Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Су Юн волнительно поглядывал на Лю Вэя. Он то поднимал взгляд, то опускал его, боясь потревожить сердечные раны возлюбленного, но желая о чём-то спросить. Не решаясь. Они шли по коридорам императорского дворца в сопровождении стражи, настороженно наблюдавшей за ними. Лю Вэй молчал. Он не хотел обсуждать самочувствие своей матери при чужих. Это была такая личная тема, что он замкнулся, натянув на лицо маску решимости и спокойствия. Су Юн подарил ему силы, чтобы дракон вел себя достойно, однако, Лю Вэю не было стыдно за свою пробежку по коридору или крики во дворце. Он сделал всё, чтобы помочь своей матери. Эта мысль немного успокоила его сердце.       Лишь когда юноши оказались на улице, лицо Лю Вэя ожило эмоциями. Снег все ещё кружил под властью сурового ветра. Было холодно, морозно, как-то гадко. Град летел в лицо и царапал щеки, покрасневшие от мороза. Душа Су Юна дрожала, когда он смотрел на друга, подставляющего лицо непогоде, словно желая, чтобы боги наказали его за невозможность увидеться с матерью. Он запрещал себе называть её просьбу последней.        «Всё будет хорошо. Су Юн ей поможет! Спасет.»       – Господин Лю Вэй...       Голос лекаря, полный беспокойства, искреннего волнения и любви, привел дракона в себя. Лю Вэй сглотнул, чувствуя ужасную сухость в горле, потёр покрасневшие глаза и улыбнулся. Сам не понимал себя, просто, чувствуя тепло любимого, его трепетную заботу, думая о том, на что Искорка был готов ради него, Лю Вэй в очередной раз был благодарен судьбе за их встречу.       – Спасибо тебе, Искорка, – с теплом произнес Лю Вэй. – Мне стало гораздо спокойней на душе. Ты всегда меня выручаешь, спасаешь... Делаешь для меня так много. Я ценю твою помощь. Честно говоря, мне хочется упасть тебе в ноги и без конца благодарить, шепча о том, как много ты для меня значишь.       – Не нужно так! – смущённо прошептал Су Юн и мотнул головой. – Я лекарь клана Сён и Ваш друг. Я не мог принять другого решения. Совсем не нужно кланяться мне в ноги!..       – Знаю-знаю.~ Тебя бы это совсем засмущало. Но вот так... Вот так я сделать просто обязан.       Лю Вэй бережно взял юношу за руку и поднес её к своим губам. Поцеловал, нежно прильнув губами и неизмеримо долго не разрывная трепетной близости.       Су Юн покраснел, застенчиво потирая мыском сапога рыхлый снег. Губы мужчины пустили по венам юноши волну жара. От истомы наслаждения тяжело было просто стоять на месте.       Лю Вэй отстранился неспешно. Он бережно погладил большим пальцем место поцелуя и очарованным взором посмотрел на Су Юна. В его взгляде не было обычной лёгкости. Это были глубокие чувства вечной любви, что существовала и в радости, и в горе.       – Я вылечу Вашу матушку, – вновь решительно пообещал Су Юн. – Но для этого… Не могли бы Вы побольше рассказать о её болезни?       Лю Вэй кивнул и выпустил руку любимого, словно совмещать нежность к мужчине и любовь к матери было чем-то невозможным. Су Юн видел, насколько тяжело другу, и очень переживал о том, что делает недостаточно, чтобы спасти его раненное сердце от боли.       – Она... Давно болела, – прошептал Лю Вэй.       Говорить об этом с императором было сложно, словно дракон распахивал одежду перед толпой мирян, но с Су Юном всё было иначе. Мужчина мог доверить ему душу, ничего не боясь, и, говоря о боли и детских страхах, он чувствовал, как ему становится легче: будто Лю Вэй наконец выпустил из клетки томившегося зверя, нуждавшегося в лечении уже очень давно, а Су Юн своими ласковыми руками осматривал и давал ему нужное лечение. Они не касались друг друга, но Лю Вэй чарующим образом чувствовал осязаемость этой аллегории – руки возлюбленного на своей душе… Где-то внутри себя!.. Он чувствовал его тепло, а через мгновение – и его тело.       