Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Утро встретило Лю Вэю серой пеленой. Он выглянул в окно и увидел плотный мрак, сгущающийся над городом. До рассвета еще было около часа, но из-за кружившего в воздухе снега мир казался светлее, разменяв ночную тьму потусторонней, мистической серостью. Улицы Хэкина выглядели неприветливо, даже слегка зловеще.       Выбираться из тепла и безопасности в такую погоду совершенно не хотелось, но у Лю Вэя не было выбора. Восполнив силы, он чувствовал себя значительно лучше. Ядро приятно наполняло обильное количество ци, и это осознание было таким приятным, что Лю Вэй решительно настроился научиться экономить ци, чтобы больше никогда не попадать в ситуации внутренней пустоты и магической беспомощности. Вчера он узнал свои первые слабости и с особым рвением приготовился к утренней тренировке.       Покормив волчонка, Лю Вэй привел себя в порядок и покинул дворец. К удивлению, на площади ещё никого не было. Сплетники, должно быть, не знали, что тренировка начнётся раньше, и ещё спали. Клан Шу не выполз из своего гнезда. Лишь стража, позвякивая оружием, хрустела снегом, патрулируя улицы.        «Так тихо.»       Лю Вэй посмотрел на небо, но не увидел звёзд. Тучи заволокли небеса, лишая Лю Вэя возможности написать свое послание для возлюбленного. Было что-то неправильное в небесном покрове, лишенном хоть толики света, но мужчина не спешил придавать этому дурное предзнаменование. Он мысленно пообещал Су Юну усердно трудиться, помолился и решил размяться до прихода учеников клана Шу.       Где-то очень глубоко в душе Лю Вэй надеялся, что после ночной беседы господин Тэй Шу передумает и вернёт его в строй, но генерал остался неприступен и холоден, не изменяя своего решения. Лю Вэй, как и прежде, стоял на краю, словно изгнанник. Это лишь подогрело интерес Серебряного Дракона к тренировке. Он собирался выложиться на полную и удержал в себе желание фамильярно поприветствовать учителя, чтобы среди остальных учеников не бродило ещё больше слухов. После вечерних размышлений с господином Тэем Шу о стольком хотелось поговорить! Но пока вокруг выстроились десятки свидетелей, стоило не выделяться вопиющим поведением, а показать свои умения. Тем более, что змеи, почувствовав вчерашнюю победу, особенно горделиво выделывались, корча дракону рожи и всевозможными жестами показывая своё превосходство. Лю Вэй не желал, чтобы болтали, что он вернулся на место лидера потому что «подлизался» к генералу. Восхождения на вершину он намеревался добиться своими усилиями.        Тренировка снова началась с выматывающих физических упражнений и медленно перешла на магические. В этот раз Тэй Шу не пытался выжечь у учеников всю энергию, наоборот. Он показывал упражнения, которые учили использовать лишь малую часть энергии для силового или усиливающего воздействия – совершенная форма использования энергии. Лю Вэй свои учёл ошибки и точно повторял за учителем, но поспевать за ним было непросто. Он справлялся не хуже всех, но до лучших ему было далеко, поэтому под конец тренировки Тэй Шу так и не определил дракону место... Будто давал ещё один шанс. Генерал явно не хотел ставить ученика в конец или середину, но и из обострённого чувства справедливости не мог поставить Лю Вэя в первый ряд, когда он показывал себя не лучшим образом, поэтому дракон так и остался в стороне – отдельно от других, а по сути все равно, что последний. Змеи такому положению вещей очень радовались, но в Лю Вэе лишь ярче разжигало пламя борьбы. Он не хотел уступать, но понимал, что его тело ещё не до конца разобралось с тонкими заклинаниями. Подобная лёгкость с обращением с ци нарабатывается лишь длительной каждодневной практикой.        «Попрошу господина Нан Линя потренировать это со мной. Мы ведь сегодня будем практиковаться!»       Лю Вэй совершенно не опускал рук, а после тренировки, пусть и не очень удачной, увидел свой недостаток и желал над ним поработать. Он серьезно относился к занятию, был более собран, не отвлекался на волчонка, вёл себя дисциплинированно и целеустремлённо, что вызвало у генерала одобрение. Тэй Шу в целом пребывал в довольно неплохом настроении и пощадил своих учеников, не став чрезмерно мучить их.       