Хотелось разглядывать юношу вечно, но он опустил взгляд, чтобы не казаться бесстыдным.       Лю Вэй считал это крайне милым.       – Такой я только с тобой.~       Су Юн зарделся, но принял в сердце эти слова. Он прижал ладонь к груди и улыбнулся.       – Вы добры ко всем своим друзьям. Когда Вы обещались с господином Лэй Линем и господином Ли Ланьшэнем, Вы были так же добры.       – С Вами я все равно другой, ведь ни с кем, кроме Вас, моя душа так не близка.       Лю Вэй произнес эти слова с такой нежностью, что они оба смутились. Су Юн смущённо смял одеяние, а затем увидел корзинку и перевязал ручку лентой. Он перекинул ленту через плечо и сделал ещё один узелок, чтобы корзинку можно было носить, как сумку, после чего обнял ее двумя руками и тут же залюбовался цветами.       – Хотите я понесу? – предложил Лю Вэй.       Су Юн мотнул головой.       – Дары Небесным Владыкам пронесу на своих руках. Хочу, чтобы господин Сяолун и другие боги почувствовали, что я хочу им сказать.       Лю Вэй невольно вздрогнул, услышав имя Сяолуна. Он вспомнил статую, что сжимала в руке стекающее кровью пёрышко.       Су Юн увидел его смятение и взволнованно спросил:       – Я сказал что-то не так, господин Лю Вэй? Если очень хотите, я могу уступить. Правда.       Лю Вэй улыбнулся. Когда возлюбленный шел на уступки, он делал это совершенно искренне, без напрасных обид. Лю Вэй чувствовал, что Су Юн сделает всё, чтобы ему было комфортно – таким старательным и мягким он был.       – Это очень важно для Вас, я знаю. Просто после того странного сна, услышав имя Сяолуна... Я испытал тревогу. Я не могу это объяснить. Он был... Высокомерен? Жесток... Это был всего лишь сон, я знаю, что глупо говорить такие вещи, но что-то внутри меня затянулось узлом недоверия.       Су Юн задумчиво опустил взор.       – Господин Сяолун очень сложный Владыка. Я думаю, он похож на господина Тэй Шу, которого все видят злым, и лишь Вы – добрым. Справедливость – сложное понятие. Что такое справедливость? Для всех ответ будет свой. У господина Сяолуна – свой. Он подчиняется приказам господина Чжёнгью, искренне веря, что воля его повелителя – единственное благо для человечества. Он очень рьян в желании исполнять волю своего брата. Это сложно, господин Лю Вэй. Но то, что вы увидели в Междумирье, это не прямые слова. Это... Что-то очень глубокое.       – Он разозлился из-за того, что я хотел спасти перо, попавшее в беду, – задумчиво произнес Лю Вэй. – Сказал, что прикосновения – это грех. Вернее, грех касаться того, что запретно. Я не понимаю этого. Не понимаю, почему он был так жесток с тем пером. Ему владыка Чжёнгью приказал?       Су Юн нервно сжал рукоять корзинки.       – Возможно, так он хотел помочь этому перу.       Лю Вэй был сбит с толку, не представляя себе, как насилием можно кого-то спасти.       – Он его переломал! Текла кровь! Разве же это помощь?       Су Юн опустил плечи и вцепился руками в корзинку, борясь с эмоциями.       – Я могу лишь предполагать, господин Лю Вэй. Кто я такой, чтобы судить деяния господина Сяолуна? Он не бывает жесток просто так. Он просто следует правилам, созданными богами. Даже если... Они могут не нравиться или быть непонятными. Они существуют, чтобы беречь мир. Поэтому... Что бы Вы не видели, прошу Вас, не думайте только лишь о плохом. Господин Сяолун спас многие жизни. Он справедлив.       Лю Вэй задумался об этом.       – Выходит, верный бог рьяно исполняет жесткие, несправедливые законы?       Су Юн свёл брови вместе. Ему явно было тяжело говорить об этом. Это было что-то очень личное, болезненное и запретное.       – Если мы не понимаем замысла, это вовсе не значит, что он жесток или несправедлив. Должно быть, мы просто чего-то не знаем. Я хочу верить, что господин Сяолун пытался уберечь то пёрышко.       – От меня? – скривился Лю Вэй.       – Божественного запрещено касаться, господин Лю Вэй. Это великий грех с обеих сторон.       – Может, это был просто сон, – прошептал Лю Вэй, видя, как тяжело давался Су Юну этот разговор. Он праведно верил в Сяолуна и, казалось, знал гораздо больше, чем говорил, но Лю Вэй не собирался допытываться. Он увидел боль в глазах любимого, и это было достаточной причиной, чтобы прекратить этот разговор. Мог ли Сяолун желать блага пёрышку или нет, Лю Вэй видел жестокость и знал, что ни одно создание нельзя защитить, наступая на него каблуком или сжимая в ладони до хруста костей. Всю свою жизнь Лю Вэй рьяно верил богам, но в этот момент почувствовал недоверие к господину Сяолуну. Он начал понимать, почему Бэй Сён не хотел, чтобы Су Юн ходил в храм.        «Господин Бэй Сён и господин Тэй Шу ненавидят богов. Небесные Владыки, что долго молились им и слышали их голоса...»       Лю Вэю стало не по себе от мыслей, что прогулялись по его голове, но вера его была сильнее сомнений, и он отринул страхи. Быть может, боги никогда не приходили к нему на помощь, но они являли свои маленькие чудеса, не называя своих имён – Лю Вэй верил в это. Быть может, то, что он выжил после нападения дяди – тоже их милость. У него не было причин злиться на Небесных Владык, лишь к Сяолуну он отныне питал неоднозначные чувства. Предчувствие никогда его не подводило, а то, что Лю Вэй увидел в Междумирье, заставляло сердце болеть. Он не понимал, что означает перо, но оно было таким родным, оттого за него было так больно. У Лю Вэя в душе затаилось дурное предчувствие.       – Может быть, – прошептал Су Юн и погладил пальцем цветок азалии на венке.       – Пойдёмте, – мягко предложил Лю Вэй. – А то так за разговорами снова весь вечер проведем, а как доберёмся до храма, так там закрыто уже будет.       Су Юн смутился.       – Болтливый я, да? Простите...       – Даже не думайте за это извиняться. Мне нравится, что Вы говорите со мной. Ваш учитель не очень-то хотел Вас слушать. Наверняка перебивал и не давал говорить, да?       Су Юн робко кивнул, не поднимая взгляда. Он не знал, как Лю Вэй об этом узнал, но Серебряный Дракон чувствовал такие вещи. Слишком уж загнанным был юноша. Вечные извинения за все подряд это подтверждали. Су Юну не только не давали говорить, но и причиняли этим боль.       – Мне нравится говорить с Вами обо всем на свете. Даже не переживайте и смело рассказывайте все, что хотите. На пути к храму у нас много времени.~       Су Юн невольно улыбнулся, чувствуя, как слова согревают сердце.       – Мне тоже нравится говорить с Вами, господин Лю Вэй. Обо всём на свете. Вам хочется рассказывать о том, как прошел день, о том, что думаю и чувствую. Всё-всё-всё. Я бы хотел рассказать Вам гораздо больше.       – Не стоит сдерживаться, – мягко произнес Лю Вэй.       – Я совсем не сдерживаюсь, правда!       Напряжение между ними исчезло. Они больше не касались темы религии, а Су Юну вернулось обычное волнение, связанное с посещением храма. Он обнимал корзинку и выглядел просто очаровательно. Цветы неизменно шли ему к лицу.       Путь выдался спокойным и безмятежным. Город, погруженный в вечернюю суету, жил своей жизнью, не мешая друзьям наслаждаться прогулкой. С тех пор, как Тэй Шу вновь стал генералом, не было совершено ни одного преступления. Клан змей бдительно следил за порядком, тогда как клан Мон занимался восстановлением своего квартала. Вечерний воздух пах свежестью после дождя, а маленькие лужи манили игриво перепрыгивать их, совсем как в детстве.       