Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй выронил письмо из рук. Последние строки лишили его всяких сил, а на глазах навернулись слезы.       – Матушка...       Голос утонул в одиночестве ночи. Никто не услышал его плач, а ветер, словно издеваясь над бессильным стоном раненого дракона, засвистел, заглушая бессильный шепот.       – Как же так...       Лю Вэй обнял колени и сжался. Боль, вонзившая когти в сердце, не давала ему пошевелиться, и на миг юноша растерял всю решимость. Новость не просто ошеломила... Она добила его самым подлым образом, вонзив нож в сердце.       – Ты ведь улыбалась... Провожая меня, улыбалась...       Лю Вэй не хотел мириться с тем, что его матушка находится в критическом состоянии. Он просто не мог это принять. Конечно, она долго болела. Годами она чахла, становясь слабее и слабее. Когда в прошлом году их навестил Джань, чтобы проводить брата в столицу, матушка уже сильно сдавала позиции. Ей часто требовалась помощь слуг во время прогулок, а отец проводил с ней большую часть времени, чтобы присматривать. Она и тогда могла терять сознание или резко переставать чувствовать левую ногу. Лекари говорили, что у нее что-то с головой, но тогда Лю Вэй ничего в этом не понимал. Честно говоря, и сейчас тоже. Пусть Су Юн многому его научил за то время, что они читали лекарские книги, но... Тайны работы мозга всё ещё оставались ему неведомы. Лекарям тоже. Считалось, что это те немногие заболевания, что не способна лечить магия, самые сложные и опасные. С виду всё хорошо, но... Человек просто умирает. А боги молчат.       Лю Вэй молился за её здоровье каждый день. Он возлагал на алтарь подношения владыке Лэангу, прося о помощи. Он молил и других богов не оставаться равнодушными, но... Что бы юный дракон не делал, как бы не заботился о матушке, всё в конечном итоге прошло к драматичному и жестокому исходу.       – Она умирает... Там... С отцом...       Лю Вэю было страшно от этих мыслей, тошно и больно от каждого слова в письме. Отец задел очень тонкие струны души. Пусть пытался быть бережным, он надавил на жалость, поднял со дна болезненные воспоминания и обрушил мучительную правду. Лю Вэй тонул в боли, подобной шторму. Его разум швыряло, как маленький камушек, случайно угодивший в пучину невзгод. Он крутился в круговороте, увязал в смерчах, подбрасывался волнами и беспомощно падал вниз, срываясь с ужасающих вершин, в отчаянии желая коснуться дна, казавшегося безмятежным и спокойным... Но когда он с болью разбивался о поверхность воды, когда лишался сил, задыхаясь в непроглядном мраке океана невзгод, подводное течение снова подхватывало его и швыряло обратно, обрекая на нескончаемые муки.       Лю Вэй почувствовал слабость, тошноту и головокружение. На губах застряло горькое послевкусие вина, которое дракон так не хотел пить.        «Пока я наслаждался праздником с семьёй Су Юна, моя собственная семья...»       По телу пробежали мурашки. Лю Вэй никак не мог принять тот факт, что его мать при смерти. Отрицал то, что она может умереть. Просто не собирался в это верить! Он любил свою матушку и не понимал, почему она должна умереть, к тому же такой ужасной смертью. О том, что за тот месяц, что письмо ждало адресата, она могла уже умереть, Лю Вэй даже не думал. Запретил себе это, словно мантру повторяя: «Она жива! Жива! Если я приеду домой, ей точно станет легче!».       Первичное оцепенение прошло.       Лю Вэй открыл глаза и увидел свои колени. Пальцы, сжатые в кулаки до боли.        «Я должен исполнить её просьбу. Должен ей помочь!..»       Он победил бессилие. Поднялся, стряхнув с себя ворох трагичных мыслей.        «Моя матушка жива! Она жива и ждёт меня!»       Это всё, о чём Лю Вэй мог думать.       Желание увидеть родного человека обострилось до предела. В душе горели яркие воспоминания о том, как нежна и заботлива матушка была со своим сыном. Госпожа Сян Вэй пела Лю Вэю на ночь, каждый вечер читала сказки. Когда юный дракон получил травму, не отходила от его постели, а когда упрямо начал ходить и тренироваться, то поддерживала и подбадривала. Мамины блюда были самыми вкусными. Сравниться с ними могли только кулинарные шедевры Су Юна. Когда наступали праздники, матушка всегда одевалась по-особенному красиво. Даже дома она всегда следила за собой, но красивее всего её украшала улыбка. Госпожа Сян Вэй во всем стремилась быть самостоятельной, как можно меньше обращаясь к слугам. Ее голос был мелодичным и добрым, нёс с собой радость счастливых дней и безграничную любовь. Её руки были ласковыми и заботливыми, лик – прекрасен. Лю Вэй не видел женщины красивей, а её душа – творческая, романтическая, любящая – была светочем, очагом, вокруг которого всегда собиралась семья. Матушка любила Джаня. Так же сильно она любила младшего сына. Берегла Серебряного Дракона от всех невзгод, была внимательна, добра, терпелива. Она никогда не позволяла себе повышать на сыновей голоса. Всегда говорила тихо, а когда мальчишки пакостили, лишь огорчалась и жалостливо вздыхала. Её грустные глаза были главным воспитателем мальчишек. Они понимали, что обидели её чем-то, и пытались измениться, чтобы никогда больше не видеть печали в отягощённых болезнью глазах…       Вспоминая всё, что было, Лю Вэй чувствовал тяжесть. Глаза щипало от слез. Матушка значила в жизни Лю Вэя всё. Она породила его. Она стала его заботливой музой, вдохновляющей стать сильнее. Она была его защитницей в дни страха и слабости. Она была его мудрой учительницей, что научила, что такое быть человеком. Лю Вэй любил её. Всем сердцем любил! И он не хотел потерять.        «Она улыбалась мне... Провожая...»       Сердце снова пронзила боль. Мысли вгрызались в сердце болью. Страхи изводили разум.        «Матушка не умрет!»       Лю Вэй упал на колени. Он пламенно начал молиться владыке Лэангу, умоляя сделать маленькое чудо. Ведь что стоит богам исцелить одну несчастную душу?        «Владыка, молю! Моя матушка не заслужила такой участи! Она послушная женщина, всегда чтила и уважала Вас. Все её молитвы, отданные за меня, она произносила искренне. Никогда себя не жалела, никогда за себя не просила... Но за неё прошу я. Вместе с отцом, мы просим Вас о спасении! Прошу Вас, позвольте ей жить! Помогите!..»       Сердце болезненно сжималось от каждой мысли. Вслед за сердцем заныло ядро.       Лю Вэй поморщился. Ядро было здорово, но фантомная боль, словно нравоучительный ответ жестокой судьбы, напоминала дракону, как равнодушны могут оказаться боги.       Лю Вэй вдохнул поглубже, возвращая самообладание и решимость. Прогнал прочь всякие сомнения и продолжил молитву. Он молился, не помня себя, не следя за временем. Это была упоенная, отчаянная мольба, пронизанная чувственными слезами и воспоминаниями о матери, её любви к нему и его любви к ней.        «Я не позволю!.. Не позволю её жизни погаснуть!»       Свеча в лампе потухла.       У Лю Вэя похолодело на сердце.       Он не знал, как воспринимать этот знак: как случайность или ответ равнодушного бога. В голове всплыли слова Фэй Сёна, намекавшего, что владыка Лэанг виноват в гибели клана Сён. Лю Вэю не хотелось об этом думать. Он отринул все сомнения и вложил в молитву любовь. Пусть владыки не помогли ему, но за свою мать Лю Вэй молился куда пламеннее, чем за себя. Он не сдавался, веря, что в молитве может придать силы своей родительнице, отдать ей свои.       