Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Однажды господин Бэй Сён сказал, что Лю Вэй просто не может не попадать в неприятности. Лю Вэй гордо с ним поспорил, уверяя, что Су Юн будет путешествовать с ним в полной безопасности, но судьба словно вторила словам мудрого лекаря... Или это Лю Вэй предпочитал не замечать, что всякий его шаг так или иначе вовлекает его в большую историю?       Стражи клана Ланьянг обнажили оружие. Шесть цзяней с молниеносной скоростью рассекли воздух и застыли в боевом предвкушении. Северяне были готовы атаковать путников, если те проявят неповиновение. Они воззвали к ци и напряглись так, словно видели перед собой группу демонов, а не двух уставших с дороги путников. Не атаковали, но каждым своим жестом и взглядом давали понять, что пощады и милости им ждать не стоит.       Бай-Бай оскалился и зарычал, защищая хозяев. Не напал, но предупреждал чужаков, что им стоит держаться подальше от ЕГО людей.       Лю Вэй не понимал, чем заслужил приглашение северного владыки. Они не были знакомы, и уж точно Лю Вэй не сделал ничего, чтобы привлечь к себе такое пристальное внимание. Даже на дальнем севере гостей принято было встречать с дружелюбием, а не направленными в грудь остриями мечей. Военное время требовало мер предосторожности, но Лю Вэю претило подобное обращение с собой и тем более с Су Юном. Он чувствовал в чужаках угрозу и рефлекторно потянулся к гуань дао. С оружием в руке Серебряный Дракон держал бы всё под контролем и в случае чего с лёгкостью отбил любой удар, но Лю Вэй понимал, что если проявит враждебность, то едва ли беседа с владыкой Цао Ланьянгом будет дружеской. Со стороны всё происходящее могло выглядеть так, будто их собрались арестовать, как преступников, но путникам не предъявили никаких обвинений, а собирались привести к главе клана Ланьянг.       Лю Вэй затушил разгорающийся внутри пыл и призвал себя к спокойствию.        «Если нападут – им не жить. Я защищу Су Юна. Чего бы это ни стоило!»       Переведя дух, он начал размышлять более трезво:        «Если бы хотели, атаковали сразу. На стенах лучники и чародеи – могли зацепить еще на подступах к городу. Эти бойцы тоже не промах. Клан Ланьянг желает говорить... Но чего они добиваются, направляя на меня оружие? Испытывают? Проверяют? Соблюдают осторожность?»        «Боятся?»       Лю Вэй сжал руку возлюбленного крепче и посмотрел на него, пытаясь взглядом сказать, что всё хорошо, помочь успокоиться, но Су Юн совсем не волновался. Он оставался совершенно спокоен и не ждал от людей зла. Решил, что в непростое время подобная предосторожность – норма. Раз они ничего не нарушили и совершенно точно ничего не сделали, переживать было не о чем.       Переглянувшись, юноши поняли, что воспринимают ситуацию единодушно. Напряжение, что возникло между ними и стражей, сразу спало на нет.       – Для нас большая честь встретиться с владыкой Цао Ланьянгом, – дипломатично ответил Лю Вэй и поклонился стражам в знак уважения. Он принял приглашение так же бесстрашно, как сражался с врагами. Что бы не подготовила ему судьба, он собирался столкнуться с этим лицом к лицу и выйти из ситуации достойно. Если Цао Ланьянг желал говорить, он окажет ему такую честь. В разговоре Лю Вэй не отказывал никому.       Су Юн повторил почтительный поклон вслед за Серебряным Драконом, но ему потребовалась помощь. Сгибаться с такой серьезной раной в груди было трудно, но юноша не мог не проявить уважения. Он всегда выражал почтение, каким бы ни было его состояние. Иначе просто не мог.       Лю Вэй придержал его за плечи и помог выпрямиться. Затем внимательно осмотрел стражей, пытаясь определить их силу и способности. Использовать ци он не мог – не хотел провоцировать заклинателей, поэтому просчитывал навскидку. У него были шансы выстоять против всех шестерых, но очень небольшие. Оставалось надеяться, что владыка Цао Ланьянг не желает им зла.        «Их хозяин желает нас видеть. Но причины могут быть разные. В конце концов двое путников на краю мира всегда будут вызывать подозрения.»       Лю Вэй решил не настраивать себя заранее на плохое и предпочёл услышать Цао Ланьянга, прежде чем делать какие-либо выводы.       