Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Солнце молчаливо выбиралось из-за горизонта. Не грело. Мир был холодным, неприветливым, обманчиво светлым. Снег искрился под негреющими лучами светила, и казалось, в нём затаилось что-то враждебное. Злое.       Су Юн дрожал, скорбно глядя на лицо настоятеля. Оно застыло во времени в мучительной неподвижности, хоронящей любые надежды на изменения. После смерти всегда приходит жизнь. Души перерождаются в извечном цикле, но эта мысль не убавляет боли. Жизнь господина Шиньянь Линя могла течь гораздо дольше. То, что сделала болезнь с мужчиной, сложно было назвать естественным концом – той логичной завершенностью, после которой человека легко отпустить. Проститься с ним было сложно.       Су Юн чувствовал ответственность за смерть настоятеля, потому Лю Вэй повторял его же слова: «Вы ни в чем не виноваты, господин Су Юн. Виноваты те, кто сотворил это с ним». Эти мысли помогали справиться с чувством вины, но не со скорбью, не с болью, что вспыхивала всякий раз, когда они осмеливались опустить взгляд на тело: обезображенное болезнью, измученное ядом, состарившееся и бездвижное.        «Я никогда не прощу того, кто это сделал. Никогда!»       Настоятель больше не был похож на себя.        «Враги отняли даже его лицо…» - думая об этом, друзья шли до резиденции клана Сён молча.       Бэй Сён успел немного поспать. Час сна ободрил его и придал каплю сил. Выглядел лекарь плохо, но взгляд его прояснился. Су Юн чувствовал вину из-за того, что разбудил наставника - уверял Лю Вэя, что справится и сам, и долго спорил с другом, надеясь, что сможет уговорить его. Су Юн не хотел тревожить уставшего, измотанного мастера. Совесть просто не позволяла просить о помощи в такой час. Серебряный Дракон не сомневался в способностях возлюбленного, но не хотел, чтобы Су Юн оставался с телом наедине. Это... Это было слишком жестоко по отношению к его чуткой душе. Лю Вэй бы сам остался рядом, если бы мог. Если бы только мог! Но ставки были слишком высоки: в храме затаились ужасные силы, что могли нанести удар в любой момент, а генерал куда-то запропастился. Как не вовремя!        «Должно быть, Тэй Шу что-то нашел. Иначе бы он не пропал. Он идёт по следу... Идёт.»       Лю Вэй уложил тело на стол для осмотра и виновато посмотрел на Су Юна.       – Мне нужно идти. Справитесь здесь?       Бэй Сён потирал затёкшие плечи.       – Сомневаешься в нас? – хмыкнул он гордо. – С нами же Су Юн! Талантливый мальчик, что изготовил лекарство!       За хвастовством Бэй Сён прятал глубокую боль. Он не был готов потерять настоятеля, но не давал своим близким утратить оптимизм.       – Осталось совсем немного, – кивнул Ан Сён. – Загадка заклинания... У нас нет выбора. Мы должны разгадать её.       Су Юн решительно кивнул. Ему было больно, но он не позволял себе поддаваться отчаянию. Оставался спокоен, собран и решителен.       – Я сделаю всё, что могу, господин Лю Вэй. Обещаю. Я найду ответ.       – Я не сомневаюсь в Вас, господин Су Юн.       Между ними так явно витали чувства и желание близости, что Бэй Сён не выдержал:       – Что стоите? Обнимайтесь скорее и перейдем к делу.       Лю Вэй смело сделал шаг вперёд и медвежьими объятьями обхватил тело любимого. Су Юн крепко обнял его в ответ. Прошептал с волнением:       – Там опасно, господин Лю Вэй. Силы, что создали это заклятие, очень могущественны. Даже мне... Тяжело почувствовать истину. Она сокрыта тайными, запретными чарами. Будьте очень осторожны.       Взволнованные глаза Су Юна подрагивали. Он редко позволял себе прямо смотреть в глаза другу, но в этот раз не мог отвести взгляда, сжимая дракона так крепко, как только мог.       – Я скоро вернусь, вот увидишь, – мягко произнес Лю Вэй и улыбнулся другу. Нежно потерся носом о кончик носика любимого и прошептал: – Как же я могу не вернуться к такой прекрасной искорке? В этот раз без травм, обещаю!       Су Юн не хотел разжимать рук.       Не хотел отпускать, но всё-таки отпустил, веря в избранника своего сердца.       – Я буду Вас ждать и непременно отыщу ответ, - чутко пообещал лекарь.       – Я знаю.       Лю Вэй выпустил Су Юна из объятий. Они простились, даруя друг другу надежду – самое ценное в час сомнений и трудностей. Затем Лю Вэй поклонился Сёнам и покинул резиденцию.       Дорога судьбы вновь вела его в храм.       Пошел снёг. Ветер взвыл, обрушивая на Хэкин метель. Йюнью неистово стучала по струнам. Звуки эрху, громкие, неистовые, разбавленные потрескивающим стуком, громогласно говорили, что конец уже скоро. Враги были близки к завершению своего плана, и Лю Вэй – чужак в Хэкине, но неравнодушный своей душой – готов сразиться с ними и восстановить справедливость.       Только сначала нужно было их отыскать.       Время торопило дракона. Каждая секунда была на счету – смерть настоятеля это показала. Утекая, песок вечности чертил на полотне времён иные узоры, не давая приблизиться и изменить прошлое. Но Лю Вэй не спешил. Вопреки яростному ветру он шагал спокойно, ступая к храму, словно командир на последнюю битву. Ему нужно было это время, чтобы привести мысли в порядок и собрать в голове истинную картину произошедшего.        «Мы с учителем следовали за доказательствами. Доказательства указали на Монов, но Ванхэ уверяет, что невиновен. Он сказал мне об этом и честно сдался, показывая свою решимость и доказывая, что он не причастен к произошедшему и готов ответить на вопросы генерала. После этого случилась новая трагедия – «само»убийства Небесных Избранников. С одной стороны, это доказывает невиновность Ванхэ, ведь он сейчас сидит под замком. С другой, Ванхэ мог намеренно сдаться в плен, чтобы использовать свое заключение как доказательство своей невиновности, а приказы к действию раздал заранее, просчитав очень сложную партию и зная наперед, что никто не будет считать виновным узника. И всё же, стоит учитывать все возможности. Одно ясно точно: зачинщиков просто не может быть внутри купола, держащего всех в ловушке – главы культа не так глупы, чтобы приближаться так близко к эпицентру событий. Для этого у них есть верные последователи – фанатики, не боящиеся грязной работы. Ожидали враги того или нет, Тэй Шу никого не выпустит из храма, пока не будет пойман истинно виновный. Значит, пешки, исполняющие приказы, внутри. Кто-то из тех, кто сейчас находится в храме – культист. Убийца.»       Лю Вэй сжал пальцы в ладонь. Перед глазами снова возникло мертвое лицо брата. Он замотал головой, пытаясь справиться с удушающими чувствами.        «Монов проверяли несколько раз. Тэй Шу арестовал огромное количество родственников Ванхэ, в том числе заклинателей и Небесных Избранников, но Монов всё ещё много в храме. Очень много. Какова вероятность, что они могут продолжать играть в игру против власти империи столь открыто? Фениксы гораздо хитрее. Они заметают за собой следы и не стали бы так глупо подставляться, готовя печенье во время визита дознавателей, так ещё и обзывая его «чудотворным». Это глупость. К тому же хранить дерево с отравой прямо на кухне! Незаметно, но будто намеренно близко, чтобы его смогли отыскать при досмотре. Кроме того, пока Бэй Сён и Су Юн придумывали формулу, я попросил у Ан Сёна проверить семена в банке. Муанг Мон уверял, что брал семена исключительно из неё. Свидетели это подтвердили. И... Да. В банке были отравленные семена. Высушенные, они не утратили своих ядовитых свойств. Из-за темного цвета отравленные семена практически невозможно отличить от обычных. Повар совершенно спокойно мог не заметить разницы, а сладковатый запах на кухне принять за естественный. Они ведь там ещё и благовония разжигали!.. Что касается сплетен, Моны так много грешили, что каждый клан имеет против них зуб. Конечно их подозревают во всем без разбора. Если есть человек с очень плохой репутацией, случись что, все всегда будут думать на него, не ища доказательств. Велика вероятность, что нас с Тэем действительно одурачили. Чудотворное печенье!.. Они воспользовались слабостью генерала и решили поиграться. Но... Они это зря. Тэй Шу не простит такой игры. Не простит Чудотворца, не простит вред детям и Небесным Избранникам.»        «Я не прощу!»       От боли разболелось ядро. Лю Вэй уложил ладонь на уязвимый живот и решительно шагнул вперёд, переступая через боль.        «У Монов нет мотива. Они могли бы быть соучастниками преступления, но тогда вряд ли бы сдали своих сообщников – иначе получили бы ответную реакцию. Конечно, Фэйцвэи и Моны могли поссориться, и Фэйцвэи решили их подставить, а Ванхэ теперь ломает комедию, но он казался убедительным. Искренним. Я верю ему. Верю, что он, Яо и несчастные пекари тут ни при чем.»       Перед глазами снова предстал образ повешенных детей. Лю Вэй проглотил эту мыслью с горечью и грустью.        «Сегодня погибли Моны. Стал бы Ванхэ убивать своих же Небесных Избранников?.. Он убил своего брата, так что способен на всё. На всё... Но дети?.. Убить своих же, чтобы прикрыть свою пятую точку? Я не могу в это поверить.»       Снег хрустел под ногами, нагнетая атмосферу хаоса, царившего в Хэкине. От участившегося в злобе шага Серебряного Дракона влажный хруст становился тревожным и напоминал агонию задыхающейся жертвы, борющейся с тем, что душит ее безжалостными руками.       Веревка.       Всхлипы.       Удушье.       Борьба.       Лю Вэй резко остановился, очнувшись от наваждения. Он обхватывал руками горло. Душил себя и чувствовал, что задыхается. Фантазии становились слишком реальными, обращаясь кошмарами наяву. Сомния начинала действовать. Лю Вэй не спал второй день. Его восприятие обострилось вдвое. Даже осознав это, он так и не убрал рук, крепко обхватывая свою шею.        «Когда душишь себя, невозможно умереть. В конце концов, когда потеряешь сознание, руки ослабнут. Но Юзу... Спрыгнув с табурета, он уже не мог спастись. Враг увёл всех прочь. Никто не мог помешать. Демоническая магия, которую мы уже видели… Она вновь подействовала на разум людей. В первую трагедию в храме все Моны покинули посты. В этот раз случилось так же, только демонопоклонники выдали это за «божественное вмешательство». Столь напуганные божественным гневом, люди поверили голосу в голове. А в это время... Юзу... Его заставили это сделать. Чарами, угрозами...»       Лю Вэй сжал пальцы крепче. Становилось тяжело дышать, но он искал ответы в страдании, что испытывал брат. Чувствуя вину, хотел разделить с ним мучительное мгновение безвыходности.       Впился в кожу ногтями.        «Они смотрели... Контролировали, чтобы дети это сделали. Не один человек. Группа, но не слишком большая, иначе их действия были бы слишком заметны. Пара человек, максимум – трое. Смотрят... Упиваются болью. Это всё ложь. Послание придумали демонопоклонники. Фэйцвэи. Цуй изображает великую деятельность, всеми силами помогает в расследовании, где очевидный виновник – Моны. Но если он прикрывает демонопоклонников... Он и сам поклоняется Илину. То-то он не хотел, чтобы я заходил на его земли!»       Руки сомкнулись.       Дыхание окончательно оборвалось.       Лёгкие начали гореть, изнывая от удушья.        «Юзу был совсем один в борьбе с тёмной силой. Небесные Избранники действовали по указке, выполняя приказы по очереди. Рисовали кровью, повторяя слова, что им говорят. Это внушение. Угроза. Враги выбрали жертв не случайно? Юзу... Фэйцвэй. И Моны, что дружили с ним… Их убили. Выставили все так, словно это божественный гнев. Но они что-то знали. Знали тех, кто виноват? Юзу во что-то впутался?..»        «Ты хороший, брат. Прости... Прости меня,» - призрачный голос пронесся над ухом, взмывая ввысь, разрезая вихрь снежинок.       Лю Вэй забыл, как дышать.       На мгновение он просто застыл, осознавая, через что прошел его брат, завершая последние штрихи истории в голове. Картина не получалась полной, но он расставил кучки мозаики по местам. Собрал рамку. Оставалась только середина – сердце преступления.        «Юзу знал их. Знал тех, кто виновен. Это Фэйцвэи. И они устранили свидетелей. Убили его, потому что...»       