Ветер неистово свистел, будто глумясь над несчастной душой.       Лю Вэй обернулся. На улице шёл густой снег. Весне уже давно пора было смиловаться, но очередная метель накрыла Хэкин, окутывая столицу холодом. Бедам никогда не будет конца.       Лю Вэй поерзал. Неуютно. Холодно. Страшно. На душе вились тысячи тревог.        «Мама...»       Словно беспомощный, потерявшийся ребёнок, он вновь и вновь звал её.        «Мама!.. Мама… Мамочка…»       Лю Вэй зажмурился, но затем нашёл в себе силы снова взяться за письмо. Он провел взглядом по дрожащим иероглифам. Некоторые из них расплылись и стали не читаемы от слёз. Горе всегда тихое. Оно заключается в коротких словах, безжалостно обозначающих трагичное происшествие. Этого не изменить.        «Твоя матушка очень тебя любит и ждёт.»       Эта строчка цепляла взгляд.        «Пожалуйста, приезжай.»       Лю Вэй прикусил губу и, не раздумывая, выбежал из комнаты. Он помчался по извилистым коридорам дворца, преодолевая поворот за поворотом. Кто-то из стражи крикнул ему вслед, что носиться по дворцу нельзя, кто-то смеялся над ним... Лю Вэю было все равно. Он надеялся успеть.        «Уже стемнело. Но... Может быть... Может быть, он ещё там...»       Через несколько минут Лю Вэй стоял возле тронного зала. Стража сменилась на ночной караул. Воинов стало больше, пусть им и было суждено охранять пустой трон.       Увидев взъерошенного, встревоженного дракона, тигры верно решили, что что-то случилось, и ещё до того, как Лю Вэй раскрыл рот, громко объявили:       – Его Величество Ланг Бао уже отправился в свои покои.        «Не успел!»       Лю Вэй до боли впился ногтями в ладони.       – Давно он ушел?       – Недавно. Если поспешите, может, ещё догоните… Только Его Величество сегодня не принимает. Особенно в такое время.       – Это срочное!       Бросив слова, Лю Вэй оставил стражей с безмолвными вопросами и побежал к лестнице. Он был выносливым человеком, но запыхался – скорее от чувств, чем от усталости. Из-за сердечной муки лёгкие работали неправильно, не давали ему дышать, но дракон заставлял себя. Не думая о том, как выглядит со стороны, забыл про столичные игры и заботы о репутации рода, Лю Вэй стремился догнать императора. Он хотел поговорить с ним немедля, и плевать, что про него будут болтать неспящие сплетники.       У главной лестницы, ведущей на верхние этажи, плотно сгущалась стража. В ночное время никому кроме членов рода Бао, гостей императора и стражей нельзя было подыматься наверх, потому, увидев Серебряного Дракона, несущегося к ним, тигры схватились за оружие. На всякий случай.       Ланга Бао и его свиту видно не было.        «Не успел!»       Лю Вэй посмотрел вверх по лестнице, надеясь, что в последний момент увидит хотя бы тень императора, но глазам не открылось и намёка на чьё-то присутствие. Зато, прислушавшись, он услышал звонкий голос. Ланг Бао шутил о чём-то со слугами и громко смеялся. Лю Вэй внутренне возблагодарил его за болтливость и неутомимый нрав.       – Ваше Величество! – отчаянно прокричал Лю Вэй, не жалея голосовые связки.       Тигры зацыкали.       – В такое время положено соблюдать тишину!       Лю Вэй не послушал. Закричал лишь громче:       – ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО!!! МНЕ НУЖНО С ВАМИ ПОГОВОРИТЬ! СРОЧНО!        «Хоть бы он услышал!»       Сердце стучало медленно. Ещё медленнее казалось время.       Стража уже начала окружать нарушителя спокойствия, но Лю Вэй не проявлял к ним враждебности. Смиренно ждал. «Пожалуйста... Пожалуйста...»       – Дракоооон!       