Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй бережно подхватил Су Юна под руку. Пока они сидели, беседуя и волнуясь друг за друга, лекарь сохранял благородство и стать, но стоило ему попытаться подняться, как он мучительно зажмурился, едва сдерживая стон боли.       Терпел.       Старался утаить от возлюбленного цену, что пришлось заплатить за его исцеление, но от Лю Вэя боли было не скрыть... Только вот он и понятия не имел, насколько всё серьезно. То, что он видел, что мог почувствовать – лишь вершина айсберга. Су Юн поразительно владел собой и таил внутри невыразимую муку.       – Искорка...       Мужчина беспокойно посмотрел на возлюбленного. Увидев, как юноша морщится, завился вокруг, хотя сам едва мог стоять. Терпел ради него, как Су Юн держался ради друга. Им никто не мог помочь и должны были позаботиться о себе. Они были здесь одни.       – Больно?.. – беспокойно спросил он. – Я могу тебе помочь? Может, всё же понести на руках?..       – Не говорите так, – умоляюще прошептал Су Юн. – Вам ведь нельзя поднимать тяжёлое...       – Ты лёгкий, как пёрышко, – проскулил Лю Вэй, не в силах смотреть на то, как тяжело приходится возлюбленному. Как ему больно из-за него...       – Даже пёрышко нельзя, – прошептал Су Юн. У него не было сил спорить, но он тратил драгоценные крохи энергии, до последнего оберегая друга.       Прикрыв глаза, Су Юн сглотнул и осторожно уложил ладонь на грудь. Рука тут же окрасилась кровью.       – У вас... – испуганно ахнул Лю Вэй.       – Тише, тише, – нежно, словно убаюкивая его, прошептал Су Юн. – Всё хорошо.       – У Вас кровь идёт! Какое тут хорошо?!       Лю Вэй нервничал и бессильно злился. Не хотелось поддаваться панике, но он понятия не имел, как и чем помочь.       – Давайте я перебинтую? – пылко предложил он единственное, что пришло на ум.       – Не нужно. Я уже...       – Значит, ещё раз! – нетерпеливо воскликнул Лю Вэй. – Су Юн, нельзя же так!.. Посмотри, как ее много... Я могу зашить рану. Тебе самому, наверное, неудобно было заботиться о себе, но я...       Губы Су Юна растерянно дрожали. Он задыхался от панической атаки, когда думал, что Лю Вэй может увидеть то, что находится под его одеянием… То, что нельзя было видеть никому, ведь это вопиюще непристойно.       – Господин Лю Вэй, уверяю, я сделал всё, что было возможно, – умоляюще проскулил Су Юн.       – Вы ведь кровью истечете!.. – крикнул Лю Вэй в панике.       – Не волнуйтесь так, пожалуйста, – прошептал юноша, крепко сжав его ладонь. – Просто шевельнулся, вот и рана открылась. У Вас тоже такое бывало. Правда ведь?       Су Юн оставался спокоен и нежен. Каждое его слово было наполнено лаской и добротой. При том, какая боль таилась в его глазах, он казался святым мучеником.       – Давайте всё же перевяжу, – настойчиво предложил Лю Вэй. – Может, это поможет. Надёжнее будет. Вам ведь наверняка неудобно было. А Вы меня хорошо научили! Пожалуйста.       Су Юн видел, как мучаются янтарные глаза. Хотелось согласиться только чтобы унять муку, застывшую в них. Довериться его рукам...       – Вы так беспокоитесь за меня...       Су Юн искренне был тронут. Всё никак не мог привыкнуть, что кто-то может так трепетно заботиться о нем, бояться за него… Любить его.       – Конечно! Вы же мой самый дорогой человек! Как тут не волноваться! Я могу промыть рану, могу перевязать, прижечь… Всё, что скажете, сделаю. Только не умирайте!..       Лю Вэй боялся его касаться, чтобы не навредить, но в то же время хотел стиснуть его в объятьях и не выпускать. Он напоминал огромного неуклюжего дракона, что не знает, как обращаться с хрупким фарфоровым цветком. Затем успокоил волнение и нежно прильнул со спины, подхватив под предплечья. Уткнулся носом в шею, отодвинув носиком мягкие пряди волос.       – Не умирайте, – шепотом повторил Лю Вэй, бережно поглаживая его.       Су Юн вздрогнул от ласки мужчины. По телу пробежала волнительная дрожь. Лекарь невольно вжался в него спиной, ощущая необходимость единства. Как хорошо было в надежных руках…       – Простите... Распереживались из-за меня, да? Все в порядке, правда. Я чуточку помедитирую, и сразу станет лучше…       Лю Вэй это понимал, и всё же...       – Вам точно не нужна помощь?..       – Вы помогаете, – прошептал Су Юн. Он хотел коснуться рук друга, но боялся пошевелиться лишний раз. Это о многом говорило. – Если бы не Вы, я бы и не поднялся. Но Вы помогаете мне идти. С Вами я совсем ничего не боюсь! Я хочу отвести Вас в тепло и погреть…       – Искорка... – у Лю Вэя сердце замирало, когда он так говорил. – Ты невероятный. Хотя бы немного... Подумай о себе...       – Я волнуюсь о Вас, – прошептал юноша. – Ваше ядро...       – Здорово. Благодаря Вам. А что с Вами такое... – он мотнул головой, злясь на собственное бессилие. – Я бы просил показать, но Вы ведь...       – Я не могу, – прошептал Су Юн и сжал руками ворот одеяния. – Пожалуйста... Не просите о таком. Никогда. Я не смогу...       – Простите.       Лю Вэй не хотел давить. Не сейчас, когда юноша едва делал вдох. Говорил: «всё хорошо», но всё совсем не было хорошо. Су Юн ослабел до того, что не мог говорить в полный голос. Выглядел таким хрупким и маленьким...       – В корзинке... Бинт... – прошептал Су Юн, опуская плечи, чтобы Лю Вэю было удобнее гладить его носиком. Не зажимался, хотя горячее дыхание мужчины волновало его, а позволял касаться. Даже когда был таким уязвимым... Даже тогда.       Лю Вэй изумился, но не медлил. Он бережно придержал возлюбленного и, выудив среди всех прочих вещей моток бинта, бережно приложил его к груди друга, с печалью думая о том, что марля вымокла в крови, но даже тогда Су Юн отрезал его бережно, а края повязал бантиком, чтобы нить не распускалась.       – Как я должен?.. Потуже?..       – Нет, – слабо прошептал юноша. – Не надо сильно. Поверх тела, поверх одежды, чтобы была как паутинка...       – Придумаете, конечно. Как паутинка.~       Лю Вэй заворчал, но нежно. Это прозвучало уютно. Помогло им расслабиться.       Лю Вэй развязал бантик и, нежно придерживая край бинта, сделал первый оборот.       – Вам бы поэтом быть, – нежно промурлыкал он, отвлекая Су Юна от боли. – Вы когда-нибудь писали стихи?       Су Юн приподнял голову, глядя на густые облака. Он уложил макушку на плечо возлюбленному, позволяя заботиться о себе. Дыхание его было еле слышным. Кровь продолжала течь.       Руки дракона дрожали, не зная, как помочь, боясь сделать хуже. Лишь связавшая их нежность могла поддержать Су Юна.       – Нет. Специально – нет. Но когда Вы... Взволновались... Я спел Вам стихами. Само сочинялось.       – Та песня была прекрасна. Как и всякая, что Вы пели мне. Как сейчас помню это нежное: «спи, моя искорка, спи, мой воробушек.»~       От нежности произнесенных слов у Су Юна по телу пробежала мурашки. Как же красиво! Как же приятно услышать эту песню из чужих уст… Как в тех неосознанных воспоминаниях… По-семейному тепло.       Лю Вэй подметил это. Он нежно погладил носиком подбородок юноши и бархатно прошептал:       – Я спою Вам перед сном эту песню, как Вы сегодня пели её для меня. Можно?       Су Юн робко смутился, представляя себе прекрасное таинство драконьего пения. Нежно прошептал:       – Я совсем не в праве что-либо запрещать Вам. Кроме... Кроме того, чтобы снимать с меня одежду. Такое совсем нельзя.       – Я не посмею коснуться того, что священно, – серьезно произнес Лю Вэй. – Но если Вы потеряете сознание или Вам станет слишком плохо, я могу забыть об этих словах. Если на кону будет стоять Ваша жизнь, я поступлюсь принципами.       – Не надо, – жалобно проскулил Су Юн. – Всё совсем не так плохо, правда. Правда-правда!.. Но я бы... Я бы...       Он притих, словно был не в праве о чем-либо просить. Робкий… Даже в таком слабом состоянии, всё ещё зажатый…       – Не бойтесь. Это ведь я – Ваше пламя. Со мной Вы в безопасности. Просто будьте собой. Не бойтесь желаний. Если что-то хочется, только попросите, – шепотом попросил Лю Вэй. – Я для Вас что угодно сделаю.       Су Юн умиленно проскулил, едва сдерживая эмоции и боль.       – Я бы хотел с Вами... Лежать... Чтобы обняли. Как... Как корзинка. Мне это очень нужно. Сегодня...       Су Юн сам не понял, почему его глаза снова были на мокром месте. Слёзы потекли сами собой.       Лю Вэй утешающе поцеловал его в макушку.       – Всё хорошо, Искорка. Как корзинка, так как корзинка. Бережно уложу, укрою, согрею, уберегу.       Лю Вэй мягко поцеловал его вновь.       – Мы с этим справимся. Обязательно. Раз моё ядро теперь здорово, научите, как дать Вам энергии, чтобы...       – Огонёк, – мягко оборвал его Су Юн. Он повернул голову и потерся носом о нос друга. – Просто будьте рядом... И хватит бинтов, пожалуйста. Оставьте немного себе для перевязки.       – Ничего, Вам нужнее, – настойчиво произнес Лю Вэй. Он не собирался экономить на любимом.       – А вот и нет!.. Знал бы, положил бы побольше...       – Не вините себя ещё и за это. Нам хватит бинтов. Вам чистенькие, а я и в своих побуду. Как выдвинемся, купим в ближайшей деревне.       – Тут на три дня нет поселений, – прошептал Су Юн.       – Может, в храме найдется? Раз тут проходят такие серьезные испытания... Где-то просто обязаны быть лекарства.       Су Юн перехватил ладонь друга, останавливая его. У его рук не было сил, чтобы как следует сжать, но Лю Вэй чувствовал его намерение. Переплел их пальцы, бережно удерживая бинты второй рукой.       – Я рад, что Вы не утратили веры, – набожно прошептал он. – Даже после слов владыки Джяйлуна...       Лю Вэй задумчиво посмотрел на него.       – Владыка высоко оценил мой подвиг, а моё ядро всё же нашло исцеление. Если я злюсь, так это на то, что Вам пришлось пораниться ради этого. Я готов ещё двое суток простоять под водопадом, если бы мог заслужить этим право исцелить Вашу рану...       – Не надо, – жалобно попросил Су Юн. – Поберегите силы. И... Это ведь целых два дня... Без Вас... Совсем такое не выдержу. Как обнимете, я сразу поправлюсь. Вот увидите. У Вас действительно целебные руки! И мысли... Душа. Верите в меня, и мне становится лучше… Правда!..       – В Вас я верю всегда. Каждое мгновение своей жизни, когда рядом и когда далеко, с каждым вздохом. Вы никогда меня не подведете, никогда не предадите. Я знаю это. А на богов... Я не могу обижаться. Что толку? Я... Сделал, что мог, и не опущусь до обид. Если владыка Джяйлун решил, что таков мой ответ – пусть. Я приму это. Я способен и сам решить свои проблемы. Я никогда не искал легких путей и впредь не буду рассчитывать на их волю и помощь. Я могу за себя постоять… В конце концов это моя жизнь и только я за неё отвечаю. Но Вашей боли я ему не прощу! Себя не жаль, но за Вас...       – Тише, – умоляюще прошептал Су Юн. – Не надо так говорить, пожалуйста. Господин Джяйлун совсем не виноват в том, что я сделал, как не виноват в том, что Вас ранили многие люди, били и избивали, ранили снова и снова, пока не сломали и не разбили... Я не мог остаться в стороне, потому что это несправедливо – вот так оставлять хорошего человека. Помочь Вам – это был мой выбор, но не его вина.       – Мне больно за Вас и вместе с Вами, – прошептал Лю Вэй, бережно поглаживая его руку. Мимолётно он подумал, как бы хорошо на его руке смотрелось кольцо, как бы оно могло поддержать любимого. Однажды так и будет, а сейчас он утешит его нежной лаской. – Вам меня не переубедить. Я думаю... Владыка Джяйлун действительно в чём-то прав. Я благодарен своему ядру. Оно сделало меня сильным. Но я достиг передела своего развития. Я не мог... Стать лучше. Такого способа просто не существовало. Иначе я бы знал о нем.       