Вежливость и почтительность наследника клана Вэй изрядно удивили стражей. Брошь наследника рода Вэй давала понять, что пред ними находится человек крайне значимой крови. Среди стражей было лишь двое мужчин, представляющих знатные рода. Тот, что заговорил с путниками, представлял интересы клана Ланьянг. Должно быть, его специально направили на помощь к патрулю. Он был в десятки раз сильнее остальных чародеев и представлял бы серьезную опасность в бою. Лю Вэй его не боялся, зато с интересом разглядывал. Черты лица воина было тяжело отличить: большую часть закрывали многослойные ткани, оберегавшие лица северян от мороза. Было видно лишь глаза воина: желтые, яркие, как блеск воды, отражающей лучи восходящего солнца, и широкий плоский нос. Он был старше Лю Вэя вдвое, а брошь вместе с геральдической нашивкой красноречиво говорила о том, что он является одним из высших членов правящего дома. Не наследник, но близкий к семье главы рода воин, доверенный выполнять важные поручения.       Можно было подумать, что Лю Вэй выражает почтение ему, но поклон был явно адресован каждому человеку в отряде. На севере так себя никто не вёл, поэтому мужчины переглянулись и опешили. Второй знатный воин – кареглазый мужчина с крайне хитрым неприятным взором, – очнулся от оцепенения первым и скомандовал:       – Заберите у них лошадей! Собаку – на цепь.       Услышав этот приказ, Бай-Бай взъелся. Он сразу ощетинил шерсть, как только чужаки обнажили оружие, но пока Лю Вэй не доставал оружия, не позволял себе враждебности. Однако открытая агрессия в его сторону обостряла инстинкты охотника. Бай-Бай зловеще оскалился, и по его челюсти потекли слюни.       – Не нужно! – попросил Су Юн, выскочив вперёд и защищая Бай-Бая своим телом. Он раскинул руки в стороны, готовый принять на себя удар, лишь бы волчонку не причинили зла. – Он наш друг. Прошу вас, пусть Бай-Бай пойдет с нами.       – Не положено, – жёстко возразил мужчина с каким-то особым упоением, словно издеваться над путниками доставляло ему какое-то особое извращённое удовольствие, но северянин, что выше по званию, поднял руку и властным жестом приказал молчать.       – Друг? – прищурился он. – Вы считаете животное другом?       – Да, – ответил Су Юн простодушно. Бай-Бай всё ещё зло скалился, чувствуя со стороны чужаков враждебность, но поразительным образом успокоился, когда Су Юн погладил его меж ушей. Юноша улыбнулся волчонку, не боясь показывать при чужих нежность и доброту. – Бай-Бай никому не причинит вреда. Обещаю.       – Клянусь, – добавил Лю Вэй твердости его словам. Ему тоже не хотелось, чтобы его волка посадили на цепь чужаки. Бай-Бай – свободный зверь. Ему не должны были угрожать никакие оковы.       – Что ж. Оставьте волка.       Мужчина явно оценил уважение, которое проявили гости к его роду, и ответил на добродушие ответной услугой.       – Волка? – ахнул второй аристократ. Лю Вэй мысленно назвал его выскочкой.       – Я думал, ты ходил на охоту в дальние леса, Хэнзи. Твой брат рассказывал истории о том, как ты украсил свой наряд тремя волчьими хвостами. За ту охоту тебя почитали с доблестью. Не ожидал от тебя, что после подобного ты не отличишь волка от собаки.       Мужчина густо покраснел от стыда. Стало сразу понятно, что Хэнзи из тех людей, кто лжет чаще, чем дышит, чтобы улучшить своё положение в обществе и покрасоваться перед старшими по званию.       Четверо простокровных северян едва сдерживали смех. Они держались только из-за уважения к почтенному роду и своему низкому статусу, но было видно, что их распирает от желания в голос захохотать. Хэнзи покраснел ещё гуще.       – Конечно же, я знаю, как выглядят волки! – заверещал осажденный аристократ. – Просто этот не ведёт себя как волк! Он ластится об руки, словно собака!       – И гости у нас отличаются от тех, кого мы встречали в последние дни. Но это не значит, что они не люди.       Лю Вэй улыбнулся. Ему понравилось, что говорил могучий воин. В нем чувствовались мудрость и доблесть.        «Такой человек не может служить злым намерениям,» – подумал Лю Вэй, верно угадывая в воине человека большой чести и доблести.       – Благодарю Вас за понимание, – произнес Лю Вэй с почтением. – Мое имя Лю Вэй, я – Серебряный Наследник клана Вэй, а со мной ученик клана Сён, молодой лекарь.       Лю Вэй не скрывал, кто он есть, а в ситуациях, подобной этой, его знатная кровь могла выручить и добавить его словам веса... Или сделать ситуацию хуже. Имя возлюбленного он предпочёл пока что не упоминать.       – Я различил это, – ответил северянин холодно, давая понять, что он осведомлен о личности чужаков гораздо лучше, чем Лю Вэй о сути того, с кем беседует. Это вынудило его представиться. – Я – Кирна Ланьянг, Сведущий о Мечах.       – Должно быть, Вы – великий воин, – восхитился Су Юн совершенно искренне. Прозвище звучало чарующе и гордо.       Кирне это польстило, но он этого не показал.       – Должно быть, не достаточно великий, раз Вы не слышали моего имени прежде. Впрочем, о нас никогда не говорят.       – Мы из дальних краёв, – пояснил Лю Вэй, но и это было вполне очевидно воителю.       – Великих воинов знает весь свет. Тому быть: однажды слава о моем роде будет распространена на всю империю Хао. Люди услышат обо мне и моем господине.       – Тех, кто праведен и верен делу империи, всегда чествуют в народе. Люди услышат о Ваших деяниях, достопочтенный, – уважительно произнес Лю Вэй. Он не чувствовал в мужчине зла и позволил себе говорить довольно громко.       Кирна Ланьянг воспринял его слова, как должное. Он не сомневался в этом, хотя было понятно, что его род ещё молод. Лишь молодые кланы позволяли себе так дерзко грезить о славе и власти.        «Они точно устроили тут переворот. Вопрос в том, на чьей они стороне.»       – Следуйте за мной, – приказал Кирна и окинув взором стражей. – Хэнзи, ты тоже идёшь. Остальные, позаботьтесь о лошадях и возвращайтесь на посты. Гостей сегодня больше не предвидится, но бдительность оставлять не стоит.       Затем мужчина заострил взгляд на дорожных мешках.       – Вещи берите с собой.       Конечно же, Кирна совершенно не волновался о том, что кто-то мог украсть у южан их пожитки. Звучало так, словно владыка Цао Ланьянг мог пожелать досмотреть личные вещи чужаков. Лю Вэю это не понравилось. Это резануло по его гордости, но вместе с тем было очередной проверкой.       – Нам нечего скрывать, – сказал Су Юн, верно угадав намерения Кирны. – Если хотите, можете посмотреть. У нас с собой нет ничего, кроме одежды, лекарств и съестных припасов. Ещё веточки кристальных деревьев и снежный шарик.       – Возьмите с собой, – требовательно повторил Кирна Ланьянг, явно не желая отказываться от своих слов. В его голосе слышалась сталь опытного военного.        «А он властный. Гордый.»       Лю Вэй не стал спорить. Он молча снял сумки и перекинул их через плечо. Корзинка и так висела у него через плечо – Су Юну носить тяжёлое он не позволял. Благо, за дни пути они съели почти всё, так что сумки были лёгкими, почти пустыми.       Врата в город опустились по команде Кирны Ланьянга.       Друзей встретил серый пейзаж. Город явно не знал, что такое яркие краски. Жители поселения – мясистые, крупные люди – одевались невзрачно, в серо-белые меха. Лица их были плотно покрыты тканью – так же, как у стражей города, но то и неудивительно – мороз стоял такой крепкий, что воздух трещал, а кожа сохла и трескалась до маленьких ранок.       Город был небольшим. Из вывесок Лю Вэй узнал, что он называется Каменный Холм. Архитектура и правда напоминала десятки высившихся вверх холмов. Каменные строения имели форму усеченных пирамид, вытесанных грубо и небрежно. Между домами были протянуты нити, на которых висели бело-синие стяги клана Ланьянг. Символика антилоп пестрила на каждом углу.        «Они словно демонстрируют свою власть всему городу. Точно лишь недавно завоевали своё положение, но... Люди не выглядят несчастными или запуганными. Они здоровы и свободны.»       Люди и правда не выглядели угнетёнными. Атмосфера в городе была спокойной, пусть и строгой – ни намека на недавний праздник, закончившийся несколько дней назад. Военные боевым маршем патрулировали под бой барабанов. Рабочие носили доски и камни. Ремесленники продавали товары. Дети небольшими группами занимались с наставниками, упражняясь в боевом искусстве и магии. Ничего необычного в тихой суете окраинного города Лю Вэй не заметил.       