Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Небесный Владыка отошёл от окна и изящно вскинул рукой, маня человека следовать за ним.       Лю Вэю хотелось остаться. Это не было желанием сбежать от проблем или реальности. В источнике Мудрости Серебряный Дракон всем своим телом впитывал истину вселенной. Голова начала проясняться, а окружающее – будоражить и волновать. Драконье любопытство манило изучить каждый угол святого места, но он и без того был удостоин величайшей чести посетить святилище, недоступном многим, совершил невообразимое путешествие между мирами и смог соприкоснуться с вечным. Желание большего было гнусным искушением, недостойным храброго мужа и доблестного человека. Хороший воин знал, когда должен сделать привал, а когда – повернуть назад. Гордость дракона не дала Лю Вэю поддаться порочным соблазнам. Он вытянул голову, отступил от кафедры с символами, но так и не смог разжать пальцы и выпустить ленту, повязанную бантиком.       – Достопочтенный владыка, в праве ли я взять эту ленту с собой? – почтительно спросил Лю Вэй, крепко сжимая символ и сохраняя в глазах стальную решимость.       Бога изумила эта просьба… Но лишь слегка. Владыка Джяйлун достаточно близко познакомился с Серебряным Драконом, чтобы приготовиться к внезапным, необычным вопросам.       – Зачем? – спокойно спросил он.       – Я не могу оставить Су Юна одного, – честно признался Лю Вэй. – Он ждёт меня и...       Щеки Лю Вэя слегка покраснели. Он держал ленту очень трепетно и явно был эмоционально привязан к ней. Просто не мог уйти без, хотя и было такой глупостью занимать время бога подобными просьбами. Но и отступить не мог. Стоило хотя бы попробовать!       Глядя на его искренние переживания, бог улыбнулся.       – Я даю тебе свое дозволение. Можешь забрать ленту.       Лю Вэй просиял от счастья. На мгновение он забыл, что говорит с богом, и лицо его озарила добродушная улыбка. Он прижал бант к груди, как всегда делал Су Юн. Этот жест дарил спокойствие и умиротворение. Соединял его с возлюбленным, где бы они ни были, как далеко бы ни оказались.       – Благодарю, достопочтенный владыка! – оживленно воскликнул юноша. – Я буду беречь её, как божественную реликвию! Для меня это очень важно.       Владыка Джяйлун всё чувствовал и подмечал, потому и разрешил, не желая томить и мучить трепетную душу. От его взора не укрылось и то, как Лю Вэй томно смотрел на кольцо. Оно символизировало семью дракона, и, коль Лю Вэй забирал с собой Су Юна, оставить здесь семью казалось ему совершенно неправильным, но и попросить о такой дерзости мужчина помыслить не мог. И так выпросил у бога ленту! Лю Вэй пришел проходить испытания, а не получать сокровища в подарок от бога. Наградой должно было стать исцеление... Но как же тяжело расставаться с тем, что является символом самого дорогого в жизни!       Бог ответил на его ликование выдержанным молчанием, а затем неожиданно произнес:       – Ты верен своей семье, Лю Вэй. Знай, что боги ценят тех, кто чтит свой род и помнит предков. Я дозволяю тебе взять и кольцо. Береги его, и пусть оно будет памятью о том, что ты обрёл в стенах моего храма.       Лю Вэй из скромности хотел отказаться, но увидел доброту во взгляде бога и понял, что это подарок от чистого сердца.       – Вы так добры ко мне, владыка! Я сердечно благодарю Вас. Прежде я редко почитал Вас, почти не обращался с просьбами и молитвами, но теперь я буду частым гостем у Ваших алтарей, – почтенного произнёс Лю Вэй, питая к богу искреннюю благодарность. – Я принесу Вам корзинку с дарами!       – Пытаешься подкупить судью? – усмехнулся Джяйлун.       