Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Господин Цао Ланьянг застыл в пугающей неподвижности. Он скатился с одной ступени вниз и ломано распростёрся на лестнице, испугав своих слуг... Людей, что шли за ним в бой, почитали его и любили как родного отца.       – Учитель!       Кирна, выглядевший прежде невозмутимым и суровым воином, показал на лице страх. Его необычные жёлтые глаза заблестели от волнения за жизнь главы рода. Видеть его таким было невыразимо больно.       Ближайшие стражи среагировали первыми. Они окружили господина и перевернули его на бок, пытаясь привести в чувства. Бай-Бай залаял на них: так громко и яростно, что в его лае слышался очевидный протест. Су Юн тоже окликнул их, стараясь предостеречь от ошибки:       – Постойте, прошу Вас! Не трогайте господина Цао Ланьянга. Это может быть опасно для него. Нужно понять, что с ним случилось.       Он смело шагнул вперёд, желая оказать мужчине помощь, но Кирна в тот же миг вытянул к нему руку. Он бы схватил его за предплечье, если бы Лю Вэй не перехватил запястье мужчины прямо у рукава Су Юна.       – Не смейте к нему прикасаться! – приказал Лю Вэй со сталью в голосе.       Кирна не дрогнул под рёвом дракона. Был впечатлён, но не настолько, чтобы сделаться послушным псом.       – Что Вы сделали с владыкой Цао Ланьянгом?!       В бессилии горя всегда хотелось найти виноватых. Су Юн сделал два робких шага, но обернулся на крик горюющего мужчины и посмотрел на него добро, спокойно. Держал себя в руках, пусть волнение за жизнь почтенного воина неистово билось в груди. Его самообладание выглядело поразительно. Доброе сердце восхищало своей чистотой и самоотверженностью. Сам ранен, а без жалости к себе и даже капли сомнений рвался помочь незнакомцу, которого видел первый и последний раз в жизни. Су Юн стремился помочь всем-всем людям. Это читалось в его ярких, необычно добрых глазах, в святом лике измученного, но праведного лекаря.       – Достопочтенный господин болен, – проникновенно прошептал он как одну из нерушимых истин. – Ему нужна помощь.       Голос Су Юна вернул Кирне самообладание. Северянин не хотел верить чужакам. Клан Сён славился своими лекарями на всю империю, но последнее время слава рода ничего не значила, а под самыми благостными ликами таились предатели и демонопоклонники, потому Кирна был весьма недоверчив. В любой другой ситуации он бы ни за что не поверил в такое совпадение: его господин упал без сознания именно во время разговора с южанами-чужаками, хотя прежде такого не происходило. Однако все знали, что последние дни здоровье властителя сдаёт позиции. Когда случится что-то подобное было лишь вопросом времени. Лю Вэй и Су Юн не проявляли агрессии. Они были согласны исполнить просьбу, что делало их кланы союзниками. Кирна Ланьянг поборол себя, почувствовав, что Су Юн – единственная надежда его господина.       – Что с ним?.. – бессильно спросил он. Даже великие воины, встречаясь с ужасом неизвестности болезни близких, становятся обычными людьми.       – Я не знаю, – честно ответил Су Юн и устремил взгляд на господина Цао Ланьянга. – Нужно его осмотреть...       Бай-Бай подбежал к лестнице и начал лаять на чужаков, отгоняя их от властителя. Верные защитники тут же направили на дикого зверя оружие, но Кирна прикрикнул на них:       – Не глупите и разойдитесь! Дайте лекарю осмотреть господина!       Люди зашевелились, двигаясь с воинской слаженностью. Шестеро отступили и вернулись в строй. Двое остались на защите господина, но отошли на ступень выше. Все держали оружие наготове, но гости не собирались угрожать их господину. Они желали его спасти.       Получив одобрение, Су Юн быстро подбежал к бездвижному властителю севера. Раненный собственной рукой, лекарь выглядел особенно хрупким и уязвимым, каким-то маленьким, а одежда на нем сидела свободней, развеваясь следом зелёно-белым шлейфом. У Лю Вэя сжалось сердце от мысли о том, сколько силы таится в его измученном теле. Прогнав оцепенение, он через мгновение устремился за возлюбленным, желая помочь ему.       