Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Да что с ним? – вздохнул Ланг Бао, бессильно падая на трон. Он выглядел таким утомленным, словно только что разгрузил в порту десяток торговых кораблей. По его лбу стекал пот, и Лю Вэй понимал, что это не что иное, как реакция на вести о предателях.        «Ланг Бао воспринял новость храбрее, чем мог бы. Без слез и истерик, но... Теперь эти мысли начнут сгрызать его.»       Немного остыв, Серебряный Дракон почувствовал искренне сочувствие к императору. Ему выпала непростая доля в тяжёлое время, а генерал вёл себя холодно, да и Лю Вэй разговаривал резче, чем планировал.        «Я думал, ему всё равно. Но Тэй... Почему он молчал?»       Более того, генерал так и не спросил у Лю Вэя по поводу исцеления его ядра, зато сразу начал относиться к нему с пренебрежением. И самое смешное во всей этой ситуации было то, что даже человек, отвергнутый богами, ненавидящий их и проклинавший самыми грязными словами, поверил, что Лю Вэй нашел исцеление у их ласковых рук – недоступных вовек измученной, отвергнутой душе.        «У империи слишком много проблем, чтобы интересоваться тем, как я... Смог вылечить ядро.»       Может, так было даже лучше. Лю Вэю не придется лгать императору и генералу, рассказывая небылицу, что он сочинил. Однако... И оставить всё, как есть, казалось неправильным. Спасение ядра ведь не было заслугой богов, даже хоть сколечко. Небесные Владыки решили, что его ядру лучше быть уничтоженным, разбитым на осколки. Лю Вэю хотелось кричать о том, что это Су Юн, а не боги, помог ему, но и этого он сделать не мог. В сущности... Что бы ни произошло, Ланга Бао это нисколько не интересовало. Он был слишком шокирован, чтобы думать об историях про героические подвиги во славу богов. Возможно, позже он спросит, будет прыгать вокруг Лю Вэя и попрошайничать истории о далёком севере, где он никогда не был и вряд ли когда-либо побывает, но сейчас ему было не до дракона. Тэй Шу тоже держался отстраненно. Генерал решил для себя, что это происки богов. Возможно, был шокирован тем, что Лю Вэю удалось впечатлить их. Даже не выразил и кроху радости!       «Этот разговор однажды продолжится. Не при императоре, но... Тэй Шу спросит, когда мы останемся наедине.»       Лю Вэй чувствовал это. Может, просто хотел, чтобы так было. Он верил в связь со своим учителем, и ему казалось абсолютно неправильным со стороны наставника просто проигнорировать всё, что случилось. К тому же, у Лю Вэя тоже была масса вопросов. Он мог понять, почему Тэй Шу решил молчать про предателей при императоре, но почему скрывал, что наказание кланов Хэ и Гвэйн – его заслуга, понять до конца так и не смог. Если бы врагов покарала империя, было бы ведь показательнее? Род Шу обрёл бы славу. Что-то в этой истории было нечисто...        «Это из-за его помощника? Учитель приказал ему молчать? Вероятно… Но господин Тэй Шу не из тех, кто будет действовать под чьим-то приказом. Даже если учитель имеет над ним какую-то власть, даже если он ему что-то должен...»       Лю Вэй сохранил тайну господина Тэя Шу, не зная, что за игру ведёт учитель, но хотел услышать, что ему ответит холодный генерал с глазу на глаз.        «В конце концов, я принес важные для империи вести! Я в праве задать свои вопросы! И я… Я расскажу ему, что произошло в Долине Мастеров, чтобы он не думал лишнего!»       