Во многом тренировка оказалась легче, потому что продлилась на два часа меньше, чем предыдущая. Тэй Шу резко скомандовал окончание, что поставило Лю Вэя в лёгкий тупик. Он хотел позаниматься подольше!        «Значит, я не ошибся. Тренировка началась раньше, потому что у господина Тэя Шу какие-то дела... Или он не хочет, чтобы на нас глазели.»       С интересом понаблюдать на змей в такую рань пришло лишь несколько человек и разведчики, что всегда следили за успехами кланов противников. Чем выше будет солнце, тем больше людей будут приходить смотреть. Было слишком смело считать, что Тэй Шу таким образом защищает Серебряного Дракона от сплетен и лишнего внимания, но Лю Вэй хотел воспользоваться этой возможностью и как можно скорее подтянуть свои магические способности. Одно дело просто владеть магией, а другое – владеть в совершенстве. Ему не стоило позволять другим видеть, что он нестабилен и неопытен. Учитывая, что он только получил возможность использовать силу, Лю Вэй без сомнения не мог тягаться с другими и очевидно был слабее, но Серебряный Дракон не мог позволить, чтобы за ним потянулись слухи о магической слабости, мочившие хвост его репутации.       С другой стороны, Лю Вэй мечтал поскорее догнать учителя. Генерал высокомерно заявил, что у ученика нет и шанса, что подстегнуло Лю Вэя стараться лишь сильнее, поэтому короткая тренировка показалась ему скорее неудачей, чем подарком. Хотелось попробовать свои силы в настоящем испытании!       Пойти против слова генерала Лю Вэй не мог, так что пришлось смириться и искать в ситуации хорошее: зато у него остался значительный запас ци для тренировки с Нан Линем, а часть энергии он мог оставить на вечер, чтобы продолжить учиться магическому искусству у господина Тэя Шу по индивидуальной программе. К тому же… Свободное время есть свободное время!        «Зато у меня будет время навестить Лэй Линя!»       На самом деле Лю Вэй мог бы сходить в храм в любой день. Господин Нан Линь вряд ли бы стал возражать, чтобы ученик навестил его сына, может, даже навязался бы в компаньоны. Однако Лю Вэй понимал, что не может понапрасну тратить драгоценное время обретения знаний, поэтому не хотел бы жертвовать тренировками с магическим наставником. Появившееся время было просто идеальной возможностью проведать друга без вреда для занятий.       С рассветом мир стал светлее, но солнце так и не показалось, потому Хэкин продолжал быть серым и холодным. Таким же был пронзительный взгляд генерала. Он отдал клану приказ строиться и собирался уйти, но Лю Вэй, словно иначе просто не может быть, вновь окликнул его:       – Господин Тэй Шу!       Юноша поклонился, благодаря за тренировку, но если бы не хотел продолжить разговор, то не обращался бы к учителю, а совершил поклон молча.       У генерала нервно дернулась бровь, но в остальном он оставался невозмутимым. Лю Вэй бы хотел отставить разговор на потом, но раз он собрался наведаться в храм сегодня, следовало хорошо подготовиться и лучше разобраться с ситуацией. Тэй Шу понятия не имел, с чем собирается обратиться к нему ученик, поэтому посмотрел на него, как на назойливую муху, ожидая очередной глупости. Затем отвел взгляд и, гордо подняв голову, отвернулся, не услышав ни вопроса, ни просьбы. Он не терпел пустых окликиваний и обменов глупыми вопросами, из которых ничего не следовало.       Лю Вэй обругал себя за очередную глупость и побежал за учителем.       – Постойте, господин Тэй Шу! Мне нужно с Вами поговорить!       Генерал остановился, посмотрел на ученика и скрестил руки.       – Слушаю.       – С глаза на глаз, если можно.       – Вечером, – сказал он и снова зашагал прочь.       Тэй Шу практически возглавил отряд, когда Лю Вэй выскочил перед ним и крайне настойчиво попросил:       – Пожалуйста, учитель! Мне нужно кое-что спросить. Это важно.       