Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Порывистый ветер раскачивал безжизненные тела детей. Они выглядели жутко и зловеще: развешанные у входа в храм, мертвые, посиневшие от холода, бездвижные, они всё равно находились в движении, словно невидимые руки злых сил игрались ими, показывая мертвые детские лица собравшимся людям.       Монахи и змеи оторопели. Они не смели приближаться к входу в храм и испуганно охали, зажимая руками рты, скуля и хныкая. Поднималась паника, но даже она не была способна сдвинуть людей с места. Все просто растерянно топтались на месте и стонали.       А трупы качались.       Верёвки плотно въелись в кожу, оставив фиолетовые синяки. Головы детей мрачно склонялись вниз с закрытыми глазами и замершими в муке открытыми ртами. Небесные Избранники боролись за жизнь, хватая ртом воздух, но смерть победила. Госпожа Неотвратимость опустила их руки, сковала безвинностью ноги. Выковырила из крохотных тел души. Отравила священную землю жутким смрадом.       Длинные чёлки мальчишек закрывали их глаза из-за чего издалека лица казались тёмными, словно судьба бросила на них зловещие тени обречённости. Картина была такой страшной, что смотреть на неё было попросту невозможно. Ничего более страшного Лю Вэй не видел в жизни. Он задышал глубже, дрожа от панического чувства, страха, вырвавшегося из глубины души.       – Джань... Джань!..       В голове ожили воспоминания о смерти брата.       Окровавленное тело.       Добрый, полный нежности взгляд, несущий в себе лишь любовь.       Безжалостная смерть.       Злой рок.       И снова... То же лицо, изувеченное красками смерти.       Маленькое, хрупкое тело, неприкаянно болтающееся под осуждающим и напуганными взглядами зрителей.       Картины смешивались в голове.       Смерть Джаня.       Смерть Юзу.       Кровь. Удушье.       Страх.       Фантазии оживали жутким кошмаром. Лю Вэй видел, как брат цеплялся за жизнь, как впивался пальцами в верёвку, пытаясь разжать её, как кричал и звал на помощь, беспомощно болтая ногами, умоляя хоть кого-нибудь освободить его от боли и страха.        «Он не мог... Не мог умереть...»       Лю Вэй отрицал смерть, но снова столкнулся с ней лицом к лицу.       Янтарные глаза были закрыты.       Худое, измученное тело страдало даже во смерти.        «Есть ведь те, кто уходят, Лю Вэй. Умирают. Небесные Избранники кончают жизнь самоубийством, спасаясь от боли и долга. Они не знают, как сбежать из Хэкина, и начинают всё сначала. Но кто знает, будет ли их участь в новой жизни легче?» – раздался в голове отдалённый голос Ванхэ Мона.       Ужасающие звуки эрху резали по сердцу, высекая слёзы из глаз.       – Юзу... Джань... Юзу... – болезненно хрипел дракон, не в силах отвести взгляда от хрупкого тела брата. Это было слишком... Слишком даже для Хэкина.       – Это ведь ребенок... Ребёнок!!! – закричал он в небо. – За что?!       Лю Вэй был безутешен, но даже тогда бережно сжимал миску с лекарством. Его нельзя было разлить.       Через мгновение он почувствовал на своей спине руку. Су Юн пытался дозваться друга, но Лю Вэй не слышал его, потому целитель осмелился прикоснуться, сев на корточки и взволнованно глядя на отчаянное лицо дракона.       – Господин Лю Вэй...       Серебряный Дракон очнулся от оцепенения и хаоса своих мыслей. Жуткие видения пропали, лишь изредка всплывая в голове пугающими образами. Лю Вэй беспомощно заглянул в яркие глаза возлюбленного и почувствовал тепло взволнованного за его жизнь человека. Ответственность перед ним. Не хотел, чтобы Су Юн видел его слабым, тогда как он обещал учителю быть сильным и защитить возлюбленного.       И всё же, принять произошедшее было тяжело.       Лю Вэй не мог.       