Взгляд Су Юна переменился. Он стал серьезнее, изучая тело Цао Ланьянга с пытливостью лекаря. Первым делом он проверил его дыхание и пульс.       – Он жив, – объявил Су Юн для тех, кто в страхе сомневался в этом. – Дышит, но сердце слабое. Он давно болеет?       Су Юн обернулся на Кирну, адресуя вопрос ему, как самому верному и близкому человеку властителя. Затем приложил ладонь к животу мужчины, изучая его тело с помощью магии. Теплое сияние нисходило с ладони, изучая каждый кусочек тела в сложном лекарском заклятье. Су Юн закрыл глаза, сосредотачиваясь, но он слушал.       Бай-Бай, пытаясь помочь хозяину, лизал Цао Ланьянга в щеку, надеясь добудиться.       – Властитель не молод, – сказал Кирна с глубокой печалью. – На самом деле, ему всего сорок, но... На севере стареют раньше. Особенно воины. Говорят, его волосы начали седеть ещё в детстве. У властителя было много травм. Десятки раз полевые лекари вытаскивали его с того света, а после последних сражений он начал хромать. Его колени сильно травмированы. Это ослабило его, но господин Цао Ланьянг – очень гордый и доблестный воин, он не из тех, кто будет жаловаться за свою боль.       Кирне тяжело давалось говорить о слабости своего господина, словно он предавал его, говоря об уязвимых местах, но глядя на Су Юна, так праведно старающегося отыскать причину недуга, было просто невозможно утаивать что-то. Вдруг его скрытничество станет причиной смерти властителя? Это будет многим хуже, чем то, что южане узнают, где и почему Цао Ланьянг получил травму.       – Его... Увядание... Началось две недели назад. Тогда он впервые показал слабость. Осунулся и начал потирать грудь. Прежде такой привычки у него не было. Никто не смел спрашивать его об этом, но когда властитель вызвал к себе лекаря, пошли тревожные слухи. Однако целитель не смог ему помочь. Один за другим… Его осмотрели все городские лекари, но никто не мог понять, в чём дело. Шрам от битвы зажил, но он будто все ещё страдает от того ранения.       – Травма?.. – уточнил Лю Вэй, не позволяя Су Юну прерываться от заклинания.       Су Юн совершенно точно слышал всё, о чем они говорят, и сместил руку к груди, проникая магическим чутьём на более глубокий уровень восприятия. Волосы его затрепыхались от силы магии, что он вкладывал в заклятье.       Северяне смотрели на него столь завороженно, словно узрели перед собой божество. Благостная аура Су Юна потрясала всех, даже самых опытных заклинателей.       Кирна не сводил с него взгляда, сжимая рукоять клинка – скорее от волнения, чем от недоверия к лекарю.       – Здесь была большая битва. Владыка Цао Ланьянг лично бился с предателем в стенах дворца. Он оборвал жизнь врага в ожесточенной схватке, пронзив копьём его сердце. Но и перед смертью эта тварь посмела стать проблемой империи. Предатель подобрал сломанную стрелу и ударил склонившегося над ним Цао в грудь. Помощь оказали немедленно. Стрелу вытащили, рану залечили, но... С тех пор ему становится хуже.       – Может, стрела была ядовита?.. – предположил Лю Вэй. Он уже множество раз имел дело с ядами и понимал, что это более чем вероятно. Особенно теперь, когда он не сомневался, что Чудотворец спелась с данийцами.       – Нет. Нет... Северяне не используют ядовитых стрел. Даже если бы использовали, это был бы мгновенный яд, что убивает за минуты, часы... Но не дни. Какой толк в таком медленном яде во время битвы, когда существует более действенный?       Лю Вэй задумался об этом и признал, что это звучит разумно.       – Обломок, – прошептал Су Юн, открыв глаза. Они сияли, придавая его образу ещё больше религиозного таинства. – Застрял. Маленький... Два. И ещё какие-то пылинки... Рану плохо отработали, внутри сильное воспаление.       Су Юн развеял магию и коснулся рукой лба мужчины.       – Он очень горячий. Нужно немедля вытащить осколки и прочистить рану.       – Но как же?.. – недоуменно свёл брови вместе Кирна. – Такая… Простая причина?.. Почему другие не увидели?..       – Проклятье сокрытия, – печально произнес Су Юн, жалостливо смотря на мучавшегося от боли подопечного. – Против большинства заклинателей и лекарей оно будет эффективно. Человек, что сражался с ним, желал ему медленной и унизительной смерти. Я чувствую шёпот этой отвратительной магии. Он вложил все силы в этот удар и проклял Вашего господина, не позволяя никому вылечить его рану. Даже искусный целитель ошибся бы – так коварна эта магия.       Су Юн отнял руку от тела мужчины, словно тьма, таящаяся внутри, кусала его. Волнительно прижал к груди.       – Его можно спасти? – едва дыша, спросил Кирна.       Су Юн кивнул.       – Но действовать нужно быстро. Здесь...       Су Юн ясно давал понять, что вознамерился проводить операцию прямо на полу. Переносить Цао Ланьянга было опасно, учитывая, что северянин и без того загнал осколки в крайне уязвимое место. Сначала они доставляли мужчине лишь лёгкое беспокойство, но затем стали большой проблемой, поразив органы. Цао Ланьянг – сильный человек, воин, что никогда не будет жаловаться на боль, жар и любой другой недуг. Он терпел на характере, но его тело дошло до предела. Ему срочно нужна была помощь. Су Юн оказался рядом ровно тогда, когда больше всего был нужен. Должно быть, после всех бед и лишений мужчине впервые повезло в жизни настолько сильно.       – Я помогу, – вызвался Лю Вэй.       Су Юн благодарно кивнул, ухватившись за плечо Цао Ланьянга.       – Нужно опустить его на ровную поверхность. Только очень осторожно.       – Я сделаю это, – Лю Вэй не дал юноше применить даже малое усилие – с его раной не стоило геройствовать там, где это совсем не требовалось.       Лю Вэй бережно взял мужчину и уложил его немного ниже, под ступенями трона. Су Юн вытянул к другу руку, а Лю Вэй без слов понял, что ему нужна корзинка. Серебряный Дракон поставил её возле возлюбленного и мысленно поблагодарил стражей за то, что те огрызались и просили взять пожитки с собой.       Северяне взволнованно окружили своего господина. Кто-то молился, кто-то держался за оружие и недоверчиво косился на лекаря. В условиях отсутствия лидера командование перешло к Кирне, но Су Юн не ждал его приказа. Он устроился на коленях по правое плечо от мужчины и достал нужные инструменты и лекарства. Откупорив одну из склянок, он хотел дать мужчине снадобье, но Цао Ланьянг вдруг открыл глаза.       – Учитель!       Кирна порывисто сел рядом, чувствуя на душе бессилие человека, не знающего, чем может помочь. Затем он посмотрел на Су Юна и, поверив ему, прошептал:       – Не беспокойтесь, достопочтенный властитель. Лекарство для Вас есть. Примите его, и оно обязательно Вам поможет. Надежда есть.       Мутный взгляд мужчины обрёл понимание. Губы его задрожали, силясь что-то сказать, а затем его измученная болью рука схватила поразительной для столь слабого человека хваткой сапог Лю Вэя, сдавив пальцами щиколотку.       – Ты... Воин серебра... Сердце столицы... Я не должен был... Так говорить с тобой... Я проверял...       Его мучило это. Цао Ланьянг был хорошим человеком, но война заставила его быть строгим, недоверчивым и бдительным. Лю Вэй почтительно поклонился воину.       – Я всё понимаю. Вы должны были определить, можете ли доверять мне. В Вашей просьбе – судьба всего севера. Вы взяли на себя очень большой груз, но я клянусь, что разделю его с Вами. Я не подведу.       Это успокоило мужчину. Он выдохнул и смог расслабиться.       – Если есть лекарство, я приму его с благодарностью. Юный лекарь... Я доверяю твоим рукам.       Су Юн был тронут и праведно решителен.       – Я спасу вас, господин Цао Ланьянг. Я погружу Вас в сон и вытащу осколки стрелы.       Мужчина бессильно прыснул, иронично усмехаясь.       – Этот мерзавец... Даже после смерти... Лишь больная заноза...       Он сморщился. Состояние его стремительно ухудшалось, и Су Юн хотел поспешить с тем, чтобы оказать помощь.       – Вам нужно выпить...       Лекарь поднес к губам мужчины флягу, а Лю Вэй слегка приподнял его за плечи, но Цао отодвинул флягу свободной ладонью и посмотрел на своего ученика. Он знал, что за лекарством последует забытье, и обязан был отдать последний приказ. Ни на что не надеясь, Цао Ланьянг полагал, что это могут быть его последние слова.       – Кирна...       – Да, господин?       Они оба стали серьезны, чувствуя судьбоносность мгновения.       – Дай дракону список. Объясни всё. Как только всё кончится... Уезжайте из города. Втроём. Ты должен их защитить. Мой любимый ученик... Не кровный, но мой родной… Сын…       – Я сделаю это, – решительно произнес Кирна, сцепив зубы от боли.       Лю Вэй не хотел вмешиваться в трогательный разговор учителя и ученика, но мотнул головой, позволив себе возразить:       – Если все сообщения, что Вы посылали, перехватывали, присутствие господина Кирны только привлечёт внимание шпионов и шептунов. Нам нужна крытая телега и извозчик. Мы заплатим за телегу на рынке, но человек нужен доверенный. Не громкий. Лучше кто-то из народа, чтобы можно было скрыть нашу связь и договорённость. Никто не должен знать.       Подумав об этом, глава рода Ланьянг согласился.       – Сделай это, Кирна. Найди. А я отдамся на милость судьбе...       Хватка мужчины ослабла. Он не мог больше держать ни ноги Лю Вэя, ни горлышка склянки с лекарством. Он обмяк и снова провалился в небытие.       Кирна не сдержал эмоций и сжал учителя за руку.       – Вы отдали жизнь, чтобы вырастить меня... Я клянусь, как поклялся бы отцу, что север будет в безопасности. Это послание дойдёт до императора.       Цао Ланьянг уже не слышал его.       Су Юн дал мужчине лекарство, после чего засуетился с большей обеспокоенностью. Он уважал волю правителя, но он совершенно точно не собирался дозволять ей стать последней.       – Я буду извлекать осколки, – произнес он и, коснувшись доспеха воителя, добавил: – Это очень интимное и нелицеприятное зрелище. Прошу Вас, господин Кирна. Не нужно, чтобы на это смотрели. Чтобы господина Цао Ланьянга видели… Таким. Могут нас оставить наедине?       Стража господина была крайне недовольна и возмущенно загалдела, выкрикивая ревнивые и рьяные возражения. Верные люди не хотели оставлять своего господина, но Су Юн был тверд в своей вере: людям не стоит видеть своего господина обнаженным и уж точно – со вспоротым животом. К тому же, они могут помешать ему, пока он будет изымать осколки.       – Уйдите. Все! – приказал Кирна так, что отказать ему было невозможно.       Бай-Бай рявкнул, вторя его интонации.       Воины неохотно выстроились и маршем направились к выходу. На возражения не было времени. Приказ есть приказ.       Не дожидаясь, пока последний северянин покинет тронный зал, Су Юн попросил о помощи:       – Нужно снять доспехи.       Лю Вэй и Кирна Ланьянг раздевали мужчину вдвоём. Когда все части сложного тяжелого доспеха оказались на земле, им явилось нагое тело мужчины. В районе груди и живота были темные, почти фиолетовые пятна. Живот впал внутрь. Болезненность пропитала его состояние.       – Его прокляли... – прорычал Кирна, дрожа от ярости. – Наши враги...       – Су Юн поможет ему, – решительно произнес Лю Вэй.       – Вам лучше отвернуться, – попросил Су Юн, спокойным голосом внушая беспокойному веру в то, что он держит всё под контролем. – С этим я справлюсь один. Пожалуйста.       Лю Вэй похлопал Кирну Ланьянга по плечу.       – Господин, не стоит.       – Я не могу оставить его! – оскалившись, воскликнул северянин.       Лю Вэй понимал его. Случись что с его учителем, отцом или Су Юном, дракон бы не позволил себя увести. Он бы смотрел. Он бы был рядом. Однако Су Юну нужно было пространство и спокойствие. Его эмпатичность помешала бы ему. Лю Вэй не хотел, чтобы Су Юн отвлекался на эмоции Кирны.       – Вы не оставите. Просто не нужно.       Кирна поддался на уговоры. Он последний раз окинул взором ослабшее, болезненное тело учителя, а затем проглотил свои чувства.       – Выздоравливайте, господин Цао Ланьянг.       Кирна поклонился ему и отвернулся. Затем они с Лю Вэем сели спиной к телу мужчины, словно стена, отгораживающая его от влияния зла. Кирна сложил руки в жесте молитвы. Лю Вэй присоединился к нему, прося властителя Лэанга о милости к судьбе мученика.        «Такой великий и самоотверженный человек заслуживает спасения.»       