Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэю хотелось похвастаться новыми доспехами перед возлюбленным. Они шли ему к лицу, хорошо сидели на его статном, мускулистом теле и прекрасно дополняли облик надёжности и мужественности. Однако время было неподходящим. Су Юн не покладая рук готовил лекарство. Как Лю Вэй мог его отвлекать своими глупостями? Как мог радоваться, когда дети страдали? Это казалось ему неуместным, потому он спрятал тёплые, нежные чувства вглубь себя и решил поделиться ими позже. Он снял доспехи, сложил их в сундук и доверил слугам.        «А теперь...»       Лю Вэй вышел из дворца и устремил взор вперёд. Люди суетились, разыскивая фениксов. Велись сомнительные аресты. Изумрудные драконы бегали, как ненормальные, желая угодить главе клана. Всё это казалось таким шумным, что попросту не могло быть эффективным.        «… время помочь отыскать Ванхэ.»       Хотелось пойти к Су Юну, но Лю Вэй сомневался, что исследование яда завершилось так скоро. Общение с императором и генералом заняло около полутора часов – слишком мало, чтобы совершить открытие, при том, что состав яда только начали изучать. Если бы Лю Вэй пришел к другу, он бы только отвлекал его. Конечно, была и другая сторона – Лю Вэй умел вдохновлять своего избранника, но сейчас Су Юну нужна была холодная голова, а не нежное романтическое настроение. А вот Ванхэ нужно было ловить по горячим следам.        «Говорить с фениксами бесполезно. Если бы они хотели сдать беглого главу клана, они бы это сделали. Моны подлые и расчетливые. Если бы они почувствовали, что их бросили, то ни за что бы не стали прикрывать своего вожака. Значит, Моны либо не в курсе, где прячется глава клана, либо знают, но защищают его. Только бы не было поздно...»       Больше всего Лю Вэй беспокоился, что преступления продолжатся, что вслед за болезнью случится что-то ещё – непременно гораздо более ужасное. Ему не давала покоя мысль, что за всем происходящим лежало что-то большее. Демонопоклонники не рискнули бы просто ради того, чтобы заразить и убить несколько детей.        «Они пытались посеять панику и внести смуту. Разочарование богов... Их уход. Их безразличие. Следом...»       Лю Вэй попытался представить, как Моны могли бы усугубить конфликт веры. В голове витали разные варианты: от самых невероятных до более-менее реальных.       «Демонопоклонники пугают людей уходом богов… Они могли просто солгать народу, наплести каких-нибудь грязных мерзостей о Небесных Владыках, но самый большой удар по богам – это не ложь, а разочарование людей во Владыках. Ведь... Если люди боятся ухода богов, они будут им молиться, делая их лишь сильнее. Но если люди не захотят, чтобы боги оставались, демоны победят. Неужели хотят, чтобы всё вывернулось так, чтобы люди отвернулись от богов?..»       Было страшно от того, что эти мысли казались логичными.        «Но... Если что-то и случится, то возле храма, верно?»       Лю Вэй решил пройтись до храма и осмотреться. Он понимал, что Ванхэ вряд ли будет действовать так открыто: средь бела дня, когда весь город на ушах, и всё же, хотел убедиться.       В окрестностях священной земли Лю Вэй увидел многочисленный отряд стражи, что успокаивал недовольных людей, внутри барьера – ещё больше змеев, что вели допросы. Пока храм окружало так много служителей порядка, ничего просто не могло случиться.        «Ночью храм может быть особенно уязвим. Уверен, учитель тоже это понимает и оставит надёжную охрану. Может, будет даже патрулировать сам...»       Лю Вэй убедился, что в округе всё спокойно, и двинулся к кварталу Монов.        «Будь я преступником в бегах, куда бы я пошел?»       В голове невольно всплыла кровать господина Су Юна. Лю Вэй представил, как прячется у него под одеялом, и мотнул головой.        «Посерьёзнее, Лю Вэй!»       