Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Пятна крови брызнули на лицо.       Лю Вэй зажмурился, а когда разлепил веки, то почувствовал, что картина перед глазами зловеще расплывается. Он стоял на коленях на дне подводной пещеры и чувствовал бессилие. Неизмеримая глубина дна давила на его разум. В лёгких закончился воздух, удушье сдавило грудь слабостью, зато руки наконец оказались свободны.       Лю Вэй заставил себя подняться и оттолкнуться ногами от дна.        «Насколько я глубоко?..»       Сияние, что заполняло пространство над святилищем, не проникало сквозь толщу вод. Плотный мрак глубины срезал обзор, дозволяя колыхаться во мраке.       Лю Вэй не видел ничего, кроме чёрных вод. Пространство вокруг было обширным – куда объёмней, чем зал священной пещеры. Стен словно не существовало – подземный водяной мир казался бескрайним. Лю Вэй осознал, что его могло отнести подводными водами – далеко вглубь каньона, прочь из святой земли. Лю Вэй больше не чувствовал благость и спокойствие священной пещеры, не ощущал просвещённой наполненности или надежды. Вокруг сгустился беспросветный мрак.       Лю Вэй не сомневался, что Куун Хэнсин был добрым духом. Серебряный Дракон не пил крови, так что не мог разозлить или оскорбить заточённую душу, осквернить гнусными ритуалами дикарей, шедших тёмным путем, однако… Предчувствие, что что-то пошло не так, не оставляло слабеющий разум.       У Лю Вэя не было времени думать о причинах. Всякий раз, когда он смел хотя бы пытаться задуматься о том, что с ним случилось, лёгкие сводило болью, а голова начинала раскалываться.        «Выбираться... Я должен выбираться!..»       Лю Вэй не осознавал, как долго провел под водой, но понимал одно – он задыхается и, если так и останется на дне терзаться в поисках причины произошедшего, погибнет, оставив возлюбленного одного.        «Я не умру!» – сцепив зубы, решительно прорычал дракон.       Вкладывая жажду жить в каждое движение, Лю Вэй яростно грёб наверх.       Картина совершенно не менялась.       Голубое сияние не проникало в глубины вод.        «Ну давай же!»       Лю Вэя начинало охватывать отчаяние. Он чувствовал, как ослабевает тело, а живот схватывает болезненными спазмами. В горле скопилась вода, раздражая солёным привкусом слизистую, но Лю Вэй глотал её вместо воздуха, ведь если бы начал кашлять, уже не нашел бы силы грести.       Мышцы медленно оплетало отчаяние, сковывая цепями тяжести.       Лю Вэй неплохо плавал. Его тело было отлично развито, и он мог бы посостязаться с любым пловцом в скорости благодаря силе своих ног и плеч. Отец не позволял сыну нырять в реку, но юные драконы всё равно плавали наперегонки, когда сбегали из дома, а после того, как Лю Вэю разрушили ядро, лекари ежедневно относили его в купальни, чтобы помочь восстановить двигательные функции тела в воде.       Лю Вэй считал своей стихией огонь, пусть драконов всегда связывали с воздухом, но никогда не конфликтовал с водой и не верил, что его пламя затушит какой-то подводный источник. Для гордого воина такая смерть была унизительной, а Лю Вэй не собирался умирать. Он хотел увидеть своего возлюбленного и рассказать ему о том, что он увидел. У них было столько тем для обсуждения! Видение про господина Тэя Шу и та странная тень… Ранение Чудотворца, сила генерала, странная магия… Хотелось узнать, что обо всём этом думает Су Юн, поскорее обсудить детали, увидеть прелестное лицо возлюбленного и добраться уже наконец до сияния, что подарит ему надежду на скорый долгожданный вдох, но света впереди не было. Только тьма.       Руки потяжелели.       Рефлексы заставляли Серебряного Дракона бесконтрольно хвататься за гордо и грудь, что отвлекало юношу от гребли. Лишь ноги верно справлялись со своей работой, пока не начали неметь от холода. Вода была ледяной. Конечности сводило от борьбы с ожесточенной стихией.        «Двигайся!.. Двигайся!» – злясь на самого себя, приказывал Лю Вэй ослабшему телу.       Душа дракона рычала, разгораясь всё сильнее. Янтарные глаза непокорно блестели.       