Энергичный голос Ланга Бао раздался сверху, остановив движение стражников. Послышались частые семенящие шаги. Император спустился по трем лестницам, держа в обнимку второй том эротического романа про заклинателей. Лю Вэю в пору было подивиться, что император читает так быстро, но сейчас ему было не до этого.       – Ваше Величество! – в его голосе сквозили мольба и отчаяние, смешанные с облегчением. Лю Вэй не вынес бы ночь наедине с мыслями о болезни матери. Извёл бы себя.       – Решил всё же принять моё приглашение поиграть вместе ночью? – игриво хихикнул Тигрёнок. Он не мог не заметить тревоги в выражении лица и голосе дракона, но словно пытался успокоить его коронной игривой манерой. – Я польщён.~       – Это срочное!       Ланга Бао слегка затрясло. Подобный визит, пыл, страх... В Лю Вэе чувствовалось семя трагедии, и первым делом император предположил, что в Хэкине снова случилась беда. Впрочем, при своих людях показывать страха император не стал. Его окружали пятнадцать заклинателей, но ни один из них не заметил, что их хозяин боится предстоящего разговора.       – Что ж, срочные ночные разговоры – это именно то, что я люблю больше всего! – рассмеялся Ланг Бао. – Только вот я уже закончил свои императорские дела, так что послушаю тебя, как друг. Поднимайся.       Такая неприкрытая симпатия поставила тигров в тупик. Они изумлённо переглянулись. Особенно нижние.       – Ваше величество, не положено!..       – В этом дворце положено все, что я разрешил! – с императорской важностью осадил их Ланг Бао. – Сказал вам: пропустить дракона! И учтите на будущее – Лю Вэю можно приходить в мои палаты в любое время.       Тигры были этим озадачены, но у них не было другого выбора, кроме как принять приказ.       Лю Вэй облегчённо выдохнул – хотя бы здесь повезло, но лучше себя он не почувствовал. Его разъедала боль. Тревога за мать была слишком сильной. Как и все драконы клана Вэй, Лю Вэй был очень привязан к своей семье.       Мужчина спешно поднялся по лестнице и низко поклонился, остановившись перед императором на две ступени ниже.       – Сердечно благодарю Вас за милость, Ваше Императорское Величество. Вы согласились принять меня...       – Ты безмерно очарователен в своем воспитании, дракон, но давай без этого, – отмахнулся Ланг Бао и улыбнулся. – Сказал ведь, на сегодня свое императорское я уже закончил.       – Вы говорите совсем как госпожа Мин Бао, – неловко улыбнулся Лю Вэй.       Ланг Бао рассмеялся и зашагал вверх по лестнице. Серебряный Дракон последовал за ним.       – Я провожу с сестрой много времени. Она присматривала за мной, пока... Никого не было. Я ей за это благодарен.       – Как у неё дела?       – Всё ещё отказывается искать жениха. Я ей многих предлагал...       У Лю Вэя сильнее заболело сердце. Всю последующую болтовню императора он прослушал, погрузившись в мысли о письме отца.       – Лю Вэй? Лю Вэй, ты меня слушаешь?       Император щёлкнул пальцами перед носом дракона. Он взволнованно смотрел на ночного гостя, не понимая, что случилось. Даже когда умер Джань, Лю Вэй вёл себя более собранно. Но тогда... Прошло время. Хоть какое-то время, а сейчас Лю Вэй был шокирован новостью и с трудом справлялся с её тяжестью.       – Да. Да… Простите.       – Тебя кто-то обидел? – жалостливо спросил Ланг Бао. – Назови имя, я тут же прикажу его казнить!       – Нет. Не нужно ничьих смертей.       Ланг Бао притих, сочувственно глядя на дракона.       – Я не знаю, что у тебя приключилось, но я помогу, Лю Вэй.       Это вселило в юношу веру и надежду.        «Он отпустит меня,» – почувствовал Лю Вэй. Верил в это.       – Я... Спасибо, – благодарно прошептал юноша.       