Су Юн погрустнел. Он и так был слаб, а боль и сердечная мука сделали его невыразимо тоскливым – живым воплощением раскаяния       – Это моя вина... – с сердечной мукой вымолвил Су Юн. – То, что случилось с Вами...       – Не говорите глупостей, – мягко прошептал Лю Вэй. – Вы здесь не при чем.       – Но ведь правда!..       – Владыка Джяйлун сделал свой выбор сам, – настойчиво напомнил воин. – Вы молились ему всю дорогу, умоляя помочь мне. Вы сделали, что могли. И даже не думайте винить себя!       Су Юну было тяжело. Что-то невыразимое застыло в нем и погибло. Он совсем стих, не дышал, и Лю Вэй испугался за него.       – Искорка?.. Я сделал слишком туго?..       – Нет. Нет, – слабыми губами прошептал Су Юн. – Я... Хочу чуть-чуть...       Су Юн уже не мог говорить. Ему нужен был отдых.       Лю Вэй понял его без слов и завязал красивый бантик. Как в Солнечной Арасии.       – Прости. Заболтал тебя, да? Поговорим, когда хорошенько отдохнем. Убаюкаю тебя, крепко обниму, лучше корзинки, крепче, чем кто-либо. Уберегу от всего. Тише, родной. Потерпи немного.       – Ммммхх...       Су Юн слишком утомился, чтобы ответить, лишь тихонько, томно простонал, но руку так и не отпустил.        «Какой он нежный... Вот бы взять его на руки...»       Лю Вэй бы так и поступил, но не хотел напрасно рисковать и ставить под угрозу жертву Су Юна. Он так старался, чтобы вылечить его! Было бы ужасно глупо повредить ядро после всех стараний.       Лю Вэй разорвал бинт с легкостью, с какой порвал бы бумагу, и кинул моток в корзинку. Затем заметил инструменты и собрал все вещи. Су Юн любил порядок. Нельзя было просто оставить их без присмотра.       – Корзинка... – прошептал лекарь, вытянув руку к плетенной ручке. Был слаб, а всё равно волновался из-за вещей.       – Даже не думайте. Я понесу, – решительно заверил Лю Вэй. Он повесил корзинку на плечо, а Су Юна взял под руки и бережно повел вперёд, в тепло. – Как Ваша рана?..       Су Юн не ответил. Лю Вэй заглянул ему через плечо. Свежие бинты запачкались кровью.       – Искорка...       У Су Юна не было сил даже говорить, что всё хорошо. Было слишком очевидно, что всё уже давно очень плохо.       – Родной...       Су Юн уткнулся носом ему в щеку. Совсем как волчонок, чтобы показать, что он в порядке.       У Лю Вэя мучительно болело сердце.        «Это моя вина...»       – Вот так, теплее? Правда ведь?       Они вернулись в храм. Ветер больше не продувал одежду, но Су Юн все ещё был холодным. Нужно было время, чтобы согреться, но Лю Вэй находил любой повод, чтобы с ним поговорить. Заботился, как мог.       – С Вами всегда горячо, – прикрыв глаза, прошептал Су Юн. Он доверчиво шел за другом, не глядя на дорогу. Лишь прошептал: – Могу я попросить?..       – Да, конечно... Что такое, Искорка?..       – Владыка Бусью... И... Владыка Мэйлю... Я... Я бы хотел...       – Отвести тебя к ним? – понял Лю Вэй.       Су Юн понимал, что в их состоянии лучше был просто забиться в любое свободное место, но он был совсем без сил.       – Мммхх…       Это было «да».       – Искорка... – сердце Лю Вэя обливалось кровью, видя его таким. Он был готов сделать что угодно, лишь бы Су Юну скорее стало лучше. – Конечно, я отведу тебя к ним. Ты ведь почувствовал там что-то особенное, да?       – Безопасность… – прошептал Су Юн уязвимо.        «Чего же ты так боишься, солнце?.. Богов?..»       – Тогда пойдем в безопасность. Осторожно, тут ступеньки, вот так...       