Змеи заинтересованно на них пялились. Тэй Шу хотел послать ученика куда подальше, возмущенный его наглостью и очередным нарушением субординации, но после вчерашнего заметно к нему потеплел. Лю Вэй хотел верить, что всему причиной его объятья, от которых просто невозможно не растаять! Но что творилось в голове у генерала было не постичь никому – даже богам.       – Один вопрос, – после долгих раздумий, холодно бросил он. – Если мне не понравится, о чём ты спросишь, я уйду. Мне не до тебя.       Лю Вэй просиял от радости и низко поклонился.       – Спасибо, что готовы уделить мне своё драгоценное время, учитель!       Ученики мысленно назвали Лю Вэя подлизой и выдвинулись в путь по приказу генерала без его сопровождения. Генерал же увлек дракона за собой.       Они прошли в императорский сад, сохраняя молчание. Лю Вэй хотел завести разговор как можно скорее, чтобы не задерживать учителя, но пусть генерал говорил, что у него совершенно нет времени, он выбрал долгую, молчаливую прогулку в компании ученика до самой беседки, что располагалась в центре озера. Поразительно, но пусть Су Юн перестал поддерживать свою магию, её остатки все ещё теплились в воде, и водоём так и не замёрз. Здесь уже плавали весенние рыбы, а над водой из-за разницы температур поднимался лёгкий туман, из-за чего, ступая по изогнутому мосту, мужчины гоняли ногами молочную дымку.       Лю Вэю хотелось спросить, почему они пришли именно сюда, но ему позволили лишь один вопрос, поэтому, наученный печальным опытом, Лю Вэй молчал весь путь, ведь знал, что никакая глупость не будет прощена ему. Если он ляпнет что-то, что разозлит генерала, то тут же будет оставлен позади.       Тэй Шу отнёсся к разговору серьезно. Он пришёл туда, где тепло, чтобы погреться после утреннего мороза, и полагал, что ученик может превратить один вопрос в целую дискуссию. Тэй Шу собирался ему это позволить, но только при условии, что тема того стоила. Он подошёл к алым резным перилам и облокотился о них спиной, уложив локти по обе стороны от туловища. Белые длинные рукава затрепетал ветер. Тэй Шу ничего не сказал, но, вытянув шею, дал понять, что готов выслушать ученика.       Лю Вэй встал напротив. Он на мгновение отвлекся на чудачества Бай-Бая, что носился по мосту и хватал пастью дымку, явно удивляясь, почему она не имеет вкуса и никак не остаётся во рту. Порой Бай-Бай показывал чудеса мудрости, а порой вёл себя, как сельский дурачок. И то, и то Лю Вэй невероятно в нем любил, но сейчас было неуместно тратить время на разглядывание поведения волчонка, потому Лю Вэй устремил прямой взгляд на учителя.       – Это по поводу клана Мон и того, что случилось в храме.       Тэй Шу нахмурился. На мгновение Лю Вэй испугался, что учитель сейчас выпрямится и уйдет, назвав его дураком и посоветовав не лезть, куда не следует, но учитель решил, что разговор стоит его внимания. Он окружил беседку непроницаемым для звуков барьером, чтобы никто не мог подслушать их разговор. Тема оставалась очень тонкой, и от неё зависел большой замысел. Учитывая, что Ланг Бао полагался на Тэя Шу и Лю Вэя едва ли не в равной степени, генерал решил поделиться информацией, хотя явно предпочел бы избежать этого разговора.       – Это жалкие колыхания травинки на ветру. Не стоит внимания, – произнес Тэй Шу, отдавая этой теме, вопреки собственным словам, большое внимание, что доказывало, что Лю Вэй переживает не просто так.       – На настоятеля было совершенно нападение! – воскликнул Лю Вэй. – Это ведь не просто так. Это серьёзно! При том, что Моны уже участвовали в протестах против веры, это может быть большой опасностью не только для Лэй Линя, но и всего Хэкина.       Господина Тэй Шу это, похоже, не сильно волновало.       – Лэй Линь сам разберётся с этим. В конце концов, он должен оправдывать громкое звание настоятеля. Император доверил ему огромную честь просто потому, что он одарен богиней, – он бросил эти слова презрительно и сморщился, словно не одобрял такой подход, хотя прежде никогда не возражал против становления юного Лэй Линя главой хаонской веры. – Те, что стоят у власти, неминуемо терпят на себе давление и конкуренцию. Тебе ли не знать.       