Просто не мог!       – Я обещал ему... Помощь... – прошептал он пораженно, как зверь, подстреленный рукой хозяина. – Я хотел его вытащить... Почему...       У Су Юна не было ответов, и это мучило его. Лекарь хотел утешить друга и пытался подобрать слова, но все фразы казались немощными и бессильными.       Су Юн сжал руку друга, поддерживая теплом прикосновений. Лю Вэй нуждался в этом.       – Вы не виноваты, господин Лю Вэй. Ни в чем.       – Я его не уберёг... – горестно прошептал юноша и посмотрел на мертвое тело, качавшееся на ветру. – Я ведь хотел сделать его счастливым... Хотел забрать отсюда... Хотел...       Лю Вэю было неописуемо жаль дитя. Неужели боль чужих грехов была такой невыносимой, что сбежать от неё смертью было проще, чем терпеть? Неужели Юзу так и не смог помолиться?.. Неужели из-за ухода Лю Вэя почувствовал себя брошенным и обречённым, лишённым последней надежды?..        «Он не мог… Юзу был очень сильным. Он... Хотел жить. Хотел бороться...»       Су Юн крепче сжал руку друга, придавая мыслям воителя уверенности.       – Он не мог, – прохрипел Лю Вэй, выдавливая из себя слова. – Сам... Не мог.       – Не вчетвером, – поникшим голосом прошептал Су Юн. – Я не верю, что эти чудесные дети могли отказаться от дара жизни.       Су Юн звучал так печально, что у Лю Вэя сжималось сердце. Он опустил тарелку с лекарством на землю и обнял любимого так крепко, чтобы выразить благодарность и утешить. Су Юн слегка подрагивал. Его глубоко тронула эта трагедия, но он оставался сильным. Лю Вэй тоже должен был бороться. Чувствуя, как нежные руки любимого беспомощно скребутся по его спине, всем сердцем хотел уберечь тех, кто жив, и наказать виноватых.       – Я не верю, что он сделал это сам, – гораздо увереннее произнес Лю Вэй, набираясь в руках любимого храбрости, чтобы вновь столкнуться со смертью.       – Надо их снять... – прошептал Су Юн, с ужасом и болью поглядывая на несчастных детей. – Нельзя так... Все смотрят, но никто не поможет...       Тела висели уже довольно давно. На голову детям намело снега, хотя снегопад прекратился больше часа назад. Неужели все это время толпа просто смотрела?.. Лю Вэй почувствовал злобу, подогреваемую болью.       – Я сделаю это, Искорка. Подержишь?       Лю Вэй поднял тарелку и беспокойно посмотрел на печальное лицо любимого.       – Конечно, господин Лю Вэй.       – Ваша рука....       – Пустяки. Я буду держать очень крепко. Как Вы.       Су Юн был настроен очень решительно. Он хотел узнать правду и помочь детям. Даже если это причинит боль. Лю Вэй бережно вложил в его руки пиалу с лекарством.       – Мы защитим тех, кто жив. Клянусь.       Су Юн решительно кивнул. Лю Вэй помог другу подняться, после чего мир навалился на него оглушительным шумом. Он был готов его услышать, и лишь сейчас осознал, как много разговоров велось собравшимися, беспомощно кружившими по территории храма. Они были напуганы. Некоторые бились в стенки барьера и молили выпустить. Ещё несколько групп людей осматривали алтари. Кто-то... Или что-то раскидало подношения, оставленные владыкам. Алтари были пусты, а боги на статуях выглядели озлобленными. Сначала Лю Вэй подумал, что ему показалось, но затем он понял, что у них действительно озлобленные гримасы. Кто-то вытесал на каменных лицах злобу. Сами боги или?..        «Демонопоклонники зашли слишком далеко!»       Все наперебой кричали:       – Боги отвернулись от нас!       – Владыки гневаются!       – Им не нужны наши молитвы!       – Боги убили этих детей! Они убьют и нас!       Где-то в отдалении ругались монахи и Небесные Избранники. Юные послушники отказывались молиться и слушаться. Недовольство и хаос росли. Те, кто стояли возле входа и, ужасаясь, глядели на повешенных, перешёптывались в агонии страха:       – Что они заставили их сделать?..       – Это потому что они не слушались!       – Их отвергли!       – Их молитвы не принимали...       – Эти дети осквернили храм своей смертью!       – Храм разрисовали перед смертью! Это же надо было придумать!..       – Что было у них в голове?       – Это действительно боги?..       – Надписи?.. – Лю Вэй был слишком взволнован ужасающим зрелищем раскачивающихся тел детей и не заметил столь приметной детали. Он опустил взгляд ниже и увидел, что стены храма разрисованы кровью. Ужасное зрелище. Несколько иероглифов позади каждого ребенка собирались в жуткие предсмертные записки. Издалека было тяжело разглядеть.       – Нужно подойти, – прошептал Лю Вэй и взволнованно посмотрел на Су Юна. Он боялся, что для друга это может быть слишком, но Су Юн храбро кивнул.       – Пойдёмте скорее.       Они пробирались через толпу, пока не наткнулись на группу стражи, что перегородила им путь.       – Никому нельзя подходить, – грубо произнес крупный верзила.       Лю Вэя это разозлило.       – Почему?       – Улики нельзя повредить! Мы послали гонца за господином Тэй Шу, но генерала нигде не могут найти. Без него делать ничего нельзя.       Лю Вэй решил, что змеи просто боятся что-то упустить. Расследование было очень серьезным, как и происшествие. Никто не хотел отвечать своей жизнью, поэтому змеи оцепили храм и не позволяли никому входить и выходить. Дети так и болтались, дожидаясь, когда генерал отыщет их. Это показалось Лю Вэю цинично жестоким.       У Су Юна от холодных слов змея на глазах заискрились слезы.       – Как же так?.. Нельзя ведь так оставлять детей... – воззвал к совести Су Юн.       Лю Вэй указал на брошь императора.       – Мы – помощники генерала на службе у Его Величества. Пропустите.       Змей заколебался, но вспомнил распоряжение главы клана, приказавшего впускать Лю Вэя.       – Проходите, – недовольно процедил он.       Недовольно!       Лю Вэй со злобой глянул и заподозрил змеев в причастности к этому безобразию. Может, стражи в сговоре? Хотели напустить как можно больше страха?        «Глупости,» – подсказало ему чутье.       Лю Вэй выдохнул и постарался успокоиться. Чтобы верно расследовать происшествие, он должен был быть спокоен.       Лю Вэй поднялся по ступеням и скорбным взглядом осмотрел Юзу вблизи. Было так холодно, что слёзы заледенели на щеках мертвого мальчишки. Раскрытый рот, казалось, все ещё кричал о несправедливости и жестокости мира, богов и злодеев.        «Прости,» – раздалось в голове повторяющимся эхом.       Лишь преодолев скорбь, Лю Вэй смог найти в себе силы снять мальчика с петли и уложить на деревянный настил.       – Я помогу... – прошептал Су Юн, не в силах оставаться в стороне и просто наблюдать.       – Не нужно, – Лю Вэй мотнул головой и взял всю ответственность на себя. Методично и осторожно он снимал детей и осматривал их. Мальчишек-Монов он не знал, но предположил, что это те друзья, о которых говорил Юзу. «Нормальные Моны среди злых взрослых». Юноши были примерно одного возраста, худы и невысоки. В одинаковых рясах они казались братьями, но цвет волос ярко выделял Юзу среди русых Монов. Чёрное пятно на фоне белого снега...       – «Во смерти моей вините богов, ибо они отвергли меня,» – прочел Су Юн кровавую надпись, сжимая в ладонях миску. Это было первое послание, написанное одним из Монов.       Лю Вэй уложил последнего ребенка на землю и подошёл к другу. Помог ему прочесть следующее, чувствуя, как лекарю тяжело.       – «Боги злы. Они причиняют мне боль. Я не могу этого вынести. Они кричат и кричат: «Ты должен умереть!». Почему мы молимся им, если всё, что они дают нам – это боль?»       – Не может быть, – прошептал Су Юн. Брови его жалостливо изогнулись. Он выглядел неописуемо несчастным, подрагивая от холода. Качал головой, отрицая увиденное.       – «Помогите! Помогите! Они убивают во мне меня! Не повторяйте ошибки. Не молитесь! Они забирают наши силы и бросают наши сломанные тела! НЕЕЕЕЕТ! Чжёнгью заставляет меня. Я не могу противиться...»       Конец фразы обрывался кровавым следом, словно кто-то оттащил ребенка от стены насильно. Капли крови были и на деревянном настиле, и под телами детей. Это была их кровь. Они рисовали иероглифы, разодрав кожу на кончиках пальцев.       У Су Юна похолодело на сердце.       Лю Вэй вздрогнул и со страхом посмотрел на последнее послание. Оно принадлежало Юзу.       – «Он пришел ко мне в ночи. Бог без лица. Бог, лики которого уродливо срослись в единую гримасу жестокости. У него не было губ, но он усмехался уродливой улыбкой. Он сказал: «Ты заслуживаешь лишь смерти. Это мой приговор!». Я помолился. Последний раз. Тогда я услышал его смех: «Умри, разочарование! Умри, первый из тысячи». Я этого не вынесу. Не вынесу, не вынесу, не вынесу...»       Голос Лю Вэя дрожал, пока он читал послание брата.       – Его последние слова... – Лю Вэй коснулся стены и почувствовал, что от нее пахнет кровью. Человеческой.        «Это точно писал Юзу. Сам? Его заставили?..»       – Его рука дрожала от страха, – прошептал Су Юн. Он читал эмоции по неровным элементам в иероглифах.       – Он не мог написать этого своей волей. Я не верю...       – Эти дети были отступниками, – произнес знакомый голос.       Лю Вэй обернулся и увидел Шана Хоу. Монах стоял в первых рядах, но его не пускали на лестницу.       – Пропустите его! – приказал Лю Вэй, желая разобраться, что происходит.       Верзила сморщился, недовольный тем, что ему командует дракон, но позволил монаху подняться.       Шан Хоу выглядел тоскливо и печально.       – Вы назвали их отступниками, – прошептал Су Юн, сдерживая чувства. Голос его был тих и печален. – Вы полагаете, их и правда могли отвергнуть боги?       – Они отказывались молиться. Отвергали богов. Стоило ожидать, что однажды это случится: боги отвергли их.       – Всё выглядит именно так, – произнес Лю Вэй. – Но это всё так странно. Я видел: храм плотно охраняли ночью. Как стража позволила четверым детям выйти ночью и повеситься?!       Лю Вэй прикрикнул, чтобы голос его достиг ушей змей. Стражи отвернулись и попятили взгляды в землю.       – Эта ночь полна трагедий, – прошептал Шан Хоу. – Никто ничего не видел. Никто ничего не помнит. Стража врат, все, кто охраняли Небесных Избранников ночью, ушли и очнулись в одном месте. Они говорят, что слышали голос владыки Чжёнгью, что он вел их, словно за руку, прося довериться и подождать в сарае.       Су Юн замотал головой, не веря.       – Достопочтенный владыка никогда бы так не поступил. Он... Он не говорит со смертными. Очень редко. Почти никогда. Его величество не мог...       – Я тоже уверен, что боги тут ни при чем, – оскалился Лю Вэй.       – Я не знаю, что и думать, – прошептал Шан Хоу запуганно. – Грехи семей тянутся очень глубоко...       Лю Вэй обернулся на кровавые надписи. Они выглядели зловеще в свете первых лучшей рассвета и трагичном завывании ветра.        «Умри, первый из тысячи.»        «Умри...»       Лю Вэй представил последние часы жизни Юзу. Представил господина Тэй Шу, отвернувшегося от богов.        «Не может быть...»       – Есть способ узнать правду, – решительно произнес Лю Вэй.       Монах вопросительно посмотрел на него. Су Юн кивнул, понимая, что хочет сделать друг. Серебряный Дракон нашел понимание в любимых глазах и обрёл смелость.       