Под его многослойным шлейфом ханьфу...        «Там столько ткани, что ни один змей не найдет! – с улыбкой подумал Лю Вэй, но кивком головы выбросил из головы романтические мысли. – Но Ванхэ туда точно дороги нет. Как плохо, когда не знаешь своего врага...»       Лю Вэй вздохнул. Он вспомнил уроки учителя и осознал, что господин Тэй Шу был абсолютно прав. Информация – половина дела. Лю Вэй пребывал в полнейшем неведении и страдал от отсутствия мыслей.        «С таким же успехом можно искать иголку в стоге сена,» – от досады взвыл Серебряный Дракон.       Однако Лю Вэй был достаточно упрям, чтобы заниматься чем-то совершено невозможным. Он направился в квартал Монов, памятуя о том, что главным убежищем фениксов во все времена были дома порока. Обретя определенный опыт, Лю Вэй осматривался очень осторожно, не привлекая к себе внимания и не задавая глупых вопросов, но Моны всё равно его заметили. Зашушукались, но в лицо заговорить с ним не решились.       Лю Вэй обошел несколько борделей, но не заметил следов Ванхэ. Заглядывая в каждый укромный уголок, он прошёлся по малолюдным улочкам и оцепленному лентами району – все ещё хранившему сгоревшие дома, не успевшему обновиться и разрастись величием – но ничего так и не нашел.        «И где его искать?..» – выдохнул Лю Вэй. Он подумал, что едва ли Ванхэ прятался бы в каком-то предсказуемом месте, многолюдном или как-либо связанном с фениксами.        «Может, его кто-то укрывает? В самом деле, он может быть абсолютно в любом доме!»       Змеи считали так же. Велись обыски домов по всему кварталу Монов и землям клана Хоу. Фениксы и обезьяны находились в хороших отношениях, так что логично было предположить, что Ванхэ мог попросить у них убежища. Фэйцвэи бы сдали Ванхэ сразу же, как увидели, так что у изумрудных драконов его быть не могло. Лэй Линь проверял заклинателей именитых кланов – возле его резиденции выстроилась настоящая очередь – потому едва ли Ванхэ приблизился бы к такому сосредоточению магической мощи и восприятия. У Сёнов его, ясное дело, не было. Змеи бы тоже не пропустили к себе чужака.       Лю Вэй огляделся по сторонам и уставился на императорский дворец, гордо возвышавшийся над городом.        «Не может быть...»       Это была странная, глупая мысль, ведь в дворце была мощная охрана, но поиски там почти не велись, лишь поддерживался порядок силами удвоенной охраны. Всё оживление, направленное на розыск Ванхэ, царило снаружи. Кто может представить, что злодей прячется прямо под носом?        «Во дворце ведь достаточно мест, чтобы спрятаться...»       Лю Вэй уговаривал себя, что это глупая затея, но ноги сами повели его обратно после трёх часов безуспешных скитаний.        «Что, если он правда там? Если следующим шагом является вред императору?»       Лю Вэй не мог сказать, что императорский дворец был ослаблен, но многие заклинатели ушли в город помогать с поисками и расследованием. Во дворце могло случиться все, что угодно.        «Только бы я оказался не прав. Только бы ничего не случилось!..»       Лю Вэй возвращался с тревогой на сердце. В темноте. День заканчивался стремительно и неумолимо, но летом темнело раньше. Небо заволокли темные тучи из которых сыпал белый снег. Это казалось неправильным и странным, но кране символичным.       Снег хрустел под быстрыми шагами дракона. Он звучал громче, чем голоса людей. Оглушительно громко, словно чей-то стон.        «Хэкин предчувствует беду,» – тревожно думал Лю Вэй. Он не знал, есть ли у города душа, но сам чувствовал напряжение, зависшее в воздухе.       Предчувствие.       Опасность...       Чей-то взгляд.       