Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Следующие несколько дней прошли в совершенном спокойствии. Лю Вэй усердно занимался магией, теряя счёт времени и даже дням – время слилось в единый нескончаемый поток. Он сфокусировался на цели, выжимая из себя все силы, а по вечерам сворачивался калачиком и до последних минут в угасающем сознании пытался говорить с Су Юном, разглядеть среди звёзд его послания. Шепча имя возлюбленного, Лю Вэй всякий раз чувствовал тепло и верил, что Су Юн отвечает ему, что думает и волнуется о нем, что он жив и в порядке. Это придавало решимости заниматься дальше, но чем больше дней он проводил без возлюбленного, тем сильнее скучал и тосковал по прикосновениям, голосу, теплу любимого, возможности обнять его и поделиться новостями. И пусть о том, что с ним приключилось, он шептал по ночам так, словно ночной ветер мог отнести его слова любимому, это было не тем же самым, как если бы он заглянул в глаза родного человека, растворился в его объятьях, слышал его дыхание и нежный голос, как если бы они могли обсудить все вопросы и найти истину. Лю Вэю не хватало тепла Су Юна, его нежности, мудрости, света и заботы. Он скучал по их милым традициям, по возможности медитировать вместе, заботиться о юноше в мелочах, по совместным чаепитиям и мелким хулиганствам. С каждым днём тоска становилась глубже и ранила, напоминая о неизбежности жестокого ожидания, о трагичности их расставания, о неизвестности результата, состояния его несчастного здоровья и судьбы ужасного ранения… Даже времени их разлуки...       Лишь наедине с самим собой Лю Вэй позволял себе быть слабым, снимал с лица улыбку и истово молился возлюбленному, богам, священному защитнику рода – всем, кто мог помочь Су Юну справиться со всеми невзгодами, а матери – держаться. Порой он засыпал с молитвой на устах, не в силах думать больше ни о чем, чтобы утром вновь светиться энтузиазмом и радовать учителей успехами, а глубоко внутри страдать от разъедающего душу беспокойства. С каждым днём, подобно дурному предчувствию, оно нарастало и терзало Лю Вэя острыми когтями.       Господин Тэй Шу перестал возражать против занятий с господином Нан Линем. Цилинь учил Лю Вэя магическим основам и в приоритете взялся за скорость высвобождения и реакции ученика. Серебряный Дракон быстро делал успехи, но долго такие тренировки длиться не могли, потому что Тэй Шу установил дневной предел, сколько ци Лю Вэй может потратить в уроках с другими учителями, и это – сущие крохи! Зато взамен он начал учить Лю Вэя более тяжёлым техникам и испытывать в бою, позволяя набраться столь необходимого боевого опыта.       Между делами Лю Вэй повидался с Ли Ланьшэнем, которого никак не мог привыкнуть звать Ли Бао. Юноша и сам не верил в реальность всего произошедшего, но был счастлив в этом сказочном воплотившимся в жизнь сне. Ли был окрылён мыслями о любви, без конца рассказывал Лю Вэю о том, какая его супруга замечательная и едва спросил, как у друга дела – так много у него было впечатлений о том, какой была дворцовая жизнь, так активно он делился заботами и светлыми ожиданиями будущего потомства.       Ли Бао не жаловался на тяготы, о которых упоминала Мин Бао. Он не обращал внимания на издевки, подколы и сплетни и просто был счастлив в браке, что бы ему ни говорили злые тигры. Лю Вэй действительно восхищался им и чувствовал, что Ли Бао себя в обиду не даст. Ни один враг просто не сможет сломить это улыбчивое создание, что словно цветок, пробившийся сквозь камни, пророс и радуется солнцу. Он и правда светился от любви, как Су Юн и Лю Вэй, когда смотрели друг на друга. Лю Вэй верил, что у Ли Бао все будет хорошо. А если кто-то посмел бы отравить ему жизнь, Серебряный Дракон показал бы клыки. К врагам и подлецам жалости в его душе не было.       