Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй уснул с документом в руке. Су Юн был этому очень рад, поскольку близился рассвет, а мужчина до последнего непокорно отказывался спать без своей Искорки. Су Юн был бы и рад обнять друга и прикрыть глаза, вдыхая мужественный аромат его тела, но лекарь бдительно следил за состоянием владыки Цао Ланьянга. Первые часы после операции были самыми важными, их нельзя было пропустить, потому он мучил своё слабое тело, но бдительно прислуживал северянину, проверяя его состояние. Щепетильный и заботливый, Су Юн никогда не позволял себе заботиться о ком-то спустя рукава. Он относился к своим подопечным с почтением и безбрежной заботой, жертвуя собой, но не позволяя допустить даже возможности, чтобы тот, о ком он заботится, почувствовал себя хуже. Под его опекой любой, даже самый безнадёжный больной, встал бы на ноги, но и за Су Юном должен был кто-то присматривать, потому Лю Вэй не спал так долго, как только мог. Они обменивались с Су Юном мыслями, общались с господином Кирной, вместе прочли проклятый список. У Лю Вэя кровь в жилах стыла, когда он думал о том, сколько на севере было предателей. Добрая половина кланов пошла на сделку... Эта мысль ужасала. Лю Вэю хотелось найти хоть какие-то оправдания или объяснения этому, но он напрасно тешил себя надеждами, что их обманули, околдовали или вовсе очаровали демоническими чарами. Каждый, кто подписался под желанием предать империю, действовал по своей воле, какие бы ни преследовал мотивы. Лю Вэю было противно об этом думать. Он запоминал каждое имя в списке. Узнал названия кланов, что погибли от руки Тэя Шу. С тяжёлым сердцем нашел среди них и Хэнсинов.        «Я знал с самого начала...»       Кирна Ланьянг комментировал каждый пункт списка. Он рассказывал Лю Вэю секретную информацию о самых крупных происшествиях и объяснял тяжелые и запутанные взаимоотношения между северными владыками. Лю Вэй отправился на север, чтобы исцелить ядро, но он обрёл в пути гораздо более ценные знания – те, что могли уберечь империю от предателей. Думая об этом, Лю Вэю не терпелось отправиться в путь.       Су Юну тяжело давались эти разговоры, как и весь этот вечер. Он очень устал и был измотан магией и болью, но при Кирне Су Юн не показывал той слабости, что мог позволить при Лю Вэе. Никаких объятий, поцелуев, нежных слов... Всё крайне невинно, но по-прежнему заботливо и трепетно – у него остались слова и жесты любящего дракона. Лю Вэй неизменно о нём беспокоился, всякими способами манил отдохнуть и просил поберечь себя, но Су Юн не поддавался на уговоры, проводя время у постели подопечного и проверяя его состояние каждые несколько минут. В перерывах между лечением он возился с Бай-Баем и делал зарисовки людей, которых описывал Кирна Ланьянг. Это могло оказаться очень полезным, поэтому юноша вырисовывал все детали и сверял портреты с Кирной. Мужчина был очень доволен его подходом и тайно восхищен художественным талантом. На удивление, Кирна не умел даже писать, при том, что читал и узнавал иероглифы без труда.       К рассвету Су Юн проверил господина Цао Ланьянга последний раз. Северянин крепко спал и начал с раскатисто храпеть. Это было хорошим знаком, и лекарь с облегчением объявил, что проклятье развеяно полностью и больше никогда не потревожит мужчину. Стоило ему произнести эти слова, как Лю Вэй улыбнулся, прикрыл глаза и уснул. Он почувствовал, что теперь Су Юн в безопасности и отдохнёт, и в тот самый миг, не спрашивая у него дозволения, слабость после пути, впечатлений и использования ци взяла верх.       Су Юн улыбнулся, глядя на него. Он заботливо укрыл своего мужчину пледом, забрал у него документ и надёжно спрятал в альбоме с рисунками.       – Тебе тоже следует поспать, – внимательно произнес Кирна. – Ты очень бледен.       Су Юн добродушно улыбнулся. Забота мужчины была ему приятна.       – Я отдохну, потому что обещал господину Лю Вэю.       Северянин не лез в их отношения. Он был человеком одиноким, крайне далёким от романтики и не собирался вдаваться в подробности их клятв, обещаний и чувств, но ему было знакомо, когда делаешь что-то для других, а не для себя.       – Не переживай. Я послежу за господином Цао Ланьянгом. Если что – разбужу.       Су Юн благодарно поклонился и не стал возражать. Честно говоря, он валился с ног от усталости и с радостью вернулся к господину Лю Вэю во вторую часть комнаты, более тёмную и укромную. Лю Вэй дремал за столом вместе с Бай-Баем. Пусть волчонок был крайне строптив, сейчас он уютно устроился на левом бедре мужчины. Су Юн подумал, что было бы справедливо устроить равновесие. Совсем немного. Он робко прижал ладони к груди и волнительно прилёг на пол. Прежде бы никогда не позволил себе так себя вести, но сейчас... Захотелось. И Су Юн знал, что может. Что вправе. Что господин Лю Вэй поддержит его, поэтому... Он уложил голову ему на правое бедро и сразу почувствовал себя лучше – так, как и должно было быть всё это время. Его грело родное тепло. Затем слегка подвинулся и уткнулся носом мужчине в живот. Почувствовав завершенность, он поджал колени к груди и закрыл глаза, погрузившись в медитацию. Наконец-то он мог позволить себе отдых...       Лю Вэй почувствовал тепло в области живота и невольно открыл глаза. Он увидел двух прекрасных созданий, что пристроились у него на коленях.        «Попаааались,~» – нежно подумал он и бережно погладил обоих, после чего погрузился в медитацию, чтобы встретить Су Юна там. Раз он не мог поухаживать за ним как следует в течении вечера, то собирался сделать это ночью.       Душа Су Юна ликовала, почувствовав воссоединение с родным человечком. Они крепко вцепились вдруг в друга с долгожданными объятьями, по которым истосковались за тяжелый и нервный день. Грели друг друга и оберегали в тепле от плохих мыслей и всех тревог.       Юноши отдыхали несколько часов – ровно до тех пор, пока господин Цао Ланьянг не пришел в себя. Его басистый, равномерный храп затих, а через несколько мгновений скрипнула кровать. Он попытался встать.       Су Юн среагировал на звук. Он мягко попросил Лю Вэя разорвать их связь ненадолго, чтобы убедиться, что с господином Цао Ланьянгом всё в порядке. Серебряный Дракон неохотно отпустил его. Они открыли глаза одновременно. Лю Вэй обернулся, а Су Юн поднялся с колен мужчины и взглянул через узорные щелки на постель властителя севера. Цао Ланьянг уже принял сидячее положение. Кирны в покоях не было. Должно быть, он отправился решать какие-то срочные дела.       – Господин Цао Ланьянг!       Су Юн заволновался и немедля вскочил на ноги. Лю Вэй последовал за ним под энергичный лай Бай-Бая. Волчонок не меньше мужчин радовался, что властитель пришел в себя, но Су Юн хотел уберечь его от неосторожности.       – Вам пока что нельзя так активно двигаться.       Северянин посмотрел на своего спасителя со смесью благодарности и гордости.       – Разве это активно? Вот в бою – это да. Но я ещё не настолько плох, чтобы быть не в силах налить себе воды из кувшина.       Су Юн тепло улыбнулся подопечному и поухаживал за ним. Налив в пиалу воды, он подал напиток мужчине и помог выпить, а затем уложил господина обратно в кровать и укрыл покрывалом. Властителю севера не нравилось проявлять слабость, но он не стал отказываться от заботы. Принял её достойно.       – Вы совсем неплохи, господин Цао Ланьянг. Наоборот, в самом рассвете сил. Впереди ещё много геройских подвигов, но чтобы их совершить, нужно набраться терпения и позволить телу восстановить себя. Как Ваше самочувствие?       – Будто я три дня бился в полях, – отозвался северянин, но, увидев волнение в глазах Су Юна, добавил: – И победил.       Лю Вэй, не сдержавшись, расхохотался.       – Раз Вы не утратили способности шутить, то точно идете на поправку, – мягко произнес Су Юн с улыбкой. – Я очень рад. Пожалуйста, берегите свое здоровье и в ближайшие дни постарайтесь беречь себя. Вам нужен отдых и покой...       Цао Ланьянг был совершенно иного мнения о том, что ему нужно.       – Письмо. Ты забрал его, дракон?       Су Юн слегка растерялся от того, что его столь бесцеремонно прервали, но принял то, что военные люди прежде всего думают о своих делах, а уже потом о себе.       Улыбка с лица Лю Вэя тут же исчезла.       – Да. Я изучил его и запомнил наизусть.       Северянин мрачно посмотрел в окно, разглядывая первые лучи холодного зимнего солнца, сияющие меж зубцов каменных стен.       – Ты должен отправиться как можно скорее. Любое промедление – чьи-то жизни. Я не знаю о планах данийцев, но их деятельность на пике процветания. Даже если император погубит всех предателей, империя ослабнет изнутри.       Лю Вэй задумался и вспомнил о послании мира, что хотел послать император во время свадьбы Ли Ланьшэня.       – Господин Кирна Ланьянг вчера обмолвился, что на границах всё ещё держат позиции Ваши люди... Как там сейчас обстановка?       Воину было интересно поговорить об этом.       – Данийцы отступили. Они осторожны последние недели. Но это неудивительно, учитывая все происходящее.        «Неужели получили сообщение? Поняли его?..»       – А если император заключит с ними мирное соглашение?       Цао Ланьянг сморщился так, словно Лю Вэй только что оскорбил всех богов разом.       – Этого не будет! Даже если император настолько глуп, как о нем болтают, данийцы не примут полумер. Они очень хитрый и коварный народ.       Лю Вэй был с ним согласен. Послание мира лишь ненадолго отсрочит кровавые распри. Возможно, всё это случилось очень вовремя и позволит людям Ланьянга продержаться в дни, когда их силы разбиты на два фронта.       – Интересно, что сделало данийцев такими...       – Некоторые просто рождаются мерзавцами, – сморщившись, пожал плечами Цао Ланьянг. – Но у них крайне дурная правящая семья. Они жестоки и воспевают жестокость. Есть люди, что не могут жить без войны.       – Лучше бы охотились на демонов, – прорычал Лю Вэй.       – Политика – это сложный мир. Ты ещё слишком юн, чтобы понять такое.       Лю Вэй почувствовал себя пристыженным. Давненько его не называли молодым глупцом, но ему действительно не нравилось думать о войнах, как о способе развлечься и получить выгоду. Его ужасал такой подход.       – Просто это неправильно.       – В нашем мире полно неправильного и слишком мало справедливости. Но мы добьемся своего. Когда империя сплотится, данийцы уже не смогут продолжать свою игру. Мы сильнее.       Лю Вэй чувствовал, что назревает война. Открытая, жестокая и беспринципная. От этих мыслей было горестно.        «Может, план учителя сдержит их хоть на немного?»       – Я тоже в этом не сомневаюсь. Когда придет час, я буду сражаться. Я и весь мой род.       Господин Цао Ланьянг улыбнулся.       – Доблестный воин – отрада для глаз командира. Однако я больше не хочу видеть тебя здесь. Если опасность миновала и помощь мне больше не нужна, уходите и не вызывайте подозрений. Разыграйте спектакль, что вас арестовали и предъявили вам обвинение за полёт на мечах. Чем громче будете возмущаться, тем охотнее недоброжелатели в это поверят. И... Как только покинете пределы комнаты, не обсуждайте то, что вы услышали здесь. Север пронизан следящими заклятиями.       Лю Вэй пока что не умел их обнаруживать, поэтому не возражал. Если это поможет уберечь сведения, он не будет нарушать запрета.       – Так и поступим. Господин Су Юн?       Лю Вэй не покинул бы Цао Ланьянга без разрешения Су Юна. Как лекарь, он мог желать сделать что-то ещё, но свои рекомендации Су Юн уже передал Кирне. Ученик слушал их куда внимательнее, чем учитель.       – Господин Цао Ланьянг здоров, так что мы можем продолжить путь.       – Вуф! – волчонок был только рад наконец отправиться в дорогу и запрыгал по комнате, показывая свой пыл и энергию.       В этот момент через тайный ход в комнату вернулся Кирна. Один.       – Всё готово, – объявил он.        «Что учитель, что ученик мыслят одинаково, – отметил Лю Вэй. - Дело на первом месте.»       – Значит, пришло время попрощаться? – понял Су Юн.       – Связанные клятвой и союзом, мы никогда не прощаемся, - резко ответил Кирна.       Лю Вэй подумал, о том, что господин Бэй Сён будет в ярости если узнает, что Су Юн заключил союз с одним из кланов... Лекарский дом ведь поддерживает нейтральные отношения со всеми.       – Это союз между кланом Ланьянг и кланом Вэй. Клан Сён в стороне, – принципиально произнес он, обозначая границы. – Су Юн сохранит все в тайне, но его род не может участвовать в подобных операциях.       Лю Вэй и Су Юн переглянулись. Лекарь волнительно сжал ладони возле груди и прошептал:       – Это так, но сердцем я поддерживаю вас, господин Цао Ланьянг, господин Кирна Ланьянг. То, как самоотверженно вы сражаетесь, оберегая империю, вызывает восхищение. Когда я стану частью рода Вэй, я буду помогать вам, как и господин Лю Вэй.       – Ты уже нам родной, – мягко прошептал Лю Вэй. Он не мог относиться к Су Юну иначе, даже при других.       Су Юн тепло улыбнулся. Сердце грела эта мысль и думать о том, что глава рода может не принять подобное решение, совсем не хотелось. Лю Вэй полагал, что отцу незачем ему отказывать. Конечно, господин Тай Вэй вряд ли легко примет Су Юна как возлюбленного своего сына, но он не может не согласиться с тем, что клану нужны люди. Род Ланьянг стал доказательством того, что в тяжелый час семья может объединять людей разной крови. У Лю Вэя появился ещё один аргумент для спора с отцом.       Северяне вновь пропустили мимо ушей поразительно теплые отношения между путниками.       – Любая помощь будет кстати северу. Но я не прошу вас побросать свои дела и вмешиваться в наш конфликт. От вас требуется только предать послание.       – Мы должны отправить ответное? – уточнил Лю Вэй.       Цао Ланьянг серьезно об этом задумался.       – Узнать новости гораздо приятнее, чем жить в молчании, но нет никакой гарантии, что нашего человека не перехватят на обратном пути.       У Лю Вэя вдруг похолодело на сердце. Он понял, что человек, который отправится с ними, рискует дважды, и если до столицы он будет обеспечен защитой, то обратно... Лю Вэй не мог даже предложить своих воинов. У него не было слуг, чтобы командовать ими.       – Я мог бы попросить императора о его защите.       – Чтобы погибло ещё больше людей? Вряд ли посыльного лично поведет генерал. У по-настоящему сильных людей нет времени на это.       – Может, ему остаться в городе?       – И это плохая затея.       Су Юн плотно сжал губы и тихо начал молиться нескольким богам, прося о безопасности сопровождающего.       – Я даю вам человека с надеждой на то, чтобы он попытался вернуться самостоятельно, сохранив прикрытие. Иначе зачем вам телега и извозчик? У вас есть лошади.       Су Юн, повинившись, опустил взгляд. Он понимал, что они могут отказаться от извозчика, но Лю Вэй настаивает на этом ради него.       – Я могу потерпеть... – жертвенно прошептал он.       – Вы не будете терпеть, – решительно возразил Лю Вэй. – Мы найдем способ защитить извозчика. Уже известно, кто он?       Кирна Ланьянг кивнул и протянул Лю Вэю двухцветную ленту.       – Человек ждёт на рынке. Это – опознавательный знак. Человек простой, из народа, о его лояльности к клану не знают. Он в почтенном возрасте и немного глуховат. Кроме того, ему неизвестно ничто из того, что обсуждается здесь. Я попросил отвезти вас до столицы. Это всё.       – Я понял.       