Осознав это, Лю Вэй напрягся и, не показывая вида, что понял, шагнул в безлюдный закоулок дворцовых пристроек. Рядом с неиспользуемым зимой сараем Лю Вэй вытащил из-за спины гуань дао и сделал шаг. Импульс искры ци, словно лепесток, упавший на водную гладь, создал в пространстве голубые круги. Лю Вэй закрыл глаза, и снег представился ему безбрежным озером, а искра энергии – галькой, пущенной с отскоком. Озеро взволновалось от движения волшебного камня, а через мгновение Лю Вэй увидел фигуру, следовавшую за ним. Она представлялась ему пеплом, объятым тлеющим пламенем.       – От меня не спрятаться, Ванхэ.       Лю Вэй обернулся и указал гуань дао точно в убежище феникса. Ванхэ хорошо замаскировался. Он был одет в серые одеяния прислуги, покрыл лицо меховым капюшоном, измазал лицо грязью и остриг волосы. Ванхэ таился среди кустов, толстым слоем укрытых снежным полотном, но Лю Вэй всё равно его видел – серый пепел и темный дым, вздымающийся над белоснежной чистотой мира.       – Я и не пытался, – произнес феникс и выпрямился, чтобы показать себя.       Вид у него был неважный – глаза красные, уставшие, лицо нервное и встревоженное. Руки он ободрал о кусты и суетливо потирал друг о друга.       – Я ждал тебя.       – Ждал?       Это удивило Лю Вэя.       За спиной послышались шаги. Ванхэ прижал палец к губам. Лю Вэй понял, что если выдаст его присутствие, то упустит важный разговор. Ванхэ хотел чем-то поделиться.       Лю Вэй обернулся и закрыл спиной фигуру Ванхэ. Феникс спрятался в кустах и затих. Через мгновение к Серебряному Дракону вышла стража.       – Господин Лю Вэй?       Пара юных воинов явно удивилась, что молодой господин зашёл в запустелый район. Это показалось им подозрительным, но присутствие Ванхэ они не ощущали.        «Они ведь заклинатели. Как они не чувствуют? – удивился Лю Вэй. – Или моё восприятие отличается от ощущений остальных из-за того, что ядро неправильное?.. После второго прозрения я чувствую больше тех, кто всегда чувствовал больше меня?..»       Лица были молодые.        «Или эти юнцы ещё не прошли второе откровение?.. Если так, Ванхэ выбрал хорошую позицию. Ещё и мастерски маскирует свою ци... Кожей я его тоже не ощущаю.»       Лю Вэй сохранял спокойствие аристократа.       – Что такое?       – Простите за беспокойство, господин, – поклонились стражи. – Нам поручено проверять все подозрительные передвижения в окрестностях дворца...       Было видно, что Лю Вэй не просто прогуливается по саду. Он действительно выглядел странно в запустелом отдалении от цивилизации. Серебряный Дракон решил, что нет ничего лучше правды:       – Я помогаю с поисками беглого преступника, – с этими словами он указал на брошь императорского доверия.       Ванхэ взволнованно замер. Он не доверял Лю Вэю – просто не мог после всего, что между ними произошло. Феникс не боялся Серебряного Дракона. Шансы в битве у Ванхэ были выше, юных заклинателей он мог убить без труда, но поднялся бы шум, который призвал бы более серьезных соперников. Подай Лю Вэй голос, и судьба Ванхэ Мона была бы предрешена.       Стражники облегчённо выдохнули. Они куда больше волновались, если бы Лю Вэй вдруг что-то нашел в этой зоне или занимался чем-то преступным – подвиги Серебряного Дракона сделали ему славу. Юноши полагали, что не смогли бы схватить человека, что призывал себе на помощь священного зверя, даже вдвоем. Впрочем, они и не верили, что Лю Вэй способен на злодеяние.       – Здесь ничего нет, – добродушно ответил стражник, утратив бдительность. – Мы уже несколько раз всё осмотрели, господин Лю Вэй.       – Я решил осмотреться ещё раз, – простодушно пояснил Лю Вэй. – Не беспокойтесь, эта зона под надёжной защитой.       Лю Вэй эффектно взмахнул гуань дао. Это произвело на заклинателей сильное впечатление. Движения Лю Вэя, как всегда, были безукоризненны.       – В таком случае просим прощения за беспокойство!       Юноши дружно поклонились. Лю Вэй дружелюбно улыбнулся им.       – Хорошей Вам службы. Молодцы, что не теряете бдительности.       