Лю Вэй больше не приходил в храм, хотя порой душа тянулась проведать Лэй Линя. Юноше не нравилось то, как друг издевался над собой, как изматывал себя работой. Шэн Ву старался о нем заботиться, но Лэй Линь – упрямый человек, он не слушает, если уже что-то решил. Кроме того, Лю Вэю было интересно узнать, что он придумал, во что выросла его гениальная идея и состоялась ли та проповедь «для своих», стало ли в храме лучше или за стенами по-прежнему затаился бунтарский дух. Лю Вэй беспокоился, что Лэй Линю по-прежнему может угрожать опасность, но программа тренировок стала очень плотной, и из-за необходимости регулярных медитаций у него просто не было свободного времени, чтобы проведать друга. По слухам, всё было тихо, но и о Монах шептаться перестали, словно эта тема вдруг надоела всем сплетникам... Однако проблема никуда не делась.       Поговорить с Ванхэ тоже не удалось. Нехватка свободного времени сказывалась на планах, поэтому Лю Вэю приходилось оглядываться по сторонам в надежде, что он сможет с ним пересечься по чистой случайности, хотя решимость переубеждать феникса немного пошатнулась. Лэй Линь считал, что Ванхэ не примет обратно сирот и отверженных детей, что Ванхэ не любит их и не сможет о них позаботиться. Если всё обстояло так, то убеждать его забрать на север Небесных Избранников было жестоко по отношению к священнослужителям. Заранее обрекать их на тяжёлую жизнь... Будут ли они счастливы, оказавшись с кланом, ради благо которого молились? Будут ли они верить, когда увидят, что представляет из себя клан Мон на самом деле? А главное, в праве ли Лю Вэй вообще совать свой нос и решать судьбу других? В голове без конца крутились слова учителя, призывавшего не совать нос, куда не следует:        «Ты не можешь решить все проблемы Хэкина, повлиять на вечное и сдвинуть основы мироздания.»       Лю Вэй раздирался от внутренних противоречий. Его добрая душа не могла оставить всё так, как есть, не желала мириться с жестокостью, но он не мог ничего предложить и найти выход, даже просто поговорить с главой клана Мон. Казалось, что единственное, что он может – просто довериться решению Лэй Линя и позволить ему разобраться с ситуацией самостоятельно. Сердце было не на месте от всего этого, но в жизни существовали вещи, с несправедливостью которых просто приходилось мириться. Лю Вэю начинало казаться, что он так и останется в стороне от всего. Только вот судьба распорядилась иначе.       Утренняя тренировка закончилась очередным молчанием господина Тэя Шу. Лю Вэй всё ещё сражался вне строя, и над ним уже начинали открыто смеяться. На самом деле, Серебряный Дракон сильно вырос со дня возвращения в столицу и уже ни капли не уступал всем тем, кто смеялся над ним, но господин Тэй Шу продолжал создавать давление на ученика. Чтобы вернуться в строй, он должен превзойти учеников и стать настоящим мастером-заклинателем, а пока он этого не достиг, получал в след лишь насмешки, едкие сплетни, злобу и высокомерные кривлянья. Лю Вэй настолько привык к ним, что уже не обращал внимания.       Тэй Шу ушел с дворцовой площади столь быстро, словно желал сбежать от своего ученика, пока он не начал задавать вопросы и доставать его глупостями. В планы Лю Вэя это не входило, поэтому он проводил учителя с лёгкой улыбкой. Почему-то ему показалось его поведение забавным.       Вытерев пот со лба, Лю Вэй отдышался. Тренировка выдалась сложной – одной из тех, после которых едва стоишь на ногах, но из-за обилия людей вокруг Серебряный Дракон не давал себе спуску. Он стоял гордо, не давая лишних поводов для слухов, хотя само присутствие наблюдателей было утомляющим.        «Я до сих пор не понимаю, как им не надоедает приходить и смотреть на другие кланы... Тренировки ведь каждый день. Превращают занятия в клоунаду и лишний повод помолоть языком. Бездельники!»       Лю Вэй ответил на весёлые, издевательские взгляды открытым презрением. Это поубавило разговорчики и заткнуло большую часть собравшихся.        «Боятся. Уже хорошо.»       