Лю Вэй помог другу спуститься. Несколько этажей Су Юн преодолел просто героически, даже не пискнув. Кровотечение остановилось, но беспокойства Лю Вэя это не прервало. Он всё ещё не находил себе места от волнения.       – Вуф! Вуф! Ауууууф!       На лестнице нужного этажа друзей встретил Бай-Бай. Он уже ждал их, словно зная, что Су Юн выберет именно этот этаж.       – Бай-Бай?       Лю Вэй слегка удивился, но волчонок не дал ему времени изумляться. Он ухватил мужчину за подол одеяния и повёл за собой, энергично виляя хвостом. Когда друзья зашли в зал молитв, то увидели, что волк собрал десятки подушек для медитаций, устлав ими пол. Две он выделил для себя и, уложив голову на обе сразу, гавкнул.        «Позаботился о нас... Соорудил место отдыха. Именно здесь… Тоже чувствует безопасность…»       – Бай-Бай! – с улыбкой встретил его Лю Вэй. – Спасибо тебе. Сокровище, а не волк.       Обычно Бай-Бай радовался похвале, но когда Су Юн был в таком состоянии, не находил себе места. Только лег, как тут же встал и завился вокруг. У лекаря не было сил ответить на заботу волчонка, пусть он вытянул к нему руку. Бай-Бай сам поластился об его руку, а затем рыкнул на дракона, будто приказывая ему поторопиться.       – Знаю, знаю, – прошептал Лю Вэй. – Сейчас, Искорка, мы уже в безопасности.       Юноша приоткрыл глаза и посмотрел на статуи прекрасных небесных владык.       – Дозвольте... Немного отдохнуть...       Мертвые боги не могли откликнуться, но он почувствовал тепло, бережно окутывающее душу. Лю Вэй бережно обнимал его за плечи, так, что совсем не причинял ему боли, только приносил спокойствие.       – Огонёк... – слабо вымолвил Су Юн. С трудом делая каждый вдох, он дышал лишь мужчиной, что не выпускал его, как бы тяжело ни было самому.       – Всё хорошо. Вот так. Доверься мне и не бойся. Согни ножки. Облокотись... Не бойся, ложись прямо на меня. Вот так. Удобно?       Лю Вэй пригрел возлюбленного. Он лег на спину и уложил его на своё плечо. Слегка повернулся, чтобы иметь возможность обнять и руками оградить его от внешнего мира, словно стенки корзинки. Прижался губами к его виску, нежно целуя и утешая.       – Вы сегодня большой молодец. Погружайтесь в медитацию и ни о чем не волнуйтесь. Я с Вами.       Су Юн слепо, словно котенок, нашел его руку и уложил свою поверх его ладони. Когда-то так боялся коснуться, а теперь проявлял такую бескрайнюю нежность... Нуждался в мужчине на пороге забытья и слабости.       – Нет, я... Сам... Лечебная медитация – это уединение... А Вам нужно поспать...       – Но как же...       Лю Вэй не хотел оставлять его ни на секунду.       – Поверьте. Пожалуйста.       – Хорошо.       Лю Вэй просто не мог с ним спорить. Он хотел любить и лечить своё солнце.       – Тогда возьмите тепло из моего тела...       Су Юн нежно улыбнулся ему, устроившись поудобнее. Пригрелся в тепле родного тела. Волчонок уже был тут как тут. Устроился в ногах, с лапами залезая на бедра целителя. Вторая рука Су Юна легла на его ушко, ласково поглаживая.       – Горячий... – прошептал Су Юн, обращаясь отнюдь не к волку. Огненная душа Лю Вэя заботой согревала его.       – Вы ведь разожгли во мне пламя.~ Моя душа больше никогда не потухнет. А теперь закройте глаза и ни о чем не волнуйтесь. Погрузитесь в медитацию и бережно позаботьтесь о себе, сколько нужно. Я буду рядом все наши жизни. Здесь и сейчас.       – Песенка... – наивно, несколько по-детски попросил Су Юн.       Лю Вэй улыбнулся и, нежно уткнувшись носом ему в макушку, тихо начал петь, убаюкивая любимого:

«Спи, мой ты родненький,

Спи, мой хорошенький,

Спи-отдыхай, малыш,

Спи-засыпай.~

Баю-бай-баюшки,

Спи, мой прекрасненький,

Спи, моё солнышко,

С тобой рядом я.~»

      Под звуки чарующего голоса любящего мужчины Су Юн прикрыл глаза и погрузился в себя. На глазах его застыли благодарные слёзы. Благодарные его любви.