Но, лишь однажды обратившись к Лэангу, все остальные слова он посвятил возлюбленному, веря в Су Юна куда больше, чем во всех богов вместе взятых.       Операция длилась палочку благовония. Всё это время Су Юн работал молча, не прося ни у кого помощи. По тихому размеренному дыханию Цао Ланьянга у мужчин за спинами они понимали, что он жив и ему уже стало лучше, однако, Су Юн боролся с проблемой гораздо дольше, чем надеялся Кирна. Северянин привык, что полевые лекари используют несколько примитивных заклинаний для быстрого восстановления или пару сложных для заживления серьезных ран, но то были общие практики. Су Юн действовал на более глубоком уровне. Он сплетал из ци нити, бережно прочищал рану лекарствами и энергией, сразился с воздействием проклятья, развеяв его. Он высвобождал такое количество энергии, что у Кирны невольно побежали по телу мурашки, и он до боли сжимал ладони вместе.       Когда Су Юн закончил с лечением, он тихонько бессильно позвал:       – Господин Лю Вэй, господин Кирна Ланьянг...       Оба обернулись, с живым волнением глядя на лекаря. Ожидая его вердикта.       – Всё в порядке, – с доброй улыбкой произнес лекарь, не желая их томить. Он закрыл своим телом кровавые инструменты, тканью стёр с тела подопечного кровь. Этого было недостаточно, чтобы избавиться от всех следов трагедии, но все же картина выглядела не так страшно, как могла. – Господину Цао Ланьянгу вскоре станет лучше. Я бы хотел понаблюдать за ним, пока он не придет в сознание, чтобы убедиться, что всё прошло хорошо. Я думаю... Уже завтра господин Цао Ланьянг сможет попытаться встать на ноги. Конечно, ему нужно соблюдать определенную осторожность и ближайшие недели избегать активных упражнений. Лучше не сражаться и не нервничать, больше отдыхать, спать, дышать свежим воздухом и кушать овощи и отварное мясо. Тогда он быстро поправится. С заботой таких близких и верных людей у него просто нет другого пути.       Су Юн нашёл силы на добрую улыбку.       Кирна Ланьянг посмотрел на своего мастера с любовью ученика к достопочтенному учителю, а после склонил колени.       – Я благодарю Вас, достопочтенный господин Су Юн. Вы – чудо, дарованное Небесами!       Юноша смутился и опустил голову.       – Мы прибыли в город вовремя. Я рад этому.       Он вытянул кулак и разжал его, показывая два металлических обрезка с острыми гранями, а также несколько неестественно черных песчинок.       – Металл был проклят во время удара. Он действовал не как обычная осколочная рана.       – Эта мелочь чуть не стала причиной смерти великого воина...       Кирна сжал кулаки в ладони.       – Его ждёт великое будущее и множество сражений впереди. Он обязательно увидит тот мир, о котором мечтает. Я верю в это.       Су Юн щепетильно вытирал руки о ткань, но этого было недостаточно. Он хотел смыть с себя кровь и впечатления от столкновения со злобным проклятьем. Лю Вэй понимал его, как никто другой. Беспокоился, ведь юноша стал выглядеть ещё бледнее, чем прежде. Позволил себе подойти и бережно перехватить ткань, помогая вытереть руки.       – Как сами? Я чувствовал выплески магии. Вы потратили много сил.       Су Юн смущённо опустил взгляд, глядя на могучие руки, что заботились о его чистоте с необычайной для воинов бережностью.       – Теперь – хорошо.       Су Юн облегчённо выдохнул, и с его плеч словно свалился груз. Он близко воспринимал ответственность за судьбы людей, но, выручив своего подопечного, снова стал привычным собой – нежным, доверчивым и мягким.        «Его твердость и решимость тоже прекрасны.~»       – Господин Кирна Ланьянг, нам потребуется комната, – произнес Лю Вэй, обернувшись к северянину. – Су Юну нужно отдохнуть...       – Всё в порядке! – заверил Су Юн, мотнув головой. Он чувствовал себя крайне неловко, когда Лю Вэй так открыто заботился о нём. Это всегда было приятно и отзывалось на сердце теплом, и всё же, Су Юн не хотел становиться причиной для беспокойств окружающих. – Я могу отдохнуть, присматривая за господином Цао Ланьянгом. На самом деле, я бы настаивал на том, чтобы остаться подле и ночью. Проклятье развеяно, но я должен убедиться, что оно не оставило остаточный след. Это покажут ближайшие часы.       