Су Юн прильнул к нему, придавая смелости говорить. Крепко-крепко обнял, но отпустил, зная, что, говоря о таком нельзя позволять себе влюбленных нежностей. Слишком серьезной и глубокой была эта тема.       – Честно говоря, думаю, она болела с самого моего рождения. Отец говорил, что... Ей стало хуже после того, как она родила меня, но это не было родовой травмой. Поначалу её недугу придавали очень мало значения. У неё болела голова, если она долго читала, а порой матушка становилась немного неловкой: могла выронить что-то из рук или вдруг потерять равновесие. Всегда начинала смеяться, что, мол, вот такая она неловкая, всегда переводила невзгоды в шутку. Потом извинялась… Это были редкие происшествия, настолько, что их можно было принять за случайности... Может, тогда она и сама ещё не понимала, что с ней что-то происходит. Но когда со мной случилась беда... Думаю, тогда её болезнь впервые проявила себя более явно. Лекари говорили, что это реакция на страх, что переживания ослабляют её трепетное сердце. У неё начались проблемы с ногами. Она чувствовала резкую слабость, не понимала, держат её ноги или нет. Обычно это сопровождалось головокружениями. Честно говоря, ни она, ни отец никогда прямо не говорили об этом. Я узнавал обо всем из того, что удалось случайно подслушать, и со слов брата. Джань знал, что ему суждено уехать в Хэкин, потому он хотел, чтобы я знал обо всём – честно, без прикрас, чтобы ответственно относился к здоровью матушки и берёг её. Это был первый серьезный разговор в моей жизни. Взрослый. Я тогда поклялся, что буду всегда защищать матушку и с тех пор истово молился за её здоровье. Я очень старался помочь ей. Когда ко мне приходили лекари, я всегда просил их посмотреть и матушку. Думаю, отец делал так же. Но… Потихоньку... Потихоньку ей становилось все хуже. Она слабела. Это было тягучим, таким медленным процессом, что сначала казалось, что и вовсе ничего не меняется. Но я рос и видел, что ей становится тяжело делать то, что раньше давалось легко. Ей стало тяжело ходить без помощи отца. Он везде сопровождал её. Начались обмороки... Бывали дни, когда она просто не вставала с кровати и просила ненадолго оставить её в постели. Называла такие мгновения «желанием хорошенько отоспаться», но за её улыбкой крылась застенчивая боль. Она старалась переживать всё одна, не желала нас беспокоить, но мы не давали ей быть такой сильной. И отец, и я делали всё, чтобы она чувствовала поддержку и наше участие. Поэтому… Думаю, мне было бы гораздо легче увидеть её слабой, поддержать, подержать за руку, чем... Просто ждать новостей. Император не отпустил меня. Он боится, что... Я могу увидеть её... Гибель. Но во мне нет страха смерти. Я отрицаю её! И я правда... Хотел бы позаботиться о ней, какой бы слабой она ни была. Это мой долг, как её сына.       Лю Вэй до боли сжал кулак. Его крепкая эмоциональная связь с семьёй требовала быть рядом. Он не мог смириться с решением императора и чувствовал себя предателем, когда думал, что не может ответить на письмо отца и последнюю волю матери.       – Ваша матушка обязательно увидит Вас, – добродушно произнес Су Юн. – Пусть так сложились обстоятельства, пожалуйста, положитесь на меня. Я передам ей все Ваши чувства, заботу, переживания и ласку. Я очень постараюсь передать ей всю полноту Вашей любви, чтобы на лице её расцвела улыбка. Я привезу ей Ваши слова, и тогда она почувствует, что Вы рядом. Может, на расстоянии, но все же близко.       Лю Вэй был тронут чуткостью возлюбленного, его восприимчивостью и пониманием.       – Су Юн... Спасибо.       – Есть кое-что! – завороженно произнес он. – Мы можем это попробовать. Помните, я учил Вас телепатии?       – Как такое забыть?~       – Я могу попробовать сохранить Ваше послание, чтобы передать его для неё. Тогда матушка услышит Ваш голос. Я никогда так не делал, но знаю, что это возможно, и очень хочу постараться донести Ваше послание!       – Это ведь очень сложная и изнуряющая магия...       