Сколько бы Лю Вэй ни думал, его тяготило то, что господин Тэй Шу всё неправильно понял. Помоги ему боги на самом деле, Лю Вэй бы гордился этим. Не хотелось потакать разочарованию учителя и усиливать его ненависть к Владыкам, но раз так случилось... Раз в самом деле боги здесь ни при чем, Лю Вэй не хотел, чтобы подобное несправедливое допущение стало трещиной в отношениях с учителем. С другой стороны, поверит ли господин Тэй Шу в придуманную им ложь? Ведь попасться на обмане ещё хуже, чем позволить Тэю Шу обманываться самостоятельно.        «Может, и не нужен весь этот разговор?..»       Лю Вэй решил положиться на судьбу.       – Он забрал твой портрет, дракон! – проскулил Ланг Бао, выводя Лю Вэя из задумчивости.       – Так Вас это больше всего беспокоит?.. – неловко улыбнувшись, спросил Лю Вэй. Отчего-то эта глупость подняла ему настроение.       Ланг Бао улыбнулся ему в ответ.        «Он это специально. Чтобы мы перестали думать о сложном.»       – Конечно меня это беспокоит! Я хотел повесить его над кроватью и любоваться перед сном! А теперь любоваться будет Тэй. В одиночестве! Это нечестно. Су Юн, нарисуй мне такой же!       Лекарь опешил, краснея и крепче сжимая пальцами ладони. Он слишком серьёзно к этому относился.       – Это непристойно, достопочтенный Ланг Бао, – прошептал он, стыдясь того, что они вообще об этом говорят.       Император возмущённо приподнял брови.       – Что значит непристойно? Почему у меня не может быть портрета моего друга?       – Я...       Су Юн совсем растерялся, чувствуя себя ужасно. Он явно корил себя за то, что вообще нарисовал такую вольность. Прежде бы себе не позволил. Учитель бы его живьём съел за такое вопиющее происшествие! Но с Лю Вэем под боком было так уютно, так безмятежно и спокойно... Взволнованный очаровательными чувствами, романтикой, царившей между ними, рука как-то сама нарисовала... А теперь столько последствий! И Тэй Шу рисунок куда-то унес!        «Будет храниться в архиве... Кто-то может это увидеть... Господин Лю Вэй будет опорочен... Из-за... Из-за меня...»       Су Юн совсем потерялся в чувстве вины. Он сжался так, словно он совершил что-то непоправимое. Лю Вэй понимал его всей душой. Когда безмозглые братья развесили по всему городу отвратительные развратные плакаты, Лю Вэй тоже места себе не находил и хотел защитит часть и достоинство возлюбленного.        «Ланг Бао совсем не думает о чувствах других!»       Лю Вэй плотно сжал зубы. Его терпение висело на тонкой ниточке.       – Если Вы, Ваше Величество, желаете получить мой портрет, Су Юн может нарисовать для Вас изображение. Я надену доспехи, что Вы подарили мне на день рождения, и попозирую специально для Вас.       Лю Вэй очень надеялся, что императора это успокоит, но Ланг Бао сегодня был особенно невыносим… Или Лю Вэй просто отвык от его вздорного характера?       – Но я хочу картинку, где ты такой красивый! – надул губы Ланг Бао. – С полотенцем и капельками пота на груди!       У дракона сдало терпение. Он отдал Бай-Бая Су Юну, вложив в его руку ошейник, а затем поднялся к трону и навис над императором.       – Прекращайте уже! Су Юн ясно сказал, что делать этого не будет. Да и я ему не позволю! Я всё понимаю... Вы, Ваше Величество, росли во вседозволенности. Скажете слово: пред вами любой разденется, но люди чести так не поступают! Ни меня, ни Су Юна о таких вздорных вещах даже просить не смейте! И к генералу с глупостями не лезьте. Он и так на взводе. Ему тяжело. Думаете, он просто так молчал, ничего не говоря? Сказал бы про предателей, ему бы пришлось ещё заботиться о Вас! Успокаивать и утешать Вас, вместо того, чтобы заниматься государственными делами! Понимаете? Вы настолько погрязли в своих детских капризах, что даже вернейший генерал не доверяет Вам такие важные вещи. Что Вы делаете со своей жизнью, Ваше Высочество?!       