Ланг Бао улыбнулся. Не показал страха, не заистерил, боясь плохих новостей, а улыбнулся. Лю Вэй был поражен его самообладанием.       – Ты столько сделал для меня, Лю Вэй, – мягко произнес император. – Назвал меня другом. У меня никогда не было настоящих друзей, но ты... Ты стал моим первым. Как ты всегда помогал мне, я тоже помогу тебе. Не вешай нос.       «Всё же он хороший человек,» – тепло подумал Лю Вэй. Ему стало капельку легче от добродушия, с которым Ланг Бао общался. Тигрёнок старался, пусть ему самому было страшно.       Лю Вэй почувствовал, что должен собраться – ведь именно этому всегда учил своего императора. Он не должен был показывать ему плохой пример.       Увидев перемену в его лице, Ланг Бао почувствовал уверенность и спокойствие и взял друга за руку.       – Давненько ты у меня не был, да?       – И правда, – произнес Лю Вэй со спокойствием, с которым бы говорил с друзьями из Солнечной Арасии. Дома он часто гостил у своих приятелей. Арасийцы – гостеприимный народ. Лю Вэю были рады в любом доме, но в его комнату почти никто не ходил. Отец не разрешал. Говорил, что покои правителей – это место для господ, их самых верных слуг и жён. Ланг Бао доверял дракону, как не доверял никому, и Лю Вэй очень ценил это.       Через пару минут, прошедших в тишине, они оказались в комнатах Ланга Бао. Покои императора ничем не изменились с прошлого посещения, разве что на стенах появилось ещё больше побрякушек, а на кровати лежали новые игрушки.       Ланг Бао провел Лю Вэя за руку к постели и, откинув прочь плюшевых змей, расчистил им место и по-хозяйски усадил дракона. Сам сел напротив, взяв друга за обе руки и волнительно заглянув в глаза.       – Что случилось, мой дракон? Только вернулся в Хэкин, а уже что-то приключилось?       – Хотел бы сказать так... – прошептал Лю Вэй. Ему действительно было бы легче, если бы что-то произошло в Хэкине. По крайней мере, он бы мог это контролировать. Он бы знал наверняка, что происходит. А матушка.... Лю Вэй не был даже уверен, что она ещё жива. Просто запретил себе думать, что она могла умереть. Он хотел, чтобы она жила. Вечно жила, как и все, кто ему дорог. – Мне пришло письмо от отца…       Ланг Бао сразу понял, откуда дует ветер, и болезненно поморщился.       – Ох... Плохие вести из дома?       Лю Вэй кивнул. Он с печалью посмотрел на руки императора, увешанные кольцами, ласково утешающие его в час тоски и боли. Никогда бы не подумал, что будет благодарен императору за что-то такое... Сентиментальное и домашнее.       – Моя матушка тяжело болеет. Уже давно. Она... Очень плоха. Отец пишет, что... Она может умереть в любой момент. Просит вернуться меня, чтобы я... Побыл с ней немного. Чтобы услышал её слова, что она хочет сказать мне… Я знаю, что только вернулся из путешествия, господин Ланг Бао. Знаю, что клялся защищать Вас, усердно тренироваться и становиться сильнее, оберегая покой столицы... Я не отказываясь от своих слов, но нижайше прошу у Вас разрешение с рассветом отбыть в Солнечную Арасию.       Лю Вэй сполз с кровати и встал на колени.       – Прошу Вас, мой господин, – дрожащим голосом взмолился Лю Вэй. Он всеми силами удерживал боль в себе, стараясь говорить ровно, и всё равно... Его боль была написана на лице. – Я должен быть рядом с ней...       – Нет.       Ланг Бао отказал резко и принципиально, не дав Лю Вэю даже договорить. Это был ещё один удар судьбы, который добил Лю Вэя.       Дракон вздрогнул, выпрямился, не понимая, не веря...       – Простите, господин?..       – Я сказал нет, – твердо произнес Ланг Бао, разрушив надежду Лю Вэя вдребезги. – Ты никуда не поедешь. Ты должен учиться. У тебя скоро второе испытание. К тому же, ситуация в городе сложная. А север... Ты и сам знаешь. Ты нужен мне здесь.       