Лю Вэй по себе знал, как сильно давит на разум телепатия. Учитывая, что Су Юн был ранен и ему предстояло путешествовать верхом на мече, тогда как он с трудом стоял на ногах, просить о таком было чрезмерно несправедливо и жестоко. Лю Вэй не мог так с ним обойтись.       – Вам ведь и так тяжело... Я не посмею.       – Всё в порядке! – решительно заверил Су Юн. – Это ведь слова для Вашей матушки. Представьте, как она будет счастлива услышать Ваш голос. Уверен, Ваше послание станет гораздо лучшим лекарством, чем мои снадобья или магия. Чтобы тело хорошо восстанавливалось, душа должна обрести покой. Ваша матушка очень по Вам тоскует. Вы нужны ей. Ваши слова ей очень нужны.       Лю Вэй жалостливо посмотрел на любимого.       – Я не могу так с тобой поступить, Искорка... Тебе и так больно...       Су Юн взял его за руки и заглянул в глаза.       – Я у Вас сильный, господин Лю Вэй. Вашей заботой мне гораздо лучше. И разве же в моём сердце не найдётся местечка для Ваших слов? Вам тягостно даётся телепатия, но я воспринимаю её гораздо легче. Я могу и хочу это сделать. Я хочу увидеть, как улыбается Ваша матушка, услышав Ваши сердечные слова. Хочу, чтобы у Вас не осталось сожалений из-за того, что господин Ланг Бао не пустил Вас.       – Су Юн...       Лю Вэй сжал его ладони.       – Ваши слова не причинят мне боли или неудобства, – спокойно заверил лекарь. – Не переживайте об этом и просто скажите. Загляните в свою душу и скажите матушке всё, что хотелось бы, как если бы Вы держали её за руку, сидя у постели.       – Я правда могу?..       Лю Вэй очень хотел передать свои слова матери. Это была такая прекрасная возможность! Сердце его затрепетало от мысли, что он может придать ей сил, что даже сквозь столь огромное расстояние может донести свои чувства, но Лю Вэй любил Су Юна и боялся за него. Искорка ведь будет совсем один... С этой болью, раной, необходимостью управлять магическим клинком, так ещё и телепатическим сообщением в измученном разуме. Лю Вэй достаточно узнал о магии, чтобы знать, что из-за этого весь путь разуму Су Юна не будет покоя. Но ведь юноша понимал, что Лю Вэй не эгоистичен, что любое его слово или действие бережёт других, что не думал о себе. Лю Вэй волновался за матушку и возлюбленного, за Су Юна – всех, кроме себя. Именно поэтому Су Юн предлагал то, что предлагал. Ведь это действительно было важно, необходимо и возможно.       – Я доставлю послание! – решительно повторил Су Юн, настаивая. Пока он видел зачатки согласия в глазах любимого, он хотел создать его, чтобы больше не возвращаться к этому разговору. Вдруг Лю Вэй откажется? Су Юн собирался сражаться до последнего. – Я совсем от этого не пострадаю, господин Лю Вэй! Даже не смейте думать обо мне. Я не умираю, даже не близок к этому. Я крепок и потихоньку выздоравливаю. Вашей матушке гораздо хуже. Она очень ждёт Вас, а Ваш голос поможет ей улыбнуться. Давайте создадим лекарство, что исцелит её, вместе.       Су Юн ласково обхватил руками щеки любимого, а затем приподнялся на цыпочки и прижался лбом ко лбу, слегка возвышаясь над мужчиной. Всем своим существом он хотел подарить чувство защищённости, спокойствия и безопасности, именно потому в это мгновение впервые захотел слегка возвыситься над ним. Стать чем-то абсолютным, дарящим спокойствие, как бескрайнее небесное полотно, на котором звёзды таинственным шифром запечатлели послания для всех заблудших и отчаянных душ. Су Юн не был звездой, но его яркие глаза чувственно сияли, наполненные жизнью и любовью. Он смотрел точно в глаза любимого, ласково гладил его пальцами и потирался носом о кончик носа, взывая к его сердцу.       – Не сомневайтесь, родной. Не сдерживайтесь. Скажите всё, что на сердце. Каждое Ваше нежное, доброе слово, что обязательно её исцелит. Представьте, что я – это она, и позвольте мне услышать. Наполните меня до краев своими чувствами. От и до, ничего не боясь.       