Лю Вэй изумился от того, что его жест был воспринят подобным образом.       – Никак нет, достопочтенный! – янтарные глаза сверкнули рьяной решимостью. – Я никогда бы не посмел, и слова мои никак не связаны с испытаниями! Это мой ответ на Вашу доброту. На подарок.       Бог тихо рассмеялся.       – Расслабься, Серебряный Дракон. Я ведь пошутил. От даров отказываться не буду, но не стоит считать себя обязанным. Полагаю, эти символы с самого начала были твои. Я воплотил их из твоей крови.       Лю Вэю стало неловко от того, что он не смог различить в словах бога шутку. Воспринимал каждое слово крайне серьезно, потому покраснел и с неловкой улыбкой почесал затылок.        «Сегодня я подумал, что демоны ведут себя, подобно людям... А теперь и боги кажутся такими человечными… Может, между нами не такая уж и большая разница?»       В источнике мудрости Лю Вэю приходили интересные мысли, но он не позволял им развиваться, ведь считать человека подобным богу было грешно. Люди многое взяли и от богов, и демонов, и всё же, их сила была ниже, как и познание – всё равно что сравнивать родителей и детей. Разница поколений никогда не исчезнет, сколько бы лет ни прошло, так и различия между богами и людьми не могли просто испариться. Они всегда были и будут другими. Это и делало их уникальными и отличными друг от друга.        «Но боги тоже испытывают чувства. Самые обыкновенные, понятные мне чувства. А владыка Джяйлун даже шутит! Он такой славный.»       Лю Вэй чувствовал от бога тепло, но вместе с тем никак не мог унять неловкость от того, что не смог верно разгадать божественный замысел. Смущение жгло щеки. Дар от бога – большая честь, а ему досталось сразу два подарка, один из которых он наглым образом выпросил сам.        «Всё в порядке,» – успокоил себя Лю Вэй в мыслях, пресекая сомнения. Если бы бог был бы против, он бы выразил свою волю, но Джяйлун пошёл навстречу. Су Юн учил, что отказывать богам невежливо, так что Лю Вэй уговорил себя просто принять подарок и веление владыки. Затем задумался о последних словах бога и осторожно спросил, чувствуя, что давно не общавшийся со смертными и соскучившийся по помощи им владыка Джяйлун оказался весьма сговорчив и любит отвечать на вопросы:       – Вы сказали, из крови?..       Небожитель молча кивнул и взял нефритовый клинок. Сжав его в руке, он расщепил материал на нефритовый камень и несколько капель крови.       – Я взял дары гор и кровь с испытаний. Позволил материи минералов впитать её. Твоя кровь сама выбрала такие формы. Вот мне и стало любопытно, что же это значит.       Серебряный Дракон пытливо смотрел на чудеса, кои едва мог постигнуть его разум. Хотелось раскрыть рот от изумления, как дети, изумленные фокусами во время праздничных представлений.       – Но разве использование крови в ритуалах не демонический способ?..       Лю Вэй совсем не обвинял бога, наоборот – хотел понять. Вдруг он неправильно понял то, что происходило в святилище Кууна Хэнсина? Вдруг были и божественные ритуалы на крови, о которых не знал Су Юн? Может, использование крови – вовсе не порочная практика, ведомая и богам? Тогда клан Хэнсин мог быть и не связан с демонопоклонниками.       Бог задумчиво посмотрел на человека, словно определяя, как много может ему сказать.       – Кровь может рассказать всё, но мы – Небесные Владыки – никогда не просим жертвовать ею. Редки моменты, когда мы соприкасаемся с ней. Мы принимаем клятвы на крови, но не используем кровавых заклятий. Это противоестественно и дико.       – Просто по пути мы повстречали...       – Дела людей – дела людей, – напомнил бог с неизменной улыбкой. Он не собирался ничего пояснять касательно произошедшего в пещере.       – Простите, – Лю Вэй виновато поклонился и отвел взгляд, уставившись на постамент с символами.       Золотое кольцо блестело, приковывая взгляд. Мужчина наконец взял его. Оно было небольшим – Лю Вэй мог бы надеть его разве что на мизинец, а вот для безымянного пальца Су Юна было бы в самый раз.~ Стоило об этом подумать, как мысли Лю Вэя было уже не остановить. Серебряный Дракон был крайне серьёзен в своих намерениях относительно отношений с Су Юном и однажды собирался сделать возлюбленному предложение руки и сердца. Взять за него ответственность значило официально признать чувства перед семьёй, богами и императором. Лю Вэй хотел бы устроить свадьбу в Солнечной Арасии, хотел бы называть Су Юна своим мужем и делить с ним дом, комнату, постель... Это были смелые фантазии, до которых было ещё очень далеко, но это не значило, что Лю Вэй об этом не задумывался. Он не позволял себе фантазий о том, как раздел бы Су Юна, но легко мог представить, как надевает возлюбленному кольцо на палец. Это был бы очень нежный и чуткий момент. Лю Вэй встал бы на колени, раскрыл бы любимому чувства, долго-долго хвалил бы его, прежде чем достать кольцо и показать его самому близкому человеку на свете...        «Идеальный размер...»       Лю Вэй провел пальцем по окантовке кольца и безошибочно измерил его. После того, сколько раз они с Су Юном держались за руки, Лю Вэй помнил размер каждого его пальчика, как и Су Юн мог шить на него одежду, не беря мерок – так хорошо они изучили тела друг друга руками.       Лю Вэй счастливо улыбнулся и бережно сжал кольцо в руке.        «Воплощённое из моей крови, дарованное богом... Су Юну точно понравится!»       Затем, вспомнив, как только что бог разобрал нефритовый символ, Лю Вэй волнительно разжал руку, боясь, что кольцо может пострадать, но колечко было цело. Оно сияло под лучами нежного солнца и радовало глаз золотыми узорами. Пусть материал был простой, он выглядел богато благодаря изображенной на кайме паре пионов.        «Пион – это символ любви, а если их пара – то верный знак вечных чувств влюбленных.»       Лю Вэй краснел всякий раз, когда думал об этом. Он ждал весны, чтобы вновь каждую неделю поливать посевы пионов вместе с возлюбленным. Скоро у них будет целый сад, радующий глаз и шепчущий о нежной и трепетной любви двух влюбленных сердец.~        «А на внутренней части можно сделать гравировку. Хочу написать самые важные слова для своей искорки...»       От этих мыслей Лю Вэй испытывал душевное волнение, но вместе с тем и моральный подъём. Как же приятно было думать о таких вещах! Представлять совместное будущее, тогда как и настоящее было сладким, приятным и столь счастливым…       – Оно не разрушится? – осторожно спросил Лю Вэй, опасаясь, что свадебный подарок может обратиться в кусок металла. Вышло бы крайне неудобно! Лю Вэй не хотел бы огорчить Су Юна, ведь их любовь была вечной. Кольцо должно было соответствовать крепости их чувств.       Бог, кажется, прекрасно понимал, о чем думает дракон, но сделал вид, что не понимает, зачем Лю Вэю эта информация. Уточнять он, конечно же, не стал.       – Нет. Это обычное золотое кольцо, если намеренно не воздействовать на него разрушительной магией.       – А в руках других людей?.. – на всякий случай уточнил влюбленный дракон.       – То же самое.       Лю Вэй облегчённо выдохнул. Бог успокоил его решительным заверением.       Сжав кольцо в ладони, Лю Вэй вновь представил себе волнительный миг признания и предложения, затем осознал, что вскоре увидит возлюбленного, и попытался представить, куда может спрятать кольцо, чтобы друг не нашел его раньше времени.        «Су Юн наверняка захочет исцелить меня. В одежде обязательно найдет! Надёжнее всего пока что будет подержать в ладошке.»       – Нам пора возвращаться, – напомнил бог.       Лю Вэй потёр смущенные щеки, повязал себе на запястье ленту бантиком и сжал в кулаке кольцо.       – Я готов.       Владыка Джяйлун улыбнулся и взмахнул рукой, создавался под ногами человека сияющие волны. Они подхватили Лю Вэя и понесли вниз, к порталу.       Серебряный Дракон прощался с Источником Мудрости с благодарностью и благоговением. Последние мгновения он смотрел на мир не глазами, а чувствами, отдавшись ощущению святости и чистоты этого места. Смежив веки, он приготовился к новому полету сквозь измерения, открыл душу видениям и откровениям, но на обратном пути он не столкнулся с космической пылью и видениями об иных мирах. Полёт прошел быстро, безболезненно и показался ему кротким мгновением – как если бы он просто моргнул.       Когда Лю Вэй открыл глаза, он уже был дома.       В мире людей.       Владыка Джяйлун переместил его не в Зал Молитв, а небольшое помещение несколькими этажами выше – комнату, предшествующую Залу Суда. Сам он за человеком не последовал, но Лю Вэй чувствовал его присутствие где-то очень близко. За стеной.       Как и весь храм, комната была выполнена с величественным размахом и сиятельным богатством. Вместо плитки пол покрывал светлый песок. Ноги Лю Вэя увязли по щиколотку. В настенных жаровнях горело бело-голубое пламя. Вдоль стен стянулся каменный барельеф с изображением возмездия за совершенные грехи, а возле шкафов, заполненных светящимися сосудами, высились мраморные статуи. Первая изображала владыку Сяолуна, держащего в руках весы. При том, что статуя оставалась неподвижна, весы были настоящими и выполняли свою прямую функцию. На чашах лежали каменная фигурка в виде сердца и свиток с заветами богов. Весы застыли в справедливой неподвижности – веление сердца и совести должны были идти согласно святым писаниям и божественным наставлениям, но если переставить вещи, равновесие дрогнет, и чаши сместятся в ту или иную сторону. Лю Вэй не хотел тревожить их и испытал гармонию от созерцания равновесия.       Напротив статуи величественного судьи Сяолуна расположилась статуя стоящего на коленях человека. Молодой юноша каялся и просил честного суда над своей душой. Ладони его были сложены в жесте молитв, а меж них зажаты чётки с амулетом, изображающим символ инь-ян – круговорот жизни и баланса вселенной. По впалым щекам текли горькие слезы.        «Интересно, что он сотворил?» – невольно подумал Лю Вэй, но не увидел ни табличек, ни имён. Это был обобщенный, обезличенный образ молодого героя.       Последняя статуя высилась у стены. Она изображала крупные песочные часы, которые и впрямь отмеряли время: внутри полупрозрачной материи тонкого нефрита можно было различить движение песка, а по разводам на стене Лю Вэй понял, что магия поворачивает их, когда заканчивается отсчёт. Песок тёк очень медленно... Должно быть, отмерял не минуты или часы, а дни. Совсем скоро им суждено было совершить новый поворот.       Бай-Бай отдыхал под статуей молящегося, делая вид, что ему совершенно равнодушно появление человека из ниоткуда. Он тоже утомился от всех путешествий. Должно быть, верно помогал Су Юну чинить статую, и теперь взял свой заслуженный отдых.       