Юноши смутились и окончательно расслабились. Редко когда их хвалили столь влиятельные личности.       – Хао! – радостно крикнули юные заклинатели. Так восклицали все бойцы во время войны, боевым кличем восхваляя империю.       Лю Вэй кивнул им, и юноши ушли. Лишь выждав, когда они скроются среди деревьев, Лю Вэй подошёл к сараю и, приложив силу, отворил заколоченную дверь.       – Сюда. Живо.       Ванхэ, мастерски огибая цепкие ветви, выбрался из зарослей и тихим шагом забрался в сарай. Лю Вэй осмотрелся по сторонам и вошёл следом.       Внутри было теплее, чем на улице, но ненамного. Ванхэ встретил тепло с благодарностью и потёр околевшими руками алые щеки.       После скрипа закрывшейся двери повисла неловкая тишина. Юноши молча, испытывающе осматривали друг друга. Феникс смотрел на Лю Вэя сложным взглядом: недоверчивым, вопросительным, но всё же наполненным каплей уважения.       – Почему ты не сказал им, что я здесь? – прямо спросил феникс. Он прекрасно понимал, что Лю Вэй ищет его, как преступника. Учитывая тягу Серебряного Дракона к справедливости, молчание его было странным, но обнадеживало.       – Мне показалось, ты хочешь мне что-то сказать, – спокойно ответил Лю Вэй. – Что-то важное.       Ванхэ кивнул, не спеша ронять слова. В этот час они лились осторожно, словно с трудностью пересекали преграждающую путь дамбу взаимного недоверия.       – Ты готов меня выслушать? – спросил Ванхэ, имея в виду нечто большее, чем просто услышать произнесенные им слова.       Лю Вэй кивнул.       – Именно для этого я здесь. Но учти, я почувствую, если ты попытаешься мне солгать.       – В час беды... – прошептал Ванхэ, понизив голос.       Лю Вэю пришлось подойти к нему, чтобы расслышать, но Серебряный Дракон не ослаблял бдительности и держал оружие наготове. Ванхэ имел при себе цзянь, но феникс не касался его, а держал руки у лица, потирая их друг о друга в безнадежной попытке согреть.       – В час горя, когда дурное случилось с твоим братом, и ты искал отмщения, я, несмотря на собственное горе, в котором был повинен ты, выслушал тебя и помог.       – Я выплатил тот долг, – напомнил Лю Вэй, оставаясь верным строгости.       – Верно... Но в час беды я хочу попросить тебя о том же. Помоги моему брату, Лю Вэй. Яо – вспыльчивый дурак с глупыми идеями, но того, в чем обвиняет его Тэй Шу, он не делал.       Лю Вэй очень осторожно отреагировал на просьбу феникса.       – Почему ты не расскажешь об этом генералу лично? Почему скрываешься, словно преступник?       – Тэй Шу ненавидит Монов. Он и меня ненавидит, и ты это прекрасно знаешь. Я не могу быть уверен, что Тэй Шу не использует возможность, чтобы выгодно сбросить меня в бездну. Именно Тэй Шу предложил императору идею сослать клан Мон к границам. Я думаю, что из-за медлительности Ланга Бао Тэй Шу решил поторопить события.       – Господин Тэй Шу здесь ни при чем! – оскорбился Лю Вэй и оскалился на Ванхэ, как на врага. Он был верным учеником и никому не позволял оскорблять учителя, и уж тем более – безосновательно обвинять в преступлении.       Ванхэ оставался абсолютно спокоен       – Ты веришь в это. Я – нет. Но речь не о том, что Тэй Шу отравил детей, а о том, что он позволит злодеям скинуть всё на нас, чтобы разобраться с «проблемой», на которую он уже давно морщит нос. Я знаю точно: кто-то пытается подставить клан Мон, но мы не виноваты. Ни я, ни Яо не причастны к событиям в храме, но Тэй Шу нам не поверит. Он будет утверждать, что мы лжём, пока кто-нибудь из слабости, по дурости или из желания освободить себя от боли что-нибудь не ляпнет – просто чтобы прекратить муку пыток. Но ты... Ты не такой. Я знаю тебя, Лю Вэй. Тебя не устроит лживое правосудие, ты не будешь доволен наказанием лишь ради того, чтобы кто-то потерял положения и звания, взял на себя ответственность и исчез. Ты хочешь найти и наказать настоящего преступника. И я хочу того же. Клянусь всеми богами, Лю Вэй! Ни я, ни Яо, ни кто-либо из моего клана к этому не причастен!       