Лю Вэй мягко сжал руки Су Юна, давая ему почувствовать, что всё хорошо и он ни в чем не виноват. Что его здоровье для него очень важно и рисковать им он не собирается. Лю Вэй хотел найти путь, при котором все смогут добраться до дома в безопасности, и он не сомневался, что вместе с господином Тэем Шу они придумают, как помочь извозчику добраться до крайнего севера.       – Когда послание будет передано, извозчик вернётся обратно, - строго произнес Цао Ланьянг. - Не нужно передавать никаких слов. Если в пути что-то случится, это сыграет против нас всех. Пусть лучше он ничего не знает.       Лю Вэй согласился с этим доводом. Само то, что он вернётся в безопасность, уже давало северу надежду. Как же далёк и долог будет этот путь...       – Тогда, полагаю, на этом всё?       Цао Ланьянг беспокойно приподнялся с намерением встать с кровати. Су Юн заволновался за него, но Кирна подошёл и подхватил под руку, помогая властителю встать. Тогда они оба поклонились в знак почтения.       – Я благодарю Вас за спасение моей жизни. Мы никогда не забудем этого и при возможности окажем помощь клану Сён.       Су Юн был очень скромным и с трудом принимал благодарность, считая, что просто исполняет свой долг, но видя, как рьяно Цао Ланьянг хочет ему отплатить, понял, что сделает ему приятно, если примет его серьёзное намерение.       – Учитель будет очень рад, – почтительно сказал он. – Если что-то будет тревожить, клан Сён всегда с радостью окажет помощь.       Мужчина изобразил подобие улыбки, а затем бросил тяжёлый взгляд на Лю Вэя.       – Кирна, выдай дракону мешок монет. Пусть купит припасов в путь и всё, что может ему понадобиться. На наших рынках есть роскошные меха и первоклассное оружие. Ни в чём себе не отказывайте.       Лю Вэй оценил помощь властителя, но сразу же отказался.       – Я помогаю Вам не ради денег, господин Цао Ланьянг, и я не хочу, чтобы монеты скрепляли эту сделку. Слово Серебряного Дракона не продается. Если клан Вэй делает что-то, то из чистых намерений.       Цао Ланьянг улыбнулся, довольный тем, что Лю Вэй прошел последнюю проверку. Тогда он покорно лег обратно в постель.       – Я буду соблюдать рекомендации, чтобы ваши старания не были напрасными.       Су Юн просиял от счастья.       – Спасибо большое! Северу нужен сильный и здоровый правитель.       Цао Ланьянг это понимал. То, что у них появилась надежда, ободрило его и подарило покой. Веки его начали слипаться вновь, маня отдохнуть.       – Пойдёмте за мной.       Кирна поклонился господину и направился к тайному ходу. Лю Вэй забеспокоился, что мог потерять послание, но Су Юн успокоил его, заверив, что оно у него, надежно хранится в книге вместе с портретами.       Друзья забрали свои вещи и, простившись с господином Цао Ланьянгом без лишних сантиментов, спустились в тронный зал. Там их ждала группа воинов… И тут же воинственно окружила их. Лю Вэй игриво подмигнул Су Юну.       – Готовы немного пошуметь, господин Су Юн?       – Пошуметь?       Су Юн слабо себе представлял, как может изображать то, чего с ним не случалось. Он серьезно насупился, пытаясь что-то придумать и хотя бы вообразить себя в роли возмущенного потерпевшего. Совсем не получалось.       Лю Вэй рассмеялся и мягко нажал на его щеки.       – Ничего, если эта роль Вам чужда. Просто сделайте лицо попечальнее и опустите голову. Если не хотите говорить о несуществующем, я всё возьму на себя. Просто подыгрывайте.       – Хорошо. Я очень постараюсь, хотя актерская игра – совсем не моё, – робко произнёс юноша. Его всегда поражало то, как люди могли играть кого-то другого. Сам он смог лишь спрятать себя настоящего от учителя… Но и то далось ему большим трудом.       – Вам не нужно ничего играть. Просто будьте собой и представьте, что с нами случилась неудача. А Вы, господин Кирна Ланьянг, зла не держите, если я начну клясть Вас последними словами.       Северянин рассмеялся.       – Не сдерживайся, дракон. Чем грязнее ругательства, тем они убедительнее. Только не переигрывай.       На том они и сошлись. Стражи окружили юношей и повели их за собой. Лю Вэя схватили под локти, словно буйного преступника, а на Су Юна направили оружие со спины. Кирна возглавлял шествие с важным видом. Когда они вышли из дворца, северянин показательно вскинул голову и громко воскликнул:       – Я надеюсь, вы усвоили урок и больше не посмеете нарушать законы севера! Один раз северяне прощают. Но не дважды.       Люди заинтересованно уставились на разворачивающуюся картину. Лю Вэй понял, что Каменный Холм ничем не отличается от любого другого города, живущего сплетнями. Любое событие сразу же становится общеизвестным.       – Я ничего не нарушил! – непокорно рыкнул Лю Вэй и рывком освободил свои руки из плена стражей. Затем изобразил блаженный вдох наслаждения свободой. – Мы прибыли в город, чтобы найти приют, а нас допрашивали, словно каких-то уличных оборванцев!       – Здесь вам не ваш изнеженный юг, – хмыкнул мужчина и махнул рукой. – Пусть идут. У нас полно других дел. Не до этих.       Кирна скрылся вместе с воинами за вратами. Лю Вэй хмыкнул и плюнул ему вслед.       – Северяне! Беспринципный народ. Нас продержали целую ночь! Такое оскорбление!       Злоба его выглядела крайне натурально. Он возмущался не в стиле своего характера, но кто вообще так далеко от столицы мог знать, какой у него характер? Люди ему верили и даже разделяли его недовольство. Никто не хотел бы проторчать на допросе целую вечность.       Бай-Бай, поддакивая мнимому возмущению, грубо лаял на людей вслед.        «Вот кто у нас главный актер!»       Когда все воины скрылись за дверями, волчонок гордо задрал морду, словно лично прогнал «злых людей» прочь от своих хозяев.       – Главное, что всё позади, – нежно произнес Су Юн.       Лю Вэй бережно взял его за руку, искренне беспокоясь.       – Как Вы?       Утром у него не вышло поговорить об этом, но теперь, пока они остались почти наедине, время появилось. Это было самым важным.       – Отдых здорово помог, - сознался он. - Рана по-прежнему болит. Силы немного восполнил. Если мы правда наймём телегу, то я смогу ещё немного помедитировать в пути. Это… Было бы кстати.       Лю Вэй видел, что Су Юну было недостаточно отдыха. Он намеревался это исправить.       – Обязательно. Давайте поскорее отправимся в путь. Не хочу и минуты торчать в этой дыре! Мало ли что на нас ещё повесят!       Следующий час друзья посвятили тому, чтобы отыскать своих лошадей, закупить припасы и посмотреть на северные диковинки. На рынке и правда продавалось много занимательного, но друзья так и не решились брать ничего сверх необходимого. Перекусив в уличной забегаловке, они начали расспрашивать у местных по поводу того, кто мог бы взяться за то, чтобы довезти их до столицы. Лю Вэй не забывал упоминать о том, как грубо с ним обращались и показывать своё недовольство местной властью – всё, чтобы отбить всякие подозрения о их возможном союзе и выставить ситуацию в выгодном им свете. Су Юн большую часть времени молчал, потому что не умел лгать, а когда говорил, то поддерживал друга. Лю Вэй чувствовал, что у них всё получается правильно.       Наконец кто-то из местных указал им на старого извозчика, предполагая, что он единственный человек, что мог бы отвезти их. Мол, ему терять нечего, а семья бедствует и за хорошую плату он возьмётся даже за опасную работу. Другие им отказывали. Столица была слишком далеко, а когда север находился в состоянии войны, рисковать за деньги был готов не каждый.       