Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Вдох-выдох.       Вдох-выдох.       Лю Вэй следил за своим дыханием. Су Юн медитировал за спиной, погрузившись в совершенно неведомую другу стезю – целебную медитацию. Однажды Серебряный Дракон тоже сможет восстанавливать себя сам. Однажды он сможет помогать восстанавливаться тем, кто смертельно ранен, обмениваться энергией и залечивать раны даже тяжело больных подопечных... А хотелось уметь сейчас. Су Юн запретил другу пользоваться ци, поэтому Лю Вэй пытался постигнуть хотя бы дыхательную технику при новом виде медитации. Удавалось лишь наполовину: Лю Вэй легко поддерживал темп дыхания лекаря, но когда закрывал глаза, погружался в самую обычную медитацию. Без контроля ци регенерировать он не мог, но учитывая, что энергия сама по себе являлась целебной, ядро медленно исцеляло себя, вмещая в себя всё больше и больше энергии. Чтобы восстановиться, ему просто нужно было время и покой. Су Юн тревожно опасался, что если энергии скопится слишком много, она может разорвать ядро, что швы могут не справиться с мощью пламенной энергии, не удержат в себе непривычный для себя объем ци... Он вообще много о чём волновался, когда дело касалось любимого, но Лю Вэй знал, что стежки Су Юна – самая крепкая материя, так что не сомневался, что ядро справится. Его сосуд переживал ужасные трагедии. С исцелением он уж точно справится!       Друзья сидели спиной к спине. Лю Вэй чувствовал за спиной абсолютную неподвижность ровной спины возлюбленного. Су Юн дышал, набирая в грудь крохи воздуха, а выдыхая и того меньше. Вдохи были редкими, тяжелыми. Сначала Лю Вэй подумал, что такова истинная техника медитации при регенерации, и в точности воспроизводил дыхание возлюбленного, но когда начал задыхаться от нехватки воздуха, осознал, что Су Юну попросту больно дышать. Эта мысль вгрызалась в его сердце болезненным укором.        «Что это за рана такая, которую не лечит магия?.. Что мешает дышать?..» – в ужасе пронеслось у него в голове.       Лю Вэй хотел помочь, но был бессилен. Должно быть, именно так себя чувствовал Су Юн, когда смотрел за тем, как героически Лю Вэй проходит испытания, чтобы в конце не получить ничего, кроме предложения безболезненно разрушить ядро. Не выдержал... От боли за дорогого человека дошёл до отчаяния и растерзал себя, лишь бы уберечь дракона и подарить ему надежду. Лю Вэй бы сделал ради Су Юна то же самое. Понимал всё, что лежало за его чувствами, и всё же никак не мог смириться с произошедшим. То, какие последствия повлекло исцеление его ядра, казалось жутким, мучительным и несправедливым. Лю Вэю было так больно, словно он лично нанёс ранение возлюбленному. Искренне считал, что так на самом деле и произошло.        «Ему больно дышать!.. И это после двух продолжительных целебных медитаций!..»       Лю Вэй дрожал от мысли, что за страшная рана осталась на груди у Су Юна. Юношу беспокоило это настолько сильно, что он был в шаге от того, чтобы нарушить свои обещания и снять с возлюбленного семь непорочных слоев одеяния, лишь бы узнать, что он сделал с собой, лишь бы уберечь... Только вот даже если он увидит, даже если узнает, как глубока его рана, всё равно не сможет помочь. Он не лекарь и очень далек от того, чтобы обмениваться целебной энергией с другими. Су Юн – светило медицины. Он учился у господина Бэй Сёна – самого лучшего целителя мира людей. Большими познаниями в лекарском искусстве обладал разве что Небесный Владыка Лэанг, но если бы бог исцеления хотел помочь