Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй бегал между учителями, как посыльный пёс. Передай то, передай это... Любой другой благородный муж мог и разозлиться, но Лю Вэю нравилось принимать участие в расследовании. По крайней мере, он не чувствовал, что сидит на месте. Хотелось побыть с Су Юном, но это привязало бы его к резиденции клана Сён, а возлюбленного отвлекало от дела. Су Юн не мог не смотреть на Лю Вэя, когда он рядом, а ведь для ответственного исследования яда требовалась полная концентрация. Бэй Сён не хотел, чтобы любимый ученик витал в облаках, когда на кону судьба города и, пусть Су Юн прекрасно умел концентрироваться на деле и прогонять романтическое мысли, учитель хотел защитить его от постороннего. Да и Лю Вэю усидеть на месте и просто смотреть было бы сложно. Он становился нетерпелив, когда дело касалось чего-то важного, и ему хотелось сделать ещё очень многое: разгадать все загадки, отыскать преступников, помочь брату, доложить о ходе расследования Лэй Линю, императору... Ланг Бао ведь наверняка ждёт отчет, волнуется о состоянии дел в империи.        «Только, боюсь, весть о демонах в храме его ещё сильнее напугает…»       Лю Вэй надеялся, что с императором говорить будет Тэй Шу. Генерал ведь любил делать доклады. К тому же, умел преподносить информацию так, что Тигрёнок начинал считать проблему несущественной и переставал дрожать от страха.       Разыскать господина Тэй Шу в такой час было несложно. Пока дракон переносил вещи, то видел, как генерал лично уводил всех подозреваемых в сторону темницы. Сейчас должны были вестись допросы. Зная натуру змея, весьма ожесточенные.       В обычное время стража и не подумала бы впускать Лю Вэя в темницу. Вход был закрыт для посетителей, даже для родственников арестантов и глав влиятельных кланов, но императорская брошь давала Серебряному Дракону пропуск в любое, даже столь защищённое место.        «Вот почему нельзя давать эту брошь Фэйцвэям,» – подумал Лю Вэй, пока его осматривала стража.       Юноша расставил руки в стороны, терпя безуспешное ощупывание со всех сторон в поисках вещей, что могут помочь заключённым сбежать. Лю Вэй состроил невозмутимое лицо и осматривал окрестности. На глаза невольно попался зелёный наряд, украшенный изумрудами и выделившийся на фоне белизны снега и одежд стражей порядка. Белые змеи сливались с городским пейзажем, словно ждали наступления зимы, чтобы затаиться, но изумрудные драконы становились яркой мишенью для сплетен и любопытных взглядов.        «Что они делают?..»       Лю Вэй увидел Цуя Фэйцвэя и трёх его сыновей. Они о чем-то крайне оживлённо разговаривали со змеями-патрульными, а затем, увидев одного из членов императорской семьи, подошли к нему.        «Пытаются помочь в расследовании?»       Лю Вэй вспомнил, как Цуй Фэйцвэй громко кричал по поводу меток на земле. Может, он что-то знал? А, может, просто хотел обратить на себя внимание императора. В очередной раз пытался подлизаться.        «С виду грозный и серьезный человек, но на деле истеричен, не сдержан и высокомерен.»       Лю Вэй презирал изумрудного дракона и почётно сжал брошь меж пальцев. Он был благодарен императору за то, что тот отдал её именно ему. Что-то недоброе дракон видел в необычной для теневого политика беготне Фэйцвэя.       «Что, если происходящее для них попросту выгодно? Внесли пожертвование, поддерживали храм, послали Небесного Избранника каяться за грязное пятно на чести семьи... – Лю Вэй невольно оскалился, думая о том, что его брат оказался крайним в грязной игре взрослых. – Теперь они все такие хорошие, благородно пытаются помочь. Даже жалко смотреть на потуги Цуя Фэйцвэя обелить своё имя. Снова за счёт других... Покрывался деянием Су Юна, а теперь и болезни детей использует, чтобы улучшить своё благосостояние. Он хуже демонов!»       Лю Вэй смотрел на Цуя Фэйцвэя и не испытывал ничего, кроме злобы.       – Достопочтенный господин, всё в порядке! Можете проходить.       Лю Вэй мрачно кивнул и вошел внутрь. Ему было несколько неуютно без оружия – пришлось оставить Серебряное Пламя у стражи – но решимость никуда не исчезла. Он собирался доложить генералу новости и узнать о ходе допросов. Может, учитель даст ему новое задание.       Заключённых, интересовавших Лю Вэя, держали на нижних этажах крепости. Там располагались комнаты допроса... Намеренно глубоко под землёй, чтобы крики людей не беспокоили остальных заключённых.       Лю Вэй спускался вниз и с тревогой вспоминал, как однажды вытаскивал из темницы Су Юна.        «Мы уже столько пережили вместе...»       Яркие картины всплывали в голове Лю Вэя. Заключение. Зажатая поза. Боль в ярких глазах. Невыносимое одиночество и вера.        «Я так рад, что вытащил его отсюда.»       Всем сердцем Лю Вэй хотел уберечь Су Юна от бед.        «Поскорее бы всё разрешилось… Эта болезнь пугает его. И меня, признаться, тоже.»       Возвращаться в каменный ад было большим испытанием. Мысли рисовали страшные образы. Лю Вэй слышал крики, что становились всё громче – яркое свидетельство того, что допрос уже начался.       «Надеюсь, мы поймали нужных людей. И даже если так… Ведь не всех. Кто-то рисовал метки на земле. Моны спровоцировали страх среди народа, но правда была быстро раскрыта. Надеюсь, нам удастся предупредить следующие шаги врага и избежать перехода злодеев к новому этапу их жестокого плана. Это ведь... Это ведь не всё?"       Лю Вэю никак не давала покоя мысль о причинах такого неосмотрительного поступка. Чего Моны добивались? Хотели дискредитировать змей? Разрушить веру? Отвернуть людей от богов? Устроить переворот в храме?        «Если они смешались с демонопоклонниками, то логики искать не стоит. Они просто выполняют приказ демонических владык. Но... Зачем Монам эта запретная сила? Всё это время культисты укрывались у них?»       Вопросов было так много, что Лю Вэй не мог их даже систематизировать. Они всплывали в голове и вились неспокойным вихрем, сбивая его с толку и только больше путая.        «Сейчас я всё узнаю.»       В том, что Тэй Шу умеет выбивать правду, Лю Вэй не сомневался. Тело его помнило жесткость руки и безжалостные удары змея. Тэй Шу был достаточно могущественен, чтобы сломать волю, достаточно силен, чтобы причинить боль, и абсолютно абстрагирован от эмоций, чтобы не знать жалости. Лю Вэй никогда не видел, как учитель проводит допросы, но слышал, что дело не обходится без крови. Жестоко и безжалостно Тэй Шу искал правдивые ответы.       Спустившись на нижний этаж, Лю Вэю оставалось идти на крики. Он приготовился увидеть пленников в любом состоянии, но Тэй Шу превзошел мрачные фантазии ученика – феникса, которого допрашивал генерал, невозможно было даже идентифицировать. Лицо несчастного посинело и опухло от множества шишек, руки были сломаны, спина изрезана, зубы выбиты, волосы острижены... Мужчина едва дышал и умолял прекратить, но Тэй Шу безжалостно бил его ногами. Это не было похоже на допрос. Казалось, генерал вошёл во вкус и просто вымещал свою злобу на беспомощном теле. Бил преступника, получая от это садистское удовольствие. Он не улыбался, но его тень... Она казалась зловещей и усмехалась, падая на остальных пленных.       