Едва увидев старика, на которого им указали, Лю Вэй понял, что это именно тот человек, которого они искали. На его запястье была повязана зелено-фиолетовая лента. Думая о том, что этот старый человек будет рисковать собой, Лю Вэю стало беспросветно грустно. Извозчиком оказался сухой старик, такой тощий, что меха, что висели на нем, склоняли плечи вперёд. Его бледная кожа была изрезана глубокими морщинами и покрыта темными пятнами, веснушками и рубцами. Должно быть, он переболел ветрянкой или оспой. Может, и тем, и другим. Старик носил редкую бороду, неопрятную и пушистую, а седые волосы – то, что от них осталось – собирал в скромный пучок. Вид у него был бедный, измученный, но в болезнях и тяготах он не утратил человечность и к своим преклонным годам остался порядочным человеком.       – Слышал, Вы ищете извозчика? – прохрипел старик, как только услышал издалека своё имя. Он тоже играл свою роль, причем совершенно естественно.       – Да, – ответил Лю Вэй добродушно, с обретенной надеждой. – Мы уже обошли город трижды. Никто не соглашается помочь нам.       – Такая ситуация, такая ситуация, – хрипло посетовал старик. – Что уж тут поделать? Мир сейчас сложный, никто не хочет умирать. Но мне терять уж нечего. Да и разве опасно это – с самим Серебряным Драконом путешествовать? Я не боюсь! Таких людей возил! Важных, знатных. Так и была вся жизнь. Уже давно никому непригодный. Хоть сейчас сгожусь.       – А как же Ваша семья? – взволнованно спросил Су Юн.       – Да что там! Разве старик кому нужен?       Северянин печально улыбнулся. Вполне искренне.       Друзьям стало его жаль. Лю Вэй поклялся, что обязательно защитит его от всех бед.       – Я хорошо заплачу. И Вы, и Ваша семья не будете нуждаться в деньгах ещё долгое время. Только довезите нас до столицы.       Старик, конечно же, согласился без уговоров.       – Только закончу кое-какое дело. И с близкими надо попрощаться. Ох, как они будут рады!       Лю Вэй отдал деньги вперёд - большую часть сбережений. Монет у них осталось только на еду и телегу. Пока старик прощался со своими близкими, друзья выкупили у торговцев крытую телегу, подходящую для знатных особ. Она была небольшой – две скамьи друг напротив друга, на которых уместилось бы всего четыре человека - для двоих юношей с волком в самый раз. Внешне она была довольно изысканной, из-за чего друзья рисковали привлечь внимание. С другой стороны, нет ничего более естественного, чем путешествие аристократа в соответствующем статусе. Главное, чтобы Су Юну было комфортно.       Заплатив за телегу, Лю Вэй запряг коней самостоятельно, отбиваясь от предложений Су Юна ему помочь. Он усадил возлюбленного на мягкие подушки, коими были покрыты сидения, и попросил посидеть, чтобы оценить своё состояние. Затем Лю Вэй запрыгнул на место возничего и пустил телегу в ход.       – Как Вы, господин Су Юн? – беспокойно крикнул он, боясь сделать хуже.       Юноша прислушался к себе. Конечно, телегу слегка трясло. Ощущения были хуже, чем в объятьях возлюбленного, но гораздо лучше, чем верхом на лошади.       – Неплохо, – сказал Су Юн, а затем добавил более решительно, чтобы не волновать друга: – Почти так же, как когда я хожу. Чуть трясет, но не вызывает большой боли.       Лю Вэй облегчённо выдохнул.       – Слава Небесам!       С этими словами он вернулся к возлюбленному и крепко обнял его.       – Я рад, что мы нашли способ уберечь Вас.       Су Юн тронуто улыбнулся.       – Спасибо Вам за заботу. Вы правда... Невероятный.       – Кто бы говорил!       Лю Вэй бережно прижал его к себе, и ровно в тот миг к телеге подошёл старик, весело маша руками и держа на плече скромный мешок с пожитками.       – Я готов выступать, господин!       Лю Вэй улыбнулся. Наконец они покинут город и выдвинутся в путь. На сердце у него было неспокойно от мыслей о том, сколько бед опустилось на север и всю империю, но он верил, что сможет помочь клану Ланьянг и другим семьям севера. Он отправлялся в дорогу с воодушевлением и чувством огромной ответственности, желая как можно скорее оказаться в столице и немедленно поделиться с императором и генералом всем, что узнал, но друзьям предстоял ещё долгий, долгий путь.