Ланг Бао съёжился и оскалился.       – Что с тобой сегодня?! – прокричал он. – Вернулся, словно чужой! Раньше ты себе такого не позволял!       – Раньше Вы не давали мне повода себя так вести! Я многое смог стерпеть: когда Вы напялили на меня ошейник, потому что Вам было очень весело посмотреть, как гордый воин выполняет Ваши прихоти; когда подарили тот вздорный подарок с непристойными вещицами... Но это уже перебор! Не смешно! Мы с Вами друзья, господин Ланг Бао. Я искренне в это верю, поэтому, как друг, говорю Вам: с друзьями так не обращаются! Существуют границы, которые нельзя пересекать! И не дай боги Вы сейчас попросите Су Юна ещё хоть о чём-то...       – Тогда что? – сменившись в лице, спросил Ланг Бао. Он вдруг сделался слабым, каким-то пустым и безразличным. – Уйдешь и бросишь меня, вернейший воин империи?       Лю Вэй слегка остыл.       – Вы не в беде. Вы знаете, что в критический момент я Вас не оставлю. Но да, если Вы хоть слово скажете Су Юну, я уйду. Я не потерплю того, чтобы Вы столь недостойно вели себя. Вы – император. Человек, на котором держится вся империя. Вы действительно считаете уместным просить нарисовать подобные рисунки или читать эротические книжки, когда страна в таком хаосе? Очнитесь же!       Ланг Бао опустил голову и крайне нежно взял в руки книгу.       – Мне её Тэй дал, – шмыгнув носом, прошептал он.       – Что?.. – опешил Лю Вэй.       – В этой книге один из действующих лиц – это молодой император. Тут подробно расписывается, как он... Становится великим. Тэй сказал, что из-за героев будет не скучно читать, но мне можно быть полезно, ведь тут у императора хорошо поставлена речь, и вообще хорошо описаны многие аспекты, о которых я прежде не думал. Я... Словно погрузился в другой мир. Мне никогда не казалось, что управлять империей это просто. Или что я подхожу для этого... Я делал это, как мог. Потом Тэй и ты взялись меня учить. Тому, что... Отец так и не смог. В то время я и не хотел, отнекивался, желал только развлечений и игр. Мне и сейчас этого хочется – сбежать отсюда и никогда больше не сидеть на этом троне. Но я знаю, что есть люди, которые хотят получить мою помощь. И я стараюсь понять, что я должен сделать ради них. Мне плохо, дракон. Всё то время, что тебя и Тэя не было рядом, я постоянно видел кошмары. Но я не сбежал! Хотя мог, никогда ни дня не позволял себе плакать и закрываться в покоях, потакая своим капризам! Все те дни, что никого не было, я справлялся сам! По ночам я бил кулаками в стену, словно могу врезать этому ужасному демону за стеной! Я сломал себе кисть руки, когда стража остановила меня. Вся стена была в крови! Но я ни разу никому не пожаловался! Потому что кроме вас... И сестрёнки Мин я никому не могу доверять. Но её… Её я тоже беспокоить не хотел. Этот проклятый трон, порядок в столице и империи... Я удерживал мир. В Хэкине было тихо! И не просто потому, что я сидел на троне, сложив руки. Я попробовал... И у меня впервые что-то получилось! А потом вернулся Тэй. Он был злой, холодный и нелюдимый. Сказал, чтобы теперь я делал то, что он мне говорит. Я почувствовал облегчение. Словно с моих плеч наконец-то сняли огромную ношу. Иногда, когда мы с ним были наедине, он разрешал к нему прикоснуться. Ты ведь знаешь, я его люблю. Но он меня... Он меня, наверное, нет. Я уже стал взрослым, но в тот день, когда было мое совершеннолетие, он вручил мне книгу по государственному правлению и сказал, что только так я могу стать взрослым. И я выучил ее наизусть! Тогда в нём было больше тепла, чем теперь. Теперь он отталкивает меня, и это ранит даже больше.       