Лю Вэй взволнованно подошёл к телу Юзу. Смотреть на его коченеющее тело было большим испытанием. Такой кроха... Он мог стать великим воином, если бы только судьба пощадила его...       – Прости, сяо-гэ. Прости, что не смог... Помочь тебе. Прости, что тревожу твой покой, но я должен узнать, что с тобой случилось.       Лю Вэй бережно взял брата за руку. Увидел ужасные отметины на пальцах. Разорванные куски кожи висели, обнажая мясо. Никаких отметок на руках.       Лю Вэй закрыл ребенка спиной от чужих глаз и осмотрел каждый сантиметр его тела. Кожа мальчика была чиста. На ней остались следы избиений и издевательств, но меток богов, как на спине господина Тэй Шу, не было. Лю Вэй полагал, что если боги столь жестоко наказали змея, они поступили бы так же и с Юзу...       – Это не боги! – громко воскликнул Лю Вэй. – Не боги. Но кто?..       Сожалеющим взглядом Лю Вэй посмотрел на малыша и обнял его тело, прощаясь с ним. Уткнулся лбом в грудь.       – Те, кто пытаются уничтожить веру в Хэкине. Разочаровать людей в богах, – прошептал Су Юн.       Они оба знали безымянный ответ.       – Демонопоклонники.       Шан Хоу вздрогнул и обнял себя руками.       – Дела... Ужасное время. Какое ужасное происшествие. Одно за другим… Сначала настоятель, теперь это...       – Настоятель?.. – переспросил Лю Вэй. Сердце его забилось от дурного предчувствия.       – Он скончался ночью, – скорбно объявил Шан Хоу.       – Скончался?.. – слабыми губами вымолвил Су Юн, сжав пиалу с собственной кровью. Он так старался успеть, чтобы спасти всех, но... Они опоздали. На одну жизнь опоздали.       – Да...       Шан Хоу опустил голову. Он искренне скорбел по ушедшей душе. Настоятель был добрым человеком. Он служил здесь всего полгода, но привнес много изменений, что сделали жизнь в храме лучше. И всё равно... Даже под началом внимательного и светлого человека произошла такая страшная трагедия.        «Если бы только демонопоклонников можно было отличить от обычных людей!»       Су Юн взволнованно прижал пиалу к груди. Он сдерживал чувства, но сердце его было разбито происходящим. Слишком жестоко. Бесчеловечно.       – Где Лэй Линь? – спросил Лю Вэй, найдя в себе силы отпустить брата. Крохотное тельце, так напоминавшее юного Джаня... Маленького человечка, чьё пламя неотвратимо погасло.       – Должно быть, всё ещё в разрушенном крыле. Честно говоря, мы не видели его со вчерашнего дня. И это очень странно! Обычно достопочтенный Лэй Линь проверял нас перед сном, интересовался нашими делами. Но даже о смерти настоятеля сообщил один из больных детей. Он ждал с этой новостью у барьера и сказал, что господин Лэй Линь очень устал и не может прийти, чтобы сказать самостоятельно.       Нехорошее предчувствие завилось на душе Лю Вэя. Ему хотелось выяснить, какая тварь в стенах храма посмела трогать детей, но гораздо важнее было вылечить Небесных Избранников. От болезни уже начали умирать. Времени было мало.       – Мы принесли лекарство, – сказал Лю Вэй. – Мы дадим его больным, а вы позаботьтесь о телах детей. Их нужно похоронить, как следует. Сообщите родственникам.       Шан Хоу поклонился юноше, обещая исполнить приказ.       – Пойдём, Су Юн.       Лю Вэй кивнул головой в сторону закрытых врат. Су Юн выбрался из охватившего его оцепенения и трагичной боли. Осторожно кивнул.       – Надо помочь детям. Лекарство...       – Оно обязательно им поможет, – решительно произнес Лю Вэй. Хотя бы что-то хорошее должно было случиться в этот ужасно трагичный день!.. Он чувствовал, что Су Юн бы умер от тоски, если бы их усилия оказались напрасны, а лекарство не помогло больным малышам.       Серебряный Дракон взмолился Лэангу и поспешил открыть врата, чтобы через мгновение раствориться в темном чреве осквернённой обители Небесных Владык.