Ванхэ казался искренним. Он говорил с пылом в сердце. От всей души. Феникс хотел закричать – это чувствовалось в надрывных нотах, осаждаемых обстоятельствами, но сдерживался, потому что нельзя было себя выдать.        «Никому нельзя верить,» – понеслось в голове Лю Вэя голосом учителя.       Тэй Шу постоянно осаждал ученика за доверчивость, но в этот раз Лю Вэй был согласен с генералом. На кону стоит судьба Хэкина и веры всей империи Хао. Нельзя было принимать решение на эмоциях. Чувства должны были подтверждаться фактами. Все факты указывали на виновность Монов, все показания свидетелей вели к этому и даже единственная улика. Но был один момент, который не давал Лю Вэю покоя – мотив. Связь Ванхэ с демонами и разрушение репутации своего клана, что строилась с таким трудом, можно было объяснить разве как безумием. Но Ванхэ мыслил здраво. Он говорил вдумчиво и осторожно. Зрачки его были спокойны. А запах...       Лю Вэй наклонился поближе и, должно быть, и сам выглядя безумцем, принюхался. Ванхэ Мон пах потом, грязью и сухими ветками, совсем немного – сыростью. Запах обычного мужика, прятавшегося в кустах несколько часов. На руках он не носил чёток, в глазах не было бешенного огня злобы. Ванхэ казался почти отчаявшимся, понимая, что вся империя обратилась против него, понимая, что злейший враг в этот час – единственный друг, что может спасти. Ванхэ находился в унизительном и неприятном положении, и всё же просил врага о помощи. Лю Вэю пришлось переступить через то же. Ради брата. Ванхэ имел ту же боль, тоже хотел защитить своего родного человека. Это была веская причина выслушать его, но Лю Вэй пообещал себе, что не даст слабины без основания. Ванхэ мог манипулировать им, зная, как много значит для Лю Вэя братские узы. Он не собирался позволять играть с собой.       – Ты ведь понимаешь, что чтобы поверить тебе, мне нужны основания?       Ванхэ кивнул.       – Иначе быть не может. Это справедливо.       – Тогда докажи мне свою невиновность, невиновность Яо и твоего клана.       – У меня нет доказательств, – пожал плечами Ванхэ. – Нет ничего, кроме моих слов, чтобы однозначно убедить тебя, что я не виновен. Я могу позволить тебе делать со своим телом, что угодно – клянусь, никто не найдет следов демонической магии. Я могу позволить коснуться своего разума – там не будет следов влияния демонов. Я могу открыть свою душу – там будет только любовь к моему клану. Я хотел возродить его, а не сгубить сразу же после того, как что-то начало получаться. Конечно я был зол на императора за его решение выслать нас на границу. Конечно я знал о его планах оставить фениксов в столице лишь на время, пока клан не окрепнет. И конечно я сделаю всё, чтобы остаться тут. Но чтобы остаться в Хэкине, я должен созидать, а не уничтожать. Мне просто нет смысла губить Небесных Избранников в храме и стравливать людей и богов. Я религиозен, Лю Вэй. Очень глубоко.       Ванхэ наклонился. Лю Вэй сжал гуань дао крепче, но, на удивление, вместо того, чтобы взять в руки оружие, юноша снял сапог и задрал штанину. Тогда Лю Вэй увидел татуировку на икре, изображающую Заньши – владыку войны. На второй ноге у юноши изображался Джяйлун – бог заклинателей. Наносить татуировки богов на тело означало глубокую привязанность к религии. Такие рисунки никогда не делали детям насильно, ведь, набив подобное на тело, человек становился ответственен перед богами и приковывал их взгляд. Подобный жест был достаточно убедителен, чтобы считать человека глубоко религиозным.       Лю Вэй вспомнил слова императора, задумчиво осмотрел татуировки и попросил:       – А ты можешь показать мне поясницу?       