Тэй Шу заострил взгляд на ядре Лю Вэя. Юноша накрыл его ладонями, защищая себя... Не столько от взгляда учителя, сколько от воспоминаний, что несли ему мысли о дяде и всех его злодеяниях.       – Но ведь нельзя это игнорировать! – настаивал Лю Вэй, не понимая равнодушия учителя. – В этот раз случилась всего лишь безобидная атака одного Мона, которую легко было предотвратить, но их ведь там целый храм! Если они объединятся и поднимутся против порядка, снова начнется хаос. Я хотел попросить Вас увеличить количество воинов в храме и усилить дежурства по ночам.       Лю Вэй сжал ладони в кулаки и выпрямился, чтобы придать своему виду решимости. Он осмелился попросить о таком генерала и верил, что у него есть шанс уговорить учителя.       Тэй Шу слушал его совершенно спокойно, а потом твердо ответил:       – Нет.       Лю Вэй слегка растерялся, но не собирался отступать.       – Почему нет? А если в опасности окажется не настоятель, а другие Небесные Избранники?       – Стражи в храме достаточно, – скучающе ответил Тэй Шу. Казалось, он объяснял это ученику только для того, чтобы он не влип в ненужные истории и ничего не испортил. – Я направил туда лучших людей. Кроме того, сами Небесные Избранники – не безногие калеки. Руки, ноги, ядра и головы у них есть. Успокоить волнения в храме – задача Лэй Линя и только его. Это вопрос религиозного влияния и всех этих дипломатических трясок. Если ему вдруг зачем-то понадобится больше сил, пусть просит помощи у отца. Только вот вмешательство в ситуацию кланов со стороны только усугубит конфликт, а не разрешит его.       – Почему?..       – Моны находятся под огромным давлением. Они понимают, в каком положении находятся. Представь себе сферу. Она наполнена воздухом. Что случится, если слегка на неё надавить?       Лю Вэй попытался представить.       – Она деформируется...       Тэй Шу одобрительно кивнул.       – Она начнет прогибаться под властью рук, что придают ей форму. Однако, если сжать слишком сильно, она лопнет. Если я населю храм стражей клана Шу, Моны воспримут давление враждебно, словно их собираются силой заставить подчиняться, словно любой их вдох приведёт к кровавой резне и показательным казням. Есть вероятность, что они испугаются и заткнутся, но точно затаят ненависть. Они и так ненавидят клан Шу, поэтому озлобятся и сделают какую-нибудь пакость позже – и тогда она точно будет направлена против власти и потребует военного вмешательства. Кроме того, если Ванхэ почувствует сильное давление, случится то же самое – он начнёт защищать своих людей. Мы собираемся отправить клан Мон к границам, так что достаточно поманить их обещаниями и позволить верить, что они могут вернуть себе расположение. Не будем давить слишком сильно, они будут дышать и поймут, что согласны на такие условия. В конце концов, перебесившись, успокоятся и заткнутся. Покорность их глупой вере и поклонение богам займут все их мысли, и они продолжат страдать так же, как прежде: глупо и непонятно зачем.       Лю Вэй задумался об этом. Речь генерала звучала довольно убедительно, но всё же...       – Разве нельзя как-то помочь господину Лэй Линю?       – Почему я должен? – нахмурился Тэй Шу. – Я – генерал, моё дело вести войны и обеспечивать безопасность империи от внешних и внутренних врагов. Лэй Линь – настоятель. Покой в церкви – его рук дело. Тут речь не о предательстве, а в религиозных разногласиях. Небесные Избранники – всё равно что большой клан. Подерись ты с братом, ты бы побежал жаловаться императору на несправедливость того, что он тебя побил?       Лю Вэю ужасно не понравилась эта аналогия. Сердце его болезненно отозвалось. Тэй Шу тоже осёкся, поздно поняв, что сказал, но он был слишком гордым, чтобы принести извинения.       – Мы с братом не дрались, – прошептал Лю Вэй. – Никогда. Только на тренировках или в шутку.       – Избавь меня от этого. Твоя семья не святая, – фыркнул Тэй Шу. – Вспомни своего дядю.       