Ланг Бао снова подтянул ноги к груди и обнял колени.       Лю Вэй изумлённо на него посмотрел.       – Вы что... Пытались заставить господина Тэй Шу... Ревновать?..       Ланг Бао опустил голову.       – Ему всё равно на меня. Он даже не сказал мне про предателей. И текст он писать не хочет, потому что знает, что я к нему пристану. Просто принесет готовый и кинет, приказав учить. Но я не хочу так. Я хочу сесть вместе и написать. Подумать. Я хочу... Стать хорошими императором.       Лю Вэй почувствовал, что Ланг Бао говорит искренне.       – Я знаю это. Именно поэтому я и рассказал всё честно, как есть. Вы должны бороться за своё право быть императором. Но чтобы Тэй Шу обращал на Вас внимание, вы должны не дурачиться и строить из себя ребенка, а показать ему решимость и способности. Как тогда, когда мы вдвоем учили Вас.       – Без тебя Тэй совсем другой! Даже сегодня... Вы провели в одном зале всего ничего, но он уже потеплел. Он... Он так смотрел на тебя...       – Холодно и сурово? – улыбнулся Лю Вэй, пытаясь немного ободрить императора.       – И это тоже! Но... Он проявлял к тебе уважение. Какое-то... Человеческое...       – Он назвал северян дураками за то, что они доверили мне оригинал письма, – напомнил Лю Вэй..– Вы слишком сгущаете краски, Ваше Величество.       – Ничего я не сгущаю! – надулся Ланг Бао. – Он правда меняется, когда тебя видит. Что ты с ним делаешь? Признавайся!       Лю Вэй серьёзно задумался, почувствовав, что Ланг Бао просит у него совета.       – Ну... Для начала, я не заставляю его танцевать на свадьбах и не тащу на праздники. Господин Ланг Бао, у Вас когда-нибудь была кошка?       – Нет, – ответил император задумчиво. – У меня только лиса. Ее подарил клан Хэ. Но после всего... – Ланг Бао опустил взгляд. – Я иногда играю с ней. Она выглядит несчастной. Честно говоря, я думал отпустить её на волю, но слуги сказали, что ручная лиса умрёт в лесах. Поэтому она заперта в замке вместе с нами.       Лю Вэй понимал, о чём он говорит. Он задумчиво посмотрел на императора.       – Когда мы нашли Бай-Бая, господин Бэй Сён предупреждал нас, что волк не выживет без людей, если мы приручим его, но мы серьезно взяли за него ответственность, поэтому теперь растим его и не сожалеем.       – Не я пленил эту лису, – прошептал Ланг Бао.       – Но Вы взяли за нее ответственность. Так и с людьми, и с животными. Когда мы берёмся о ком-то заботиться, мы посвящаем ему жизнь. Значит, мы уже не можем просто бросить этого человека, оставить в беде или относиться к нему равнодушно. Мы каждый день прилагаем усилия, чтобы помогать этому человеку во всем, что нам по силам.       Су Юн с улыбкой слушал о том, как Лю Вэй относится к связям с людьми. Он на себе прочувствовал, как мужчина день за днём оберегает тех, кого любит. Как… Поливает его, чтобы маленький, беззащитный цветочек мог смело улыбаться миру и ни о чем не волноваться. Мечтательно думая об этом, Су Юн даже слегка опустил руки, позволяя себе стать открытее.       – Но я вижусь с Тэем каждый день, и это ничем не помогает! – пожаловался император. – Я пытаюсь развеять его тоску, но он просто не даётся!       – Дело ведь не просто в Вашем намерении, но и в его желании. Полагаю... Вы мало думаете о том, что в сущности нужно другим людям, что им нравится или не нравится. Вы сосредотачиваетесь на своем «хочу», но Ваше «хочу» не обязательно совпадает с желанием другого. Понимаете? Это как если бы две лошади одновременно тянули телегу в разные стороны. Одна бы из них рано или поздно победила бы и перетянула груз на себя, но обе бы смертельно устали. Желаемое получила бы только одна, а вторая обречена бессильно тащиться следом. Мало того, что проигравшая лошадь была бы огорчена, так ей к тому же ещё и пришлось бы идти спиной. В дороге она могла не справиться и упасть, переломав себе ноги. Вы ведь чувствуете себя несчастным, когда господин Тэй Шу отказывает Вам?       