Ванхэ слегка опешил, не понимая причины просьбы.       – Я могу раздеться перед тобой полностью, если тебе того хочется.       – Нет, ты замёрзнешь. Я не хочу этого. Только поясница.       Ванхэ оскалился, переступая через гордость. Он повернулся к Лю Вэю спиной и поднял накидку вместе с зимним одеянием. Лю Вэй придержал пышную ткань рукой и убедился, что спина Ванхэ чиста. Он не разгневал богов. По крайней мере, настолько, как Тэй Шу.       – Всё? – нетерпеливо спросил Ванхэ, дрожа от холода. Ему не нравилось стоять кверху ягодицами, когда другой мужчина нависал над ним за спиной.       – Да.       Лю Вэй отпустил одеяние и отступил на шаг назад. Ванхэ невозмутимо поправил одежду и посмотрел на Серебряного Дракона. Ради брата он был готов стерпеть и не такое унижение.       – Убедился?       – Да. Ты религиозен.       – Я молюсь дважды в день. Это дань уважения и почитания владыкам, коим я поклоняюсь. А также... Помощь Небесным Избранникам. Ты знаешь, моих много в храме.       – Большинство, – заметил Лю Вэй.       – Грехи клана Мон тяжелы. Мой отец, прадед и многие поколения создали порядок, в котором мы увязли слишком глубоко. Теперь мы все пытаемся искупить грехи прошлого. Я помогаю детям, чем могу. Своё я отмаливаю сам. Я не хочу, чтобы они... Чтобы им было больно из-за меня.       Лю Вэй почувствовал невольное уважение к Ванхэ. Он редко слышал такие слова в столице.       – Так и должно быть.       – Да. Но и Небесные Избранники существуют не просто так. Это был выбор богов, который нужно уважать. Люди веры несут надежду империи и каждому из кланов. Благодаря их молитвам у моей семьи есть будущее. Я ценю своих избранников. Клан Мон регулярно перечисляет пожертвования. Мы помогаем восстановить храм после разрушений. И, пусть я не посещаю храм так часто, как хотелось бы, я верен Небесным Владыкам и отношусь к ним с почтением. Я бы не смел предать их. И мои Небесные Избранники бы не смели.       – Они чувствуют себя брошенными, – осторожно произнес Лю Вэй.       – Я знаю. Но я не могу сюсюкаться с ними. Открытое проявление доброты создаст в их душе сожаления. Они будут проситься обратно, умолять освободить от боли. Тогда точно кто-то наделает глупостей. Должна быть граница, иначе любовь и нежность разрушит строгость и порядок. Покорность достигается безысходностью. Это печально, но факт.       Эта фраза задела Лю Вэя. Отчего-то он представил Су Юна в лапах его безбожного, жестокого учителя. Обречённого подчиняться правилам, в рамках которых заперт.       – Это жестоко, – прошептал Лю Вэй.       – Такова жизнь. Не я это придумал. Я делаю для них, что могу. Это мой долг перед ними. В конце концов, это почетная служба. Непростая, но важная. У каждого своя роль в мире.       – Они выбрали её не сами, – заметил дракон.       – А кто выбирал? – спокойно спросил Ванхэ. – Ланг Бао, что родился единственным сыном императора? Он тоже от этого не в восторге. У каждого есть выбор. Сильный принимает свою роль и ответственность за нее. Слабый – бежит. Многие ругают императора, но я нахожу его мужественным. Ланг Бао не сдался, несмотря на свои страхи. Так и Небесные Избранники. Есть ведь те, кто уходят.       – Сбегают?..       Ванхэ осёкся, раздосадованный там, что Лю Вэй не понимает таких простых вещей.       – Умирают, Лю Вэй. Небесные Избранники кончают жизнь самоубийством, спасаясь от боли и долга. Они не знают, как сбежать из Хэкина, и начинают всё сначала. Но кто знает, будет ли их участь в новой жизни легче? Храбрые продолжают жить. Храбрые продолжают говорить с богами. Ведь есть и иное освобождение – выбор Владык. Они могут заслужить внимание бога, что полюбят их. Тогда боли будет меньше, а участь – легче. Великий почёт и слава, выстланные молитвами, особое место в клане. Это... Сложно. Я никому не желаю такой участи, но не могу поступить иначе. Таков порядок вещей, как выпадающий зимой снег.       – В Солнечной Арасии зимой нет снега, – прошептал Лю Вэй, испытав тоску по родине и полагая, что пример Ванхэ такой же неудачный, как его одностороннее представление о порядке вещей.       – Значит, ты никогда не знал настоящих зим. Я могу привести другое сравнение, но разве оно изменит смысл сказанного?       – Я понимаю, что ты имел в виду, – Лю Вэю было тяжело говорить об этом, поэтому он вернул тему в исходное лоно. – А Яо? Он сказал, что ему плевать на Небесных Избранников. Что он делал в храме?       – Яо и правда их не любит, – прямо сказал Ванхэ. – Это... Всё равно, что отворачиваться от того, что причиняет тебе боль. Но у него на теле такие же татуировки, как у меня. Он религиозен. Стал с недавнего времени. Раньше... Его не тянуло к вере. Он молился вместе со мной, потому что я просил, но часто пропускал молитвы. Недавно же он сам начал искать богов.       – Почему?       Ванхэ колебался, словно решаясь, может ли рассказать о столь важном событии в жизни брата. Показал боль.       – Мы убили Ю, – прошептал Ванхэ. – Нашего старшего брата. Я смог оправиться, но Яо… Последние месяцы он начал видеть кошмары и терзаться муками совести. Это оставило глубокий отпечаток на его душе, поэтому я посоветовал ему сходить в храм. Там он исповедовался и беседовал с настоятелем, ища ответы, что могут освободить его душу от груза вины.       Лю Вэй сжался. Он не мог себе представить, что убил бы своего брата, даже если бы Джань стал бы злодеем. Он до последнего бы пытался его переубедить. А если бы такое случилось... Он бы этого не пережил. Не смог бы.        «Джань никогда бы не стал злодеем. Я знаю это. Он был добрым. Он был...»       Лю Вэй поборол свои сентиментальные чувства.       – Тогда... Полгода назад это вы позвали демонов?       – Нет! – воскликнул Ванхэ оскорбленно. – Говорю же, мы не имели к этому никакого отношения! Мы сидели в темнице. А потом... Ю нас предал... Нам пришлось это сделать.       Ванхэ опустил голову, пряча чувства.       – Яо очень любил его. Это убийство было необходимо, но он тяжело страдает. Поэтому он приходил в храм. Он говорил с настоятелем. А ещё с Муангом. Они друзья с детства, почти что братья. Муанг наставлял его, когда настоятель стал слишком слаб, чтобы принимать гостей. Яо нужна помощь. Он не стал бы вредить месту, где ему помогали. Он не обижен на богов, нейтрален к Небесным Избранникам и, понятное дело, не общается с демонами. Я уверен.       Ванхэ говорил решительно, но это всё ещё не давало никаких гарантий. У Ванхэ не было ничего, кроме слов, но он открыто об этом заявлял.       – Ты можешь хоть что-то доказать?       – Был бы настоятель в порядке, он бы подтвердил. Но... У меня есть кое-что другое. Это ещё одни слова, что могут помочь тебе найти правильный ответ.       Лю Вэй взволнованно сглотнул.       – Ты знаешь, кто виновен?       – Предполагаю. Ты же знаешь, какие связи имела моя семья.       Лю Вэй кивнул. Он заинтересовался тем, чем мог поделиться с ним феникс.       – Был у отца один человек... Исключительный в своих знаниях. Шпион, информатор, наркоторговец, а по вечерам воскресенья – наемный убийца. Мы так и звали его: Воскресный Охотник. Славный малый.       Лю Вэй едва удержал себя, чтобы не сморщиться. Цинизм Ванхэ отрезвлял его, заставляя слушать внимательнее.       – Воскресный Охотник как-то выполнял заказ и нашептал мне кое-что интересное: он был в логове Фэйцвэев и увидел демонический ритуал. Он не увидел лиц, не назвал имён, но факт остаётся фактом. Потом была история с твоим дядей... Показательная и доказывающая слова Охотника. Демонопоклонники в столице. И их обитель – клан изумрудного дракона.       