Тэй Шу выбрал самый действенный способ допроса – он делал пытки прилюдными, заставляя остальных членов клана видеть, что их ждёт, и представлять, что они будут следующими, если не заговорят. Страшнее боли могло быть только ее предчувствие – оно страшило неотвратимостью, пугало жестокостью, наполняло разум ужасов, заставляло суставы болеть фантомной болью с каждым ударом, живот вжиматься, а зубы смыкать до оглушительного скрежета. Видеть жестокость пытки, обращенную против члена родного клана, было невыносимо тяжело даже самым ожесточенным преступникам и нераскаивающимся грешникам. Некоторые фениксы отворачивались, но ощущения становились ещё ужасней. Они слышали всхлипы, звуки ломающихся костей, лопающейся кожи, треск одежды и умоляющий плач... Надрывистый, заливной, отчаянный. Не заканчивающийся. Представляли, что происходит, и испуганно сжимались, молясь всем богам, чтобы это всё немедленно закончилось. Моны знали – Тэй Шу не остановится. Он будет продолжать истязать феникса до тех пор, пока у его ног не окажется обессиленные тело. Тогда он исцелит его и снова продолжит... А, может, возьмётся за кого-то ещё. И пусть мука стоит в глазах, пусть эта боль продолжается вечность, Тэй Шу не отступит, пока не услышит ответ. А ведь он мог причинять гораздо больше муки... Просто растягивал «удовольствие».       Пленных собрали в одном крупном помещении, окружённом стальными прутьями. Лю Вэй узнал нескольких мужчин, сидевших связанными магическими путами: поваров, парочка наставников Небесных Избранников, которых он встречал украдкой, а также Яо Мона – старшего брата Ванхэ. В ногах у генерала лежал кто-то неизвестный, но совершенно точно причастный к делу. Одежда его разорвалась и потеряла цвет из-за крови и грязи, но не была похожа на религиозную рясу. Белые сапоги генерала тоже запачкала кровь. Она крупными брызгами покрывала подол ханьфу змея, что добавляло образу гневного Тэя Шу устрашения.       – Умольфьяю... Гофпотин... Я ни ф тём... Не финофат... – стонал несчастный пленник, теряя силы. Он изнывал, хныкал и не мог говорить нормально – половина зубов была выбита, а изо рта с каждым словом текла кровь. Зубы допрашиваемого лежали у его ног, а некоторые вонзились в колени и голени.       Зрелище было таким ужасным, что Лю Вэю хотелось немедля его прервать. Он ненавидел преступников, но даже в ненависти не ободрял чрезмерной жестокости. Впрочем, Тэй Шу не знал иных способов допроса своих врагов. Они должны были познать возмездие за свои преступления.       – Я ещё раз спрашиваю. Где Чудотворец?       – Мы уже сказали, что не знаем! – оскалился Яо Мон.       Брат главы клана выглядел яростным и решительным. Лицо его искажала гримаса ненависти. Яо всегда был вспыльчивым, а сейчас его охватило настоящее бешенство. Он сжимал пальцы в кулаки и рвался в драку, но его надёжно держали путы, словно пса на цепи: издевательски и намертво.       – Ты тупой или прикидываешься, змей? Хочешь за счёт нас повеселиться? Душу свою ничтожную отвести?! Не получится! Пока настоящие злодеи вредят храму, а боги отворачиваются от Небесных Избранников, ты напрасно тратишь время из-за своих мелочных обид! Ты жалок, Тэй Шу!       – Поэтому ты решил это затеять? – надменно спросил генерал. – Из-за ненависти ко мне?       Господина Тэй Шу совершенно не волновали оскорбления Яо. Он не боялся его. Хоть юноша и слыл сильным заклинателем, схватить его оказалось достаточно просто.       – Я ничего не делал! – в бешенстве повторил Яо. – Мои люди – тоже! Ты издеваешься над невиновными!       Повара испуганно дрожали. Один был уже изрядно побит, двое других не смогли удержать рвотного позыва и сидели в вонючей луже. Они были запуганы, и запах страха, вызывающий мурашки по коже, был отвратительным и резким. Казалось, в их состоянии они должны были выложить всё, как на духу, но фениксы ничего не рассказали – Лю Вэй понял это по гневному лицу генерала, не удовлетворённому результатами своих трудов. Боль не дала ответов, и теперь Тэй Шу давил на зачинщика происходящего, пытаясь его раскусить и подловить в словесной дуэли.       – Невиновными? Вашими руками отравлены Небесные Избранники! Муанг Мон сознался, что приготовил ядовитое печенье. И это ты называешь меня глупцом?       Тэй Шу кивнул на избитого пекаря. Тот сжался и заскулил.       – Н-не бейте! У-умоляю, не бейте!       – Ты сломал моего друга! – в гневе прокричал Яо. – Я тебе этого не прощу! Я знаю его с детства! Муанг не мог этого сделать!       – Он сознался, – холодно процедил Тэй Шу.       – Он не мог приготовить яд! Дело не в печенье!       – Твой дружок Чонган Мон указывал на жертв. Разве не так? Выбирал сирот, чтобы накормить их ядом.       Названный монах испуганно поджал губы.       – Я... Я правда... Я выбирал детей, которым дать печенье. Выбирал сирот, чтобы поддержать их. Эти печенья – это ведь благодарность за их старания!.. У сирот нет дома, им тяжелее адаптироваться и найти поддержку в храме. Те, кто послушен, получают награду, чтобы чувствовать, что они часть нашей семьи! У меня были благие намерения! Я думать не мог, что Муанг решит травить детей!       Глаза пекаря прояснились. Он с яростью уставился на родственника, с которым прежде был в тёплых отношениях. Теперь их дружбе пришел конец. Это было написано у него в глазах.       – Я не делал этого! Я никого не травил! Я не!.. Я не!.. Не я! Как ты можешь меня подозревать?..       Чонган Мон явно привык единолично прикрывать свою пятую точку. Ему было важно отвести от себя подозрения, а что станет с Муангом его не беспокоило.       – Но ведь дети заболели, – монах искоса поглядывал на Тэй Шу, боясь, что его слова станут поводом для срыва главы клана Шу, но змей молча слушал пререкания, с холодом глядя на Яо Мона.       – Но я не виноват!!! – истерично стонал Муанг.       – Виноват, – возразил Тэй Шу. – И у тебя был сообщник.       – Я не делал этого! – с бессильными слезами завопил мужчина.       – Но есть доказательства, – произнес Лю Вэй, войдя в зону допроса.       Все уставились на него изумлённо – особенно Яо. Он не ожидал увидеть Серебряного Дракона.       – Ещё один фениксоненавистник! – в ярости закричал Яо. – Ты просто ненавидишь нас! Для тебя это шанс отомстить! Это вы вдвоем с подлой змеюкой всё устроили, а сваливаете вину на нас! ЭТО ПОДСТАВА!       – Я тебя ждал, – произнес Тэй Шу, впившись взглядом в ученика.       Лю Вэй удивился, но затем понял, что Тэй Шу ждал совсем не его, а новости, что дракон принес с собой.       – Я осмотрел кухню, – громко произнес Лю Вэй, не стесняясь отчитываться перед генералом при заключённых, – и обнаружил семена чиа, вымоченные в демонической крови.       Изумлённый шепот прокатился между Монами. Некоторые фениксы с сомнением смотрели на повара, другие впились с ненавистью в Лю Вэя. Они не верили его словам.       Тэй Шу приподнял брови. Он на мгновение показал изумление, словно услышал совсем не то, что ожидал, и напрягся.       – Кровь демона?       – Она была залита в горшок с бонсаем. В крови плавали десятки семян! Именно такие семена были в печенье, что приготовил Муанг Мон. Бэй Сён это подтвердил.       Тэй Шу задумался. Невольно затеребил пальцами кольцо сережки, а затем отдернул руку и произнес:       – Всё ещё будете отрицать, падшие птахи?       Пекарь изумлённо распахнул глаза.       – Что?.. Какая кровь? Я ничего такого не знаю! Я не виноват! Не виноват!       Тэй Шу уставился на него ледяным взором.       – Глупо отрицать, когда семена нашли на твоей кухне и в ТВОЁМ печенье.       – Глупо обвинять! – взревел Яо и снова начал ворочаться. – Я убью тебя, змей! За оскорбления, за унижения тебе конец, слышишь?! Пусть я умру, но я отомщу за свою семью и оскорбления, что ты ей нанес! Муанг сказал, что ни при чем, а ты продолжаешь этот бессмысленный разговор, словно глухой и слепой!       – То есть кровавые семена на кухню сами попали? – хмыкнул Тэй Шу.       – Должно быть их подбросили!       – Чтобы добавить кровавые семена в печенье нужно постараться, – вмешался в спор Лю Вэй. – Они были в горшке, что стоял на верхней полке. То есть случайно перепутать их с обычными невозможно. Это ведь нужно забраться на табурет и взять их... Или воспользоваться магией.       Пекарь вылупился ещё сильнее.       – Ложь! Клевета! – закричали остальные повара, перебивая друг друга. – Я лично видел, что Муанг брал семена из банки на столе. Мы никуда не отлучались с кухни. Он всё готовил при нас и совершенно точно не залезал на табурет! А магии в нём вообще нет!       – Мы ничего не знаем про кровь!       Честно говоря, звучали они убедительно и выглядели изумлёнными. Они впервые слышали про кровь на кухне, Лю Вэй верил им. Тэй Шу же верил только фактам.       – Значит, Небесные Избранники отравлены кровью демона?       – Не только, – отчитался Лю Вэй. – Бэй Сён говорит, что она запустила наложенное заранее заклинание. Заклинание демонической природы.       Моны ахнули и заволновались ещё сильнее. Они все выглядели обескураженными.       – Так ты, крикливый говорун, с демонами спутался? – прошипел Тэй Шу, глядя в глаза яростного Яо.       Мужчина бешено мотал головой и скалился.       – Что ты мне плетёшь? Я не связан с демонами! Это омерзительно! У тебя под носом ходят демонопоклонники, а ты винишь в этом меня? Как же ты глуп, генерал! Ловить их и не допускать преступлений – твоя обязанность! Но как же легко было это говорить в лицо нам, а?       Генерал проигнорировал нападки феникса.       – Ты был в храме. Зачем?       Тэй Шу выпрямился и отошёл от несчастного, лежавшего в его ногах. Появление Лю Вэя словно отрезвило генерала, и он решил взять паузу в кровавом допросе. В конце концов, он показал фениксам достаточно, но они продолжали твердить, что ни в чем не виноваты. Это порядком раздражало генерала. Он ждал признаний, ошибок в словах, любой возможности поддеть их, но они твердили одно и то же. Без конца. Но ведь яд обнаружили и в печенье, и в их комнате. Более того, демонический!       Яо был так зол, что совершенно не хотел отвечать на вопросы.       – Зачем же люди ходят в храм? Мммм! Вот это загадка! Уму не постижимо! Хотя... Ты ведь отвергнут богами, да? Должно быть, ты ненавидишь остальных… Тех, кто может получить освобождение от боли, обращаясь к Небесным Владыкам. Ты все свои грехи носишь в себе, чёрные, как смоль. Ты не можешь от них избавиться. Избиваешь людей, срывая свою злобу и боль, а ведь только обретаешь грехи, причиняя боль невиновным. Ты никогда не обретёшь истинного прощения, грязный генерал! Брошенка!       