Су Юн шел шаг в шаг вместе с Лю Вэем. Он заинтересованно осматривался по сторонам, совершенно не беспокоясь о том, что их фактически пленили. Он не ощущал опасности и ничего не боялся рядом с тем, кого любил. Лю Вэю хотелось верить, что это было проявлением доверия, а не боли. Рана сильно истощила юношу. На некоторые эмоции и переживания у него попросту не было сил.       – Так отрадно видеть людей, – прошептал он тихонько, а затем вытянул руку к другу. – Давайте, помогу понести?       Ласковые пальцы скользнули по ткани мешка, прося доверить ему хоть малость. Лю Вэй улыбнулся. Даже в такой ситуации Су Юн умудрялся о нем заботиться! Ну что за чудо.       – Не стоит.~ Совсем не тяжело. Лучше поберегите себя, и осторожней на дороге.       Каменная кладка была неровной. Крупные стыки легко могли подставить подножку и сбить с ног. Снег и лёд делали дорогу ещё более скользкой. Лю Вэй заметил, что у всех северян была особая обувь с шипами, что помогала им удерживаться на заледеневшей земле. У друзей ничего подобного не было, но они были хорошо обучены и двигались грациозно и достойно, не позволяя себе посрамить честь своих кланов.       – Идите тихо! – нервно гавкнул на них Хэнзи. Он шел позади и все ещё угрожающе вытягивал цзянь, из-за чего все люди пялились на них с нескрываемым любопытством.       Су Юн притих, слегка вжав в себя плечи. Его руки волнительно очутились на груди. Лю Вэю захотелось врезать выскочке, что посмел кричать на его Су Юна. Он заметил, что в последние дни... Когда они стали ближе, чем когда-либо, Су Юн почти не жал ладошки к груди. Этим жестом он защищал себя. Лю Вэй хотел построить для него такой мир, в котором не приходилось бы защищаться ни от кого.       Дракон обернулся на Хэнзи и показал свой характер. Ему не пришлось даже обнажать оружия, достаточно было посмотреть, чтобы трусливая душонка дрогнула и заткнулась. Кирна сделал из этого выводы. Обозленный рык Бай-Бая не дал ему открыть рта.       Су Юн опустил взгляд и потерял волю задавать вопросы. Вместо него это сделал Лю Вэй, верно чувствуя, что беспокоит возлюбленного:       – Почему владыка Цао Ланьянг пожелал встречи с нами?       – Это его владения, – произнес Кирна строго. – Он должен знать, что происходит.       – Мы просто желали найти приют на ночь в вашем городе.       И без лишних слов было понятно, что путники сильно устали с дороги. По ним было видно, что они прошли достаточно испытаний на пути. Су Юн и вовсе был мертвецки бледен. Если бы не холод, его кожа потеряла бы нормальный оттенок. Он регенерировал всё утро, и боль до сих пор давала о себе знать. Процесс заживления причинял боли больше, чем сама рана.       Кирна Ланьянг не собирался ничего объяснять.       – Владыка сам изъявит свою волю. Я не говорю от его имени.        «Он действительно верный защитник своего рода. Спрашивать бесполезно. Только ждать.»       Весь город можно было обойти за одну палочку благовония – настолько он был небольшим, но густо населенным. Лю Вэй представил, как тяжело прокормить такое количество ртов в условиях холода и мороза, когда увидел, как охотники несут туши горных кабанов.       Су Юн так и не проронил ни слова, искреннее замкнувшись в послушании. Хэнзи почувствовал укор со стороны Лю Вэя и попытался сгладить ситуацию, ляпнув что-то совершенно неуместное, но его приструнил Кирна Ланьянг, после чего Хэнзи скорчился так, словно хотел провалиться сквозь землю.        «Может, Хэнзи служил прошлому правящему клану, а когда пришел новый, склонил перед ним колени?»       Эта догадка подтвердилась почти сразу же. Внимательно разглядывая город, Лю Вэй увидел множество затертых символов, напоминающих нашивку на броне выскочки, а ближе к дворцу правящего клана стелящийся мемориал. Рабочие вовсю трудились, высекая из мрамора статую, но уже было понятно, что она изображает – двух правителей, один из которых проиграл, а другой возвышался над его телом, пронзая копьём сердце. Лицо победителя всё ещё оставалось бесформенной сферой, не знающей прикосновений скульпторов, но Лю Вэй представил себе лицо властного воителя и решил, что это и есть Цао Ланьянг – победитель, свергнувший на севере что-то древнее и уже начавший строить нечто новое.       