Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Прежде чем заговорить с гостями, Цао Ланьянг жестом показал Хэнзи выйти прочь, что в очередной раз оскорбило юношу и продемонстрировало власть нового дома.       Хэнзи сморщился, поклонился, но оставил правителя наедине с гостями.        «Цао Ланьянг ему не доверяет!»       Кирна остался подле гостей, ощущавших себя скорее пленниками, чем приглашенными на аудиенцию путниками. Он встал ровно между влюблёнными, уложил ладонь на рукоять клинка и был готов среагировать молниеносно.       Друзья переглянулись, желая вновь оказаться ближе, но не стали идти против воли хозяев земли и остались на своих местах. Синхронно поклонились владыке, выражая своё уважение.       – Приветствую вас, уважаемые гости, – раскатисто произнес Цао Ланьянг. Он говорил столь строго, что радушия в его приветственных словах угадать было невозможно. Казалось, он сам не понимал, что может принести эта встреча, и сохранял осторожность.       – Дом Вэй желает роду Ланьянг доброго здравия, – ответил дракон почтительно, как часто отвечал отец на дипломатических встречах.       Если Цао Ланьянг и оценил его дипломатичный жест, то совершенно не показал этого.       – Надеюсь, путь ваш по диким владениям севера был безопасен?       – Более чем, – спокойно ответил Лю Вэй, пытаясь понять, как лучше себя вести.       Господин Цао Ланьянг сел обратно на трон. Ему явно не здоровилось и стоять было в тягость, но он не позволил ни одному мускулу на лице дрогнуть и явить гостю боль. Лю Вэй невольно зауважал этого человека за силу духа.       – Наследник клана Вэй, Лю Вэй... – задумчиво произнес Цао Ланьянг. Северянин не сводил с дракона взгляда, совершенно не интересуясь вторым гостем. – Я слышал, что ты отправился на север. Мои люди видели тебя в нескольких городах. Я полагал, что ты прибудешь в Каменный Холм раньше, а когда ты пропал, так и вовсе представил недоброе. Дороги сейчас очень коварны.       Слова мужчины исключали случайность. Он намекал на ситуацию, воцарившуюся на севере, и недвусмысленно давал понять, что присутствие Лю Вэя известно владыкам севера, привлекло их внимание и может служить причиной для нападения.        «Пропал?.. Он что, следил за мной? Хорошо, что мы свернули с главной дороги!»       – Хотите сказать, кто-то меня «ждал»? – уточнил Лю Вэй.       – А ты готов в это поверить, Серебряный Дракон?       Цао Ланьянг наклонился вперёд и впился цепким взглядом в пламенные глаза гостя. Он не использовал чар, но явно пытался оказать давление. Лю Вэй спокойно выдержал его взгляд, не спеша давать прямой ответ.       – У клана Вэй и верных воинов империи достаточно врагов. Я слышал о трагедиях, что развернулись на севере. Мне ведомо, что дороги могут быть... Небезопасны.       – Особенно когда ты всеми силами потворствуешь тому, чтобы на тебя обратили взор те, кого лучше не злить.       – О чём Вы?       Лю Вэй оставался непроницаемо спокоен и никак не мог понять, к чему вел Цао Ланьянг. Он дал понять, что Лю Вэй в опасности, но говорил об этом так, словно это во многом заслуга его рода.       – Не думаю, что святыня Хэнсинов пала сама по себе.       Су Юн изумлённо заморгал. По его кристально честной реакции стало понятно, что он прекрасно понимает, о чём идёт речь.        «Для человека, что живёт на краю мира, Цао слишком много знает!»       Лю Вэю это не нравилось. Он ненавидел чувство власти, которым оплетали его те, кто знали больше.        «Я не позволю себя шантажировать!»       – Мы освободили душу, томившуюся взаперти, разрушив заклятье, противное богам, – спокойно ответил Лю Вэй, не видя смысла скрывать правду, когда она очевидна.       – Это было весьма благородно, – согласился мужчина. – Но именно после этого разговоры о вас надолго затихли. Многие считают, что вы мертвы.       – Хэнсины за нами никого не послали, – произнес Лю Вэй. Честно говоря, его удивило это ещё тогда.       – Послали.       У Лю Вэя похолодело на сердце.        «Он хочет сказать, что его люди защитили нас? Это невозможно доказать! Мы запутали следы, не позволяя вычислить нас следопытам, но если бы кто-то серьезно за это взялся, нас бы нашли. Выходит, люди Цао не захотели следить за нами? Или не выжили, чтобы последовать?»       – И что случилось с этими людьми?       – Их тоже никто не видел очень долгое время, – многозначительно произнес северянин.       Лю Вэй мрачно опустил взор. Ему не нравилось думать, что из-за него кто-то погиб. Ещё больше ему не нравилась мысль, что клан, с которым род Вэй в хороших отношениях, посмел послать за ним убийц.        «Это только слова. Нет никаких доказательств.»       Цао Ланьянг был слишком непроницаем, чтобы читать что-то с его лица.       – Вы послали людей на мою защиту, но не последовали за мной, чтобы убедиться в моей безопасности?       – Мы были уверены, что перехватили всех убийц. Но твое исчезновение позволило жить иным домыслам.        «Если у него есть шпионы на другом краю севера, почему он не знает о том, что происходило по другую сторону гор? Мы ведь останавливались на ночлег…»       – Мы пошли иной дорогой. Через горы.       Цао Ланьянг сразу понял, о чем он говорит.       – Через земли варваров... Понятно.       Лю Вэй не назвал бы тех северян дикарями, но интонация, которую вкладывал мужчина в свои речи, явно давала понять, что он считает их врагами. Шепоты его интриг явно не распространялись так далеко.        «Люди вблизи столицы были напуганы. Они боялись, что за ними придет господин Тэй Шу. Их главы кланов служили не тем владыкам...»       Лю Вэй был более, чем заинтригован этим разговором. Тайна севера приоткрывала свои двери. Лю Вэй чувствовал, что он очень близок к ответам, которых искал.       – Почему Вы вмешались? – прямо спросил Лю Вэй. Если это действительно было правдой, то Цао Ланьянг мог предъявить ему долг за спасение жизни. Лю Вэй не собирался на это соглашаться. В политических играх нужно было быть очень осторожным. Он до сих пор не понимал, союзник перед ним или враг. Лжет ему Цао Ланьянг или говорит правду.       – Я услышал, что ты идёшь на дальний север. Дальше меня ничего нет.        «Он решил, что я искал с ним встречи? Самонадеянно.»       – Есть, – сказал Лю Вэй решительно.       – Вот как... Долина Мастеров, – господин Цао Ланьянг быстро всё понял и задумался о прошедших днях. – Метели наконец успокоились. Выходит, это тоже твоя заслуга.       Лю Вэй кивнул. Он не солгал, ведь именно после его испытания демоны ушли и прекратили попытки разрушить барьер. По крайней мере, временно.       – Я проходил испытание богов.       Лю Вэй не видел смысла утаивать эту информацию. Скрывать её было гораздо более подозрительно, учитывая, что это не было какой-то великой тайной. О геройствах во славу богов север знал лучше любого другого уголка мира. Это сделало бы дракону честь, но Лю Вэй вовсе не хотел хвастать своей силой, мощью и решимостью. Он просто хотел дать понять, что целью его путешествия были вовсе не клан Ланьянг или Каменный Холм. Он прибыл на север по личным причинам, а не для участия в грызне между кланами севера. Равнодушным происходящее оставить его не смогло, но Цао Ланьянгу совершенно не обязательно было об этом знать.       Северянин весьма определенно заинтересовался сказанным.       – Оооо. Так ты не только защитник юга, но и молодой герой?       Лю Вэю стало приятно от мысли, что в интонации мужчины звучало уважение, а не издёвка, как часто бывало. В столице Лю Вэй вдоволь наслушался сарказма относительно положения клана Вэй. Господин Цао Ланьянг не оскорблял его род, а относился к нему с должным уважением. Даже склонил голову, выражая почтение.        «Он скажет, что угодно, чтобы получить своё. Ему что-то нужно.»       Эта мысль стала осязаемой, такой реальной, что Лю Вэй верил в неё, как в исцеление в руках Су Юна.        «Он ждал меня с того момента, как я ступил на север. Защитил, потому что считал, что у нас может случиться разговор. Но почему?..»       