Ланг Бао честно кивнул.       – Он такой упорный! Я его ни за что с места не сдвину! Я могу приказать, но... Тогда он становится каким-то безжизненным.       – Господин Тэй Шу очень похож на кота. Не зря он так любит кошек. Его нельзя гладить против шерсти. Тогда он шипит и кусается, то делает всё на зло. К нему надо очень внимательно приглядываться. Пробовать и наблюдать за реакцией. Если сопротивляется – значит, не нравится, и настаивать не стоит. Вы должны проявлять терпение к его чувствам, думать о том, как лучше для него, а не просто веселиться, глядя на его реакцию, чтобы потом расстраиваться, что ему с Вами не весело. Перестаньте напирать, будьте ласковы и мудры, и тогда Тэй Шу сам запрыгнет Вам на колени...       – Прям запрыгнет? – обрадовался император. Он явно об этом мечтал.       – Как кот! Это образно конечно, но вполне вероятно господин Тэй Шу станет лучше к Вам относиться и проявлять больше внимания. Господин Тэй Шу не любит шум, но он внимателен и заботлив в мелочах. Так что Вам придется постоянно сдерживать себя.       – Но это же будет скучно!       – Вовсе нет. Разве может быть скучно с человеком, которого Вы любите?       Ланг Бао серьезно задумался об этом.       – Нет, конечно, но... Разве тогда я не стану той лошадью, которую тащат за собой? Буду подавлять свои желания...       – Вам просто стоит научиться преподносить их иначе. Если Вы будете ласковы, но не настойчивы, господин Тэй Шу может согласиться там, где обычно бы отказался. В основе отношений между людьми лежит взаимопонимание. Вы всегда должны думать о том, как могут Ваши слова сказаться на людях. Это, между прочим, касается не только отношений, но Ваших императорских дел. Вы отдаете приказы, командуете людьми, поэтому совершенно точно должны научиться эмпатии. Это поможет Вам лучше чувствовать людей, понимать их настроения, даже видеть ложь и корыстные помыслы.       – Но я никогда ни о чем таком не думал...        «Неудивительно!»       – Для начала попытайтесь представлять себя на чужом месте. Это, конечно, далеко не самый лучший способ, ведь все люди разные и у них разные границы, но вы можете приблизить представление максимально. Просто... Представьте себя на месте Су Юна. Вы – робкий юноша, случайно оставивший очень важное и личное письмо в альбоме, которое отдали другим. Оно настолько важно Вам, что Вы готовы слёзно умолять, чтобы Вам его отдали, но вместо того, чтобы получить его обратно, Вы получаете высмеивание и поток непристойных шуток.       Су Юну стало очень неловко, что он стал примером для императора.       – Ничего страшного... – тихонько прошептал он, не желая создавать сложности. Он был готов мириться со своей болью, но Лю Вэй с его – нет. Он не мог позволить, чтобы император и дальше вёл себя так нахально с близкими. Как вести себя в обществе ему кое-как в голову вбили. Но и с этим надо было работать!       – Я бы просто приказал отдать обратно, – сказал Ланг Бао простодушно.       – А вот тут начинается разница людских душ и их возможностей. Быть может, господин Су Юн тоже был бы рад приказать отдать ему листок, но он гораздо ниже Вас по статусу и гораздо более робкий – он никогда бы не посмел сказать таких слов. Полагаясь на Вашу порядочность, он вежливо попросил вернуть листок, а также не говорить таких вещей. Но Вы к нему не прислушались. Вам было весело, Вам так захотелось. Вам, Вам, Вам... Император не должен быть эгоистом. Император – это человек, который прежде всего думает о благе своих людей и государства, а уже потом о собственном.       