Взгляд Лю Вэй на мгновение стал пустым и бездушным. Он ожидал чего угодно, но только не такого прямого, спокойного отказа. Это был не каприз, не ребячество, а решение императора – прямое, расчетливое, спокойное. Именно таким Лю Вэй всегда хотел видеть Ланга Бао, но только не когда... Не когда он пришел к нему, как к другу.       – Она умирает... – хрипло прошептал Лю Вэй, дрожа от того, сколь ужасно это звучало, от невозможности и непонимания, почему должен объяснять такие тяжелые вещи. Ему было мучительно произносить каждое слово, но он должен был бороться, достучаться, добиться, ведь не собирался оставлять свою мать на произвол судьбы. Лю Вэй открыл перед императором душу. – Неужто Вы не понимаете, Достопочтенный?.. Это может быть мой последний шанс... Увидеть её... Я должен...       – Именно поэтому, – строго произнес Ланг Бао. Затем взгляд его наполнился печалью и скорбью. – Если ты поедешь туда и увидишь, как она умерла... Это сломает тебя. Тебе не нужно этого видеть. Не нужно.       Лю Вэй отшатнулся от императора, словно от врага.       Ланг Бао пытался ухватиться за его руки, но ему не хватило ловкости, и он просто беспомощно взмахнул руками, лишь краем пальца зацепив Лю Вэя.       Дракон отполз на две ступени ниже.       – Ваше величество, как Вы можете так говорить?.. Если я... Если это случится так... На моем сердце навеки останется сожаление, что я не был рядом с ней в самое тяжёлое время! Что не помог ей. Она хочет увидеть меня! Она ждёт меня!!! Я не могу её подвести! Не могу оставить!       Лю Вэя кричал. В глазах стояли слёзы.       – Я хочу взять её за руку и придать сил! Я хочу бороться! Хочу что-то сделать!.. Я не вынесу... Сидя в столице, не вынесу получить письмо от отца, в котором будет написано... – Лю Вэй замотал головой, отказываясь верить. – Нет!.. Она не умрет! Не может... Она...       Ланг Бао смотрел на него с сочувствием и пониманием. Он прекрасно осознавал, что могла повлечь за собой эта поездка, и именно от этого и желал уберечь друга.       – Лю Вэй, ты уже потерял брата. Он умер на твоих руках. Ты действительно хочешь пережить это ещё раз?       Лю Вэй захлёбывался воздухом. Задыхался от эмоций. Сердце рвалось от боли, и он вжал ладони в себя так, словно пытался обхватить его пальцами и заставить остановиться, лишь бы оно перестало пронзать его незримыми цзянями.       – Я не хочу!.. Не хочу, чтобы она умирала!.. Я должен поехать! Умоляю, владыка, отпустите меня. Я вернусь и помогу Вам со всем! Я останусь в столице ещё на лишний год! Я...       – Лю Вэй...       Ланг Бао посмотрел на него непримиримо, стойко.       – Нет значит нет. Ты не поедешь. Это моё решение.       – Вы обещали помочь мне, – прохрипел Лю Вэй бессильно. – Помочь, как друг...       – И я помогаю! – поднял голос Ланг Бао. Боль Лю Вэя передалась юноше. На его глазах застыли слёзы сочувствия и жалости. Крик Лю Вэя пробудил в нём самые болезненные воспоминания. – Думаешь, я не знаю, каково тебе?! Я лучше других понимаю! Мой отец умер на моих глазах. Я до сих пор вижу кошмары о том, как Илин рвёт его на части! До сих пор слышу его крики. Его бессильное отчаяние. Последние слова в тот день... Его легкомыслие, упрёки, злобу... Всё, что было в тот день. Помню лес, залитый кровью, и растерзанные тела, покрытые льдом. Помню, как внутренности моего отца лежали у моих ног.       Ланг Бао дрожал.       – Ты действительно хочешь, чтобы твои воспоминания о матери были такими?! Чтобы последнее, что ты помнил, это её мертвое тело? Болезненная слабость?       – Я не трус! – прокричал Лю Вэй. – Я не буду бежать от боли! Пусть я буду страдать, пусть мне будут сниться кошмары, но это её последнее желание! Она пожелала меня увидеть! И я не имею права испугаться боли! Как её сын, я должен быть с ней!       – Ты не понимаешь, Лю Вэй...       – Всё я понимаю! Я пережил это однажды! Но тогда... По крайней мере... С Джанем... Я… Я был с ним. Он сказал, что любит меня. Он... Он умер, не сожалея. Умер в любви и спокойствии, в руках брата. Это дало его душе покой. Мне страшно представить, что моя матушка... Что она... Умрет с мыслью, что я... Не смог... Не пришел... Что оставил её... Я не могу с ней так поступить!       Слёзы стояли в глазах Лю Вэя. Он всё ещё надеялся переубедить императора, достучаться до него, но Ланг Бао верил, что выбирает для Лю Вэя лучшее. Он хотел уберечь его от той боли, что могла принести смерть родного человека.       – У меня тоже... – прошептал он вдруг. – Были… Проблемы. С мамой. Я никогда об этом не рассказывал, но ты наверняка слышал. Моя мама... Покончила с собой.       Лю Вэй изумлённо заморгал, а затем взгляд его наполнился сочувствием. Сквозь собственную боль он особо ярко чувствовал боль другого.       – Я слышал, её убили...       – Всякое говорили. Но она... Она сама. Я точно знаю. Она долго болела. Почти как твоя мама, но немного иначе. Ты... Ты ведь слышал?.. – Ланг Бао поджал к себе колени и обнял их, скинув с себя блестящие сапоги. Он перекрестил босые стопы и сжал пальцы на ногах, выглядя уязвимее ребенка. – Слышал, за что казнили отца Тэя?       Лю Вэй кивнул. Грязные слухи доносились до ушей дракона. Поговаривали, что его отец изнасиловал любимую супругу императора.       – Господин Тэй Шу сказал, что его отец этого не делал.       – Он верит в это всем сердцем. Но... Мою маму... Её действительно...       Ланг Бао сжался. Ему тяжело было об этом думать.       – Не просто... Изнасиловали... Её тело изувечили жестоким образом. Эти раны не прошли, даже когда о ней позаботились лекари клана Сён. Следы насилия навечно отпечатались на её теле, изуродовали... И она медленно... Медленно начала сходить с ума. В то время... Из-за того, что я был единственным наследником при дворе был настоящий хаос. Жены отца пытались всячески навредить друг другу. Подсылали убийц. Меня несколько раз пытались убить. Мою маму тоже. Поэтому, когда она... Когда сделала это... Все решили, что это часть дворцовых интриг. Но она... Перед тем, как сделать это, она пришла ко мне в покои и сказала, что любит меня. Я никогда... Не слышал от нее такой нежности, как в тот миг. Она повесилась за ширмой. В своей комнате. Я пришел к ней, потому что не мог уснуть... Она ещё была жива, но жизнь угасала в ее глазах. Там никого не было. Комната была пуста. Никаких убийц. И... Она не цеплялась за жизнь. Не пыталась себя освободить... А когда увидела меня, выглядела такой виноватой. Прокряхтела: «прости», и тут же умерла, не дав мне шанса хоть что-то сделать. А потом просто висела. Мёртвая.       По телу обоих юношей пробежали мурашки. Лю Вэй слушал об этом с ужасом и искренним сочувствием.       – Мне жаль...       – Многие не понимают, – прошептал Ланг Бао. – Не понимают, как я могу любить сына того, кто по сути... Убил мою мать. Но Тэй не виноват. Я никогда его не винил. Просто так случилось. Я люблю Тэя. И тебя люблю, дракон. Потому даже не проси. Я не дам твоему сердцу помнить, как умирала твоя мать. Ненавидь меня, если хочешь, я не разрешаю тебе покидать Хэкин. И если ты сбежишь, я никогда не назову тебя другом. Никогда тебя не прощу и назову предателем. Слышишь меня? Я отберу у тебя юг, если ты пойдешь против моего решения! Не смей ехать в Солнечную Арасию!       