Будь Лю Вэй заклинателем, то мог бы провести под водой хоть сотню часов. Чародеи умели задерживать дыхание и экономно расходовать воздух в груди, а ещё они могли с помощью магии опускать с поверхности пузыри с воздухом и долго сидеть в водных засадах, выжидая врагов. В конце концов, заклинатели могли просто наделить ци ноги и руки, чтобы всплыть на поверхность за мгновение, но Лю Вэй ощущал себя ущербным и жалким, потому что ничем не мог себе помочь.        «Что это за мгла такая?! Это ненормально!.. Глубинные воды выглядят совсем не так! А здесь… Здесь тьма.»       Лю Вэй явственно чувствовал недоброе. Его чистое сердце стремилось прочь от того, что покоилось в глубинах этих вод.        «Давай, Лю Вэй! Ты – Серебряный Дракон клана Вэй, а драконы никогда не сдаются!»       Лю Вэй заставлял себя.       Сил не было.       Руки ломило, словно они были чужими. Лю Вэй заметил раны... Те, от магических пут, и понял, что у него всё ещё идёт кровь. Раны нестерпимо щипало из-за соли, но прежде он не обращал на это внимания ввиду мучительного удушья.        «Моя кровь...»       Лю Вэй отчаянно грёб вверх.        «Господин Куун Хэнсин, я не проливал крови!..» – с религиозным трепетом доносил до духа уставший дракон, боясь, что он мог навредить своей кровью святости святилища.       Мгла следовала за ним.       Тьма, словно затаившийся хищник, ждала часа напасть. Она жаждала схватить, порвать, растерзать, вкусить крови.       Она желала его.        «Что?..»       Разум слабел. Лю Вэй тянулся вверх, но что-то ухватило его за ногу и поволокло обратно на дно с такой скоростью, словно к ноге Серебряного Дракона приковали якорь торгового судна.       Лю Вэй противился влекущей его мощи. Он грёб вверх всеми конечностями, но в воде не было ничего, за что можно было бы зацепиться, а силы покинули его. Мрак тащил его в небытие, словно кошку за хвост, обрекая на смерть.        «Нет! – вопил разум, противясь происходящему. – Искорка, нет! Я не оставлю тебя! Не оставлю! Любовь моя...»       Лю Вэй падал на дно, вытягивая руку вверх, до последнего мгновения храня надежду, что может вырваться.       – Искорка! – прокричал дракон в воде, борясь со смертью. Су Юн был его искоркой жизни, причиной никогда не сдаваться. Он был так далеко… И Лю Вэй не успокоится, пока не доберется до него!       Горло заполнила солёная вода. Лю Вэй тянул руку вверх, стараясь грести слабыми ногами, отбиваясь от незримого противника, но то, что обхватило его, не имело ни конечностей, ни физической оболочки – это была бесформенная злоба, тянущая его на самое дно. Она скребла его острыми когтями, она превращалась в пасть, а затем обращалась руками и снова становилась ничем – воронкой, что утягивала его, стальными наручниками с неизмеримо длинными цепями, лапами дикого зверя и кривыми пальцами демонопоклонников.       Лю Вэй боролся, но дышать было нечем. Каждое мгновение, проведенное без вдоха, ослабляло его. Не было даже оружия, которым можно было бы попытаться защититься. Не было ничего, что могло бы спасти.       Силы кончились.       Ничего не осталось, кроме надежды.       Только рука, тянущаяся вверх, янтарные глаза, горящие пламенем чувств и отказывающиеся сдаваться. Только зов – глубинный, полный любви и желания жить.        «Я не умру здесь, Искорка. Я научусь дышать... Я...»       Веки слабели.       Он терял сознание, лишенный всяких сил бороться.        «Я не умру...»       Глаза закрылись, теряясь во мгле.        «Я умираю, и даже так...»       «Я дышу тобой, Су Юн...»       Холод предсмертия забрался под кожу. Ледяная вода наконец одолела мужчину, забралась в его нутро, осквернила лёгкие, но руку, что тянулась к свету, опустить она была не в силах. Даже когда Лю Вэй не мог двигаться, даже когда тьма обвила его талию, когда ноги бессильно застыли, он всё равно тянулся к любимому.       И вдруг почувствовал тепло.       Нежная, теплая ладонь обхватила его ладонь, придавая сил.       