Лю Вэй распахнул глаза. Лицо его окрасила злоба. Будь он диким зверем, он бы тут же набросился на Цуя Фэйцвэя и его людишек, но взгляд Ванхэ остужал ярость.       – Я хочу с ним поговорить. Воскресный Охотник, где он сейчас?       Ванхэ скорбно опустил голову.       – Чтобы очистить имя клана, мне пришлось сдать моих преступных друзей. Воскресного Охотника казнил Тэй Шу. Он унес в могилу тайны увиденного.       – То есть ты предлагаешь мне подозревать Фэйцвэев только потому, что твой мертвый криминальный друг, который к тому же мог тебе лгать, сказал, что видел некий обряд?       Ванхэ нахмурился.       – А собственного дяди тебе было недостаточно? Брось, хватит притворяться Тэем Шу! Ты не такой. И ты прекрасно понимаешь, что Жун Фэйцвэй не мог быть единственным культистом в Хэкине. В семье. В такие вещи посвящают. И Жун Фэйцвэй совсем не дурак, чтобы позволять проводить демонические обряды в своем доме. Такие вещи можно сокрыть от чужих, но не от своих. Поверь, он знал и позволял этому происходить. И пожар в тот день случился не случайно. Он был выгоден, чтобы скрыть следы того, что пряталось внутри особняка. Цуй Фэйцвэй знал, что так может обернуться. Знал и намеренно воспользовался хаосом, обвинил нас и вышел сухим из воды. Но я ему не верил. Никогда.       Лю Вэй затаил дыхание. Он был потрясен услышанным и крепко об этом задумался. У Ванхэ не было ничего, кроме слов, но он звучал убедительно. Слишком убедительно.        «Что, если вина действительно лежит на ком-то другом? Фениксы – уязвимая мишень, но и они птицы высокого полета. Их поймал тот, кто хорошо их знал. Наблюдательный, сильный, могущественный... Это может быть правдой. Жун Фэйцвэй выслуживался перед Цуем Фэйцвэем, чтобы заслужить для своей семьи положение и хорошее место. Он быстро поднялся в статусе, пусть и был чужаком-предателем, к которому должны были относиться с осторожностью. Что, если это Цуй приказал Жуну стать демонопоклонником? Приказал убить моего брата в доказательство верности?..»       Мысли начали ворохом кружить в голове. Было страшно от того, что все это может оказаться правдой.       Лю Вэй долго молчал, перебирая вопросы в голове. Нервная тишина повисла, разрываемая лишь стоном ветра.       – А что насчёт Чудотворца?       Ванхэ Мон вопросительно посмотрел на Лю Вэя.       – А причем тут она?       – Печенье называлось «чудотворным».       – Это провокация чистой воды! – нахмурился Ванхэ Мон. Он явно слышал об этом впервые и был раздражен тем, что имя алхимика использовалось преступниками. – Ты ведь знаешь, как тяжело Тэй Шу пережил встречу с ней. Красная тряпка, которую повесил враг, чтобы указать на нас с братом. Но, напомню: Чудотворец – не феникс. Я не отвечаю за ее выходки и без понятия, где она сейчас. Даже если она причастна, её нанял не я.       Лю Вэй задумчиво смотрел в глаза фениксу.       – Допустим, я тебе верю, Ванхэ. Но... Ты же понимаешь, что я не могу оставить все так? Ты подозреваемый. И если ты невиновен, тогда скажи об этом в лицо генералу, и пусть всё будет по закону. Я хочу, чтобы ты сдался и предстал перед господином Тэй Шу, как свидетель. Если ты действительно невиновен...       – Я согласен, – оборвал его Ванхэ на полуслове, проходя последнюю проверку. – Я так и хотел поступить. Мне лишь нужно было разыскать тебя – свою единственную надежду. Скажи, я обрёл её?       Лю Вэй глубоко задумался. Затем осторожно кивнул.       – Я продолжу расследование, учитывая твои показания. Но помни, что за ложь императорскому дознавателю название – смертная казнь.       Ванхэ не испугался его слов.       – Я уже всё сказал. Дело за тобой, Лю Вэй. Найди правду и спаси мою семью.       – Тогда вытяни руки. Я лично отведу тебя к генералу.       Феникс не колебался и мгновения. Он вытянул руки и прошипел:       – Мы с братом невиновны, дракон.       Лю Вэй почувствовал, что верит ему.