Кирна Ланьянг уверился в лояльности гостей и смело ответил:       – Всё, что потребуется. Я отнесу властителя в его покои. Следуйте за мной.       Он наклонился, а затем уточнил:       – К нему ведь можно прикасаться?       – Да. Бережно, под спину, руки и плечи. Грудь лучше не трогать. Шов свежий. Если у Вас есть бинты, я наложу их. Наши закончились в пути...       – Вы не будете ни в чем нуждаться, – пламенно заверил воитель. – Я немедля отдам приказ, чтобы Вам принесли всё, о чём только попросите.       Друзья переглянулись. Су Юн взглядом умолял Лю Вэя решить этот вопрос. Собственная боль терзала его гораздо больше усталости от обряда исцеления Цао Ланьянга.       – Нам нужен таз чистой теплой воды. Отдельная комната, где Су Юн смог бы совершить омовение без чужих глаз. Бинты – несколько мотков. И я бы не отказался от теплого супа.       Су Юн невольно улыбнулся. Лю Вэй совершенно не скромничал, едва получив дозволение просить что угодно. Он даже не предполагал, что суп дракон просил вовсе не для себя.       – Хорошо.       – И телега.       – Этот вопрос решится, – уверил Кирна. – Вам нужно будет сходить на рынок. Выберете любую. Это должен быть показательный жест. Наш человек тоже будет ждать среди извозчиков. Вы узнаете его по отличительной ленте на запястье. Она будет цвета ваших одеяний.       Лю Вэй спокойно кивнул. Он полагал, что у них будет достаточно времени обсудить это, пока они присматривают за владыкой в его покоях. Су Юн не собирался уходить и оставлять подопечного без присмотра. Лю Вэй не мог оставить одного Су Юна, как и Кирна не мог покинуть своего учителя. Их связывали очень близкие отношения, Лю Вэй сразу это почувствовал, но сейчас убедился окончательно.       Кирна бережно взял властителя и шагнул к трону.       – За мной.       Желая сокрыть эту ситуацию от лишних глаз, мужчины воспользовались скрытым ходом, ведущим из тронного зала к покоям мужчины.       Комната Цао Ланьянга была разделена на две секции с помощью узорных деревянных перегородок, а его постель с двух сторон огораживалась ширмами с узором в виде гор – типичной для северной местности. В комнате было достаточно мебели, но полки и шкафы были почти пустыми. Выглядело это именно так, как и было: все вещи прошлого владельца сожгли, а новых попросту не было. Военный генерал, живший на границе, из личных вещей имел только броню и оружие. Всё остальное было несущим и неважным. Единственной ценностью в его жизни были жизни людей.       – Тут так пусто, – прошептал Лю Вэй удивлённо. Он привык к совершенно другому, думая о аристократах и властителях.       – Владыка не цепляется за вещи, – гордо произнес Кирна. Северянин придерживался тех же взглядов. – Господин Цао Ланьянг сражается за жизни. Честно говоря, он почти не появлялся в этой комнате с тех пор, как отсюда вышвырнули все вещи прошлого владельца. Ему претил этот богатый зал. Владыка Цао приходит спать к своим братьям по оружию. Но дворец... Это положено по статусу правителя города. Его новой роли. Все это очень непривычно для нас – людей, что привыкли спать на холодной земле, укрывшись снежным покровом.       – Ваш господин действительно великий человек, – восхитился Лю Вэй.       Мужчина уложил хозяина на постель и бережно укрыл его покрывалом. Су Юн держал руки прямо, слегка засучив рукава, стараясь не запачкать кровью одеяние. Лю Вэй отметил, что, делая эту операцию, Су Юн не позволил и капельке крови попасть на одежды клана Сён.        «Так я и думал... В храме... Всё это… Это была кровь Су Юна.»       Лю Вэй сдержал в себе чувства, не желая говорить об этом при других и уж тем более снова причинять Су Юну дискомфорт. Они не будут говорить об этом. Только о хорошем.       Убедившись, что Цао Ланьянг в безопасности, Кирна покинул палаты и отдал довоенному слуге поручения. Вскоре им принесли всё необходимое. Лю Вэй окружил заботой Су Юна со всех сторон. Он помог ему вытереть руки, покушал вместе с ним, чтобы мотивировать друга восполнить силы, после чего Су Юн перебинтовал Цао Ланьянга и уединился для того, чтобы переодеться и омыться, сменить бинты и прийти в себя после произошедшего. На это время Лю Вэй остался с Кирной наедине.       