Друзья немного ободрились и приятно проводили время, но когда достигли врат храма, стали серьёзней. Су Юн обошел алтари и вознёс дары Небесным Владыкам. Прошел целый день, многое посетители уже наведались в храм, но неизменно алтари одних богов были богаче осыпаны дарами, чем алтари других, а у нескольких Небесных Владык и вовсе не было подношений кроме венка Су Юна и зажжённой свечи. Храмовые слуги убирали алтари лишь с рассветом, ночь предоставляя богам, потому становилось очевидным, что им просто никто ничего не принес. Лю Вэю стало тоскливо от этой мысли, и он помолился богам, которых обделили вниманием, чтобы они не чувствовали себя одинокими и ненужными. После этого на душе у него воцарилось приятное чувство благодати. Он почувствовал, что его слова были услышаны, а боги ему благодарны. Су Юн после молитв всегда был печален, но чувствовал, что исполнил свой долг, и это приносило на его душу покой. Лю Вэй поддерживал его, не давая тонуть в тяжёлых чувствах.       – Давайте отыщем господина Лэй Линя, – предложил Серебряный Дракон.       – В такое время, должно быть, уже заканчивается молитва Небесных Избранников. Между вечерней и ночной молитвой есть несколько часов.       – Ночной? – изумлённо приподнял брови Лю Вэй.       – Ночная молитва – самый ответственный долг Небесных Избранников, – пояснил Су Юн. – Когда тьма опускается на мир, они сражаются с ней и зовут богов. Считается, что так они могут привлечь к своей семье богов и завоевать их расположение, ведь именно ночью боги приходят забирать дары из плетенных корзинок.       – Выходит, они совсем не отдыхают... – сочувственно произнес Лю Вэй.       – Сон – это большая роскошь для них, но молитвы, подобно медитации, способны восполнять силы, если они идут от всего сердца. Если нет, тогда... Это большая мука.       – А господин Бэй Сён молится по ночам?       – Нет. У него уже есть связь с богом, потому он избавил себя от большинства обрядов, что присущи Небесным Избранникам.       – Значит, господин Лэй Линь тоже чувствует себя немного свободней, – облегчённо выдохнул Лю Вэй. Он надеялся, что плотные цепи, оковавшие жизнь цилиня, перестали его душить.       Су Юн не был в этом уверен.       – Господин Лэй Линь истинно верит.       Лю Вэй почувствовал, что друг прав. Вряд ли тот, кто так праведен, откажется хоть от одного религиозного обряда.       – Я переживаю за него, – прошептал Лю Вэй.       – Я тоже. Давайте поскорее разыщем его.       Друзья вошли в храм, ведя себя скромно и тихо. Внутри пахло ладаном и мускатным орехом. От благовоний тянулись ниточки дыма, соединявшие алтари Небесных Владык облаком полупрозрачного пара. Благовоний было так много, что дышать в помещении становилось трудно.       Су Юн поклонился всем статуям Небесных Владык, ещё раз выразив свое почтение богам, и лишь после начал осматриваться. В храме молились редкие посетители. Так поздно покаяться в грехах и попросить о защите приходили работящие люди. Они увидели несчастную женщину, стоявшую на коленях и молившуюся со слезами на глазах, мужчину, что с глубоким взглядом смотрел на лик бога владыки Сяолуна. Ещё несколько посетителей ставили свечи молча. Пара детей нетерпеливо, но пристыженно опускали взгляд в пол. Несколько монахов беседовали с прихожанами, давая советы.       Лю Вэй заметил в конце зала настоятеля, пересыпавшего монеты из чаши для пожертвований в крупный кожаный кошель. Люди не скупились на помощь вере. Едва взглянув на горсть монет, Лю Вэй понял, что этой суммы хватит, чтобы восстановить соседнее крыло храма.       Почувствовав на себе взгляд, настоятель поднял голову, а затем, оставив монеты на столике с дарами, подошёл к Лю Вэю и Су Юну.       – Вижу взгляды Ваши потеряны. Надеюсь, в моих силах помочь Вам отыскать истину.       Су Юн поклонился мужчине. Лю Вэй изобразил поклон следом и ответил:       – Мы и правда ищем, но вовсе не ответов, а встречи.       – Вы – друзья Лэй Линя, верно? Пришли повидаться с ним?       Су Юн изумлённо захлопал ресницами. Настоятель Шиньянь тепло улыбнулся.       – Лэй Линь без конца говорит о вас. Да и как о таких замечательных людях молчать? Вы – герои Хэкина. Он очень гордится дружбой с вами.       – Мы беспокоимся за его здоровье, – честно признался Лю Вэй. – На церемонии ему стало плохо.       Настоятель задумчиво кивнул.       – Жизнь Небесных Избранников нелегка. Это не простые люди. Они чувствуют грехи своей семьи благодаря связи с богами их немым укором. Боль для них обычное явление.       – Вера не должна причинять боли. Она должна нести облегчение, – праведно произнес Лю Вэй.       Настоятель Шиньянь улыбнулся.       – Верно. Так оно и есть у обычных людей. Но Небесные Избранники несут ответственность за свои семьи. Не боги ранят их, а те, кто нарушал земные и небесные законы. Это сложно, господин Лю Вэй. Я часто сталкиваюсь с подобными вопросами и, поверь, мне самому горестно от мыслей, что господин Лэй Линь и другие Небесные Избранники испытывают такие трудности. Однако то была воля богов. У них был свой замысел. Мой отец всегда говорил, что людям тяжело контролировать себя ради себя самих. Как мало кто думает о своем здоровье, выпивая лишнюю бутылку вина или переедая перед сном. Так и с грехами: один к одному, один за другим, ведь в конце концов сам расплатишься за свои ошибки, никто другой не будет в этом виноват. Небесные Избранники должны были сдержать людей. Чувство ответственности, что давит на плечи, заставляя вести себя соответственно всем правилам.       – В таком случае люди не справились, – печально произнес Лю Вэй.       Су Юн опустил взгляд, сжимая в руках пустую корзинку.       – Выходит, что так. Люди не смогли противостоять тому, что внутри них. Они решили переиграть богов, обмануть их. Небесных Избранников стали выбирать из изгоев семей, чтобы избавиться от ненужных отпрысков. Происходит много зла, и от этого больно всем, – тяжело вздохнул настоятель. Он искренне сочувствовал детям. – А тогда, на празднике… Их боль вполне объяснима. Когда так много людей собралось на площади, это было сильным ударом для Небесных Избранников. Когда молились семьи, их грехи давили на детей, а сам обряд призыва богини был для них первым и очень тяжёлым испытанием. Они отдали всех себя, чтобы явить чудо.       – Как себя чувствует господин Лэй Линь? – взволновано спросил Су Юн. Этот разговор становился все тяжелее. Беспокойство сжимало сердце цепкими пальцами.       – Он очень сильный человек. Он оправился быстрее всех остальных избранников. С ним милость госпожи Йюнью, а также истинная вера. Для него подобные испытания – все равно что ежедневный труд. Но вот Небесным Избранникам фениксов повезло гораздо меньше. Четверо детей погибли, не выдержав тяжести грехов. Их сердца разорвало изнутри. Ужасная смерть.       Лю Вэй сжал ладони в кулаки. Это было настолько несправедливо и жестоко, что ему хотелось кричать. Ему было жаль невинных детей, и он до одури хотел подраться с фениксами, погрязшими в грехах, чтобы очистить землю и освободить малышей от страданий. Многие виновные погибли, но грехи клана Мон всё ещё гуляли по Хэкину. Поймали не всех. И вряд ли уже когда-нибудь поймают. Гады затаились, живучие и хитрые, а боги не помогали их поймать – они судили невиновных. Лю Вэй ощутил бессилие и злобу, но рядом с Су Юном невольно успокаивался, подавляя в себе темные чувства.       – Мне жаль, – тоненьким голоском прошептал Су Юн. – Так не должно происходить...       – У Вас чистое сердце, господин Су Юн. Я понимаю Вашу боль. Самое печальное было на похоронах этих несчастных детей. Их родители не пришли, хотя мы сообщили в клан. К сожалению, такова суровая реальность: Небесные Избранники просто никому не нужны.       – Может, их родители – арестанты? – предположил Су Юн. Он не мог поверить, что родители могли бросить детей так. Не прийти попрощаться. Весь этот разговор рвал на части его сердце.       – Если бы, – драматично вздохнул настоятель Шиньянь. Глаза его были грустны. – Я вижу это зло, и мне хочется все исправить. Я верю, что есть иной путь, но сложился порядок, который я уже не в силах переломить.       – В Солнечной Арасии нет Небесных Избранников, – рьяно сказал Лю Вэй.       – О Небесных Избранниках заговорили боги. Так говорят. Быть может, их воля не дошла до Солнечной Арасии.       Лю Вэй не мог себе такого представить. Он считал, что это придумали люди, потому что не мог поверить, что боги были настолько жестоки. Перед глазами всплыли образы из видения и яростное лицо каменного Сяолуна... На сердце было смятение, не находившее ни утешений, ни ответов.       – В Солнечной Арасии тепло и спокойно, – возразил Лю Вэй. – Нам не нужны Небесные Избранники, чтобы быть честными с богами и покаяться в своих грехах.       – Не все могут быть такими сильными. Но дело не в раскаянии. Не только в нем.       – О чем Вы?       Ответа Лю Вэя так и не услышал. Из соседнего зала вышел Лэй Линь и сразу же заметил друзей.       – Господин Лю Вэй! Господин Су Юн!       Он обрадовался и широко улыбнулся, махнув друзьям рукой, затем смиренно прятал руки в широких рукавах, ругая себя за несдержанность.       Как только Лэй Линь появился в молебном зале, люди начали опускаться на колени. Небесные Избранники, благословенные богами, заставляли прихожан трепетать. Особо религиозные люди поклонялись им, как Небесным Владыкам, видя их земными наместниками веры и зарождающимися юными богами.       Лю Вэй осмотрел друга и с облегчением отметил, что он в порядке. Лэй Линь выглядел сильным, разве что печальным – он нес на сердце беды всей своей семьи и тягости веры. У него была невероятная аура, одухотворяющая и несущая покой. Схожее чувство Лю Вэй ощущал рядом с Су Юном, только более мощное. Рядом с ними обоими Лю Вэй чувствовал себя защищенно и спокойно, словно душу его окунули в озеро света, а затем бережно утерли полотенцем и прижали к груди. Все страхи, тревоги и печали сразу же отступали.       – Лэй Линь!       – Господин Лэй Линь!       Друзья одновременно позвали его. Настоятель улыбнулся и почтенно поклонился им.       – Я вас оставлю. Лэй Линь, у тебя есть одна палочка благовония для разговора. После этого будем готовиться к закрытию храма.       – Хорошо, настоятель.       Они кивнули друг другу и разошлись. Лэй Линь встал перед друзьями и сдержанно улыбался им, но в глазах плясало счастье.       – Я рад видеть вас, друзья.       – Мы тоже! – воскликнул Лю Вэй, а затем понизил голос, потому что люди уставились на него, безмолвно критикуя за повышенный голос в святом месте. – Давно не виделись.       – Мы очень волновались за Вас, господин Лэй Линь, – прошептал Су Юн, прижимая руки на груди. – Вам было нехорошо на церемонии...       – Пустяки, – с улыбкой ответил Лэй Линь. Он принял боль с завидным достоинством. – Это было необходимо, чтобы в сердцах людей вновь зажглась вера.       – Никто не хотел бы, чтобы это было сделано ценой твоих страданий, – заметил Лю Вэй и дружески обнял Небесного Избранника. – Я рад, что ты в порядке. Выглядишь бодрым и отдохнувшим.       