У стены стояли два крупных сундука с крышкой из золота и россыпи драгоценных камней. По обе стороны от сундуков располагались обитые кожей софы и шелковые подушки для медитаций. На одной из них расположился Су Юн: он смиренно медитировал, сложив ладони в жесте молитвы у груди. На его бедрах лежала сложенная и идеально отлаженная одежда фиолетового цвета – клановое одеяние Вэев, через плечо перекинута корзинка с личными вещами и лекарствами, а позади высился острый шпиль гуань дао. Су Юн бережно омыл лезвие оружия, заточил его и привел Серебряное Пламя в порядок. Лезвие сияло ярче солнца.       – Су Юн... – слабым голосом прошептал Лю Вэй.       Он и сам не ожидал, что будет звучать так тихо, ведь после долгой разлуки готов был прокричать имя возлюбленного на весь мир – так сильно соскучился, так отчаянно хотел увидеть и коснуться его.       Лекарь отдыхал. Он выглядел устало, но искренне пытался восполнить силы, ведь Лю Вэй хотел бы, чтобы он позаботился о себе. Молился, истинно веря в успех своего дорогого друга. Его веру Лю Вэй чувствовал даже сквозь ткань измерений. Она теплилась в сердце теплой искрой, придавала сил. Каждый шаг Лю Вэй делал с мыслью о возлюбленном. Даже сейчас.        «Вот откуда взялось это чувство... Я дома.»       Лю Вэй с нежностью посмотрел на возлюбленного. Не хотел тревожить его, но не удержался, позвал, а Су Юн не мог не откликнуться на его зов – сразу же открыл глаза, за мгновение до его слов, сердцем почувствовав присутствие, учуяв любимый запах, услышав одно только торжество и ликование родной души. Любящие сердца наконец обрели друг друга, и больше никакие испытания не разлучат их.       – Господин Лю Вэй!       Су Юн переложил одеяние на софу и бросился к другу, желая поддержать. Лю Вэй выглядел неважно, и даже нежная улыбка не могла скрыть его слабость. Он долго шёл к своей цели: держал на руках водопад, сражался с демонами, карабкался по горам и даже преодолел измерения, чтобы наконец дойти до конца. И вот он – последний миг осознания, что все закончилось, что он наконец завершил все испытания и может просто быть с Су Юном... Мысль об этом сделала его счастливым, но лишила последних сил. Су Юн успел как раз вовремя – подхватил мужчину, когда он потерял власть над своим телом. Упал бы, если бы не надёжные руки, что вовремя подстраховали. Су Юн подхватил его под спину и бережно прижал к себе плечом, не сводя волнительного взгляда.       – Господин Лю Вэй...       Словно заколдованный, Су Юн осматривал каждую ранку, каждый миллиметр его тела и с облегчением отметил, что новых травм не прибавилось. Эта новость должна была принести спокойствие, однако, радоваться было нечему – и того, какую боль носил в себе мужчина, было достаточно для того, чтобы сходить с ума от волнения. Су Юн представить не мог, как Лю Вэй ещё стоит на ногах. С такими серьёзными ранами он уже давно должен был лежать без сознания. Его состояние было очень плохим.       – Хорошо, что вернулись... Сейчас я Вам помогу... Потерпите совсем чуточку…       Лю Вэю хотелось ответить, но он потерял всякие силы. Чувство завершенности, знание, что ему больше никуда не надо уйти, позволили ему показать свою слабость. С Су Юном можно было быть собой и не храбриться, не прятать свою боль, а открывать её, пусть Лю Вэй всякий раз испытывал стыд, когда приходил к нему раненным. Даже сейчас... Хотелось, чтобы Су Юн улыбнулся ему: такой родной, такой нежный, такой долгожданный… Он был достоин счастья, а едва ли не плачет из-за своего горе-дракона, что снова заставил его волноваться.       – Конечно вернулся... – гордо прошептал Лю Вэй, а затем голос его снова стал мягким и нежным. – Я ведь обещал... Простите, что так долго... Вы волновались... Знаю ведь.       – Вовсе нет, Вы очень быстро! – добродушно заверил Су Юн. – Я только-только присел отдохнуть. Восстановил статую, забрал Ваше одеяние, чуточку почистил оружие и пришел сюда. Владыка Джяйлун разрешил мне омыть Вас и исцелить. К началу суда мне велено привести Вас в порядок, и я так этому рад!       У Су Юна не было сил смотреть на раны дорогого друга. Это было очень больно – не иметь возможности помочь, спасти, облегчить ношу. Через все испытания Лю Вэй проходил один, всю боль он нёс в себе... Но это наконец-то закончилось.       – Не плачьте... Всё уже хорошо, – прошептал Лю Вэй.       Голова его удобно устроилась на плече возлюбленного, но он тянулся к его ушку, потому что сил говорить не было. Потому что Су Юн любил, когда он шепчет ему нежное. Особое таинство, как и всякая из их встреч. Лю Вэй потратил последние силы на то, чтобы бережно утереть слезинки, выступившие на чувствительных ресницах и покрасневших щеках. Су Юн был таким сильным человеком… Но Лю Вэй стал его слабым местом. Их связала невыносимая боль, которую тут же вытесняла любовь. Лю Вэй упал в объятья своего мужчины и больше ничего не боялся, ни о чем не думал – только о нём. Только о своих чувствах. Сжимал в ладони кольцо и знал, что их любовь – это то, что стало его спасением.       – Я прошел через всё. Прошёл последнее испытание, – успокоил его Лю Вэй.       – Вы молодец, – с нежностью прошептал Су Юн, найдя в себе силу на улыбку. Он укрыл его ладонь своей, и она уже лучилась светом исцеления. Су Юн не тратил времени зря. Нежность сплеталась с живительной пользой. Он хотел поскорее исцелить друга. Лю Вэй был так сильно ранен... Особенно ядро...       Лю Вэй растворился в его чувственном взгляде. Почувствовав теплоту и нежность рук, блаженно прищурился и пододвинул голову, уткнувшись носом в шею. Су Юн слегка вздрогнул – от непривычности и волнения. Этот жест всегда был крайне интимным, но Су Юн подпускал к себе. Пусть по телу бежали мурашки, а руки волнительно начинали подрагивать, он вел себя невозмутимо, достойно, с божественным благородством и доверием друга – подпускал, пусть дыхание перехватывало, пусть щеки наливались краской.       Лю Вэй был таким нежным... Он гладил кончиком носика, тёрся, словно ласковый кот, но был настойчив, как верный прирученный пёс. Даже Бай-Бай не мог с ним соперничать в настойчивости и нежности. Каждым своим прикосновением – ласковым, осторожным или более решительным и ненасытным, он вызывал всё больше чувств у возлюбленного. Лекарь чувствовал, как скучал по нему: по теплу и жару, нежным ласкам, нежному голосу, пламенной душе... Лю Вэй был его подопечным, его пламенем, частичкой его сердца. А теперь они оба были едины. Нос Лю Вэя на шее – словно последняя деталь в завершенности этого единения. Горячее дыхание, обжигающее шею, крупное тело, доверчиво показавшее слабость перед ним, запах взрослого дракона... Он был мужественным, терпким, отдавал знакомой нежностью любви, но в то время смешался с решительностью и металлическим запахом крови. Отчего-то это сочетание будоражило чувства, придавало им остроты, значимости, жара. В них проявлялась человеческая хрупкость, и в то же время неизмеримая сила воли. Это обостряло инстинкты Су Юна. Хотелось позаботиться, уберечь, и в то же время доверить себя.       Лю Вэй собрался и крепко обнял своего мужчину. Су Юн чувствовал надёжность его рук, его силу, каждый изгиб мускул, а затем вдруг... Почувствовал что-то важное, совершено непривычное, горячее...       – Мммхххх...       Су Юн зажмуриться и рефлекторно ухватил мужчину за волосы. Крепко сжал из меж пальцев, следуя за движением головы мужчины. Слегка надавил, будто вжал в себя, и вытянул голову, краснея от смущающего ощущения. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного. Так приятно... Так... Уязвляюще блаженно. Лю Вэй нашёл самое уязвимое место, чтобы коснуться губами. Чтобы поцеловать. Оставить на коже след... Прежде никогда не смел, но сейчас, столь сильно ослабнув, не контролировал себя. Так долго не касался, так долго запрещал себе, что теперь нескончаемо хотелось целовать и обнимать любимого. Едва осознавал, что делает... Целовал его... Обжигал дыханием... Сгреб ткань одежды, вжавшись грудью в его грудь... Так крепко!.. Взяв силы из исцеляющих ладоней любимого, возвращал ему любовь в тройном размере.       – Ааамммхх!       Су Юн не выдержал и простонал, но даже тогда Лю Вэй не выпустил его. Мгновение за мгновением он выражал свои чувства, и это стало так глубоко, так чувственно, что Су Юн не смог это выдержать.       – Ч-что Вы?.. Г-господин...       Су Юн звучал практически умоляюще. Он терял контроль над собой, ощутил обезоруживающую слабость, дрожь в ногах и жар, что отзывался между ног. Совсем не мог осознать своей реакции. С ним такое происходило впервые. Впервые ТАК!.. Так ярко, так чувственно, так волнующе и столь возносяще…       Лю Вэй прислушался к возлюбленному и наконец выпустил губами покрасневший участок кожи. Яркая метка сияла на шее лекаря, влажно блестя под светом подрагивающих факелов, но Лю Вэй даже не думал за это извиняться. Это были его чувства, и Лю Вэй хотел, чтобы Су Юн прочувствовал их глубину, чтобы знал, что они ещё сильнее, но он был властен контролировать их. В конце концов, помог любимому расслабиться и сделать приятно после того, как заставил плакать из жалости к себе. Теперь сердце Су Юна билось совсем иначе. Лю Вэй словно запустил его заново, настроил частоту и теперь слышал ритм чистой любви – самый любимый, самый трогательный. Опустился, прижимаясь ухом к его сердцу, и прикрыл глаза, облизав сладкие после поцелуя губы. Вкус кожи Су Юна был чем-то невероятным... Карамель с привкусом лепестков роз... Сладкий. Желанный. Родной.       У Лю Вэя не было сил, чтобы испытывать стыд или чувствовать вину, чтобы осознать, насколько он переборщил и где посмел оставить Су Юну засос. Такое видное место… Прямо в храме, под взорами богов!.. Он так ослаб, что просто был собой – ласковым драконом, нуждавшимся в любви и заботе.       – Скучал по Вам... – влюбленно прошептал Лю Вэй и прикрыл глаза, доверяясь рукам любимого.       Су Юн волнительно приподнял плечо. Влага на шее непривычно щекотала кожу, а после долгого поцелуя кожу жгло, отчего жар продолжал гулять по телу, стекаясь к нижним меридианам. Это было очень опасное, манящее чувство, пульсирующее в венах, жаром охватившее ядро и пах. Мгновение Су Юн всем сердцем желал, чтобы Лю Вэй что-то с этим сделал: чтобы продолжил, ведь шея изнывала в истоме и не могла прийти в себя, не то желая большего, не то умоляя успокоить поднявшуюся бурю, но лекарь взял себя в руки. Он должен позаботиться о своем друге. А с шеей... С шеей он разберётся потом. Потерпит и блаженство, и муку, что разливались по его телу непривычным наслаждением… Эту томную ласку, как и всё, что дарил ему друг, сохранит в своем сердце и позволит волновать его даже долгие часы после… Позволит себе вспоминать об этом вновь и вновь, касаясь шеи кончиками пальцев…       – Я по Вам тоже очень соскучился, – добродушно прошептал Су Юн, волнительно выдохнув, всеми силами стараясь сохранять невозмутимость и профессионализм. – Но испытания закончились. Теперь я наконец могу помочь Вам. Прошу, расслабьтесь, а лучше закройте глаза и отдохните. Вы так устали...       – Нет, – непокорно прошептал Лю Вэй. – Я шёл так долго… Шёл… К Вам. Хочу чувствовать... Вас… Слышать... Голос… Совсем не хочу спать… Только быть с Вами... В Вас, возле, рядом, тут…       Лю Вэй вновь потерся носом о шею, волнуя влажный участок кожи.       Су Юн смущённо улыбнулся, чувствуя, как каждое движение друга вызывает волнительное оживление в нижних меридианах. Губы его дрогнули, тронутые откровенностью и смелостью речей подопечного.       – Тогда прикройте глаза. Я буду тут, рядом. Вы будете чувствовать меня, слышать меня, осязать. Всё это время я буду с Вами, и связи не разорву. Не посмею.       – Но я хочу Вас видеть... – настырно прорычал Лю Вэй. – Столько... Сколько мне дозволено... Любоваться Вами...       – Вы еле говорите, – настаивал Су Юн. Хотелось повестись на его безграничную нежность, но заботу и ласку мужчины он мог ощутить позже. Прежде всего нужно было позаботиться о нём, спасти, уберечь. Лю Вэй потерял так много крови... Его раны выглядели слишком плохо. – Пожалуйста, просто отдохните. Я уложу Вас...       Лю Вэй не стал капризничать. Он был слаб и податлив, но даже так не разжимал руки, в которой держал кольцо. Су Юну нельзя было увидеть его так рано, хотя Лю Вэй, заглядывая в яркие глаза, едва удерживал себя от того, чтобы встать на колени и прямо сейчас сделать предложение.        «Он уже часть моей семьи, но нельзя спешить... Портить... Момент…»       Лю Вэй едва удерживал себя в сознании. Располагающая к доверию и отдыху аура лекаря усыпляла. Веки потяжелели, но он лишь смежил их, не позволяя себе уснуть.       Су Юн бережно уложил его на софу и серьезно взялся за лечение: раздел, омыл, промыл раны и вправил на место ребра перед тем, как приступить к магическому лечению. Боль не давала Лю Вэю заснуть, но под чарами он чувствовал лишь малые отголоски того, что на самом деле происходило с его телом. Всё казалось неважным, когда руки любящего человека касались, лечили, наполняли силой.       Лю Вэй наслаждался его заботой. Душу дракона наконец охватило что-то светлое, что-то доброе после дней лишений и тягот. Нечто бесконечно родное.~       Лю Вэй подставлял возлюбленному каждый кусочек тела, даже игриво порыкивал от удовольствия, когда лекарь нежно поглаживал, чтобы утешить боль, чтобы передать свои чувства и намерения. Су Юн успокоился, видя, что другу становится легче, и успокаивая себя мыслями, что смертельных ранений на теле друга нет, а раненое ядро, пусть и находится в критическом состоянии, отважно держится. Сосуд дракона был таким же крепким и непокорным, как его душа. Су Юн надёжно скрепил его заклятьем, чтобы поддержать, а затем занялся другими серьезными ранами. Благо, даже раненный и слабый Лю Вэй не позволил демонам задеть жизненно важные органы. На его теле хватало ожогов и ссадин, следов от демонической магии, но Су Юн мог с этим справиться. Это отняло у него порядка шести часов и почти все силы, но Су Юн сделал всё, что было возможно, и почувствовал облегчение, когда температура тела и цвет кожи Серебряного Дракона вернулись в норму. Лю Вэй потихоньку креп в его руках и оставался собой: шутил, развлекая лекаря во время лечения, задавал вопросы, интересуясь его жизнью, и просто просил говорить о чём-нибудь... Лю Вэй внимательно слушал возлюбленного и почти не говорил, но когда включался в разговор, говорил всё увереннее. Доверял заботливым рукам, открывал им сердце и хотел поскорее обо всём рассказать, но не мог собрать волю, чтобы складно сложить мысли и выстроить в хронологически логичный рассказ. Хотелось просто слушать возлюбленного и держать его за руку целую вечность… Вот так.        «Я люблю тебя, Су Юн. Так сильно люблю… Клянусь, мы всегда будем вместе. Из вечности в вечность.»