Лю Вэй очень терпеливо объяснял такие простые основы. Ланг Бао слушал его с таким выражением лица, словно он впервые об этом слышит.       – Думать о чувствах других?..       – Да. И если Вы кого-то обидели, за это стоит извиниться.       Лю Вэй крайне назидательно посмотрел на императора, словно это был призыв к действию.       – Но я ведь не просил ничего такого, почему я должен извиняться?        «Он действительно не понимает... Родители его совершенно не воспитывали! Тц.»       – Посмотрите на Су Юна. Он весь сжался от того, как ему некомфортно и сложно. Он приличный человек, и подобные вопросы ставят его в неловкое положение. Вы заставили его стыдиться, краснеть и ругать себя на пустом месте. Сделали хорошему человеку больно.       – Но это ведь он отдал нам блокнот с такими картинками, – хмыкнул император.       – Видите? Даже сейчас Вы не хотите признавать, что неправы. Вы обидели господина Су Юна, а сейчас обижаете его ещё сильнее.       – Да всё в порядке... – неловко замотал руками в воздухе Су Юн. – Всякое бывает, я уверен, господин Ланг Бао совсем не хотел меня обидеть. И я сам виноват, что забыл про такое...       Лю Вэй не сводил взгляда с императора.       – Видите? Вы снова заставляете его чувствовать себя плохо. Вызываете у него чувство вины и стыда за то, в чем он не виноват. Рисунок попал в блокнот случайно, и благородно было бы вернуть его, а не устраивать дележку из личных побуждений. Не нужно вовлекать Су Юна. Ему и так тяжело быть здесь.       Император, кажется, понял. Взгляд его стал более осознанным. Последние капельки озорства в нем сменились искренним сопереживанием.       – Су Юн... Я правда тебя обидел?       Юноша мотнул головой, волнительно потирая руки.       – Вы не обидели меня, Ваше Величество. Но, как и сказал господин Лю Вэй... Это было неловко и стыдливо. Я бы с радостью нарисовал для Вас множество прекрасных картин. Мог бы написать Вас или господина Тэя Шу. Но... В одежде.       – А вместе нас можешь? – оживился император.       Су Юн робко кивнул, а затем, задумавшись, добавил:       – Если господин Тэй Шу не будет возражать. Нельзя рисовать людей без их согласия.       – Он точно откажется, – вздохнул Ланг Бао.       – Значит что? – настойчиво спросил Лю Вэй.       – Я не буду просить рисовать его, – обречённо проскулил император, – пока Тэй не разрешит.       – Правильно, – одобрительно кивнул Лю Вэй, сложив руки на груди. – Ничто насильное не будет приятно людям. Чтобы быть рядом, они сами должны того захотеть, и Вы не можете привязать его никакими приказами или правилами. Будьте добры к господину Тэю Шу, слушайте его и переставайте дурачиться тогда, когда это совершенно не подходит ситуации.       – То есть иногда можно?       – Полагаю, это часть Вашего характера. Есть дни и моменты, когда можно себе это позволить. Вы не должны терять себя, но должны построить своё поведение вокруг уважения к другим. Доверие обретается при взаимопонимании, при надёжности. Помните, когда Дау Мон обвинил вас прилюдно в ребячестве, как серьезно Вы вознамерились всё исправить? Вы многое преодолели и стали гораздо сильнее с тех пор.       Ланг Бао опустил плечи.       – Честно говоря, я... Я не думаю так. Я всё ещё терзаюсь сомнениями. Мне непросто.       – Никто и не говорил, что будет просто. Но Вы держитесь, это главное. Вы занимаетесь и слышите. Я согласен с господином Тэем Шу в одном: Вам стоит самому написать речь и показать её ему. Даже если он её перечеркает и скажет, что это никуда не годится, как император Вы должны делать шаги к тому, чтобы научиться самому разрешать такие сложные вещи. Мы – Ваши помощники, всегда Вам поможем. Но и без нас Вы не должны теряться. Я верю, что у Вас получится.       Тигрёнок тепло улыбнулся. Он почувствовал надежду в вере друга.       – Порой мне кажется, что я безнадёжен. Что я просто не могу быть другим... Но когда ты говоришь так, дракон, я чувствую в себе силы. И даже тени за стеной не кажутся такими страшными. Я напишу речь.       Лю Вэй одобрительно кивнул.       – И Вы так и не взяли ответственность! – Лю Вэй обернулся и кивнул на Су Юна.       Лекарь робко сжал ладони и опустил голову.       – Извини, – произнес император. – Я был не прав. И когда полез... Тоже. Я просто соскучился по вам. Я проявлял так дружелюбие, правда.       – Всё хорошо, – добродушно заверил Су Юн, а затем вытянул к императору руки. – Могу я посмотреть Ваши раны? Я мог бы их вылечить.       – Бэй Сён уже смотрел, – прошептал император. – Вчера… Он помазал, и всё зажило. Просто этой ночью... Снова... – юноша зажмурился. – Порой мне кажется, что это нереально. Что это всё – в моей голове. Это хуже всего. Говорят, люди могут сойти с ума. Но я не хочу!..       Выражение лица Ланга Бао изображало отчаяние.       – Куда уж Вы сойдете? – добродушно произнес Лю Вэй и дружески задрал кончик носа императора, приподнимая его голову. – Вам ещё империей править. Вот сначала породите наследников, воспитайте их, установите мир с империей Дань... У Вас куча дел! Некогда никуда отходить!       Ланг Бао тихонько рассмеялся.       – Я тебя люблю, дракон. Спасибо за эти слова.       Су Юн вздрогнул, услышав, как легко император произнес эти слова. Лю Вэй воспринял их спокойно. Он знал, что дело не в такой глубокой любви, как у них с Су Юном, а в простой дружеской симпатии. Ланг Бао, конечно, однажды пытался склонить его к определенным действиям... И даже довел до сердечного приступа! Но между ними ничего не было и быть не могло.       – Хорошо подумайте о том, что я сегодня Вам сказал, – настойчиво повторил Лю Вэй.       – Ты действительно так смело защищаешь Су Юна. Это восхищает, – восторженно произнес император, а затем махнул рукой Су Юну. – Подойди. Посмотри.       Ланг Бао вытянул руки. Су Юн поспешно поднялся по ступеням к трону и размотал бинты. Под ними были сбитые в кровь костяшки пальцев.       – Нельзя же так... – прошептал Су Юн волнительно.       – Дракон вернулся, – воодушевленно произнес император. – Думаю, теперь мне будет гораздо спокойнее. Ты ведь сказал: Илин сейчас на севере? Мне нечего бояться, а-ха-ха.       Император снова прятал за ребячеством страх. В этом проявлялось максимум его мужества: хотя бы пытаться делать вид, что всё хорошо. Он вёл с собой очень серьезную войну. Ему было тяжело, очень тяжело. Не все достаточно талантливы или умелы, чтобы занимать свое место в обществе. По крайней мере, Ланг Бао пытался что-то изменить.       Су Юн принялся осторожно лечить раны на руках императора, не касаясь их. Все это время Ланг Бао сидел тихо, опустив голову. Одетый в сияющий наряд, будучи таким поникшим, он был похож на актера, переживающего из-за неудавшегося выступления.       – Если Вам нужно о чем-то поговорить... – мягко предложил Лю Вэй.       – Нет. Я... Я со всем разберусь. Не беспокойся, дракон. Ты только вернулся. Вылечился... Наверное, непросто было, да?       – Непросто, – согласился Лю Вэй. – Но я должен был через это пройти.       – Я через своё тоже пройду, – храбро произнес Ланг Бао.        «Немного доброты, и он уже пылает решимостью бороться. Думаю, с ним всё будет в порядке.»       – Но Вы всё равно можете. Если что-то понадобится, не бойтесь обратиться. Я помогу. И... Извините. Я действительно говорил с Вами неподобающе.       – Ты привел меня в чувства. Но, на самом деле... Я бы обсудил с тобой эту книгу! Ты читал?       Лю Вэй смущённо почесал затылок.       – Что? Ахах, нет...       – Почемууу? Вам обоим обязательно нужно её порчитать! Она очень интересная!       – Раз сам император рекомендует, – добродушно улыбнулся Су Юн. Он, конечно же, понятия не имел о содержании книги.       Лю Вэй покраснел и неловко рассмеялся.       – А-ха-ха, мы подумаем, Ваше Достопочтенное Величество!       – Что значит подумаем? Сядьте вместе, почитайте! Мне не с кем обсуждать сюжет!       – А как же господин Тэй Шу? – посмеиваясь, спросил Лю Вэй.       – Ну... Он... Он не хочет обсуждать. Он просто сказал прочитать, – надул щеки Ланг Бао. Было видно, что он очень хотел бы сделать это с Тэем, но увы.       – Вот так. Теперь всё. Как Ваши руки? – добродушно спросил Су Юн, когда закончил с ранами. Вид у него при этом был набожный и святой.       Ланг Бао невольно на него засмотрелся, а затем понурил взгляд и потёр руки.       – Совсем не болит! Спасибо.       Он отложил ленты в стороны и взялся за книгу.       – Мне нужно продолжать учиться. Тут самый интересный момент. А Вы наверняка хотите отдохнуть с дороги. Как и сказал Тэй Шу, с завтрашнего дня, дракон, ты возвращаешься к тренировкам. Я предупрежу господина Нан Линя, чтобы вернулся к урокам. Все будет, как было. Я буду ждать твоих результатов.       – Конечно.       Лю Вэй покорно поклонился.       Император открыл книгу и, махнув им рукой, погрузился в чтение, давая понять, что разговор окончен. Ему действительно нужно было подумать обо всём и побыть наедине.       Друзья низко поклонились и оставили его. Они зашагали вниз по лестнице, и Лю Вэй позволил себе придержать возлюбленного за локоть, помогая спускаться по крутым ступеням. От его нежных, надежных рук лекарь почувствовал, как душу наполняют волнение и благодарность. Забота Лю Вэя обволакивала его, прогоняя страхи.       Су Юн посмотрел на него со смесью благодарности и растерянности, и тогда Лю Вэй ласково нажал на кончик его носа.       – Не переживайте. Я верну рисунок.       Су Юн изумлённо заморгал, а затем улыбнулся и уложил голову на плечо другу. Всего на мгновение, но захотел выразить нежность. Потерся о его плечо и тут же выпрямился, краснея от смущения.       – Спасибо, – робко прошептал он. – Что заступились... Спасибо.       Если учитель чем-то обижал Су Юна, он никогда не приносил извинений. Юноша не считал, что нуждается в них, но, отчего-то, когда Ланг Бао повинился, Су Юну стало спокойно. Словно противоречие было решено не только между ними, но и в его душе. Сразу стало так спокойно.        «Защищает меня…»       Щёчки лекаря горели от благодарного румянца.       Лю Вэй нежно улыбнулся.       – Никому не позволю Вас обижать! Я уговорю господина Тэя Шу его вернуть, и мы больше никому и никогда его не покажем.       Су Юн облегчённо выдохнул. Он действительно испугался, что рисунок обнаженного Лю Вэя мог храниться в императорских архивах до окончания веков. Он притих, а Лю Вэй, увидев, что в ярких глазах снова разгораются искры спокойствия, ласково сжал его ладонь и прошептал на ухо:       – Пойдёмте домой.       Домой! Как же приятно звучало это короткое, уютное слово!       Су Юн широко улыбнулся и кивнул. Он очень сильно хотел увидеться со своей семьёй.