Лю Вэй в изумлении распахнул глаза. Он поднял голову и увидел самое прекрасное создание всех миров. Су Юн нырнул за ним. Создав вокруг себя барьер из сияющей ци, он прогонял мрак глубины и нёс свет тёмному подземелью, согревая ледяные просторы. В воде его многослойное одеяние раскрылось, восхищая объёмом и изгибами вьющихся в потоках воды восьмислойной ткани. Су Юн напоминал прекрасного небожителя, что спускался с небес к истерзанной душе, чтобы даровать спасение. Пышные волосы его надёжно держала лента. Её кончики трепетали в подземных водах, рисуя узоры вместе с прядями русых волос. Руки сияли, ища родную душу во тьме, а когда наконец отыскали, то потянули на себя.       Тьма взъелась, не желая отпускать свою жертву, зашипела и завилась, пытаясь воспротивиться и атаковать, но Су Юн без труда развеял бесформенные путы, державшие воителя, и заключил друга в крепкие объятья.       Нежный свет коснулся сначала лица дракона, затем обогрел его плечи и грудь. Внутри барьера был воздух, и Лю Вэй хрипло вздохнул, припав к груди возлюбленного. Он вцепился в него мертвой хваткой и уткнулся носом в грудь, тяжело кашляя, пытаясь прийти в себя и отдышаться, прочищая лёгкие от влаги и силясь что-то сказать.       Озябшее, ослабшее тело Лю Вэя медленно согревали магические искры, кружившие в воздушном пузыре. Белые и серебряные, они завились вокруг его рук, стоило Су Юну впервые коснуться его, и волшебными нитями соткали одеяние. Всего за мгновение тело мужчины покрыл магический наряд, красоту которого можно было сравнить с одеянием небесных владык. Пышное ханьфу, сотканное из чистоты души лекаря и светлой энергии ци, завораживающе блестело под сиянием золотого барьера.       Су Юн трогательно прижал Лю Вэя к себе, бережно гладя по волосам. Они парили в небытие, озаряя светом непроглядный мрак – так сильна была их любовь, так ярко она светила даже в безнадёжности отчаяния и мраке смерти.       – Я... Я... Кхх...       Серебряный Дракон силился что-то сказать, но слова не давались ему. Он тяжело закашлял, освобождаясь от воды в легких и наполняя их свежим воздухом.       – Тише, тише, господин Лю Вэй. Дышите спокойно, – Су Юн ласково гладил его по спине, помогая прийти в себя. – Я рядом. Поймал Вас. Теперь всё будет хорошо.       – Я дышу... Дышу… Вами...       Лю Вэй вжался в плечо тёплого лекаря, ласково потираясь носом о кожу на шее. Он был готов нескончаемо осыпать любимого нежностью, цепляясь за него сильными пальцами. Ладони застыли на лопатках, сжимая из последних сил – это была стальная хватка, какую ни одна темная сила не была способна разжать.       – Спасли меня... Снова... – прошептал Лю Вэй. – Я зашёл глубже... Хотел узнать... И я узнал, а потом...       – Это не Ваша вина, – прошептал Су Юн, уткнувшись носом ему в макушку и продолжая бережно поглаживать по спине. Голос его был серьёзен и полон печали. – Вы сделали всё, что было в Ваших силах. Но… Душа господина Кууна Хэнсина пробыла в заточении слишком долго. Она начала разрушаться. К сожалению, он обращается в духа неудач. Превращение уже началось…       – Но сверху была благодать и святость, – поразился Лю Вэй. – Неужто, я… Запустил это?..       – Вовсе нет. Это началось задолго до нас. Несколько лет… Эта боль тянется, не зная конца, уничтожая всё светлое, что наполняет его существо. То, что Вы видите вокруг – это истинная форма его души. Сейчас мы в самых глубинах святилища. Возле его сердца. Чувствуете?       Лю Вэй прислушался к своим ощущениям. Внутри барьера было тепло и спокойно, но за его пределами подземные течения яростными потоками сталкивались друг с другом, мутя и поднимая тёмную воду. Шар из света раскачивало, словно воздушного змея на ветру, но внутри своего убежища друзья ощущали безопасность и умиротворение, что несли друг другу их души.       Лю Вэй собрался с мыслями, концентрируясь и на том, что внутри, и на том, что снаружи.       – Вокруг сгустки тьмы... Я пытался выбраться, но меня притягивало ко дну...       Су Юн бережно гладил его по голове, помогая успокоиться. Взор его был печален.       – Тут нет дна. Это бездонная пропасть, господин Лю Вэй.       