Лю Вэй собирался осторожно докопаться до правды.       – Пусть совершенствования должен ставить высокие преграды. Лишь преодолевая их, мужчина может стать сильнее. Я нуждался в своем откровении. Это не было геройством. Скорее, самопознанием.       – Ты ещё и скромен, – улыбнулся Цао Ланьянг. – Похоже, слухи о тебе действительно не лгут.       – Во что же Вы желали верить?       – Говорят, что ты тот, кто заставляет биться мертвое сердце столицы. Что с твоим появлением Хэкин ожил, а Тигрёнок показал пасть. Говорят, что два клыка пали по твоей вине.       – Они пали, потому что предали императора, – принципиально отметил Лю Вэй.       – Темные истории, – печально усмехнулся Цао Ланьянг и закашлялся. Кашель его был столь глубок, что доброе сердце Су Юна просто не выдержало.       – Господин Цао Ланьянг, Вам нехорошо?.. Я ученик господина Бэй Сёна. Если позволите, я мог бы осмотреть Вас…       – О, не стоит.       Цао Ланьянг впервые перевёл взгляд на Су Юна. Он был тронут предложением, но совершенно не верил в его уместность.       – То, что тревожит меня, не поддается исцелению.       Су Юн сжал ладони в кулаки и решительно посмотрел на мужчину.       – Так сказали вам другие лекари, но не я.       Лю Вэй гордился его словами.        «Он обретает веру в себя.»       – Вам не стоит отказываться, – настойчиво поддержал друга Лю Вэй. – Су Юн – самый талантливый лекарь из всех, кого я встречал. Он может вытащить с границы смерти, господин Цао Ланьянг. Но если он окажется бессилен, то в самом деле ни кто иной кроме богов не в силах Вам помочь.       – Боги молчат, – хмыкнул он и как-то завистливо посмотрел на Лю Вэя. – Но тебе ведь ответили?       Лю Вэй понял, о чём на самом деле спрашивает мужчина. Его интересуют совсем не молитвы – то, что случилось в Долине Мастеров.       – Да.       – Ты прошел испытание?       – Да.       – И ты обрёл то, что искал?       – Да.        «Но не благодаря богам!»       Лю Вэю не хотелось вовлекать сердца других в смуту. Если бы господин Цао Ланьянг спросил иначе, получил бы иной ответ. Неизменно честный, однако, сама судьба берегла Лю Вэя от этого разговора.       В глазах Цао Ланьянга заискрилась надежда. Живя бок о бок с богами, он пал в трагичное неверие. Многих людей ломали неизлечимые болезни и долгие ночи, проведенные в безрезультатных молитвах. Он боялся обмануться напрасной надеждой, но он ничего не терял, позволяя себя осмотреть. Клан Сён имел хорошую репутацию и считался приближенной к императору семьёй. Верной и неприкосновенной. Он мог довериться Су Юну, тем более что подлинно знал, что этот человек не самозванец.       – В таком случае я решу это по результатам нашего разговора.       – Я правда хочу помочь Вам, – держа руки у груди, прошептал Су Юн.       Цао Ланьянг чувствовал это, но он явно хотел оказать давление на Лю Вэя. Дракону это не понравилось. Словно мужчина невольно шантажировал его собственной жизнью. Испытывал, проверяя его добросердечие.       – Вам не стоит отказываться от помощи, господин Цао Ланьянг, как бы ни закончился наш разговор. Господин Су Юн хочет позаботиться о Вашем здоровье. Это никак не относится к Вашей просьбе.       Цао Ланьянг одобрительно кивнул, понимая, что Лю Вэй осознает, что разговор с ним затеян не просто так. Он важно втянулся, поправил одеяние, словно пытался сокрыть от глаз чужаков своё нездоровье, а затем перешёл к сути:       – Это действительно так. У меня есть к тебе... Просьба.       Лю Вэй спокойно ждал, пока мужчина объяснит, в чём дело.       – Я многое слышал о тебе. Говорят, ты верен императору.       – Да, – чистосердечно заверил Лю Вэй. Затем он достал из-за спины гуань дао, что заставило Кирну тут же обнажить клинок.       Лю Вэй не собирался атаковать. Он почтенно вытянул вперёд оружие и посмотрел на лезвие.       – Я клялся в верности короне своим оружием, своей честью. Я не посмею нарушить данное слово. Я всегда буду оберегать нашего императора.       Взгляд его был пламенный, непокорный и решительный. Дерзкий.       – А Вы?       Так прямо спросить у влиятельного главы клана о верности короне было вопиющей провокацией, однако, Лю Вэй рискнул, чувствуя в воинах клана Ланьянг воинскую доблесть. Если он ошибся, в таком случае он сразится с предателями. Только предчувствие подсказывало, что он прав. Иначе зачем Цао Ланьянгу было помогать врагам Хэнсинов?        «Только бы не попасться в двойную игру!.. А то и тройную.»       Лю Вэй дерзко смотрел на северянина, ожидая честного ответа. Кирна приложил клинок к шее дракона. Су Юн волнительно приложил ладони к груди, чувствуя, как напряглась атмосфера в воздухе. Бай-Бай зарычал. Император был так далеко, но сейчас именно верность ему решала судьбы этих людей.       Цао Ланьянг испытывающе молчал.       Затем приподнялся, склонился вперед и сложил пальцы домиком перед коленями. Начал говорить…       – Род Бао – род древнейших правителей. За время его существования многое произошло. Северяне – гордый народ, и многие недовольны главенством тигров. Всегда были недовольны. Стремясь к независимости, наши предки, словно дикие двери, грызли прутья клетки, в которую залезли сами. Из необходимости отпора данийцам.       Лю Вэй слышал эту древнюю легенду. Первая война с соседями началась именно на севере. Тогда враждующие кланы попросили друг друга о помощи, чтобы защитить свои земли. Наступили на гордость, стерпели друг друга, чтобы выжить. Этот вынужденный союз так и не отпустил их.       – Когда-то северяне верили, что после окончания войны с империей Дань они выйдут из состава империи. Но война затянулась. Она почти не прекращается, и виток за витком затрагивает наши владения. Губит наших людей. Пограничье – страшное место, там творятся ужасы, которые сложно вообразить, – сделав паузу, Цао Ланьянг дал себе время подумать. Он колебался стоит ли продолжать рассказ или нет, но в конце концов решил довериться: – Я родился там, на границе. Большую часть своей жизни я прожил, защищая берега свободы империи от напасти врага.       Взгляд Цао Ланьянга опустился в прошлое. Стал тяжёлым, печальным и тоскливым. Он вспоминал о тяжёлых потерях и времени ужасных невзгод.       – Когда живёшь там... Не знаешь, во что и кому можешь верить. Не знаешь, когда встретишь смерть. Чудовищные нападения, о которых никогда не говорят. О которых никто не знает. Сотни убитых, жертвы которых никто не оплакивает. Дома, которые сгорают быстрее, чем закончится снежная буря. Я никогда не имел настоящего дома, потому что то, что я хотел бы считать им, уже давно сгорело, истлело и рухнуло. Это было уничтожено. Мои родители погибли, когда мне было семь. Данийцы ворвались в мой дом. Мать зарезали в постели. Отец пытался отбиться, но умер рядом. Мой старший брат схватил меня за руку и потащил из дома, пока о нашем существовании не узнали. Я хотел закричать и броситься на врагов, но он зажал мне рот, придушил и потащил силой. Мы скрывались в лесах. Потом еле живые дошли до соседней деревни. Там не было выживших, но было убежище. Мы смогли поспать. Мы выросли, словно сорняки на мерзлой земле, – против всех попыток врагов искоренить нас, но и Фо забрала война. Мы клялись отомстить им и подались в добровольцы на пограничные патрули, как только достигли мужского возраста. Я чуть приврал, чтобы оказаться в строю раньше. Меня никто не спрашивал. Просто потому что были нужны люди. Потому что другого выбора просто не было. Я повидал всякого, и знаешь, дракон? Я действительно возненавидел наших врагов. Там, где нет ничего, кроме войны, где сражаешься за само право жить, хорошо понимаешь, что такое верность. Были те, кто кляли правящий дом в отсутствии помощи и поддержки. Были те, кто просто ломались. Но я чувствовал всякий раз, когда я брал в руки копьё: наши жизни — это жизни тех, кто позади нас. И пока мы стоим, стоит империя. Мне плевать, кто сидит на троне. Можешь считать меня глупцом, но я верю, что благословенная богами власть, клан, что взял на себя ответственность, является гарантией порядка. Во