Кирна Ланьянг устроился перед постелью господина. Он сидел на коленях, уложив клинок пред собой и почтенно склонив голову. Молился. Лю Вэй сел рядом, задумчиво разглядывая лицо северянина. У него было много вопросов, но он не осмеливался прервать религиозное таинство, ведь знал, как важна вера – пусть даже не в богов, а в того, о ком заботится любящая душа. Даже находясь без сознания люди чувствуют своих близких и отзываются сердцем на их молитвы.       – Не молчи, – властно приказал Кирна Ланьянг, словно забыл, что может разговаривать иначе. Его душа успокоилась, и теперь он снова был привычным собой – решительным воином, что не знает слабости. – Твой взгляд скоро прожжёт во мне дыру.       Лю Вэй неловко почесал затылок и рассмеялся.       – Простите. Посчитал неуместным отрывать Вас от молитв.       – Ваше присутствие – благость севера. Вы скоро покинете Каменный Холм. Это ваше время. Я в долгу и у тебя, и у Су Юна. Наш владыка – тоже. Я буду говорить, даже если окажусь при смерти.       – Такого не случится, – серьёзно сказал Лю Вэй.       – И все же? Что ты хочешь знать?       – Честно говоря, многое. Я был поражен, услышав историю господина Цао Ланьянга. Он создал клан...       – Не он, – резче, чем хотел, поправил его Кирна. – У господина Цао Ланьянга был учитель. Великий воевода. Он был выходцем из клана Ланьянг. Когда-то окраины были под присмотром его рода, но многочисленные войны лишили клан власти. Уничтожили его. Он остался единственным представителем своей семьи. Его считали всё равно, что безродным, ведь у него не было ни титулов, ни наделов, и всё же, он продолжал служить делу севера. Уже которое десятилетие на границе творится лютая бойня. Властные кланы то отбирали друг у друга желание возглавить защиту, чтобы обрести влияние и расположение императора, то отстранялись от этого, чтобы не терять своих людей, пока всё не переросло в подобные псевдодобровольные патрули, куда ссылали ненужных роду бойцов, обременённых позором или неудобных власти, и куда также примыкали простые люди, лишённые дома, обиженные на данийцев и желавшие защитить свои дома. Достопочтенный господин Бан Ланьянг стал тем, кто сплотил этих людей. Он дал нам всем – сиротам с непростой судьбой – статус людей высшей крови. Принял в свой клан. Вот так, один человек возродил свою семью. Не родной кровью, но кровью тех людей, с которыми он бился бок о бок. Бан Ланьянг вырастил господина Цао, как воина. Научил всему. На грани смерти он передал дело своему любимому ученику, в котором никогда не сомневался. Многие опасались, что клан может распасться со смертью единственного кровного воина, главы рода, но господин Цао Ланьянг – человек с железной хваткой. Он не просто сохранил клан, он сделал его сильнее. Мы стали чем-то большим. Люди, не связанные узами родства, но закалённые в боях, чувствующие друг друга лучше братьев... Эту связь не разорвать. Уже нет. Оттого так... Больно, что кто-то из наших стал крысой и служит врагам.       Лю Вэй слушал его задумчиво, с большим почтением к истории северного рода.       – Это не может быть Хэнзи?       – Этот дурак? – хмыкнул мужчина. – Нет. Он слишком труслив для этого. К тому же, не так влиятелен, чтобы его шепот дотягивался до границ. Там тоже беды со связью. Наши магические каналы то и дело разрывают, а людей перехватывают.       – Вы не оставили границы? – удивился дракон.       Лю Вэй, честно говоря, представлял себе, что клан Ланьянг сосредоточил все силы на том, чтобы удержать город, но Кирна посмотрел на собеседника оскорбленно.       – Кто мы по-твоему?! Долг клана Ланьянг – беречь границы. Мы рискнули, отрубив одну из рук власти империи Дань над севером, но на границе всё ещё достаточно наших воинов. Верные люди стоят на смерть, сражаясь за империю, пока мы тут, боремся с врагами изнутри.       