Серебряный Дракон замотал головой и поднял на возлюбленного решительный взгляд.       – Но я стоял там! Очнулся на самом-самом дне!       Су Юн задумался об этом. Уголки его губ трагично опустились.       – Это плохо. Всё ещё хуже, чем я предполагал...       – То есть?.. – взволновался Лю Вэй.       Су Юн замялся, прежде чем ответить. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с силами и пояснить:       – Душа – это сосуд, в котором помещаются все наши воспоминания и чувства. Это пространство без начала и конца. Оно не имеет границ и постоянно разрастается, стоит появиться в нашей жизни кому-то новому, стоит встретить любимого, стоит воплотить ребенка или переехать в новое место. Это как… Аммх… Очень высокий дворец, верхние этажи которого постоянно достраиваются, как безбрежный океан, как... Небеса над землёй. Что-то вечное и незыблемое. Человеческая душа хранит память не только об этой жизни, она помнит всё, что бы ни случилось с ней. Даже если человек потеряет память, в душе останутся все крохи жизней – так боги читают судьбы, так пророки предсказывают будущее и отыскивают прошлое. Это... Незыблемо. Но если у души появляется дно, стенки и рамки...       – Это значит, что душа рушится?.. – догадался Лю Вэй.       Су Юн кивнул.       – Люди слишком долго продержали господина Кууна Хэнсина в заточении. Он встречал всех с благостью, как Вас, и он совсем не виноват, что боль извратила его так. Не таите на него зла, пожалуйста, – глаза Су Юна влажно блестели от волнения и боли. – Вы ведь… Вы ведь не пострадали?..       Лю Вэй мотнул головой и уткнулся носом в тонкую шею, пряно пахнущую цветами.       – Нет, я... Я дышу. Дышу Вами.       Лю Вэй пережил слишком сильное потрясение, чтобы быстро прийти в себя. Он не чувствовал неловкости из-за своего внешнего вида и слабости, не чувствовал страха – только покой в объятьях любящих рук.       – Вы снова меня поймали... – признательно прошептал Лю Вэй, поглаживая носом чувствительную шею возлюбленного. – Родной...       Су Юн покраснел от яркой реакции на ласковые движения любящего мужчины. По телу пробежала взволнованная дрожь. Он слегка склонил голову – сначала к голове мужчины, жмурясь от пленяющего жара его дыхания, а затем храбро закинул вверх, позволяя Лю Вэю вдоволь владеть им. Он едва удерживал дыхание ровным и, казалось, и вовсе почти не дышал, словно считал себя не вправе тратить воздух, подаренный родной душе.       Лю Вэй ласкался о его шею, не зная, когда нужно остановиться. Су Юн пылко хватался за его волосы, пальцами передавая, как волнительна была эта ласка. Он выгибался в спине под натиском любви мужчины и едва собрал силы, победив робость, чтобы ответить:       – Вас долго не было… Я верил в Вас и ждал, но когда Вы позвали меня...       Лю Вэй застыл и изумленно посмотрел на любимого.       – Вы услышали?..       – Всегда слышу, – прошептал Су Юн, бережно прижимая его к себе.       Рукава одеяния клана Сён живописно развевались в воздухе вместе с подолом и волосами. Лю Вэй был зачарован этим зрелищем и смотрел на лекаря с неизмеримой любовью и благоговением. Душа его испытывала священный трепет. Истово захотелось помолиться ему.       – Без Вас, я бы...       Су Юн нежно улыбнулся ему.       – Я всегда Вас уберегу. Клянусь. Это мой святой долг. И не стыдитесь произошедшего, прошу Вас. Не ищите в себе вины. Вы доверились господину Куун Хэнсину. Если бы он был в порядке, он бы не причинил вам зла. Так просто получилось. Болезнь делает с ним страшное.       – Сегодня день непредвиденных обстоятельств, – прошептал Лю Вэй с ироничной улыбкой.       – Вы снова шутите, господин Лю Вэй! Значит, пришли в себя.       Су Юн лучезарно улыбнулся. Лю Вэй не мог пропустить этой улыбки и очарованно посмотрел на него. Прижался носом к носу.       – Когда мы разберемся с тьмой на сердце Кууна Хэнсина, предлагаю больше никуда не идти. Посидим денёк, переждем эту неудачу, а то мало ли что ещё приключится.~       – Хорошо, – прошептал Су Юн.       