☯️ 341 ~ Письмо отца ~ ☯️
«Любимый сын.»
«Отец!»«Я долго не писал тебе. Я знаю, что обещал писать регулярно, но... Просто не мог собраться с мыслями, чтобы ответить на твоё послание. Лишь когда пришло ещё одно, я немного ожил. Подумал, что не могу бесконечно бежать от правды, и что это жестоко по отношению к тебе.»
Руки Лю Вэя дрогнули в предчувствии боли. «Ничего, пап. Я… Я всё понимаю. У тебя могли быть важные дела. Заботы, тревоги... И… Всякое…» С первых строк письмо отца звучало драматично, меланхолично и грустно. От жёлтой бумаги пахло солью и горечью.«Поверь, выводя эти строки, я... Боюсь за тебя. Ты у меня добросердечный, добрый мальчик. Всегда казался хрупким, но раз за разом доказывал всему миру, что за добропорядочностью, лаской и заботой должна стоять сила, чтобы человек оставался верным себе в любых обстоятельствах и сохранял внутренний свет, порядочность и добросердечие.
Ты у меня сильный, поэтому я уверен, что ты справишься с этим письмом, как со многим, что уже происходило в твоей жизни и пыталось сломить, но не смогло. Ты взял на себя многое. Как мой наследник, на тебя легла огромная ответственность за честь и возрождение рода Вэй, и я знаю, что ты прилагаешь все усилия, чтобы оправдать мои ожидания. Каждой строчкой своих писем я был с тобой строг, чтобы подстегнуть себя учиться усерднее, но это никогда не требовалось тебе, ведь гораздо жёстче, чем любой из учителей, сам к себе ты относишься строго, помня об ответственности, храня в сердце каждую из причин, что ведёт тебя вперёд. Твое ядро в плачевном состоянии, но ты борешься с судьбой с раннего детства. И ты продолжишь бороться. Я знаю это, потому что ты – мой сын, а драконы никогда не сдаются.
Сегодня я хочу быть откровенным. Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя и я скучаю по тебе. Я хочу, чтобы ты знал, что ты нужен своему клану и своей семье. Не как воин, который бьётся за безопасность империи, нет... Солнечной Арасии не хватает твоего тепла. Твоей улыбки и твоей веры. Может быть, поэтому эта зима была такой холодной? Первая зима без тебя и...
Без Джаня.»
У Лю Вэя по телу пробежала дрожь. Упоминание брата всегда причиняло ему боль. Сердце сильнее сжала тревога. Когти отчаяния раздирали старую рану. Лю Вэй отпустил его смерть. Он пережил ее мужественно, десятки раз побеждая свои страхи в видениях и даже в битве с врагами. Он отпустил брата, попрощался с его духом, и всё равно, всякий раз, когда вспоминал о нём и думал о столь сентиментальных вещах, его сердце сжималось от боли. «Это и правда была первая зима без тебя, дагэ. Без наших родителей. Я провел её с Су Юном. Он грел меня, ведь было так холодно… Без тебя. Вдали от радостных лучшей солнца нашей тёплой, улыбчивой родины. Порой мне кажется, что лишь благодаря Су Юну я и пережил зиму. Но знаешь? Скоро всё расцветёт. Новая жизнь будет теплиться в пении птиц. Взойдут посевы. Распустятся цветы. Жаль, что ты всего этого не увидишь, но я... Я буду смотреть за нас двоих. Буду любить за нас двоих. Я всё сделаю и уберегу клан Вэй! Не бойся, брат. Я буду сильным. Достаточно сильным, чтобы оправдать оказанное мне доверие.»«Ты знаешь? Он мне снится.»
«Мне тоже...» Лю Вэй с горечью посмотрел на треснувшую куклу брата. Он мог попросить Су Юна её починить, но он ждал, когда вернётся в Солнечную Арасию, чтобы попросить создательницу восстановить фигурку. Он верил, что им обоим станет от этого легче, что только руки госпожи Лин Вэй вправе касаться кукольного совершенства и ран брата. Лю Вэй доверял Су Юну, но это… Было немного другим. Показать куклу супруге брата казалось единственным правильным вариантом. «Я всё исправлю, дагэ. Обязательно.»«…Это странный сон, который повторяется раз за разом. Может быть, это мое чувство вины? Или отчаяние? Я никак не могу смириться, что его нет. Никак не могу принять. Пусть прошло столько времени, пусть я похоронил собственными руками, я всё равно… Всё равно не могу поверить.
Я вижу его, поднимающим стяг клана Вэй. Он сидит на Кру – своей старой кобыле, которая померла ещё раньше, чем ты научился говорить. Джань ещё ребёнок, что беззаботно играет в воина в мандариновой роще. Он смеётся, дразнится, строит мне рожицы, а я прошу его быть серьезней. Тогда его лицо меняется, и он серьезно клянётся мне, что станет отличным приемником, что не подведёт моих ожиданий. Затем решительно сжимает кулак, оборачивается, глядя вдаль, в сторону нашего дома, и уверенно говорит: «А если я вдруг не справлюсь, мой братишка прикроет мне спину!».