Это было жестоко.       Лю Вэю было больно от всего что он услышал и узнал. На сердце опустилась полнейшая безысходность.       – Но она... Она же ждёт меня... Нельзя так... – прошептал он сломлено, но по-прежнему непокорно. – Я должен быть рядом с ней!.. Мне жаль, что Вы пережили смерть обоих родителей... Что видели её. Но... Зато Вы были рядом... С ними...       – Лучше бы не был, – прохрипел Ланг Бао. Он был глубоко ранен мыслями о смерти своих близких и до сих пор не отпустил произошедшего. Душа Тигрёнка была такой же полосатой, как небесный защитник его рода, только полосы те были шрамами от всего, что сделала с ним жизнь. – Они умерли, а я остался. И мысли об этом разъедают и убивают меня. Я тебя не отпущу. Даже не проси.       – Ланг...       Взгляд Лю Вэя не оставлял надежд. Он был готов просить хоть всю ночь. Упрямый, он хотел добиться разрешения, ведь верил и знал: он не может так поступить со своей матерью.       Юноша посмотрел на него с жалостью, а затем разглядел браслет на его запястье. Браслет, что подарил ему Су Юн.       – Ты шокирован новостями, дракон, но твоё сердце ведь не сдалось. Я знаю это. Твоя мать ещё вероятно жива, а значит, трагедии ещё не случилось. Если ты чему-то меня и научил, так это тому, что нужно сражаться до конца и искать нужные варианты. Ты... Ты действительно многому меня научил, и я тебе за это благодарен. Но ты тоже ещё всего лишь ученик. Тот персонаж в книге, о котором я рассказывал, сказал в одной из глав: «Истинный воин сражается там, где нужен, а не там, где лежит его сердце». Ты нужен столице. Сейчас и в будущем... Возможно, ещё будут ситуации, когда обстоятельства будут тянуть тебя домой. Но ты не можешь все бросить. Таков твой долг перед империей.       Лю Вэй прикусил губу до боли. Он понимал это, но все казалось такой глупостью. Всего один месяц!       – В моём служении империи сейчас нет ничего такого, что нельзя отложить! Это действительно важно!       – Ты поедешь домой, и что? Что ты сделаешь там полезного или важного? Не глупи. Твоё место здесь, и ты будешь здесь, пока не пройдешь все испытания. Но я обещал тебе помочь, и как друг я тебе помогу.       Лю Вэй вопросительно уставился на него, чувствуя себя сломленным. Как император собирается помочь, когда единственное, что он должен был сделать, это просто отпустить его?..       Ланг Бао растрепал его волосы и приказал:       – Жди здесь. Я сейчас.       С этим словами он поднялся с кровати и спокойным шагом спустился. Лю Вэй не понимающе проводил его взглядом.        «Что происходит?..»       Ему тяжело было мыслить трезво. Горе сковало разум, обхватило сердце и застилало взор. Он не видел вариантов, он даже не знал, жива ли его мать. Столько времени прошло... И дорога до Солнечной Арасии займет время!.. Лю Вэй понятия не имел, как император собирается ему помочь. Затих, пытаясь подавить приступ боли. Сердце щемило так, что Лю Вэю казалась, что оно сейчас остановится. Быть может, Ланг Бао был прав. Может, он действительно не вынес бы, если бы на его глазах умерла мать. Но... Лю Вэй не хотел сдаваться. Не мог оставить её. Это было так неправильно!.. Пусть даже отец допускал, что у него может не быть такой возможности, Лю Вэй никогда себя не простит, если не будет рядом с ней в последний миг.        «Она ждёт меня!.. Ждёт... Меня...»       Все мысли Лю Вэя крутились только вокруг этой мысли. Он смотрел вперёд и не видел ничего. Пустоту. Воспоминания, которые стали лишь мутными пятнами из-за слёз. Он был поглощён горем, а затем услышал властный приказ за стеной:       – Приведите ко мне Су Юна. Немедленно.