Он мог думать только о боли господина Кууна Хэнсина. Лю Вэй почувствовал неуместность своих слов и опустил взгляд.       – Мы ведь можем ему помочь? Если его душа так сильно ранена...       Су Юн кивнул.       – Всё ещё есть надежда. Я знаю два способа, но так как мы уже оказались внутри его души, то годится только один. Нужно отыскать его сердце и обогреть.       – Я не слышал биения сердца поблизости, – задумчиво произнес дракон.       – Я слышу. Но... Для Вас это может быть опасно, господин Лю Вэй. Может...       Лю Вэй намертво вцепился в любимого.       – Я пойду с Вами! И даже не думайте меня отговаривать! На что-то я уж точно сгожусь! Одного я Вас здесь не оставлю!       Су Юн робко опустил взгляд, пунцово смутившись.       – Вы действительно умеете греть сердца, господин Лю Вэй.       Лю Вэй нежно улыбнулся.       – Только Ваше, – игриво прорычал он.       – Вовсе нет, – убежденно возразил лекарь. – Вы греете сердца всех, кого встречаете, и господина Кууна Хэнсина тоже согреете. Ваши слова окрашиваются пламенем Вашей души. Они действительно греют. Я кое-что хочу дать Вам.       Заклинатель вытянул руку в сторону и воплотил из света гуань дао.       – Я не смог пронести Серебряное Пламя. Сюда нельзя брать вещи... Но, надеюсь, это оружие тоже сослужит Вам добрую службу.       – А как же Ваша одежда? – удивился Лю Вэй.       – Господин Куун Хэнсин разрешил мне. Он... Он сейчас разрознен, и то, что мы видели сверху – лишь часть его сознания, столь ослабшая, что не способна явиться духом. Но он слышит. Он горюет. Он не хочет нам зла. Он сожалеет. Он зовёт на помощь и хочет освобождения. Я слышу. Помните легенду об азалии и кукушке?       Лю Вэй убежденно кивнул.       – Как такое забыть? Это невероятно печальная легенда.       – Все раненные птицы кричат одинаково, господин Лю Вэй. Я могу слышать их плач. Думаю, именно там, где столь тоскливо плачут птицы, и находится его сердце.       – Выходит, благостью и святостью всё это время он умолял помочь...       Су Юн кивнул, с печалью глядя на тёмные воды за пределами барьера.       – Его кормили кровью. Временно это давало духу сил ожить и предстать в истинной оболочке, но в глубине души... Как и всякое тёмное, оно оседало на нем, пока не извратило и не разрушило. Господин Куун Хэнсин и сам не понимает, чем стал.       Лю Вэй хорошенько обдумал это и свёл брови вместе.       – Я так рад, что мы встретили Джуна Хэнсина. Если бы он не напился и не сбежал с свадьбы, господин Куун Хэнсин так бы и страдал.       Су Юн сжал сияющую гуань дао в ладони.       – Ничто не происходит случайно, господин Лю Вэй. Все люди связаны ниточками судьбы. Именно поэтому никогда нельзя проходить мимо беды того, кто страдает.       – Я с Вами полностью согласен.       Разговаривать с любимым можно было до бесконечности, но душе Кууна Хэнсина это пришлось не по нраву. Свет чистой энергии ян болезненно обжигал оскверненную душу, и она шипела. Из бездны начали возникать глаза... Они напоминали слепые, злые, атрофированные очи слепых рыб с глубоководья.       – Нужно торопиться, – прошептал Су Юн. – Возьмите оружие. Может пригодиться.       – Думаете, Куун Хэнсин нападет на нас?..       Было видно, насколько лекарь не хочет сражаться с истерзанной душой, но он не мог бежать от правды.       – Возле сердца зла может поджидать любая угроза. Кошмары предсказателя, его страхи, обиды, боль тех, чью полученную кровь скармливали ему, словно падшему демоническому владыке...       Лю Вэй понял, что их ждёт тяжелое путешествие, и крепко сжал оружие из света. Впереди их ждал непростой бой, но Серебряный Дракон был готов сразиться с чем угодно, чтобы защитить и уберечь возлюбленного и помочь истерзанной душе Кууна Хэнсина очиститься от тьмы. Взгляд его горел решимостью, а сил придавали нежные руки любимого. Он верил, что они справятся. Су Юн полностью разделял его веру и наколдовал магический ремешок, чтобы дракон мог с привычной грацией закрепить оружие меж лопаток.       – Спасибо.       Они кивнули друг другу и почувствовали, что пришло время шагнуть в сердце тьмы.