Лю Вэй завороженно смотрел в добрые глаза. Он чувствовал душу Су Юна, обволакивающую его спокойствием. Он был чем-то вечным, непостижимым, совершенным... Таким могущественным, сильным и безмятежным. Лю Вэй знал, что Су Юн едва стоит на ногах, но в тот момент он не мог в это поверить. Су Юн напоминал необъятную вселенную, дыхание звёзд, пение ветра, журчание реки... Что-то нерушимое, естественное, силу чего просто невозможно измерить. Он был столпом, что удерживал небо, горой, что выдерживала тяжесть снегов, птицей, что могла на своих крылах облететь весь мир. Он вселял такую уверенность, показывая своё потаённое, неизведанное могущество, что Лю Вэй осознал, что он и правда донесёт это послание. Оно и правда не ранит его, а займет укромное место в сердце.       Су Юн позволил другу увидеть всю свою силу: всё непознанное и неизведанное, но жившее в нём, всё осознанное и подчиненное его гибкому разуму. И тогда как Тэй Шу демонстрировал могущество угрожающе, Су Юн обволакивал силой, словно надёжными, крепкими объятьями, он любил его всем собой, окутывал, словно материнские объятья. Это было так проникновенно, нежно, абсолютно, глубоко, что, раскрыв рот от переизбытка чувств, Лю Вэй бессильно прошептал:       – Мама...       – Вот так, – мягко улыбнулся Су Юн. – Не бойтесь. Скажите всё, что чувствуете. Рождённое в сердце пусть достигнет разума. Из сердца в сердце, Ваше послание я сохраню, обогрею и доставлю.       Лю Вэй потерял власть над собой. Его охватила сентиментальность и нежность. Боль смешалась с желанием рассказать матушке, как сильно он хочет быть рядом, как любит её, как гордится ей и как крепко хочет обнять, и, не думая ни о чем, он просто позволил себе быть искренним.       Открыв своё сердце, Лю Вэй долго и проникновенно говорил телепатией. Он не подбирал слов: они рождались в его душе сами собой, трогательные, нежные и проникновенные. Пусть получилось много, Лю Вэй был пылок в своей любви и чувствовал спокойствие Су Юна, способного и желавшего услышать и сохранить всё. Лю Вэй не сдерживался. Он говорил, говорил, говорил… Пока совсем не обмяк, лишившись всех сил. Колдовать на эмоциях было очень трудно, а такое длинное послание он не создавал никогда в жизни.       Су Юн бережно сохранил каждое слово и сокрыл его в сердце, как и обещал. Затем обнял друга, позволяя опереться на себя.       – Вы молодец. Это очень хорошее послание. Спасибо, что доверили его мне. Я буду обращаться с ним бережно и скоро доставлю его Вашей матушке. Не переживайте.       Лю Вэй чувствовал себя таким слабым, как будто пережил десяток тренировок с генералом зараз, но стоило только позволить душе прокричать, как ему стало легче. Су Юн лечил его одним своим присутствием. Лечил его душу.       – Столь многое... Делаете для меня… Хочу благодарить Вас вновь и вновь…       – Пока я ещё ничего не сделал, но я приложу все силы.       Су Юн прижался губами к макушке друга, как всегда делал Лю Вэй. Он учился у возлюбленного тому, как оберегать, лелеять и любить.       В тот момент дракон ощутил на себе, как приятно успокаивают те жесты, коими он всегда утешал своего любимого. Пригрелся у него на плече.       – Я верю, что у Вас всё получится, – прошептал Лю Вэй, а затем, задумавшись на мгновение, добавил: – Даже если нет... Не вините себя. Даже не вздумайте винить. Многие лекари пытались помочь моей матушке, но... Ей становилось только хуже…       – Что они говорили? – осторожно спросил Су Юн. Он явно не собирался сдаваться и хотел понять, с чем придётся столкнуться. Лицо у него в тот момент было как у опытного лекаря, что слушает своего подопечного.       – Всякое... Сходилось на том, что проблема у неё в голове. Что что-то поразило её мозг... Но никто не осмелился делать что-то серьёзное. Просто не представляли себе, как помочь ей.       – Я не так много читал про подобные заболевания, – задумчиво произнес Су Юн. – Но хорошо, что рассказали. Я посоветуюсь с господином Бэй Сёном перед отъездом. Могу я попросить Вас?       – Конечно, Искорка.       – Пока я буду беседовать с учителем, соберёте мне вещи в дорогу? Я хочу отправиться немедля, а у Вас гораздо лучше получается собирать вещи.       Су Юну явно было стыдно за такую просьбу, но как Лю Вэй доверил ему свою слабую сторону, так и Су Юн нуждался в небольшой заботе. Всё же, собираться в путешествие – это так сложно!       – Конечно, Искорка. Положись на меня, – мягко произнес Лю Вэй. В том, чтобы собирать любимому вещи, был особый уют. Что-то домашнее, успокаивающее… Лю Вэй был только рад, что Су Юн попросил о таком, но затем поник. – Мы расстанемся... На несколько недель.       – Солнечная Арасия далеко, да?       – Примерно как до Каменного Холма. Чуть ближе и местность более благоприятная.       Су Юн понял, что путь предстоял не близкий, но он не терял искреннего оптимизма.       – Я полечу на мече, так что доберусь ещё быстрее!       – Мой друг Са Цзя покажет тебе дорогу. Он тоже заклинатель, так что не затормозит вас, а поможет быстрее добраться.       Су Юн благодарно улыбнулся.       – Это было бы просто чудесно! Мне немного сложно ориентироваться по картам. Вы лучше в этом понимаете.       – У Вас тоже замечательно все выходит,~ – протянул Лю Вэй и ласково потерся носом о носик любимого. – Прекращайте меня хвалить.       – Как не хватить такого чудесного человечка? К тому же, я говорю Вам правду.       – Су Юн... – Лю Вэй стиснул его в объятьях покрепче. – Ты у меня замечательный. Даже не думай себя принижать.       – Вот! Вы снова прежний! Чувствуете? Надо было просто немного Вас погладить. Вам ведь получше?       Лю Вэй улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по сердцу.        «Немного погладить, да? Это правда то, чего мне так не хватало.»       – Спасибо, родной. Думаю, я готов идти.       Су Юн осторожно выпустил его из объятий, но в тот самый миг сам чуть не свалился, не справившись со снегом под ногами. Он очень устал и нуждался в отдыхе. Лю Вэй подхватил его под руку и взволнованно посмотрел.       – Тебе нужно помедитировать до утра, Искорка.       Лекарь растерялся. Он совсем не хотел так глупо показать свою слабость. Понимал ведь, что время, возможно, идёт на секунды.       – Но я могу...       – У Вас не получится довести послание, если Вы себя изведёте, – серьезно произнес Лю Вэй. Он очень не хотел, чтобы Су Юн упал в обморок по дороге. – К тому же, Са Цзя сказал, что придёт только на рассвете. Я не знаю, где он остановился, поэтому придется его ждать. И Вы всё это время будете отдыхать!       Лю Вэй произнёс эти слова так, что попросту не оставлял возлюбленному выбора, но Искорка всё равно нашёл способ увильнуть от отдыха.       – Значит, у меня больше времени, чтобы изучить подобные болезни... – задумчиво произнёс Су Юн. Он был очень серьёзен.       – Искорка...       Лю Вэй пытался до него достучаться, но чувствовал себя бессильным возражать. Су Юн делал это ради его матери. Он не мог противиться этому, ведь хотел, чтобы мама выжила. Он очень сильно хотел, чтобы они оба были в порядке.       Су Юн посмотрел на Лю Вэя тепло и нежно.       – Не беспокойтесь. Знаю, вы очень переживаете, но когда случаются беды, Вы ведёте себя не менее храбро. И меня всегда защищаете, и ради других себя не жалеете. Одно то, что Вы были готовы пожертвовать собой, чтобы уберечь императора, говорит о том, как храбра и смела Ваша душа. Я такой же. Может, дурачок немного, но я не вижу иного пути. Я знаю, что всё делаю правильно. И я не отступлюсь. Обещаю не забывать отдыхать! И в Солнечной Арасии точно помедитирую перед дорогой домой. Ходить нигде без Вас не буду, чтобы оставить добрые впечатления для совместного путешествия, но ночь в Вашем доме проведу, восстанавливая силы. Я позабочусь о себе, правда. Вам не нужно за меня волноваться. Я буду в безопасности. А вот Вы себя должны будете беречь! В Хэкине сейчас всё непросто. Его Величество не просто так оставляет Вас здесь.       