Тогда ты был ещё крохой. Младенцем, не знающим ничего, кроме груди своей матери, но уже тогда у тебя были янтарные глаза воина, уже тогда в них горело пламя. Уже тогда я знал, что ты станешь достойным мужчиной и защитником своего рода. Джань в тебя верил. И он снится мне, напоминая, что я должен уберечь тебя.
Снится, не давая забыть... Своей улыбки.
Я скучаю по нему. Скучаю по тебе. Я часто вспоминаю те дни, когда гонял вас обоих из сада, призывая заниматься усерднее, когда ловил вас на реке за тем, что вы тайно катаетесь на лодке без моего дозволения. Я вспоминаю, как все мы были счастливы. И это счастье… Словно ускользает из моих стареющих рук. Сквозь пальцы... Я чувствую неотвратимо настигающую нас беду.
Эти сны всегда возвращаются. Я вижу Джаня, но не тебя, и это меня тревожит. Потом я думаю: «Это же мой сын! Мой Серебряный Дракон! Он не сломим, бессмертен, могущественен и умён. Он в порядке!». Затем вспоминаю, что так же когда-то думал о Джане, и больше всего боюсь, что по торговой дороге к нам спустится ещё одна телега. С твоим телом. Но ты храбро сражаешься, регулярно пишешь письма и делишься своими успехами. Я чувствую гордость, ведь ты действительно справляешься гораздо лучше, чем кто-либо из нас мог представить. Я стыжусь, что когда-то смел не верить, что ты догонишь своего брата. Ты вырос очень сильным, и Джань, веря в тебя, был прав. Ты имеешь огромное сердце, что помогло тебе найти верных друзей и отличных учителей.
Ты упоминал и о возлюбленной при нашей встрече... И я надеюсь, что у вас всё складывается хорошо. Я не хочу торопить тебя, сынок. В делах любовных нужна осторожность, но ты, как мужчина, должен быть решительней. Я даю тебе право выбрать любую девушку, что понравится тебе, что станет матерью для продолжения нашего рода.
В прошлом письме ты писал, что возлагаешь большую надежду на сына Джаня, что хочешь, чтобы именно семя Золотого Дракона стало наследием нашей семьи, но этому не суждено случиться. Госпожа Лин Вэй недавно родила. Дочку. Девочка просто замечательная. Она красива, безумно похожа на своего отца. Твоя мама заплакала, когда взяла ее на руки. Новая жизнь в нашем доме! Такого давно не было. Это большая радость и надежда для всех нас. Мы назвали ее Кайши. Имя, означающее «начало». Решили, что это довольно символично. Это имя даст нашей внучке силу нести собой надежду на возрождение, на гордый полёт среди небес. Кайши Вэй не будет последним ребенком рода. С неё начнется новая история нашей семьи, но продолжить её суждено тебе.
Кайши невероятно очаровательна. Сейчас я пишу это письмо, а в соседней комнате она смеётся. Такая маленькая, а уже жизнерадостная. Спит в твоей детской кроватке. Знаю, ты у нас не жадина, так что не будешь возражать, что там поселилась ещё одна малютка, но ты должен понимать... Молодая госпожа не может стать наследницей рода. Кланом Вэй всегда правил мужчина, поэтому тебе придется перенять ответственность и принять на себя долг брата и в этом. Твои наследники станут главной ветвью, продолжающей род. Я бы хотел, чтобы это случилось как можно скорее. Я жду внуков, Лю Вэй.»