Лю Вэй опустил взгляд. Учитель был прав – даже в таком светлом краю порой появлялись злодеи и предатели. Но речь ведь совсем не о клане Вэй!       – Нет ничего плохого в том, чтобы просить о помощи. Нет ничего такого в том, чтобы оказать её, даже если не просят. Если видно, что есть проблема, разве не лучше затушить её, пока не случился настоящий пожар?       – То есть ты считаешь Лэй Линя неспособным решить этот вопрос?       Тэй Шу заострил на ученике взгляд, испытывая его веру.       – Он сможет, – твёрдо сказал Лю Вэй.       Тэй Шу хмыкнул и важно вскинул голову, сложив руки на груди.       – Тогда не о чем тут говорить. Пусть Небесные Избранники разбираются между собой. Эта идея была мерзкой с самого начала. Люди должны жить в своих кланах, кому бы они не молились. Боги никому не помогут. Эти молитвы лишь тешат их гордыни. Саму эту идею нужно уничтожить на корню, но люди поддались суевериям и ни за что не упустят удобный способ искупать грехи за счёт других. Как богатый живёт за счёт бедных, так и эгоистичные трусы живут за счёт несчастных, брошенных детей. Одно без другого не обходится. Паразиты всегда будут паразитировать.       – Но своего брата Вы отправили в храм, – напомнил Лю Вэй.       – Он мне не брат, – оскорбленно шикнул Тэй Шу. – И он это заслужил. Его наказание за то, какой участи он желал мне. Месть... Иронично, что боги помогли мне осуществить её.       Тэй Шу выглядел самодовольным и непреклонным. Он не собирался вмешиваться в религиозный конфликт и имел стойкую позицию на этот счёт. Лю Вэй понял, что ему самому придется искать ответ.        «Если дело в Ванхэ... Тогда нужно говорить с ним. Это не дело, что Лэй Линя считают злодеем. Если нет... Должен же быть какой-то выход!»       – Небесные Избранники живут в храме, как в тюрьмах... – честно поделился Лю Вэй своими мыслями на этот счёт. – Это неправильно. Оставить, забрать... Они ведь люди, а не товар.       Тэй Шу одобрительно кивнул.       – С ними сделали это насильно. Почти со всеми. Не стоит ждать покорности в том, что создано болью. Чем тяжелее судьба человека, тем злее он становится. Те, кто мягче, становятся покорными и покладистыми из отчаяния. Те, кто сильнее, начинают войну. Вера – полость под слоем земли. Любое землетрясение, и всё, что сверху, рухнет в бездну. Пытаясь решить проблему людских страданий, подлецы обрекли страдать лишь больше людей. Одни совершили смертельную ошибку, другие – поддержали её, и вот уже третий век продолжается издевательство над людьми «во имя веры». Пока всё это существует, лучше не будет.       Лю Вэй опустил взгляд.       – В Солнечной Арасии нет Небесных Избранников, и вера там гораздо чище.       – Вот тебе и ответ, – прикрыл глаза Тэй Шу. – Только вот ступив на путь безумия, люди от него так просто не избавятся. Все слишком боятся божественного гнева. Даже если понимают, что всё происходящее – абсурд и преступление перед людьми, они трясутся, ведь если откажутся от самой идеи Небесных Избранников, отвергнут необходимость молиться им денно и нощно, предадут их и будут отвергнуты следом. Прокляты и низвергнуты, растоптаны и выкинуты, подобно мусору. Боги наглядно показали, как бывают жестоки, выбрав меня как образец для показательной кары на страх другим. Думаю, теперь ты видишь это яснее, что люди получают от богов вместо того, о чём просят. Боль, боль, вечная боль… Мука и потери. Нынешние боги не дают ничего другого. Храм так и будет разваливаться на части, ведь никто не хочет страдать, пока не найдётся кто-то смелый, что свергнет эту дурацкую традицию, осмелится пойти против самой идеи. Лэй Линь сам выбрал роль мученика, мне его не жаль. Мог жить с семьёй, не зная бед, но из глупости решил вернуться в рассадник садо-мазохизма. Теперь ему приходится оправдывать жестокость, которую сотворили с ним, и продолжать нести её другим. Боги требуют этого, поэтому люди вновь и вновь будут рушить судьбы несчастных детей, а безмозглые главы кланов сбрасывать в храм ненужных бастардов или из своей чрезмерной «религиозности» портить людям жизни, вкладывая в голову возмутительные речи и пугать божьей карой. Вселять детям, что страдание – это нормально, стало нормой. Вот в чём проблема Хэкина.       