Дворец Каменного Холма был единственным сооружением, возведённым в классическом стиле. Изогнутые крыши, величие множества этажей, размах залов и лабиринт из коридоров – дворец представлял собой настоящее произведение искусства, высеченное руками тех же мастеров, что строили дворец столицы. Глядя на привычную архитектуру, Лю Вэй почувствовал в душе неуместную радость, но улыбка на его губах так и не появилась. Он остался собран, сосредоточен и серьёзен. В любой момент был готов дать отпор, если хоть кто-то из многочисленной стражи посмеет напасть на них.       Оказавшись в стенах дворца, друзья наконец вспомнили, что такое тепло безопасного убежища. Они несколько ночей провели на улице, греясь лишь теплом тел друг друга, и Лю Вэй почувствовал жар, полыхающий под кожей – болезненное ощущение, когда с холода приходишь в тепло. Его лёгкие обожгло теплым воздухом, а нос засопел.       Су Юн тоже чувствовал себя неважно. Ослабший от боли, он мял ладони возле груди, начав переживать гораздо сильнее, чем когда их окружала шестёрка стражей у врат. С каждым шагом близость встречи с правителем давила ощущением значимости, а военный марш, отбиваемый барабанами где-то вдалеке, лишь добавлял атмосфере драматизма.       Друзья прошли несколько залов по узорным коврам босиком. Северяне не позволяли себе ходить по дворцу в обуви, но Лю Вэй полагал, что дело вовсе не в высокопарных речах о том, что честь правителя нельзя пятнать, а в том, что многие убийцы проносят ножи и яды именно в ботинках.       Наконец, пройдя немалый путь, друзья прибыли в тронный зал – широкий, пышущий роскошью и выкрашенный в едко-алый цвет. Владыка Цао Ланьянг уже ждал гостей, важно восседая на троне, возвышавшемся над квадратным залом на шести ступенях. В отличие от Ланга Бао, что паясничал и едва мог показаться императором, если снять с него богатый наряд, бирюльки и корону, Цао Ланьянг знал себе цену и умел преподносить себя как человека важного, мудрого и властного. Он выглядел гораздо величественнее Дау Мона, Цуя Фэйцвэя и даже госпожи Ла Хоу – глав кланов, что правили столицей! Лишь узрев его, Лю Вэй почувствовал неописуемое давление и понял, что разговор будет не из простых.        «Вот к чему тебя всю жизнь готовил отец – к разговору с серьезными лицами.»       Лю Вэй сохранял достоинство и аристократическую стать, желая произвести хорошее впечатление. О Су Юне он не переживал, но волновался за Бай-Бая... Как оказалось, зря. Волчонок вел себя удивительно смирно и послушно, а на главу рода Ланьянг совершенно никак не отреагировал. Это было хорошим знаком, располагавшим к более откровенной беседе.       Цао Ланьянг оказался человеком в возрасте. Его виски полностью покрыла седина, но щетина ещё боролась с ней, окрасившись лишь наполовину. Правитель севера не скрывал лица. На его тощем лице грубо были высечены морщины и боевые шрамы, а щеки болезненно впали. Должно быть, он был не очень здоров, но его тело все ещё сохраняло хорошую форму. Цао Ланьянг не сдавался ни возрасту, ни болезням, и держал в руке копьё как символ законности своей власти – то самое, что Лю Вэй видел на незаконченном мемориале. Одет правитель был в клановые доспехи и меховую накидку и мало чем отличался от Кирна Ланьянга. Цао был не из тех, кто завоевывает уважение роскошью. Военный до мозга костей, он был скорее генералом, чем правителем, что в условиях войны с демонами, империей Дань и предателями было отнюдь неплохо.        Цао Ланьянга охраняли десятки вооруженных слуг – все из его клана и не уступали Лю Вэю в силе. Они доблестно выстроились в две шеренги и сохраняли бдительность, направив острия цзяней в сторону вошедших. Лю Вэй почувствовал от них реальную угрозу. Они не просто устрашали гостей, пугая пустыми угрозами – они, словно цепные псы, ждали реального приказала, чтобы сорваться в бой, но Цао Ланьянг не собирался действовать так жёстко. По крайней мере, пока что. Он встал с трона, оказывая гостям почтительный приём. Лю Вэй и Су Юн поклонились, выражая почтение в ответ.        «Встреча начинается хорошо... Но что она принесёт?..»       Лю Вэй был готов к чему угодно.