У дракона похолодело на сердце. Он, несомненно, был рад тому, что у Джаня родилась здоровая, жизнерадостная дочка, но... Лю Вэй даже представить не мог себе такого поворота событий. Только он вознадеялся, что все может быть хорошо и с рождением наследника Лю Вэй может спокойно заявить о своих отношениях с Су Юном, как всё резко стало в разы хуже. Такой человек, как Тай Вэй, никогда не согласится передать власть девочке. Он будет давить на Лю Вэя до последнего, добиваясь, чтобы он позаботился о рождении сына. Лю Вэй уже представлял себе десятки конфликтов и ссор на эту тему, ведь Лю Вэй не собирался уступать. Его сердце болело за упадок рода, но он не мог предать своей любви к Су Юну. Не мог возлечь в постель с женщиной. Даже просто, чтобы родить ребенка... Ему казалось это ужасно аморальным, а ситуация до жути несправедливой. Ответственность всего рода лежала на нем... Ответственность во всём... Но это то единственное, что он не мог дать клану. Если бы Су Юн только мог... «Искорка...» Су Юн был способен на всякие чудеса, но это было уже за гранью реального. И пусть даже так, пусть Су Юн не был способен подарить ему ребенка, как бы Лю Вэй не злился на безысходность, он никогда даже думать не смел изменять своему решению. «Я не откажусь от своей любви. Кланом Хоу правит госпожа Ля Хоу. Она прекрасно справляется. Кайши Вэй справится. Она ведь дочь Джаня... Я научу её всему!» Читать послание дальше было ещё страшней, но отец совершенно не жалел сына.«До меня дошли слухи, что твоей избранницей может быть госпожа Мин Бао. Если это так, то знай, что тебе совершенно не стоит это скрывать. Если клан Вэй породнится с императорской семьёй, это усилит наш род. Сделает его сильнее. А если нет, всё же, присмотрись к госпоже Мин Бао. Из вас может получиться прекрасная пара, а статусная женщина придаст тебе уверенности. Кроме того, кровная связь с императорской семьей может помочь нам вернуть звание Клыка. Сейчас, когда ты так близок к императору, а Его Величество верит в тебя и считает надежным защитником, нет времени лучше, чем использовать подобную возможность. Ты должен постараться.»
«Нет, отец, нет!» Лю Вэй поверить не мог, что читает подобное. Ему хотелось убить того, кто донес до отца такие мерзкие вредные слухи. «Теперь он ждёт от меня свадьбы с госпожой Мин Бао...» Лю Вэй боялся разговора с отцом всё больше и больше... А отец, казалось, боялся писать о самом важном. Следующие несколько строк он сентиментально вспоминал свое детство и знакомство с матерью Лю Вэя.«Ты знаешь, мне непросто было добиться твою мать. Пусть я происходил из семьи правителей юга, и любая женщина была бы рада стать моей женой, твоя мама ценила сентиментальность. Как ты знаешь, у меня с этим туго, так что пришлось постараться! У нас была очень долгая прелюдия. Я искал способы ее очаровать, но я отнюдь не был робок, как ты. Я открыто показывал свои чувства и был напористым, давая понять, что я серьезен.»
Эта сентиментальная история звучала как совет. Напутствие робкому сыну, ещё не познавшему взрослый вкус отношений. «Да, отец. Я понимаю, о чём ты говоришь. Я стал гораздо решительнее. Я думаю... Су Юн знает. Думаю, он тоже любит меня. Я достаточно настойчив, но не пересекаю границы, чтобы не ранить его.»«Главное – это чувства, Лю Вэй. Если любишь, следуй за пением своего сердца. Оно всегда знает, кого выбрать. Кому подарить себя. Каким бы ни был твой путь, выберешь ли ты иметь одну жену или нескольких, я поддержу твой выбор. Ведь я твой отец, и я на твоей стороне.»
«Папа...» Лю Вэй проронил первые слёзы. Слова отца тронули его. Согрели и обожгли, разорвали на части, ведь Серебряный Дракон понимал – Су Юна... Су Юна он может и не принять, каким бы солнечным, добрым, хорошим человеком он ни был. Тай Вэй ведь хотел наследника, а Су Юн не мог его подарить. Как бы ни хотел, не смог бы. «Есть другой способ. Клан могут укрепить и сироты. И...» Лю Вэй не хотел об этом думать. Его изводили мысли о грандиозных планах на возрождение рода, что отец возлагал на него с такой большой надеждой, но ещё страшнее было узнать, что лежит дальше, что таится в самой сути послания – что за беда и срочность, о которой так беспокоился Са Цзя. Лю Вэй храбро продолжил читать.«Мы с твоей мамой через многое прошли. Действительно через многое. Я был с ней всю жизнь и хотел бы разделить все следующие. Она была очень застенчивой и робкой девушкой, а затем стала заботливой женой и счастливой мамой. Мы души в вас не чаяли. Сначала родился Джань, потом – ты. Мы хотели много детей. Так, чтобы дом был полон детского смеха, но после твоего рождения здоровье твоей мамы сильно пошатнулась. Мы приглашали десятки лекарей, но никто так и не смог понять, что с ней не так. Она медленно угасала...
Ты и сам всё знаешь.
Я помню, как, заходя порой к вам, видел, как вы молитесь владыке Лэангу. Сложив ладони вместе, вы синхронно возносили молитвы. Твоя мать молилась за тебя, но ты всегда молился за неё. Я знаю это. Ты никогда не просил за себя, когда вы молились вместе, считая это несправедливым, неправильным, ведь милость бога должна опуститься на обоих. Помню, как ты сказал: «У бога две ладони. Когда он придёт, он погладит нас обоих по голове, и тогда мы встанем и поправимся!». Как же мне хотелось, чтобы твои слова достигли господина Лэанга! Но он был слишком занят, чтобы навестить нас. Пусть у бога две ладони, он – один, а людей – неисчислимо много.