Лэй Линь похлопал друга по спине и улыбнулся, согреваясь его теплом.       – Молитвы питают меня силой. Последнее время это даётся легче. Наверное, потому что я снова вернулся в храм.       – Вам было тяжело молиться дома? – осторожно спросил Су Юн.       – Да. Клан... В какой-то мере давил на меня. Было непросто. Наверное, я просто не привык жить в кругу семьи. Я люблю своего отца, люблю своих братьев и родственников, ко мне все относились хорошо и уважительно, но я не привык к такой вольности. Я созерцал искушения, видел прегрешения и не мог найти компанию, чтобы помолиться искренне. Живя с отцом... Пожалуй, мне казалось, что я живу в другом мире. Поначалу я чувствовал свободу. Высунув нос из храма, мне было любопытно пожить иначе, но затем я осознал, что мое место здесь. Я просто не могу быть другим и выжить за пределами этих стен. Меня тянуло назад. Должно быть, это просто мое предназначение – служить богам и людям. Я не могу от него сбежать и не хочу. Ради всех тех, кто остался здесь, ради всех Небесных Избранников, которым предстоит пройти этот путь. Я хочу быть им братом и другом, что направит и поможет пройти через беды.       Су Юн восхищенно смотрел на него.       – Вы очень сильный человек, господин Лэй Линь. Заботиться о детях – очень благородно.       – Вы видели, что случилось, – печально произнес Лэй Линь. – Я хочу избежать подобного в будущем, хочу сделать Хэкин светлее. Когда-то я жил, сокрушенно думая, что это невозможно, но когда в моей жизни появилось вы, я понял, что все ещё можно исправить. Господин Лю Вэй сильно изменил столицу.       – Боюсь, что недостаточно, – выдохнул Лю Вэй. Он не чувствовал, что сделал что-то выдающееся. Слишком уж много осталось не разрешенных проблем.       – Не скромничайте, господин Лю Вэй. Для меня Вы сделали очень много. И для Ваших друзей тоже, – гордо произнес Су Юн.       – Вы спасли меня из очень глубокой тьмы. Я Вам благодарен, – произнес Лэй Линь и пожал другу руку. – Я хочу равняться на Вас. Вы очень сильный человек. Сильный, несмотря ни на что.       В тот момент Лю Вэй почувствовал, что друг знает о его недуге. Это были тяжёлые мысли, но светлые. Лэй Линь говорил спокойно. Он принимал то, что случилось с Лю Вэем, а когда Серебряный Дракон замялся, Лэй Линь предложил:       – Хотите поговорить об этом?       – Нет. Я... Мне уже помог один очень замечательный лекарь.       Су Юн смутился и робко опустил голову.       – Господин Бэй Сён очень хороший лекарь...       Лю Вэй тихонько рассмеялся и мотнул головой.       – Ну господин Су Юн! Как можно быть таким скромным и очаровательным? Хоть в одном своем подвиге признайтесь без скромности! Спасли мою душу, а теперь отнекиваетесь!       – Вовсе нет, я... Я просто помог...       Лю Вэю хотелось обнять и расцеловать его. Сделать он это, конечно, не мог, но желание оставалось.       – Я в надёжных руках, – подытожил Лю Вэй. – А вот за тебя я волнуюсь, Лэй Линь.       – Все хорошо, правда, – цилинь не переставал улыбаться. – Мне приятно знать, что вы обо мне беспокоетесь. Честно говоря, я заволновался, что что-то могло случиться.       – Я ведь обещал, что зайду просто навестить тебя. Не хочу вовлекать тебя в проблемы, у тебя и своих довольно. Дружба – это не только про вечные решения проблем друг друга, но и про просто общение.       – Я всегда готов помочь. Вам обоим, – серьезно произнес Лэй Линь.       – Но сегодня мы здесь, чтобы позаботиться о Вас, – прошептал Су Юн.       – Вот-вот! – назидательно взмахнул рукой Лю Вэй. – Как тебе жизнь здесь? Не обижают? Устроился? Если есть какие-то проблемы или нужна помощь, ты только скажи.       – А я могу осмотреть Вас! – рьяно произнес Су Юн. – И, если нужно, подлечить. Передать немного своих сил, чтобы вы почувствовали себя лучше.       Друзья наступали на робкого Лэй Линя, заставляя его покраснеть и замахать руками.       – Друзья... Спасибо вам, но, правда, всё чудесно. Это место мне второй дом, к тому же, теперь за храмом присматривает моя семья. Отец редкий гость здесь, я скучаю по нему, как в те дни, в детстве. В остальном... Обо мне есть, кому позаботиться.       Щеки Лэй Линя невольно налились румянцем. Лю Вэй сразу понял, в чем дело.       – Вы снова видитесь с Шэном? – облегченно произнес он.       Лэй Линь робко кивнул.       – Он приходит на исповеди. Мы говорим о важном. О личном. Я помогаю ему пережить тяжёлое время, а он помогает мне. Недавно... Мы прошли через очень важный обряд. Он помог нам окончательно соединить наши души.       Лю Вэй представил себе нечто крайне волнующее и интимное. Воображение нарисовало ему, как Лэй Линь укладывает Шэна на траву и, вдали от чужих глаз, в безлюдной рощице они интимно заполняют пустующие места души. Затем качнул головой, прогоняя непристойные фантазии, а Лэй Линь смущённо кашлянул. Кажется, он угодил в точку. Это было настолько исчерпывающе и смущающе, что установилась неловкая тишина, а Су Юн изумлённо моргал, ничего не понимая. Невинное создание, он и представить не мог ничего подобного.       – Я рад, что у вас есть такой надёжный друг, – искренне прошептал Су Юн.       Лэй Линь улыбнулся ему.       – Шэн действительно замечательный человек. С ним надёжно и спокойно. Правда. Что бы ни происходило, я больше ничего не боюсь. Вот такую силу он мне подарил.       – Ты и прежде был очень сильным, Лэй Линь, – мягко заметил Лю Вэй. – А как дела у Шэна?       – Он волнуется за семью. Весь в заботах. Старшие дети делают первые успехи. Наставники их хвалят. Сам он без конца в работе. Его семья не пострадала от волнений, это главное. Проблему наших встреч мы тоже решили, так что... Думаю, он сейчас чувствует себя счастливее, чем когда-либо. Я могу только молиться, чтобы темная полоса в его жизни закончилась навсегда.       – Уверен, ты сделаешь все, чтобы это так и было, – улыбнулся Лю Вэй.       Его доброта согрела сердце Лэй Линя.       – Сами как?       – Учусь, – робко ответил Су Юн. – Так интересно узнавать новое.       – Су Юн у нас молодец! Уже полноценный лекарь, помогающий людям в городе. Я им очень горжусь.       – И Вы, я смотрю, держитесь очень хорошо.       Серебряный Дракон кивнул.       – Теперь все знают правду, но я не боюсь этого, – он заглянул в прекрасные, яркие глаза своего возлюбленного. В них плясала благодарность. – Я всегда таким был. Ничего не изменилось. Просто теперь это знают все.       – Непросто Вам, господин Лю Вэй.       – И никогда не будет просто. Но я добьюсь своего. Я знаю это. Я пройду через все испытания и заберу Су Юна в Солнечную Арасию. А там... Там мы будем счастливы.       Су Юн смутился и невольно потянулся к Лю Вэю. Друг протянул ему руку, и они обменялись энергией, не смея касаться друг друга.       – Прекрасная мечта, – улыбнулся Лэй Линь. – Моё же счастье здесь, и я рад этому.       – Ты правда... Счастлив здесь?       Цилинь кивнул.       – Волею судьбы мне было отведено быть Небесным Избранником. Величайшее счастье исполнять свой долг и знать, что у тебя есть прекрасные друзья. Любить. Что может быть прекраснее, чем это?       Лю Вэй улыбнулся, соглашаясь с каждым словом. Даже в Хэкине он мог быть счастлив, потому что он, как и Лэй Линь, исполнял свой долг, имел прекрасных друзей и любил. По-настоящему любил.