Лю Вэй терял сознание, но продолжал себя мучить, заставляя думать.       Он отрицал эту мысль, не хотел её произносить, покоряться властительнице-вине и высокомерно мнить себя центром картины. Его не было внутри, но пустота заполнялась его мыслями.        «Потому что… Потому что он поговорил со мной. Они испугались... Испугались, что он расскажет мне. А единственный, кто знал о нашем разговоре... Шан Хоу и учитель Юзу.»       Лю Вэй ощутил головокружение. Ноги его подкосились, и он рухнул на колени в сугроб. Упёрся руками в снег, широко расставив руки и кашляя, заставляя лёгкие глотать воздух, которого они так жаждали.       Наваждение отступило. Мыслям вернулся порядок. Всё обрело смысл, выстроилось в единую, понятную картину.       Пение эрху заглушило все звуки.        «Ты умер, потому что что-то знал, Юзу... Во что они тебя втянули?..»        «Просто... Думаю, я так и не смогу помолиться. Но хотя бы перед тобой... Я бы хотел извиниться.»        «Юзу...»       Лю Вэй взглянул на блёстки в снегу. Словно грязное зеркало, снег отразил его искаженный контур. Изображение было мутным и неясным, как взгляд после удушья, но Лю Вэй отчётливо различил фигуру позади, мучительно напоминавшую образ брата. Обернулся, но не увидел никого. Метель продолжала прятать Хэкин, дурманя разум Серебряного Дракона.       Лю Вэй опустил голову и умылся снегом, приводя себя в порядок. Когда он стер с лица освежающе-холодный порошок, взгляд его изменился.        «То-то этот мерзкий учитель сразу мне не понравился. Запрещал говорить, называл Юзу лжецом... Мерзавец!»       Лю Вэй поднялся и достал из-за спины гуань дао. Он был готов сражаться с самого порога храма, на улице, в тесной келье – где угодно. Взгляд его жаждал отмщения, и ноги уверенно повели юношу к назначенному месту.       К храму.       Обитель богов показалась ему мрачным местом. Снег кружился над миром, но не попадал внутрь барьера. Соприкасаясь с магической защитой снег шипел, как масло на сковороде, и испарялся, отчего над храмом навис таинственный пар. Наполовину восстановленный, наполовину разрушенный храм высился над разоренной площадью. Лю Вэя не было не больше получаса, но хаос продолжил разрастаться. Беспорядки не остановились. Взбешенные, отчаянные Небесные Избранники громили алтари богов и проклинали их, ненавидя свою участь, боль и заключение. Терпение, долгие годы державшееся на тонкой нити страха божественного гнева, лопнуло. Теперь отступники несли с собой разрушение и дрались со стражей и послушниками. Праведники кричали, что они ошибаются, что боги не могли так поступить, но восставшим было уже все равно на слова, факты и доводы. Они попросту не верили. Даже когда Лю Вэй попытался объяснить им, призывая к спокойствию, его принимали за праведника и зло шипели в его сторону. Одинокий голос дознавателя империи тонул в испуганных криках других, таких же, как и он: желавших всё разъяснить и успокоить людей. Верующие были объяты страхом. Они понимали, чего мог стоить такой бунт. Одни отчаянно молились, умоляя владык не слушать заблудшие души и проявить к ним терпение. Другие пытались принять меры. Самых буйных связывали веревками и магией. Стража помогала наводить порядок, но змеи не использовали чар и оружия. Они действовали очень осторожно, стараясь никому не навредить, ведь большинство бунтующих – это дети и юноши.       Мелкие потасовки охватывали весь храм. Восставшие громили всё без разбору, крича в агонии боли. Казалось, их оставила человечность. Воспротивившись богам, Небесные Избранники нанесли им рану. Боги отвечали людям тем же, раня людей. В боли и ярости Небесные Избранники переставали себя контролировать.       Крики молящихся отчаянно пытались достучаться до вероломных и вернуть их на истинный путь.       Голоса смешивались в кашу из звуков, в которой невозможно было выцепить что-то членораздельное. Лю Вэй кричал, но понял, что не может различить и собственного голоса, и стих. Его ужасало, что большинство Небесных Избранников отвернулись от веры. От веры, что была так жестока и несправедлива к ним. Они искали свободы. Они просто хотели жить.       – Боги не убьют вас! Они не отворачивались! Козни строят злодеи! Одумайтесь!       Лю Вэй услышал знакомый голос и постарался отыскать его среди толпы. Это было затруднительно. Взгляд цеплялся за Фэйцвэев, невольно ища подвох. Изумрудных драконов было достаточно и среди молящихся, и среди бунтующих. Они выглядели обыденно, слившись с хаосом и неоднозначно принимая сторону. В тот момент Лю Вэй осознал одну важную вещь:        «Нет следующего шага плана. Культисты сделали всё, что хотели – разодрали гноящуюся рану. Потекли гной и кровь. Боль стала нестерпимой. Мир разделился, и уже неважно, правда виноваты боги или нет. Дело было в чувствах. В боли и истинных мыслях. Демонопоклонники показали мученикам правду. Небесные Избранники больше не будут покорны. Больше нет. Каждая молитва обречёт их страдать, как страдает Бэй Сён. Последняя миссия врага – отсидеться в тени хаоса. Они уверены, что у них всё получилось, что мы заглотили наживку. Они хотят просто уйти, оставшись незамеченными... Что хуже, остаться в храме, чтобы продолжать усугублять конфликт. Те, кто за, те, кто против... Они вольются в каждую из сторон. Будут знать их мысли. Готовить следующую кровавую резню. Они больше не намерены что-либо делать. Привлекать к себе внимание... Но Господин Тэй Шу ведь сказал, что проверит!»       В ярости от мысли, что учитель мог ему солгать и продолжить жёстко пытать Монов, Лю Вэй остановил за руку первого попавшегося стражника.       – Господин Тэй Шу. Как давно не было приказов?       – Со вчера, – ответил змей. Он знал, что Лю Вэй помогает с расследованием, потому ответил охотно, пусть и настороженно.       – Какой был последний?       – Следить за порядком.       Брови змея взволнованно сошлись. Всё явно пошло не по плану. Воцарился хаос, и им предстояло за это ответить.       – А Фэйцвэи? – не сдавался Лю Вэй. Глаза его пытливо блестели, что пугало собеседника.       Змей шагнул назад и мотнул головой, понурив взгляд. Воинственность Лю Вэя напомнила ему о разнице их статусов. Змей практически склонился в поклоне.       – Никаких распоряжений по поводу них не поступало. Приказано было следить за Монами.       – Вечером?       – Нет же. В тот час, когда господин Тэй Шу покинул храм, арестовав Монов.       – И больше ничего?..       – Ничего, господин.       Лю Вэй отпустил змея и крепко задумался.        «Тэй Шу исчез. Последний раз я видел его, когда отдал Ванхэ. Он сказал, что проверит мою теорию, но так ничего и не сказал своим людям. Снова пропал.»       Лю Вэй прислушался к своим ощущениям. Он верил, что эмоциональные связи помогают ему чувствовать нити жизни близких. В этот раз сердце молчало. Звуки эрху стали тише, затем сменили ритм – стали настойчивей, драматичней, загадочней.        «Мастер в порядке. Где бы он ни был, он в порядке. И он... Не мог проигнорировать меня! Не мог же...»       Лю Вэй хотел верить учителю и прогнал прочь неуместную злобу.        «Учитель мыслит не так, как другие люди. Он всегда помогает мне. Он мне верит. Точно бы прислушался к моему чутью. Должно быть, сейчас он проводит свое расследование за стенами храма. Оставил своих людей... Но не дал им особых распоряжений. Тэй Шу никогда не доверяет другим свои планы. Никто не знает, кого он подогревает, а это значит, что Фэйцвэев не спугнули. Они чувствуют себя уверенно и могут ошибиться.»       Лю Вэй с тоской подумал о том, что если бы Фэйцвэев арестовали - всех до единого! - Юзу был бы жив. Он и трое мальчишек погибли, потому что Тэй Шу следовал своему плану.        «Где же Вы, мастер? Почему Вы оставили всё... Так? Вам ведь не всё равно!»       Лю Вэй смотрел на драку двух Фэйцвэев. Он не мог уличить их во лжи или актерской игре. Всё казалось таким натуральным...        «Должно быть, не все посвящены в тайны семьи. Культ... Он ведь не мог охватить каждого члена клана? По крайней мере, Небесные Избранники точно не должны знать о демонопоклонниках. Они здесь с рождения, молятся богам за искупление грехопадения...»        «Грехи Фэйцвэев темны. Изнутри они омерзительны. Боги всё равно такое не простят.»        Голос Юзу ожесточил взгляд Лю Вэя.        «Боги бы не приняли грязные души. Их бы отвергли. Небесные Избранники бы это почувствовали. Значит, они здесь ни при чем. Нужно искать монахов-Фэйцвеев. Таких, как учитель Юзу.»        Лю Вэю хотелось немедля отдать приказ собрать их всех, но в такой неразберихе было тяжело установить порядок. К тому же, у него не было доказательств. Тэй Шу бы ему не поверил без убедительных доводов, а узнав о подозрениях в свой адрес, изумрудные драконы могли использовать время дознания и устранить свидетелей. Голословными обвинениями Лю Вэй ничего бы не добился, а нападать культисты бы не стали – даже при самых умелых провокациях и блефе давать бой при таком количестве противников было самоубийством.        «Нужно поговорить с учителем Юзу,» – решительно настроился Лю Вэй.        – Сохраняйте спокойствие! Опустите руки! Ради Небесных Владык, давайте поговорим! – вещал знакомый голос.        «Шан Хоу!»        Евнух многократно усилил громкость своего голоса с помощью ци, но это мало чем помогло ситуации. Люди не обращали на него никакого внимания. Зато его смог отыскать Лю Вэй.        – Шан Хоу!        Окликнув монаха, Лю Вэй отвлёк его от попытки успокоить народ. Обезьяне это не понравилось. Он раздражённо цыкнул, но был вынужден уделить внимание дракону.        – Всё ещё не поймали виновных?        В голове Лю Вэя эхом отразилась фраза монаха: «Ходите тут, выискиваете, но на деле ничего не делаете. Небесные Избранники заболевают один за другим, настоятель при смерти, но тут до сих пор нет лекарей. Нас заперли, и я не могу даже увидеть свою семью. Может, я скоро умру от этого недуга. Думаете, господин, я могу быть дружелюбен? Я боюсь смерти и боюсь молиться о жизни. А эти дети молятся. Знаете, как это страшно? Обычно молитвы приносят облегчение, а тут боишься, что от них откажет сердце. О грехах уже не думается, когда речь идёт о жизни.»       Лю Вэй испытал сожаление от того, что не смог спасти детей и настоятеля.       – Я на пути к решению проблемы. Где учитель Юзу? Тот монах, что наказывал его?       – Мао Фэйцвэй? – Шан Хоу слегка опешил. – Зачем?..       – Где? – холодно повторил вопрос Лю Вэй. Тэй Шу гордился бы им в этот миг.       – Сложно сказать, где находятся люди в таком хаосе! – раздражённо ответил Шан Хоу.       Взгляд Лю Вэя был исчерпывающим. Монах его даже испугался.       – Да не знаю я! – вскрикнул он, поддаваясь панике. Вокруг творилось черт-те что, так что винить его в выплеске эмоций было сложно. – Стойте, дайте подумать... Мао говорун, но трус. Должно быть, он прячется где-то в храме.       Круг области поиска значительно сузился, но Лю Вэй остался недоволен и этим.       – Где самое безопасное место в храме?       – Сейчас, полагаю, под барьером Лэй Линя в старом крыле. А так... Мао мог укрыться в своей келье. Кто будет искать монаха во время хаоса в крохотной комнатушке на окраине храма?       Лю Вэй понимающе кивнул. Шан Хоу коротко объяснил, где находится комната, и поднял вопросительный взгляд на Серебряного Дракона. Ему хотелось вернуться к своей работе. Шан Хоу не терял надежды докричаться до Небесных Избранников. Истерия должна была когда-то закончиться, но пока это все ещё был бесконтрольный хаос. Настоятель мертв, Лэй Линь исчез, а Шана Хоу никто не признавал за лидера. Змеи тоже были не указ отступникам, когда страх богов достиг пиковой точки. Возможно, демонопоклонники поработали и с их разумом... Чарами заставляли неугомонно крушить всё вокруг и выступать против братьев. Это было самым удачным и близким к правде предположением, что пугало ещё сильней.        «Как же далеко заходят культисты... У них нет ничего святого. Дар жизни, людские души, покой и вера... Они отвергли всё ради своих грязных планов.»       