израненной душе, он бы уже это сделал. Су Юн почитал его ничуть не меньше других... Но Небесный Владыка не питал жалости, не считал нужным вмешиваться. Лю Вэй чувствовал, что его молитвы ничем не помогут другу. Су Юн пошел против богов – ясное дело, они откажутся его лечить, ведь владыки были против, чтобы Су Юн нарушил решение суда и вмешался в божественный замысел. Когда Лю Вэй думал об этом, он чувствовал себя трусом, что сбежал от сложного пути и спрятался за хрупкими плечами измученного лекаря... Но в тот момент Лю Вэй не мог принять другого решения. Просто не мог. На нем лежала очень большая ответственность: за жизни, за империю, за семью... Су Юн всё твердил: «Господин Лю Вэй, не случилось ничего непоправимого! Не волнуйтесь!..», но Лю Вэй с содроганием думал о том, что Су Юн мог просто не знать последствий. Раз никто и никогда прежде этого не делал, значит, никто и никогда не знал, какие последствия повлечет за собой геройство Су Юна. Что-то могло пойти не так... И… Что… Если?.. Если хрупкому лекарю стало больно дышать сейчас, а не сразу?.. Если медитация – единственный действенный способ при подобном ранении – не помогает Су Юну?.. Что, если его состояние неконтролируемо становится хуже, но он таит это в себе, не желая огорчать друга и храбро справляясь с болью наедине с собой?..       Мысли об этом не давали Лю Вэю сосредоточиться на медитации.       От его тревоги, взвившейся на душе бешенным вихрем, и Су Юн прервался, сбившись с настроя на регенерацию.       – Господин Лю Вэй?..       Стоило ему подать голос, как волчонок, уснувший на его коленях, поднял мордочку. Су Юн ласково погладил Бай-Бая меж ушек, убаюкивая всего одним прикосновением, и обернулся через плечо.       – Что-то случилось?.. Вы неспокойны...       Су Юн испугался, что, пока он отдыхал, могло что-то произойти. Как бы тяжело ему ни было и как бы он ни нуждался в отдыхе, Су Юн просто не мог проигнорировать волнение друга. Хотел всегда быть рядом с ним, какая беда не свалилась бы на их плечи.       – Я Вас потревожил?.. Всего святого ради, простите!.. – Лю Вэй свёл брови, чувствуя, что он сам не свой от горя и тревог. – Не хотел мешать Вашей медитации. Не думал, что мои мысли…       – Вы не можете мне мешать. Правда. Просто почувствовал Ваше неспокойствие. Если что-то тревожит, я всегда готов Вас выслушать. Мы вместе придумаем, как решить проблему. Правда.       Тихий голос Су Юна звучал практически как обычно. Казалось, медитация ему помогала, но...       Лю Вэй учуял знакомый запах и беспокойно обогнул возлюбленного. Ужаснулся тому, что его предчувствие оказалось действительностью.       – Искорка... – дрожащим голосом вымолвил Лю Вэй. – У тебя… Кровь...       Су Юн опустил взгляд и увидел, что по его одеянию течет приличная струя крови, оседая в чудовищное пятно на животе. Он затаил дыхание и виновато закрыл рану руками, чтобы Лю Вэй не волновался.       – Это ничего, – прошептал он, стыдясь того, сколько беспокойства вызывает. Совсем не хотел другу проблем. – Не переживайте, всё хорошо.       – Су Юн!       Лю Вэй был в ужасе и несдержанно прикрикнул на него. Затем на душе его похолодело, а в горле пересохло. Чудовищные вопросы с трудом выползали наружу из его уст. Слишком страшно было узнать ответ, но Лю Вэй должен был!..       – Ты ведь сидел неподвижно, просто дышал... Почему?..       Су Юн обхватил ребра ладонями, чтобы рукава создали вуаль, прячущую кровавое пятно. Юноше не хотелось отвечать, но смолчал бы – сделал бы только хуже. Лю Вэй так сильно волновался за него… Как настоящий друг, Су Юн обязан был объяснить ему, что происходит. Они обещали друг другу быть честными.       – Регенерация восстанавливает тело, – осторожно начал Су Юн, пряча взгляд. – Это вызывает... Оживление.       – Вам больно от регенерации?.. – пораженно ахнул Лю Вэй.       Су Юн не стал скрывать правды.       – Обычно это не причиняет боли. Даже тяжёлые раны при должной концентрации можно лечить безболезненно, хотя это накладывает определенный отпечаток. Организм воспроизводит сам себя. Создаются новые клетки. Плоть нарастает... Это тяжёлый процесс, который нужно контролировать силой мысли, поэтому требуется серьёзная концентрация и долгие часы для восполнения энергии и жизненной силы. Чем глубже погружаешься в медитацию, тем меньше ощущается боли.       – Значит, я выдергивал Вас?.. Не давал погрузиться глубже своим беспокойством?..        «Снова причинял вам боль?..»       – Нет-нет! – Су Юн замотал головой и честным болезненным взглядом посмотрел на друга. Сжал его ладонь, передавая свою волю. – Пожалуйста, не вините себя ни в чем. Я честен с Вами. Рана тяжёлая. Необычная. Она противится лечению регенерацией. Магия тоже бессильна. Во время медитации она потихоньку затягивается, но это очень медленный процесс. Мне потребуется больше времени.       – Сколько часов?..       Су Юн опустил взгляд. Стало понятно, что счёт измеряется в днях, а то и неделях.       – Много?.. – прошептал он, подтверждая ужасные опасения. Су Юн понятия не имел, как долго это нужно лечить. Казалось, он до конца не был уверен, что рана вообще может исцелиться. Он просто в это… Верил.       Лю Вэй свёл брови, испытывая страх за жизнь возлюбленного. Он сжал его ладонь так бережно, словно держал в руках увядающий цветок.       – Нужно остановить кровь… Давайте я схожу за бинтами…       – Не нужно. После регенерации плоти нужно время принять изменения. Это нормально. Чуточку потечет и остановится. Просто нужно переждать. Бинтов на теле достаточно, уверяю Вас.       – Тогда какое-нибудь лекарство!..       Су Юн трагично опустил взор, стараясь оставаться сильным. У него хорошо получалось, ведь Лю Вэй чувствовал лишь малую толику его боли.       – Вы ведь знаете, от этой раны нет лекарства. Только время.       Это убивало Лю Вэя. Так же сильно, как тень болезни ядра, что преследовала его всю жизнь. Неисцеляемый, калека, урод – он прожил девять лет с осознанием невозможности своего исцеления и прекрасно знал, каково это – жить без шанса на спасение. Но даже на его болезнь нашлось лекарство! Он не собирался сдаваться.       – Су Юн, мы должны рассказать обо всём господину Бэй Сёну! – воскликнул дракон. Он практически умолял возлюбленного – так отчаян был в неспособности помочь. – Может, он найдет лекарство!..       Су Юн мотнул головой.       – Оно само заживёт, – тихонечко, несколько наивно ответил он. – Правда.       Лю Вэй поражался ему: его силе, его наивности, его воле.       – Само заживёт?! – воскликнул он с болью. – Искорка, это совсем не то, что хочется услышать от лекаря!.. Ты же знаешь, любой ране нужна помощь. Хоть какая-то помощь! Что значит «само заживёт»?.. За что ты так с собой?.. А со мной?.. Мы обязаны найти лекарство!..       Су Юн улыбнулся в ответ на волнение друга. Он оставался спокойным, набожным и терпеливым. Держал всю боль в себе, не позволяя ей вылиться на свет.       – Но тем не менее, это так. Я читал многие книги, и нигде не нашлось упоминаний о лекарстве для подобного рода ран. Полагаю, прежде такого просто не случалось. Поэтому я изучал возможности, способы… Помните, Вы спрашивали, действительно ли я проводил над собой... Испытания?.. И...       Ему было тяжело об этом говорить.       Лю Вэй сразу понял, к чему клонит возлюбленный.       – Вы уже ранили себя?.. Так?..       – Чуточку. Совсем немножечко. Просто чтобы знать, возможно ли это или нет. Я должен был убедиться, прежде чем серьезно думать об этом варианте. Но когда казалось, что ничего другого больше не осталось, я решился. Пробовать первый раз было очень рисково. Я боялся, что потеряю частичку того, что делало меня мной. Но когда подумал о Вас, совсем потерял страх. Я подумал: «Я настоящий – это тот я, что счастливо улыбается в Ваших объятьях!». Вот так. Можете себе представить? Будто все время прежде я был совсем не собой. Будто я просто пытался... Уберечь огонек внутри, чтобы заслужить право показать свою душу Вам. Я сделаю всё, чтобы Вы жили очень долго и счастливо, господин Лю Вэй. И если будет нужно, я отдам Вам всё без остатка. Вы мне очень дороги, и это малое, что я могу для Вас сделать.       Выслушав его речь, мужчина почувствовал, как тревожно бьётся сердце, как боль смешивается с любовью. Столько жертвенности…        «Сколько раз он себя ранил, чтобы убедиться, что это может мне помочь?..»       Такой трепетный, хрупкий… Сжимал его руку, каждым словом принося с собой любовь.       – Вы мне тоже бесконечно дороги, – серьезно произнес Лю Вэй. – Поэтому я никогда не заберу у Вас всё без остатка. Я ничего не буду у Вас забирать! Только наполнять Вас, чтобы не было никаких страхов. Больше никогда не экспериментируйте на себе! И не раньте...       Пламенные глаза дрожали от беспокойства.       – Раня себя, Вы причиняете боль мне.       Су Юн виновато опустил взгляд и, смяв одну ладонь другой, Су Юн вновь загородил рукавами вид на кровавое пятно.       – Простите…       – Вы не должны извиняться за это. Что было в прошлом, то осталось там и спасло меня. Я хочу помочь вам чувствовать себя хорошо в настоящем. Сколько восстанавливалась Ваша рана в прошлый раз? Я даже не заметил…       Лю Вэй искренне сожалел, что оказался так невнимателен. Лишь сейчас, задумавшись, он вспомнил, как изредка Су Юн вёл себя как-то слишком скованно. Он думал, это просто волнение или тяжесть после тяжелого дня, но что, если тогда ему было больно?.. Так больно и нестрепимо?.. И он прятал всё это от его глаз?..       – Ту рану совсем невозможно сравнить с этой. Я делал лишь крохотный надрез. Он заживал дольше обычной царапины. Полагаю, регенерация материи где-то в десять раз ниже, чем регенерация мягких тканей человека.       Лю Вэй не понимал, как такое может быть. ЧТО это такое может быть.        «Что ты с собой сделал, Су Юн?..»       – Почему Вы не хотите обратиться к господину Бэй Сёну? Он ведь член Вашей семьи, – настаивал Лю Вэй. – Он обязательно поможет Вам. Поворчит, конечно, но он никогда не откажет. Он Вас очень любит.       Су Юн с грустью посмотрел на мордочку спящего на коленях Бай-Бая. Юноша таил в себе что-то невыразимо печальное. Тайна связывала его душу.       – Я… Просто не могу. Как и Вам, так и ему не могу рассказать. Я знаю, Вы очень-очень хотите мне помочь, но, умоляю, не разговаривайте с господином Бэй Сёном об этом. Не надо…       Лю Вэй болезненно реагировал на слова Су Юна.       – Он запретил Вам изучать… Такие способы лечения? – предположил Лю Вэй.       Су Юн качнул головой.       – Он не знает. Совсем. Я делал это тайно.       – Совсем один… – ранимо прошептал Лю Вэй. Он ставил себе это в вину.       – Вовсе нет. Вы были рядом. Всегда. Присматривали за мной, обнимали, поддерживали, верили… Всё это помогало мне восстановиться быстрее. Я благодарен. Господин Бэй Сён добр ко мне, но не способен быть Вами. Никто другой, кроме Вас, не может подарить мне это чувство. Вы – моё единственное лекарство. Я знаю: останусь рядом, и рана обязательно заживёт.       Лю Вэй не знал, что и думать. Он дал Су Юну обещание, что никому не расскажет о произошедшем, но игнорировать знания Бэй Сёна было попросту глупо.        «Что же делать?.. Я должен помочь ему…»       Лю Вэй растерянно посмотрел на статуи богов. Владыка Мэйлю и владыка Бусью молчаливо взирали на них каменными мертвыми глазами. Мужчине показалось, что на их лицах написано волнение.       – Может, стоит попробовать попросить господина Лэанга о помощи?..       После произошедшего Лю Вэй старался не терять веры. Конечно, понимал, что помощи от владык они едва ли дождутся, а молитвы скорее всего останутся без ответа, но вдруг?.. Вдруг случится чудо?.. Они ведь ничего не теряют, если помолятся и попросят. Хотя бы одно чудо на двоих… Разве, пройдя все испытания, они не заслужили его?..       Су Юн нежно улыбнулся другу.       – Я справлюсь. Правда, – прошептал Су Юн. Руки его сдвинулись, плавно сменяя зажатый жест на молитву. – Господин Лэанг строг в исполнении божественных законов. Он не рад тому, что я сделал. Я… Молился ему...       Лю Вэй испытал горечь. Почувствовал, как больно Су Юну от этой темы – так же больно, как дышать.       – Вы в порядке?.. – осторожно спросил он.       – Да, – тихонько ответил Су Юн, полагая, что друг спрашивает вовсе не о физическом состоянии, а о моральном. – Я не сомневаюсь в том, что сделал. Никогда не буду.       Лю Вэй задумчиво опустил взгляд. Он испытывал сложные чувства.       – А в богах?.. Мне до сих пор горько от мысли, что после всех даров, почитания и Вашей к ним доброты они обошлись с Вами так. Оставили... Ладно я! Я услышал волю владыки Джяйлуна... Он пришел ко мне, испытывал, был добр, и я могу хотя бы попытаться понять его выбор и решение. Но Вы… Вы всегда верны их воле.       Су Юн мотнул головой, стараясь сохранять на губах улыбку. Из-за боли это давалось ему тяжело.       – Если Вы переживаете, что я утратил веру, то это не так. Я знаю, что владыки вершат чудеса. Порой мы их даже не замечаем, но они есть. Я знаю, что они добры ко мне. Владыка Джяйлун говорил мне правильные слова. Напомнил о том, что нельзя... – Су Юн волнительно отвёл взгляд. – Я никогда не утрачу веры в Небесных Владык. Если господин Лэанг не хочет мне помочь – значит, эта рана и правда способна зажить сама. Господин Джяйлун тоже хотел лучшего для Вас. Он хотел помочь избавиться от боли. Он верил в Вас и в то, что Вы сможете сделать без магии. Я тоже верил, тоже становился свидетелем чудес, что Вы сотворяли своими руками. Мне просто хотелось сделать Ваш путь легче. Помочь. Но... Боги верили в Вас. Можете себе представить, как это здорово? Я не могу винить их в своей боли, ведь сам сделал то, что сделал, и если буду наказан, это будет заслуженно. Я знаю, что владыки не обижали ни меня, ни Вас. Владыка Джяйлун был к нам добр. Он показал Вам источник мудрости – одну из скрытых от лица смертных святынь. Это – большой поступок и символ доверия. Не сомневайтесь.       – Я не утратил веру, – повторил Лю Вэй вслед за другом. – Пусть мне... Немного сложно принять некоторые вещи. Есть определенное противоречие. Оно грызёт внутри, но когда я вижу Вашу любовь к небесным владыкам, она не даёт потухнуть моей. Я думаю: «Су Юн так искренне верит. Всегда. Что бы ни случилось. Его вера, словно свет божественной искры – теплая и яркая. Она настоящая.». В тот момент я не позволяю себе сомнений. Может, всё произошедшее – просто ещё одно испытание для нас. И мы с ним справимся.       Лю Вэй нежно сжал руку возлюбленного, поддерживая его. Су Юн тепло улыбнулся. Ещё мгновение назад тяжело дышал, но рука Лю Вэя помогла ему вдохнуть полной грудью. Кровотечение наконец прекратилось, словно прикосновение мужчины исцелило его.       Су Юн бережно сжал руку друга в ответ. Посмотрел на него с добротой и любовью.       – Знаете, господин Лю Вэй?.. Я совсем не боялся. С момента, как у меня возникла эта мысль, я знал, что, возможно, однажды сделаю это. Если не найдется лекарства, если не окажется иного способа. Я долго искал его...       – Вы хорошо постарались, – нежно прошептал Лю Вэй с благодарностью. Он больше не имел права давить на любимого. Не должен был. Су Юн столько для него сделал… Лю Вэй ценил каждый миг, когда Су Юн думал о нём.       Су Юн улыбался ему. Как-то по-особенному. Уложил свободную ладонь на грудь, словно уберегал внутри маленький огонёк.       – Я знал, что из-за этого мой свет может померкнуть. Это было самое страшное. Гораздо страшнее боли. Но Вы держите за руку, и моё сердце наполняется силой. Верите в меня – и я сразу становлюсь сильнее. Ваше пламя разжигает свет моей искры. Она не погасла, потому что Вы искренне бережете меня, потому что каждое мгновение думаете обо мне. Это действительно помогает мне. Поэтому... Не мучайте себя мыслями, что не можете меня спасти. Вы – мое единственное лекарство. Лишь благодаря Вам... Я обретаю силу бороться с ранкой.        «Ранка… Говорит так нежно, но там ведь совсем не ранка… И всё же… Я – его лекарство?..»       Сердце Лю Вэя затрепетало от этих слов. Оно забилось быстрее, разогнало жар по всем меридианам.       – Искорка...       Лю Вэй не сдержался, бережно обнял его, уложив руки на поясницу – так низко, чтобы не касаться раненных мест. Там – можно, пусть и изрядно смущает юного лекаря.       – Я всегда в Вас верю. Никогда не позволю Вашей искре погаснуть. Во мне так много огня, что я готов разделить его с Вами. И даже если бы остался последний огонёк, я бы всё равно отдал его Вам.       Су Юн смущённо уткнулся носом в плечо друга. Знал, что слова Лю Вэя – не просто звук, а истина. Сам бы поступил точно так же. Сделал бы всё, лишь бы Лю Вэй был счастлив, лишь бы жил.       Они притихли.       Су Юн устроился у Лю Вэя на плече, закрыв глаза: не то фантазировал, не то снова погрузился в медитацию. Лю Вэй бережно поглаживал друга, играясь с вьющимися кончиками его волос.       Погрузившись в тишину, в особое таинство осязания друг друга, они проникли в маленькую вечность, разделенную на двоих. Она была безопасной, спокойной и целебной. Полной любви. Горячей, как очаг племени. Лю Вэй делился с Су Юном своим пламенем, наполняя собой.       Между ними происходило что-то интимное, что-то невообразимое, и эта близость слияла их воедино. Так тесно, так горячо, что они теряли границы самих себя, сливаясь в едином пламени. Близость их душ становилась осязаемым влечением. Тела мужчин разгорячились, полнясь манящих желаний. Желая ещё больше нежности... Стать ещё ближе, глубже – единым. Их тянуло друг к другу непреодолимым притяжением. Всё ближе и ближе... Всегда быть вместе. Быть единым.