Боевой дух Кирны распалился. Он явно хотел вернуться на запад и дать бой данийцам, а не просиживать штаны в городе. Однако Каменный Холм был под угрозой, и он нужен был империи здесь. Мир держался на тонкой, дрожащей ниточке.       – Это поразительно, – восхитился Лю Вэй. – Вы удерживаете две позиции малым количеством людей... Такое возможно лишь благодаря братским, доверительным связям. Мне знакомо это. Юг живёт точно так же.       Кирна впервые за их разговор улыбнулся.       – Господин Бан Ланьянг вдохновлялся образом твоего отца. Он часто приводил господина Тай Вэя в пример тому, что даже малочисленный клан способен стать значимым столпом, держащим на своих плечах всю империю. Люди должны уметь договариваться с людьми. Люди должны уметь слышать людей. Люди должны уметь быть верными тем, с кем делят жизнь. Лишь тогда клан может зваться кланом, а человек – человеком.       Лю Вэй был вдохновлён речью Кирны.       – Давно я не встречал людей, разделяющих мои идеалы.       – У вас тоже... Сложности? – осторожно поинтересовался Кирна.       Лю Вэй мотнул головой.       – Отец бережет нашу землю. Данийцы рядом, но их лжи и интригам не отравить наш род. Южные границы стоят непоколебимо. Юг – словно один народ. Неважно, чьей кровью ты воплощён, неважно, какую фамилию носишь. Мы все сражаемся за безопасность империи. Мы все защищаем юг. Отца признают. Он мастерски управляет всеми кланами.       – Из такого человека получился бы хороший император, – одобрительно кивнул Цао Ланьянг.       Лю Вэй улыбнулся с теплом. Эта мысль грела его душу, ведь обычно он слышал в адрес семьи лишь грязную критику.       – Мой отец – великий воин и великодушный человек, – гордо произнес Лю Вэй, выражая всю любовь к родителю. – Он бы правда был хорошим императором, но то, во что он верит, недостижимо в Хэкине. Столица прогнила в распрях и дележке мнимой власти. Я никогда не встречал столько зла, как там. Но я поклялся это исправить. Я верю, что Ланг Бао может повлиять на происходящее. Может, не сейчас, не пока он столь юн, но когда обретёт столько союзников, чтобы братство и верность начали что-то значить для столицы.       – Для начала надо победить предателей, – решительно произнес Кирна. – Ты точно уверен, что мне не нужно идти с вами? Я – хороший воин.       – Хороший воин нужен и здесь, – напомнил Лю Вэй. – У Вашей семьи и так мало людей. Мы не должны привлекать внимания.       – Вам повезло, что наши люди были рядом в прошлый раз. Но если клан Хэнсин или кто-то более влиятельный пошлет больше воинов... Ты сможешь защитить письмо?       Кирна Ланьянг не хотел оскорблять дракона, но он чувствовал, что Лю Вэй гораздо слабее его.       Лю Вэй решительно кивнул.       – Я отдам письмо Су Юну. И пока оно будет с ним, ни одно живое существо не прикоснется к документу.       Бай-Бай поднял голову и тявкнул, давая понять, что тоже будет защищать хозяина. Лю Вэй погладил его меж ушей, похвалив за верность.       Кирна Ланьянг вспомнил, как доблестно Лю Вэй защищал Су Юна от его прикосновения, и понял, что спокоен за послание. Их связывали особые узы и, пусть Кирна представить себе не мог, что они – возлюбленные, верил в братство и товарищество. В то, что ради близких можно выйти за любой предел.       – Многого сказать про наших врагов не могу. В списке есть имена. Изучи их, запомни и высеки на своём сердце. Если с документом что-то случится – твои слова будут единственной надеждой севера.       – Клянусь, – доблестно произнес Лю Вэй.       Кирна был удовлетворен его ответом. Он поднялся.       – Я бы пригубил вина с таким человеком, как ты, Серебряный Дракон. Но сейчас не время для празднования.       – Я приеду с дружеским визитом, когда все закончится, – дружелюбно ответил Лю Вэй.       Кирна позволил себе улыбку, но быстро спрятал её за серьёзностью.       – Я принесу документ. Пока есть время, изучи его.       С этими словами Кирна покинул комнату, оказав Лю Вэю огромное доверие – дозволил единолично присматривать за раненным господином. Лю Вэй погладил Бай-Бая по голове и посмотрел на спящего владыку Цао Ланьянга.        «Мы защитим север, господин Цао Ланьянг. Клянусь, я доставлю Ваше послание. Обязательно.»