Тэй Шу был переполнен гневом и презрением к богам, потому удивил ученика поразительным красноречием.       Лю Вэй погрузился в глубокие раздумья. Тэй Шу был резок в словах, но он говорил то, о чём сам дракон уже множество раз думал и сожалел. Ему не нравилось то, во что превратилась вера в столице, но она уже слишком сильно укоренилась, и было непонятно, в какую сторону менять её, как удержать баланс, как избавиться от устоев, не оскорбив богов. Как вернуться к тому, когда каждый верит самозабвенно и отвечает за себя. У Лю Вэя не было идей, и, если честно, он не знал, как поступить лучше. Перед Лэй Линем стояла слишком сложная задача. Но... Удерживать Монов насильно в храме казалось неправильным. Как и кого-либо. Если вера перестает быть добровольной, если становится лишь принудительной фикцией, тогда в чем смысл такого поклонения? Чувствовать боль за тех, кто не думает о ближних… Нести расплату за грешников, что никогда не посмеют заглянуть в глаза тем, кто плачет за них в раскаянии за их преступления.        Очередной виток уже давно заезженных размышлений, запутанных, словно лабиринт, в котором нет ни входа, ни выхода. Вера не живёт в одном месте, человек носит её в себе. Если Моны уезжают, они должны ехать все – вот, как считал Лю Вэй. С теми же, кто останется... Придется разбираться иначе. Только вот казалось, что если проявить это милосердие, если вытащить единственный камушек покорности, на котором всё худо-бедно держится, храм и правда падёт. И что останется?       – Я ответил на твой вопрос, – холодно бросил Тэй Шу и уже собирался уйти, но Лю Вэй перегородил ему дорогу.       – Ещё вопрос, мастер! Пожалуйста!       Тэй Шу устало выдохнул, всем видом показывая, что ему неприятно продолжать мусолить эту тему. Он уставился на ученика, молча ожидая, что скажет Лю Вэй.       – Если Моны восстанут против Лэй Линя, что случится дальше? Это ведь всё равно, что измена – пойти против порядка, против человека, помазанного императором...       – Если Моны убьют Лэй Линя, Ванхэ скорее всего лишится головы. Но он сейчас выгоден. Он выглядит послушным, к тому же, родственник императору по жене. Добродушием Ланга Бао он может и выжить, но навлечет на себя позор. Очередной раз его клан будет низвергнут, пущен по кругу и смешан с грязью. Так что не думаю, что Моны повторят попытку настоящего нападения и что за этим будет стоять Ванхэ. Однако во многом всё зависит от того, как Небесные Избранники отреагируют на уход Ванхэ. Во что они в конце концов на самом деле верят. К тому же, Моны должны понимать – если они нападут, они умрут сами. Возможно, все. Чего они боятся больше: веры или смерти? А может, в самом деле желают её, как освобождения? Вот в чём вопрос.       Лю Вэй пропустил это через себя, и ему стало не по себе.       – А если Ванхэ заберёт их с собой?       – В храме станет тише, – пожал плечами генерал. У него явно не было никаких идей, а если и были, он совершенно не собирался ими делиться. – Прекрати тратить моё время. Уйди с дороги.       Лю Вэй хотел спросить ещё многое, но одновременно не знал, что именно, и как-то растерялся, запутавшись в мыслях. Генерал подошёл к нему практически в плотную и заглянул в глаза.       – Это не твое дело, Лю Вэй. Прекрати лезть во всё, что тебя не касается. Займись обучением. Ты не можешь решить все проблемы Хэкина, повлиять на вечное и сдвинуть основы мироздания.       – Я всё равно хочу понять, чем могу помочь, – упорно возразил Лю Вэй.       – Порой твоя помощь просто не требуется. Смирись.       Лю Вэй не хотел в это верить. Просто оставить всë, как есть, казалось неправильным. Он верил, что может отыскать ответ или хотя бы маленькую зацепку, но даже представить не мог, что должен делать. Одно становилось всё более очевидным: с Ванхэ всё-таки придётся поговорить. Рано или поздно.