Лю Вэй отвёл взгляд, с тревогой думая об этом. В самом деле, Су Юну едва ли что-то угрожало в Солнечной Арасии, а вот Лю Вэй был в опасности. Враги никуда не делись. Возможно, стали ещё злее и успели что-то придумать, пока его не было.       – Не думаю, что политика тут сыграла решающую роль. Его Величество действительно боится, но... Он сделал этот выбор, как друг. Он не хочет, чтобы мне было больно, поэтому позвал Вас. Чтобы Вы вылечили мою матушку. А Вы и сами предложили... Вы такой верный и добрый. У меня слов нет, чтобы выразить свои к Вам чувства! Вы ещё не уехали, а я уже скучаю по Вам…       Губы Лю Вэя расплылись в жалостливой эмоции. Он действительно не хотел прощаться.       Су Юн трогательно улыбнулся.       – Я тоже буду очень скучать. Уже не могу представить свою жизнь без Вас. Но! Это очень важно, и я буду в пути так быстр, как могу. У меня есть кое-какая идея. О том, как можно помочь Вашей матушке. Я обсужу это с господином Бэй Сёном, и если он будет со мной согласен, я попробую. Но... Я почти уверен. Уверен, что прав!       Глаза Су Юна пылали решимостью, однако, его тело было так слабо, что колени его бессильно подогнулись, и он чуть было не осел в сугроб. Лю Вэй вовремя подхватил его на руки и прижал к груди.       – Чудо Вы.~ О себе не забывайте думать. Перед поездкой обязательно помедитируйте. Иначе не отпущу!       Су Юн смущённо закачал ногами в воздухе. Его ужасно смущало сидеть на руках любимого, так ещё и близко с клановой резиденцией.       – Если господин Бэй Сён увидит, что вы носите меня руках... – робко прошептал он, прижав ладошки к груди.       – То скажет спасибо за то, что Вы не расшиблись! И я серьезно. Я возьму за всё ответственность. Сидите спокойно, мой храбрый герой. Вы столько делаете для меня. Донести Вас до дома – сущая малость. Я хочу носить Вас на руках целую вечность, обнимая вот так.       Лю Вэй ещё нежнее прижал юношу к себе и поцеловал в макушку, отвечая на нежность любимого.       Су Юн обвил его талию руками и прикрыл глаза.       – Ушко ведь будет болеть, – пожалел его юноша, уже слыша, как Бэй Сён будет ругаться на дракона. – До сих пор красное, как Вас потаскали...       – А у Вас щёчки красные. Не отошли ещё от вина?       – Кружится, – прошептал Су Юн честно. На руках у любимого он снова становился таким слабым... Поразительная грань. При том, каким могущественным созданием он был, он обретал свою слабость лишь рядом с Лю Вэем, что мог позаботиться о нём, что был сильнее его.        «У него поразительное самообладание и сила духа.»       – Бедный...       – Всё в порядке, – тепло произнес юноша, словно его действительно это не волновало. – Вы ведь держите. Никогда не упаду.       Лю Вэй улыбнулся ему и снова поцеловал в лобик.       – Господин Бэй Сён не сильно доставал Вас вопросами?       – Он хотел посмотреть, – прошептал Су Юн, слегка поморщившись от боли, – но я не дал ему. А потом пришла императорская стража...       – Учитель, должно быть, был в шоке...       – Так и есть. Я тоже немало удивился, но догадывался, что случилось что-то срочное… А, кажется, вот он! Стоит, ждёт нас.       Су Юн кротко кивнул на врата резиденции клана Сён и покраснел, зарывшись носиком другу в плечо. Бэй Сён и правда ждал их, уперев руки в бока, однако, Лю Вэй возлюбленного не отпустил. Знал, что их ждёт серьезный разговор, ведь рассказать это все Бэй Сёну будет непросто, понимал, что старик начнет их ругать за вольное непредусмотрительное поведение, но Су Юну больше нельзя было напрягать его слабое тело. Он и так преодолел все возможные лимиты, а хранение послания отобрало у него последние силы. Как бы ни отреагировала господин Бэй Сён, Лю Вэй был готов ко всему, и храбро шёл вперёд, уберегая любимого от снега. Сдувая с него снежинки.