Тэй Шу не выдержал. Он взмахнул рукой, и Яо протащило по земле к его ногам. Генерал поставил ногу ему на спину, угрожая переломать позвоночник. Такое не исцелит даже магия.       – Я не терзаюсь грехами, ведь не испытываю сожалений и не делаю ошибок. В моей жизни нет понятия «грех». Мне никто и ничто не может ничего запретить. Даже боги, – Тэй Шу холодно процедил каждое сказанное слово и нажал каблуком сильнее. Его задели слова Яо.       Феникс показал испуг. Почувствовал, как позвоночник вот-вот хрустнет, а он под властью сильнейшей магии не может дать отпор обидчику. Злить генерала было ошибкой.       – В отличие от вас, гнусных, боящихся богов существ, я принял ответственность за всё, что совершил, – шипел змей. – Вы же бросаете детей отвечать за собственные ошибки. И не говори, что ходил в храм, чтобы утешить их боль и поплакать над судьбой юных малюток, которых тебе бесконечно жаль, но «так ведь положено»!       Тэй Шу редко был таким многословным, но сейчас он был на взводе. Религия была больной темой. Он сохранял холод на лице, но злой оскал всё равно выступал на искаженном болью лице. Лю Вэй видел, что учитель еле сдерживается, чтобы не прикончить Яо за его слова. Лю Вэй был наготове, чтобы остановить учителя, если он пересечёт черту.       – Плевал я на Небесных Избранников, – прошипел Яо.       Это разозлило генерала ещё больше. Он тяжело задышал, сместив ногу к шее феникса.       – Поэтому ты решил убить их? Даже тех, кто несёт кровь твоего рода?       – Я их не трогал!       – Конечно, ты только называл имена! Ты придумал этот план, а палачом стал Муанг. Как удобно!       – Мы этого не делали! – повторил Яо с яростью. – Сколько можно повторять одно и то же, тупой ты генерал?!       – Следи за словами!       Тэй Шу взмахнул рукой, и путы, что держали Яо, вонзились в него подробно иглам. В нескольких местах его пронзило насквозь. Яо закричал от нестерпимой муки.       – Животных, вроде тебя, учит воспитанности только боль, – процедил Тэй Шу.       Яо оскалился, затем лицо его утратило ярость, и он сплюнул кровь. Снова зашипел:       – Говорить с тобой – напрасно тратить время. Клан Мон тут ни при чем. Но если тебе так хочется найти повод, чтобы уничтожить нас, мои слова ничего не изменят.       – Зачем ты приходил в храм? – повторил вопрос Тэй Шу.       Молчание.       Яо показательно отвернулся, кашляя кровью.       Тэй Шу холодно посмотрел на него. Моны затихли. Лю Вэй хотел помочь учителю, но совершенно не умел допрашивать людей. По крайней мере, делать это так, как генерал – через боль.       – Учитель, хотите я...       Тэй Шу не обратил на него внимания и произнес:       – Что ж, если ваш храбрый защитник не хочет говорить, придется продолжить разговор с остальными.       Он зло посмотрел на пекаря, что тут же испуганно всхлипнул:       – Не я это! Не я! И Господин Яо ни на кого не указывал! Пощадите, генерал! Вы ведь всегда на стороне справедливости!       – Я верю фактам, а не плаксивым оправданиям. Подумайте над своим поведением хорошенько, прежде чем заговорить со мной вновь. А пока – небольшой перерыв.       Эта надменная фраза заставила всех вздрогнуть. Боль ушла, но она неминуемо вернётся и настигнет их.       – Пощадите, господин!       – Мы невиновны!.. – наперебой начали стонать Моны.       – Бесполезно, – прохрипел Яо. – Не умоляйте этого мерзавца. Он не ищет правды, только жестокости. Моны не склонят колени. И даже если нас казнят... Наши души не покорятся злобным змеям. Мы останемся невиновны, чтобы ни говорили твари, что мнят себя выше нас. Запомните! Фениксы летают высоко, но даже если падают, всегда воспаряют из пепла.       