Лю Вэй нахмурился ещё устрашающе.       – Спасибо, господин Шан Хоу. Наведите тут порядок.       С этими словами Лю Вэй направился к храму. Евнух недовольно фыркнул (будто бы это было так просто!) и продолжил кричать, прося братьев его услышать. Бесполезно. Оставалось только связывать всех восставших до единого. Картина разрушений была ужасающей.       Лю Вэй вбежал в храм и направился по описанному монахом маршруту. Внутри здания ситуация была лишь слегка лучше того, что творилось на улице – основная часть бунтующих оказалась снаружи, но беспорядков хватало и внутри. Зал для подношений полностью разгромили. Два десятка Небесных Избранников связали и держали под стражей. Ещё с десятью боролись.       Вокруг были зажжены свечи и благовония, и больше всего Лю Вэй боялся, что случится пожар, но пока всё обходилось перевёрнутыми скамьями и разбитыми чашами. Он обогнул хаос, хотя сердце хотело вмешаться, и направился искать Мао, надеясь, что монах не ошибся. Не хватало ещё разыскивать мерзавца по всему храму! Однако Лю Вэю повезло. Когда он отворил нужную дверь, то увидел Мао Фэйцвэя. Монах отчаянно молился, сидя на коленях. Он кланялся, касаясь лбом земли, тер ладони и глядел на написанной тушью лик владыки Чжёнгью.       – Владыка, простите нас! Не гневайтесь. Мы искренне веруем! Братья просто напуганы! Не уходите!       Мао Фэйцвэй был запуган до слез. Он дрожал и суетливо дёргался, постоянно находясь в движении. Монах был так погружен в свою молитву, что даже не услышал, как Лю Вэй отодвинул дверь.       – Владыка, спасите нас от демонической скверны! Уберегите и не серчайте!       Мао был трусом - это было видно. Он дрожал и каялся, словно провинился лично, но Лю Вэй понимал: если бы Мао был демонопоклонником, он бы не дрогнул перед божественным гневом. А боги злились. Их ярость чувствовалась в воздухе. Статуи владыки Чжёнгью стали выглядеть грозными и обозлёнными, статуи Сяолуна отвернулись от дорог к стенам. Прежде так не было, и Лю Вэй понимал, что ситуация была критической. Вера Хэкина сейчас держалась на таких отчаянных параноиках, как Мао – тех, кто был готов умолять Владык остаться, теша их самолюбие.       Лю Вэй внутренне обращался к Небесным Владыкам, но его прошение было уверенным, спокойным и осознанным. Он не позволял себе поддаваться панике и просто верил, что Владыки останутся с людьми. Мао же боялся до дрожи, и Лю Вэй задумался, сколько в нём на самом деле веры, если он так боялся предательства богов. Серебряный Дракон верил, что Небесные Владыки никогда не уйдут, ведь они создали людей. Родители не могли оставить своих созданий, даже если те ошибались и иногда показывали характер.       – Мао, – грозно окликнул монаха Лю Вэй.       Мужчина вздрогнул и испуганно обернулся, осев на пятую точку. Он увидел непримиримый гнев на лице наследника клана Вэй и попятился по полу, пока не упёрся в стену. В его глазах плясала паника, а пугливые зрачки впились в лезвие Серебряного Пламени, казавшееся ему слишком огромным.       – Опять Вы?! Что Вам нужно?! Неужели не знаете, что монаха нельзя прерывать во время молитвы?!       Такое правило и правда существовало, но Лю Вэй занимался серьезным делом и не считал, что боги обидятся за то, что он пытается найти виновников трагедии. Как минимум Йюнью была на его стороне и всячески пыталась помочь.       – Я пришел за ответами, и ты мне их дашь.       Лю Вэй увидел страх монаха и решил на него надавить грозным взглядом. Были серьезные основания подозревать Мао в сговоре с врагами, но у Лю Вэя не поднималась рука на священнослужителя. В отличие от учителя, он предпочитал разговор пыткам и избиениям.       Мао Фэйцвэй был слишком напуган, чтобы думать о мотивах аристократа.       – Я отвечу!.. Но Вы должны будете уйти! Я молюсь! Боги отвернутся от нас, если я остановлюсь!       Монах тряс руками в жесте молитвы. Лю Вэю показалось, что теперь он просит Владык уберечь его от гостя.        «Вот она и выветрилась вся спесь. Как оскорблять ребенка, так язык был подвешен, а как отвечать перед богами, так он божий одуванчик!»       Лик Мао Фэйцвэя был ему противен.       – Ты ссорился с Юзу, а после этого он был найден повешенным, – прорычал Лю Вэй. Голос прозвучал злее, чем он хотел бы, но Лю Вэй так и не смог простить учителя за издевательства, которые тот учинял над братом. Особенно теперь, когда у учителя не было даже возможности искупить вину. Юзу умер из-за клана Фэйцвэй. Его душа была изувечена издевательствами. Лю Вэй не мог этого простить.       – Мальчишку наказали боги! – залепетал Мао. - Он сам так написал! Он был непослушным и лживым засранцем! Боги покарали его за то, что...       Мао увидел гнев в глазах Серебряного Дракона и притих, поняв, что зря говорит о ребенке грубо.       – …за его отступничество! Он отказывался молиться!..       Лю Вэй нахмурился пуще прежнего.       – В этом виноваты не боги, а демонопоклонники. И ты это знаешь.       – Чтооооо?! – испуганно взвизгнул монах. – Нет! Это сделали боги!..       – Не придуривайся. В храме демонопоклонники, и это они отравили Небесных Избранников и сгубили детей. Кто они?       – Я ничего не знаю!..       Глаза монаха стали крупнее пяти юаней. Лю Вэй ему верил. Монах был слишком напуган, чтобы врать.       – Не верю, - вопреки своим мыслям, произнес Лю Вэй. - Выкладывай, что знаешь. И если что-то скроешь, я тебя найду и сдам генералу за лжесвидетельство.       - Только не к Тэй Шу!.. – испуганно взвизгнул Мао.       – Отвечай!       – Я... Я не знаю!.. Я... Слышал, что в клане есть демонопоклонники. Жун Фэйцвэй... Эта история была очень громкой. Но шептали, что были и другие. Я об этом не знаю. Никогда не интересовался. Я верующий человек! Я всегда отрицал такие грязные слухи! Быть не может, чтобы демонопоклонники находились в храме!       – Но они здесь, - хмуро констатировал Лю Вэй. - Кому ты рассказывал про мой разговор с Юзу? Соображай, только быстро.       Мао Фэйцвэй растерялся.       – Я... Я… Да никому….       – Ты что, не общался с членами своего клана ни вчера, ни сегодня? – усомнился Лю Вэй.       – Нет! Вернее, общался, но про вас я не говорил никому. Только тому противному мальчишке.       – Мальчишке?..       – Цао Мон. Он из той шайки дружков Юзу, что никак не хотела молиться. Их пятеро было. Цао Мон – проблемный, хамский мерзавец. Он кинул в меня тухлый помидор! «Отомстить за друга» видите ли хотел! Я высказал ему всё, что о нем думаю, и прикрикнул, что теперь Юзу сам по себе из-за Вас.       Лю Вэй посмотрел на мужчину весьма неодобрительно.       – Прекратите кричать на детей.       – Это не дети, это исчадия! Самые сложные на моем веку!       – Вы должны воспитывать их, а не обвинять их во всем, – сморщился Лю Вэй. Ему хотелось преподать монаху хороший урок. – Они не слушаются Вас, потому что Вы и не пытаетесь их учить!       Вдруг в голове Лю Вэя перещёлкнуло, и он оставил разборки с монахом на потом.       – То есть в компании Юзу было пятеро детей?       – Да! Связался с этими Монами... Отступники все до единого.       – Где Цао?       – Мне откуда знать? Я не видел его с тех пор, как накричал на него. Он тогда ударил меня по ноге! Мерзавец!       – Кто может знать? Где его комната?       – Сейчас лишь боги знают! Пресвятые Владыки! Мне нужно молиться...       С паранойей мужчина вскинул руки вверх.       – Если это всё...       – Ты точно не знаешь, где он? – нахмурился Лю Вэй.       – Без понятия. Их шайку несколько раз ловили возле подвала. Можете поискать там.       – Как я его узнаю? Как он выглядит?       – Точно не перепутаете. У него огромная родинка на кончике носа. И лицо такое... Моновское. Он похож на покойного Ю Мона, только полный.       – Понял, – Лю Вэй кивнул, но взгляд его остался строг. – Если ты мне солгал...       – Мне незачем, господин! Я ничего не знаю, жизнью клянусь! Что знал, так сказал.       Лю Вэй тяжело вздохнул.       – Молись. Спасибо за помощь.       С этими словами Лю Вэй оставил монаха одного.