времена войны и горестей мы, клан Ланьянг, что объединил в себе сирот, спасенных жертв войны и бойцов пограничных отрядов, ставших друг другу семьёй, бились за мирное время и свободу наших земель. Мы защищали империю, потому что империей друг для друга были мы. Верность – это идея. Это сплочённость во имя веры. Во имя безопасности. Именно для того и существует империя – чтобы биться с врагами. Чтобы противостоять демонам и данийцам. Но однажды мы вдруг обернулись. И увидели, что данийцы не только на границах. Они уже внутри наших земель. И не только они. Демонопоклонники, предатели, изменники... Влиятельные кланы, которым мы верили, которые оказывали нам поддержку и поставляли провиант, которые поддерживали нас людьми, отдавали нам в помощь своих нежелательных отпрысков, вдруг заключают союз с данийцами... Против которых мы потом и кровью бьёмся который год. Это обожгло нутро. Распалило дремлющую внутри ярость. Враг уже так глубоко... Он смог соблазнить наших союзников обещаниями лёгкой жизни, извратить их разум сказками о свободе. На троне слабый император! Так давайте уничтожим его, и вы вернёте себе свободу! Север обретёт независимость, будет разодран на части, а центр и юг заберёт себе империя Дань! Вот каким было их предложение этим гнусным предателям. И многие согласились. Меня так трясет от мысли об этом!       Цао Ланьянг разозлился. Он оскалился и сжал пальцы в кулак до боли.       – Их волнует, что на троне сидит ребенок... Хотят видеть там великого воина, что будет пугать их, создавая видимость столь бесполезного авторитета... Таково их жалкое оправдание продажи земли врагам. Империя Дань лжёт. Они первым заберут север. Здесь руда. Металл. Камень – все то, чего им не достает. Здесь великий оплот богов. Здесь меха и хвойные леса. Север – кладезь богатств. Империя Дань ничего не упустит. Те, кто живут, защищённые усилиями таких, как мы, ничего не знают о войне и лишениях. Они соблазнились на сладкие слова, и мы решили положить этому конец. Так этот город стал нашим. Наш первый удар, но не единственный.       Лю Вэй был потрясен речью Цао Ланьянга. Он говорил пылко, властно и надрывисто. С болью, что рвалась из глубин его настрадавшегося сердца. Лю Вэй и представить не мог, что за плечами северянина стояла такая болезненная и благородная история.        «Не дождавшись помощи из столицы, они взяли всё в свои руки. Не молили о помощи, не ждали защиты. Захватили город, стоящий на краю мира, чтобы остановить распространение зла внутри...»       Лю Вэю казалось это невероятным, но это действительно было так.       – Почему Вы не сообщили об этом императору? – спросил Лю Вэй, слегка смягчившись. Тяжело было остаться равнодушным после такого эмоционального рассказа. Цао Ланьянг не боялся показать ему свою душу. Ему действительно нужна была помощь, но Лю Вэй оставался настороже. Он не хотел быть обманутым трогательными речами. Север – не Хэкин, и всё же вопрос касался безопасности империи. Это всё слишком серьёзно.       – Мы послали уже двадцать шесть гонцов, – прошептал Цао Ланьянг. – Трое из них были отправлены с вооруженным сопровождением, остальные – под прикрытием. И всё равно наша воля не достигла ушей императора. Враги везде. Их гораздо больше, чем может показаться. Они знают. Они слышат. Они вредят. Следы обрывались в разных местах. Последние – на подступах к Хэкину. Кого бы мы ни послали... Враги сильнее нас. Они не дают услышать глас севера.       – Предатели?.. – прошептал Су Юн, чувствуя беду очень лично. Ему было жаль пожилого, измотанного войнами, потерями и несправедливостью умирающего правителя. Даже в таком состоянии он продолжал бороться, но... Учитывая, что его клан состоял из пограничных воителей, сирот, вдов и выброшенных на обочину жизни бастардов, ресурсы его семьи были сильно ограничены. Наверняка у них не было связей и поддержки, какая сосредоточилась в руках властных владык севера. То, что на их город ещё никто не напал, было огромным чудом и результатом блистательной работы шпионов, разведчиков и патрулей.       – Вероятно, – крайне неохотно признал мужчина. – У нас не так много времени. Сейчас мы удерживаем город, но кто знает, что может случиться потом. Я пресёк предательство и остаюсь начеку. Но если на нас двинутся большие силы, я не удержу город. Нам нужна помощь, но я хочу попросить тебя не об этом, Серебряный Дракон. Я хочу, чтобы ты донес до столицы имена предателей. Север не слышат. Император понятия не имеет, что тут происходит. Кто-то уже начал чистку предателей, но... Это тёмное дело.       – Почему тёмное?..       – Потому что никто порядочный, свершив подобное, не сокрыл бы след своего участия. Однако… Именно мистическая таинственность дала нам время. Сейчас, пользуясь отсутствием связи со столицей, я объявил себя несущим веру императора. Ты должен понимать, что такой слух вскоре будет опровергнут. Но если этот статус укоренится, мои позиции станут крепче. Вместе с тем, зная имена изменников, император сможет направить свой гнев и пресечь дальнейшие предательства. Пусть империя ослабнет в числе воинов, она сплотится в силе единства. Вот чего я желаю. Если меня отдадут под суд за произвол и захват города – пусть так. Но я сделал верное дело и никогда не буду о нем сожалеть.       Цао Ланьянг был совсем в отчаянии. Лю Вэй понимал его. Это звучало отчаянно, несколько безумно, но... Только такое безумство и могло быть правдой.        «Мы действительно понятия не имеем, что происходит на севере. Если всё настолько плохо...»       – У Вас есть хоть одно доказательство того, что люди, которых Вы обвиняете в предательстве, действительно продали императора за мнимую свободу?       Цао Ланьянг задумчиво кивнул.       – Когда я ещё служил на границе, то, с чего всё началось... Мы перехватили данийского шпиона. У него при себе был список семей, что дали своё согласие, и бумаги, подтверждающие их клятву союза с данийцами. Своим послам я доверял копию, но тебе готов отдать оригинал. Ты – Серебряный Дракон, фигура крайне важная для столицы. Прошел испытания богов. Тебя так просто не убить. Слышал, тебя называют Бессмертным Драконом. Если ты не сможешь передать этот список... То, боюсь, никто не сможет.       – А шпион?..       – Он у меня. В темнице. Такого важного заложника было бы глупо убивать. Если генерал или кто ещё захочет с ним побеседовать, пусть приезжает. Ты тоже можешь удостовериться.       Лю Вэй полагал, что в этом нет смысла. Если его собирались обвести вокруг пальца, даниец мастерски всё подтвердит. Если были искренними, то вновь он услышит лишь повторение истории.        «Вне зависимости от того, какой я дам ответ, всё зависит лишь от того, верю я ему или нет.»       Лю Вэй задумчиво посмотрел на властителя севера. Господин Цао Ланьянг ослаб. Видимо, ему стало хуже. Лю Вэй просто не верил, что в таком состоянии человек способен так убедительно лгать. К тому же, Кирна тоже показался ему порядочным воином.        «В таких вещах нельзя верить на словах. Я честно доложу императору о том, что узнал. Пусть его люди проверят. Если всё это правда... То это великая трагедия.»       Лю Вэй посмотрел на Су Юна. Лекарь волнительно кивнул, подтверждая мысли друга – он верил правителю. Лю Вэй доверился своему чутью и видению возлюбленного.       – Я отнесу послание, – сказал он.       Мужчина облегчённо выдохнул.       – Какая благость. Я видел сомнения на твоём лице. Поверь, я не меньше тебя рискую, доверяя эту информацию.       – Вы готовы доверить мне оригинал письма. Это о многом говорит.       – Клан Ланьянг в отчаянии, – произнёс северянин с тоскливой улыбкой. – Ты наша последняя надежда, Лю Вэй. Последняя надежда севера… Раз даже боги доверились тебе, то я... Я тоже… Должен...       Голос мужчины становился всё тише и тише, пока он вдруг не склонился вперёд в полнейшем бессилии. Тело его ослабло, разрушаемое болезнью, и через один короткий вдох он потерял сознание и рухнул с трона, словно сломанная кукла в руках неумелого кукловода.