Речь Яо Мона вдохновила фениксов. Они воспряли духом и гордо выпрямили спины, однако, холодный взгляд генерала вернул их глазам страх. Как бы гордо ни звучали речи аристократа, Моны хотели жить. Ненависть в выражениях их лиц говорила, что даже если ситуация уладится, они никогда не простят генерала. Между кланами Шу и Мон давно уже царила вражда, но теперь началась открытая война.       Тэй Шу был готов сравнять клан фениксов с землёй. Его удерживало лишь желание узнать правду и уничтожить Чудотворца. И... Быть может, взгляд ученика. Лю Вэй выглядел взволнованным. Он оставался на стороне учителя – стороне справедливости и закона – но явно не одобрял методов генерала.       Тэй Шу спустил пар и немного успокоился. Ему вернулись привычные равнодушие и спокойствие. Генерал увёл ученика в уединенный угол, чтобы поговорить с глазу на глаз, и произнес:       – Дело времени, когда они заговорят. Яо поддается ярости. Такие люди долго не держатся. Объявил бойкот, потому что ему есть, что скрывать. Понимает, что я подобрался близко к правде. Но я его расколю...       – Когда они говорят, что не виноваты, то кажутся искренними, – шепотом заметил Лю Вэй. Он был уверен в том, что видел – улики указывали на Монов. И всё же... Лю Вэй верил слезам монахов.       – Ты слишком доверчив, – фыркнул Тэй Шу. – Верить надо фактам, а не догадкам.       – Моны и демонопоклонники...       – Всё сходится, – произнес Тэй Шу. – Вспомни тот день. Нападение демонов, такое удачное участие Монов в битве, героическая рана Ванхэ в бою, от которой растаял император и клан Хоу… Защитник! Пф. Теперь видна истинная связь. Тогда ведь хаос устроили Моны. Он был им выгоден, а демоны помогли им обелиться. Что если Ю Мон был принесен в жертву возрождения клана? Одна жизнь, чтобы запустить связанные цепью события? Я думал о том, что ты сказал мне. Ты ведь поддержал Ванхэ только из-за обещания. Но откуда он знал, что твоя помощь ему пригодится? Почему использовал тебя именно в тот миг? Ответ один.       Тэй Шу замолчал, после того как разжевал ученику всю свою теорию. Осталось только сделать вывод.       – Он с самого начала планировал это? И... Брата?.. Убил?.. Но ведь Янг сказал, что Ю Мон предал клан... Именно поэтому братьям пришлось убить его...       – Этот лживый червяк – не самый надёжный источник, – сморщился Тэй Шу. Очевидно, что он совершенно не доверял брату. – Но даже если так, даже если это все спланировал Ю, Ванхэ мог этим удачно воспользоваться. Или у него был свой план – план, связанный с демонами. Все сложилось слишком удачно для них. И демоны, что появились так кстати, отвлекали внимание от восстания. Возможны варианты, но связь очевидна, и сейчас она стала неприкрытой истиной. Фениксы заигрались. Я послал людей, чтобы арестовать Ванхэ, как только мы схватили Яо, но он сбежал. Бросил своего брата и клан, просто исчез. Стал бы глава клана пропадать, если бы был ни в чем не виноват? Или не занимался чем-то преступным? Как я вижу это, Ванхэ снова бросил своего брата наедине с проблемами. Он не считается с жертвами и сейчас либо готовится перейти ко второй части своего плана, либо трусливо бросил свою семью из страха ответственности, ведь не ожидал, что его семейку поймают с поличным.       – Я не верю, что он мог их бросить…       Лю Вэй был в ужасе, представляя возможную картину происходящего. Если все так, то Ванхэ – настоящее чудовище. Братоубийца и безумный культист.        «Натравить демонов на город... Поставить свой клан под угрозу ради демонов... Что в голове у этого мальчишки?..»       Лю Вэй колебался. Ему совершенно не хотелось верить в такой расклад. Перед глазами стояли крики поваров, что уверяли в невиновности, в ушах звучал непокорный крик Яо, столь яростный, что напоминал боевой клич клана во время войны. Затем ожили ещё более мрачные воспоминания: больные дети, отчаянные лица Небесных Избранников, страх и волнение любимых глаз. Не было времени для сомнений. Пока что всё говорило против Монов. Раз так, истину можно было узнать, лишь поймав Ванхэ.        «Невиновные не сбегают,» – решительно подумал он.       Тэй Шу выждал паузу, позволяя Лю Вэю всё обдумать. Такие новости принять было непросто, поэтому он решил не давить. Сделал паузу и для себя, возвращаясь в ледяную темницу. Он полностью успокоился и был готов действовать дальше.       Взгляды учителя и ученика в миг изобразили единую эмоцию – жажду справедливости.       – Я помогу! – вызвался Лю Вэй. – Разыщу Ванхэ.       – Ты знаешь, где он может прятаться? – прищурился Тэй Шу.       – Нет. Понятия не имею. Я... Я почти ничего о нем не знаю. Но я найду! Вы же меня знаете! Я как волк, что идёт по следу! Настоящий дракон!       Тэй Шу осадил его холодным взглядом, напоминавшим, что сейчас совершенно не до громкой бравады.       – Твоя помощь не потребуется. Ванхэ ищут лучшие ищейки клана Шу, заклинатели клана Бао, а ещё Цуй Фэйцвэй и его клан.       – Цуй?.. – удивился Лю Вэй. – Вот чего он так бегает... Хочет покрасоваться перед императором...       – Ты понял, – холодно произнёс генерал. – Город поставлен на уши. Тебя же ждёт император.       Лю Вэй изумлённо посмотрел на учителя.       – Император? Меня? Зачем? Я должен отчитаться?       – Узнаешь, – хмыкнул Тэй Шу. От его разговорчивости не осталось и следа.        «Вот он – мой учитель.»       За этот бешенный сложный день Лю Вэй повидал многое. Он видел боль в глазах учителя, его ярость, несдержанность и даже открытость. Рана, нанесённая ему богами, болела, но гораздо сильнее жгла сердце обида на людей: гнусных, подлых, изобретающих все более хитрые схемы и бьющие по самому больному. Лю Вэй знал, даже если окажется, что Яо невиновен, за одну только фразу «плевал я на Небесных Избранников» Тэй Шу будет ненавидеть его до конца своих дней. Может, и все следующие жизни. Тэй Шу не любил богов, но искренне жалел детей, судьбу которых разделил, тех, кому не мог помочь, но хотел бы. Это было личной трагедией и болью, с которой тяжело было справиться. Лю Вэю хотелось верить, что его присутствие помогало генералу. Никому нельзя оставаться одному в такое время.       – Спасибо Вам, учитель.       Тэй Шу недоуменно посмотрел на него.       – Вы поделились со мной своими теориями. Обычно Вы так не делаете, поэтому... Спасибо, что доверились.       – Иди, – фыркнул Тэй Шу. – И будь осторожен. Ванхэ ты не победишь.       Лю Вэй невольно почесал затылок и рассмеялся.       – Всё-то вы знаете, учитель.       Тэй Шу даже не сомневался, что после встречи с императором Лю Вэй отправится на поиски врага.       – Твои намерения слишком легко прочесть, – холодно прошипел змей. – Работай над собой.       Лю Вэй состроил крайне серьезную гримасу. Тэй Шу невольно вытянул к нему руку и дёрнул за нос.       – Даже не вздумай. Лучше займись лекарством.       Лю Вэй не стал ничего обещать. Он смущенно потер нос, низко поклонился и отправился на встречу с императором… Таинственную и не сулившую ничего хорошего в такое тревожное время.