Наблюдая, как вы молитесь, я тихо опускался на колени позади вас. Ты, быть может, даже не знал, что я рядом, но... Я не мог остаться в стороне. Я молился за вас обоих, но владыка Лэанг почему-то оставил нашу семью. Оставил твою мать.
Это непросто, сынок.
Тебе непросто услышать, как мне – написать, но мы одна семья, и я не могу ничего от тебя таить.
Твоя матушка...
Она…»
Засохшая капля.«Больше не встаёт.
Два месяца назад она упала, пытаясь сделать мне завтрак.
Такая глупость... Я давно говорил ей перестать заниматься делами и позволить телу отдыхать! Но ты знаешь её. Она упрямилась. Отшучивалась, что я совсем исхудаю без её стряпни. Не хотела быть бесполезной. Боялась того, что делала с ней болезнь, и боролась, до последнего стараясь жить обычной жизнью. Она у нас такая сильная…
Сян Вэй приготовила наивкуснейшие оладьи. Такие готовит только она. Положила на тарелку и... Упала. Слуги перепугались, позвали меня, думали, она умерла. Но она была в сознании, просто не могла говорить.
Честно говоря… Её болезнь резко ухудшилась после смерти Джаня. Она часто падала в обмороки. Порой забывала что-то. Сильно похудела. Я не писал тебе об этом, потому что... Не хотел тебя волновать. Думал, что справлюсь, что она оживет в моих руках, под моими поцелуями и заботой, но... Она слишком тяжело переживала уход сына, сгорая от скорби. Боль лишила её организм сил бороться. Она не встаёт. Почти не говорит. Единственное, на что ей хватает сил, это сжать мою руку, когда я прихожу к ней, и подержать малышку на руках. Когда она видит Кайши, её глаза зажигаются надеждой, но… Она уже не может бороться. Она угасает, и лекари говорят, что ей осталось недолго. Неделя, две, три... Нет никаких гарантий, что она не умрет завтра или послезавтра. Я схожу с ума от этой мысли. Я не хочу её терять. Но она… Уходит. Древние говорят, что смерти не существует, что она лишь в наших мыслях, ведь всё продолжается… Но мы уже испили горечи до дна. Смерть существует, и она ходит попятам за родом Вэй. Пожирает нас одного за другим.
Сынок, твоя мама...
Она...»
Ещё одна капля.«Умирает.
Я ненавижу себя за то, что пишу эти слова на бумаге, что не могу сказать тебе обо всём лично и обнять.
Знаю, ведь, ты сейчас плачешь.
Я тоже.»
Три соленых капли упали на бумагу рядом с засохшими. Некоторые иероглифы было тяжело разобрать, ведь слезы разъели тушь, но Лю Вэй сердцем чуял, что хотел сказать отец.«Я бы обнял тебя, прижав к груди.
Я бы хотел сказать, что всё будет хорошо, но... Не будет.
Сегодня пришло твоё второе письмо. Я был разбит, раздавлен. Честно говоря, я даже боялся его читать. Вот таким твой отец бывает трусом. Даже у драконов есть слабости.
Но...
Я не мог закрыть на это глаза. Я запретил тебе писать сентиментально, но твои письма всегда пронизаны эмоциями. Я вижу их. Сквозь иероглифы, время и расстояние словно смотрю тебе в глаза. Читаю – слышу твой голос. И твоя матушка тоже слышит, видит и чувствует. Любит тебя.
Я пришёл прочесть твоё письмо матери, а когда закончил, она вдруг взяла меня за руку. Впервые за долгое время попросила о чем-то. Мне казалось, любое желание оставило её, но... Она взяла меня за руку и попросила. Шепотом, бессильно, отчаянно. Она взмолилась, словно я был богом, способным исполнить ее желание.
«Пожалуйста. Я хочу увидеть его... Нашего сына... Последний раз...»
Я знаю, сынок, в каком ты сейчас положении. Как тебе трудно уживаться с бедами столицы. Помню, что скоро состоится твоё второе испытание, и понимаю, что со службы император может тебя не отпустить. Но если у тебя есть такая возможность, если твоя дружба с Его Величеством поможет тебе, возвращайся домой. Хотя бы на несколько дней приезжай проститься. Твоя матушка очень тебя любит и ждёт. Она хочет сказать тебе очень важные слова. Дать последнее напутствие. Если ты не сможешь, мы поймём, но... Это твоя последняя возможность увидеть её. Ты нужен ей, Лю Вэй. И мне... Мне тоже.
Пожалуйста, приезжай. Можешь со своей девушкой. Тогда мы с мамой вас благословим, пока ещё можем сделать это вместе.
С любовью,
Твой отец, ждущий тебя дома.»