Лю Вэй не убрал гуань дао за спину, поэтому двуручное оружие добавляло его взгляду убедительности. Отец, должно быть, отругал бы сына, если бы узнал, как он легко позволяет презренным разговорам распространять грязные слухи, но Хэкин не щадил никого. В этом городе абсолютную репутацию завоёвывали лишь сильнейшие – те, кого не могли победить. Лю Вэй всего лишь должен был вернуть себе место во главе строя, и тогда всё вновь стало бы в порядке. Тэй Шу испытывал его, и Лю Вэй прекрасно справлялся с давлением, избегая лишних и совершенно ненужных конфликтов.       Вдруг спокойный, мирно рывший лапой снег Бай-Бай оживился и залаял. Волк оскалился и чуть было не набросился на приближающегося к Лю Вэю человека. Серебряный Дракон молниеносно среагировал и ухватил Бай-Бая за ошейник. Подняв взгляд, он узнал того, кто пришел к нему, и совершенно не удивился реакции пушистого друга. Это был Цуньцуань. Снова.       – Достопочтенный господин! – сегодня слуга на удивление сохранял необходимую вежливость. – Как здорово, что Вас удалось найти сразу!!!       Цуньцуань сделал на этом такой гигантский акцент, словно боги наконец услышали его молитвы и облегчили ему непомерно тяжёлую жизнь.       – Прошу Вас следовать за мной. Его Величество Ланг Бао желает Вас видеть.       Лю Вэй внутренне напрягся.        «Итак... Сколько в Хэкине ничего не происходило? Неделю? Даже меньше. И вот что-то уже стряслось?..»       Цуньцуань боялся подойти к Лю Вэю ближе, поэтому застыл на расстоянии двух метров. Бай-Бай продолжал скалиться... Возможно это и придало Цуньцуаню чрезмерную вежливость. В глазах слуги застыл немой вопрос, за что ему всё это. Кажется, он уже трижды пожалел, что вообще пошёл на службу к императору.       Лю Вэй задумался над приглашением императора. Он не мог взять в толк, что могло случиться. На улицах не шептались о каких-то крупных катастрофах или смертях важных лиц. Значит, вероятнее всего это было что-то личное.       Так же рассудили и назойливые сплетники.       – Ооо! Смотри, смотри! Его снова приглашают к себе.       – Говорят, ему дозволили приходить среди ночи в палаты императора...       – Так у них роман?       – Похоже на то! Его Величество ведь без конца болтает про дракона! Хвалит его и ставит всем в пример!        «Чего я и боялся...»       Лю Вэй вздохнул с некоторой обречённостью. Он уже пережил волну слухов про связь с Су Юном, Мин Бао, даже Тэем Шу, так что, в сущности, болтовня про отношения с императором уже не казалась чем-то ужасным. Скорее, привычным.        «Как брату удавалось избегать этих слухов?..»       Хотелось бы спросить, но было уже слишком поздно. Лю Вэй почувствовал боль в груди и разгорающуюся тревогу.       Лю Вэй шагнул к Цуньцуаню, но слуга вдруг испуганно отпрыгнул назад. Его губы нервно дрожали, а взгляд не сходил со скалящейся морды. Бай-Бай действительно невзлюбил дерзкого юнца, как и его хозяин.       – Пожалуйста, не надо ко мне подходить! Сохраняйте дистанцию! Дистанцию!       Наблюдавшие за ситуацией Моны громко захохотали. Им было весело, но лишь до того момента, пока Бай-Бай не облаял их со взглядом великого воина. Тогда фениксы тоже рефлекторно отпрыгнули назад и мысленно взмолились о защите богам.       Лю Вэй глянул на них строго, а затем произнес:       – Фу, Бай-Бай! Они не вкусные.       – Уфф? – вопросительно проскулил волк.       – Да, совсем. Такую гадость совершенно точно не надо брать в пасть.       Услышав об этом, фениксы шепотом прозвали Лю Вэя психом и поспешили сбежать. Лю Вэй внутренне веселился, ликуя, что его маленькая шалость удалась. Всё же, держать при себе ручного волка довольно практично.       Цуньцуань сбежать не мог и заскулил от жалости к себе.       – Волк тебя не тронет, – сказал Лю Вэй, поравнявшись со слугой.       Цуньцуань истерично задержал дыхание и побледнел. Один взгляд на волка, и он уже не мог ни говорить, ни дышать.       – Спокойно, – Лю Вэй успокаивал то ли волка, то ли юношу... То ли обоих.       Бай-Бай наконец потерял интерес к слуге императора и беззаботно побежал рядом с хозяином. Цуньцуаню его спокойствие казалось затаившейся бурей. Он то и дело нервно поглядывал на волка и испуганно пищал.       – Достопочтенный господин, не отпускайте ошейник! Умоляю!       Лю Вэй не хотел пугать Цуньцуаня, тем более, что сегодня он был вежлив.       – Не отпущу, – пообещал Лю Вэй с добродушным спокойствием.       Цуньцуань тихонько выдохнул, а затем шепотом и параноидальной настойчивостью уточнил:       – Он ведь... Крепкий?       Лю Вэй пожал плечами.       – Надеюсь.       – Боги!!!       Цуньцуань взвыл, и в тот же момент Бай-Бай подхватил его вой. Это заставило слугу закрыть рот руками. Лю Вэю стало даже жаль его.       – Крепкий-крепкий, не бойся. Я – верный империи воин, людей императора ни за что не трону. Лучше скажи, в каком Его Величество был настроении.       Цуньцуань успокоился и почувствовал себя увереннее, но прошлую нахальную невозмутимость вернуть на лицо у него не вышло.       – Вполне себе в нормальном.       Цуньцуань выдавил это из себя через силу. Рассчитывать на что-то большее казалось бессмысленным, но юноша вдруг продолжил:       – Его Сиятельное Величество ждёт от Вас помощи. Сегодня важный день.       – Важный день?..       – Его Величество Вам всё расскажет!       Вот так Цуньцуань подразнил дракона конфеткой и спрятал её обратно в рукава.        «Что-то важное?..»       На ум приходило слишком много тревожных мыслей. Беспокойство возросло, когда Лю Вэй увидел, что в приёмном зале императора никого не было. Стража, уставшая повторять одно и то же, машинально повторила вновь:       – Император сегодня не принимает.       – Вы что, слепые?       Цуньцуань зашипел на них, как взбесившаяся кошка.       – Это же Лю Вэй!       – Аааа!.. Господин Лю Вэй.       Казалось, это начало что-то значить. Стражники виновато поклонились.       – Простите нашу невежественность. Приходите, достопочтенный господин, прошу.       Лю Вэй добродушно им улыбнулся.       – Всё в порядке, не переживайте.       – Вы слишком мягки с ними, – хмыкнул Цуньцуань, когда они оставили пост позади.       – Вовсе нет. Я обращаюсь с ними, как с людьми, – спокойно ответил Лю Вэй, надеясь, что слуга больше не даст повода жалеть о своем решении пожалеть его.       – Как с людьми, – удивленно повторил Цуньцуань. Кажется, его такому не учили. – Но Вы ведь важный человек.       – Важные люди тем более не должны забывать о человечности.       Цуньцуань хмыкнул.       – Они защищают императора! Если спускать им невнимательность, случится беда. Какая тут может быть человечность?       – Тут ты прав, – согласился Лю Вэй. – Но ведь не случилось ничего дурного. Строгость важна, но нельзя забывать про человечность, иначе человек обращается в глазах других в капризного и жестокого, а не справедливого.       Цуньцуань задумался об этом и притих. Он сопроводил гостя к императору и раскланялся в десятке напыщенных поклонов.       – Достопочтеннейший! Я привел господина Лю Вэя.       Ланг Бао читал книгу. Это было продолжение эротического романа и, судя по обложке, уже восьмой том увлекательных странствий. Он так увлекся, что не заметил прихода долгожданного гостя, а затем смутился и засунул книгу за спину. Судя по его румянцу, содержание главы было крайне пикантным, но Лю Вэй предпочитал об этом не знать.       – Ваше Величество.       Лю Вэй поклонился, со смирением принимая то, что может его ждать. Ланг Бао – воистину непредсказуемый человек. Гадать, что ему понадобилось, можно было до бесконечности, но Серебряный Дракон сразу отметил, что император был слегка взволнован, но достаточно весел. На его лице активно отражалась беззаботность, а когда в зале появился Лю Вэй, он и вовсе расслабился, словно нашел на кого переложить все своим обязанности.       – Дракооон! Ты как раз вовремя! Спасибо, что пришел!       Ланг Бао широко улыбнулся и пригладил подол пышного одеяния, расправляя складки. Сегодня он, как и всегда, был в элегантном царственном наряде. Этот Лю Вэй ещё не видел. Порой ему вовсе казалось, что император каждый день носит что-то новое.       – Всегда к Вашим услугам, Ваше Величество. Чем могу служить?       Ланг Бао тепло улыбнулся ему.       – Подожди чуть-чуть, – он перевел взгляд на слугу. – Цуня, пригласи ко мне Ванхэ Мона.       Цуньцуань поклонился и с обречённым видом поплёлся искать ещё одного неуловимого аристократа. Когда он ушел, Ланг Бао расслабился и развалился на троне в неподобающей императору позе.       – Фуууух! Теперь можем говорить. Я так рад, что ты пришел, правда! Я подумал, ты просто моё спасение!       – Вы пригласили Ванхэ... – осторожно заметил Лю Вэй.       – Да. Пришло время наконец объявить своё решение по северу.       – Я думал, Вы уже поговорили с ним, – удивился Лю Вэй.       – Да, мы разговаривали... Много раз. Но это всё было предварительно и каждый раз Ванхэ придумывал что-то, чтобы отсрочить серьёзный разговор. Пришло время вынести настоящее решение, и мне немного страшно из-за того, как Ванхэ может отреагировать.       – Думаете, он может напасть? – насторожился Лю Вэй.       – Я не знаю, – честно признался Ланг Бао. – Я не уверен, могу ли доверять Ванхэ Мону настолько. Вдруг он разозлится и как его отец захочет меня убить? А вдруг он расстроится и заплачет? Тогда кому-то надо будет его успокоить, а лучше тебя с этим никто не справится.       Лю Вэй попытался представить себе это.       – Ванхэ Мон так не поступит. Он гордый и собранный человек.       – Если бы меня выгоняли из дома, я был бы расстроен, – возразил Ланг Бао, а затем подтянул колени к груди и обнял их. – Вообще, я попросил Тэя побыть со мной, но он сказал, что я веду себя, как ребенок, и что такие вещи я должен уметь делать сам. Говорить с подданными – моя работа и всё такое. Но ведь... Тэй всегда любит всё контролировать. Не понимаю, почему в этот раз он решил просто бросить меня одного.       – Возможно, из-за того, что вопрос уже давно решённый. Вам лишь нужно объявить своё решение. Стража у Вас есть. Если Ванхэ набросится, они должны Вас защитить.       – Я не люблю, когда они слушают, – пожаловался император. – Выгнал их за дверь. Да и... Тебя я знаю лучше, как знаю, что ты обязательно меня защитишь. Поэтому... Побудь рядом, хорошо?       Ланг Бао практически умолял. Его выразительные зелёные глаза подрагивали, ища защиты. Хотя бы её иллюзии.       Лю Вэй не мог отказать императору в просьбе, но, полагая, что он не имеет права участвовать в столь важном событии, как и учитель желал, чтобы Ланг Бао проявил самостоятельность и состоятельность, как император.       – Но при условии, что Вы, достопочтенный Сын Неба, сами всё скажете. Я не смею встревать в Ваши решения. К тому же, это поможет Вам подготовиться к выступлению перед северянами.       Император обрадовался, как малое дитя, и хлопнул в ладоши.       – Ура! Встанешь рядом, как Тэй?       – Хорошо, – спокойно ответил Лю Вэй.       Быть приглашенным в качестве защиты императора было приятно и льстило драконьей гордости. Лю Вэй занял место рядом с троном и для уверенности достал гуань дао. Бай-Бай важно сел у его ног, подражая напыщенной важности хозяина. Ланг Бао восхищённо захлопал в ладоши, а когда услышал шаги, резко сел и поправил руками прическу. Даже прокашлял горло и со всех сил попытался состроить серьёзное выражение лица.       Ванхэ Мон вошёл всего через несколько мгновений. Возможно, он ожидал в комнатах неподалеку и уже давно ждал начала разговора. Феникс был одет в боевое клановое облачение. Стража не стала забирать у него оружие. Обычно Ланг Бао приказывал делать так с посетителями, в лояльности которых не был уверен, но сегодня он хотел, чтобы Ванхэ чувствовал себя не изгнанником, а гостем. Союзником.       Ванхэ прошел до середины зала и остановился, с презрением впившись в Лю Вэя. Ему очень не понравилось, что советником сегодня выступал Лю Вэй. Даже не Тэй Шу! Серебряный Дракон запоздало подумал, что это выглядит так, словно это Лю Вэй настаивает на изгнании клана Мон и после этого обратит всё гнездо врагов против себя. Однако фениксы и так его не любили, а оружие, показательно выставленное вперёд, демонстрировало истинную роль Лю Вэя – защиту власти, а не совещательную функцию. Ненависти в глазах Ванхэ это, впрочем, не поубавило. Лишь когда феникс преклонился, он обрёл привычную сдержанность и покорность.       – Ваше Величество, Вы хотели меня видеть?       Ванхэ не стал здороваться с Лю Вэем. Его связь с генералом была ему противна, поэтому он даже не удосужился попытаться изобразить проявление вежливости. Стало ясно, что говорить Ванхэ с ним бы не захотел. Настроение у феникса было мрачным. Он понимал, что прибыл на заседание, решающее судьбу его рода. Присутствие Лю Вэя лишь сильнее его удручало.       – Да. Я хотел поговорить с тобой, – Ланг Бао дружелюбно улыбнулся. – Как твои дела?       Ванхэ не позволял себе поднимать взгляд на императора. Вид у него был слегка вымученный, словно Ланг Бао связал его по рукам и ногам, долго пытал, а потом вдруг решил спросить, болит ли у него что-нибудь.       – Вы хорошо об этом осведомлены, Ваше Величество, – стараясь оставаться вежливым, ответил Ванхэ. – Моё благополучие зависит от Вашего решения. Я сделал все, что мог, чтобы показать Вам своё желание и готовность служить, свою неоценимую помощь и вклад жизнь и безопасность империи. Я не раз доказывал Вам свою непререкаемую верность. Теперь я стою перед Вами, как пред судом богов, чист и откровенен. Такой, каков я есть – верный короне слуга.       Ланг Бао сжал рукав. Он нервничал, но держался достаточно хорошо.       – Я не ставлю под сомнения твою верность Ванхэ. Ты здорово меня выручил во время отъезда господина Тэя Шу и Лю Вэя. Был мне защитником, советником, помощником. Я чувствовал в тебе опору. Стену, на которую можно опереться. Это очень важное качество для слуги и главы одного из знатных домов.       Ванхэ не спешил расцветать от лести, коей очаровывал его император. Он ждал, пока начнется какое-то жестокое «но», ведь в Хэкине не было места благодарной похвале. Она являлась скорее мягкой периной в гробу.       – Твои исключительные таланты были крайне полезны мне, – продолжил император крайне мягко и добросердечно. – Кроме того, я вижу, что ты действительно стремишься восстановить порядок в столице. Ты помогал и мне, и всей империий, и мы стали достаточно близки, чтобы моё сердце воспринимало тебя исключительно как главу рода Мон. Ты мне практически друг, Ванхэ. Так сильно я признателен тебе.       – В таком случае не отправляйте мою семью на север, – опережая все последующие запланированные речи, смело попросил Ванхэ. – Позвольте мне остаться и быть Вашим другом! Я нужен Вам здесь! Я вижу правду, и я могу уберечь Вас от того, что ввело Вас в заблуждение!       – Ванхэ, послушай меня...       – Вы не хотите, верно? – понял мужчина и горделиво хмыкнул. – Значит, моя верность для Вас ничего не стоит.        «Он пытается манипулировать, давя на чувства? Или ему действительно больно? Ванхэ так цепляется за столицу... Я бы тоже боролся за Солнечную Арасию до последнего. Не хотел бы покидать её... Навсегда.»       Ланг Бао стал строже. Он поднялся и топнул каблуком, призывая прекращать говорить с собой в подобном тоне.       – Ванхэ, я – твой император, – напомнил он повышенным тоном. Затем смягчился. – Твой друг. И я принимаю решение исходя из твоего блага и блага твоего клана.       Ванхэ задыхался в возмущении. Он чувствовал, что последует дальше, понял, что все его усилия обернулись напрасным трудом. Что он проиграл в войне, которую начал – войне за спасение своего положения.       – Да что я не так сделал?! – вспыхнул феникс. – Я защищал империю! Потакал Вашим капризам! Выполнил все поручения! Я был покорным слугой, Вашей опорой и поддержкой! Неужто я тоже должен был приходить к Вам по ночам в покои, как Лю Вэй?! Выходит, только так можно получить Ваше расположение?! Раздвинув перед Вами ноги?! – выпалил Ванхэ в ярости, а когда слова вылетели, юноша тут же пожалел о том, что сказал. У него просто сдали нервы.       Взгляд Ванхэ опустился вместе с его обессилившим телом. Он встал на колени, покорно кланяясь императору в ноги, беззвучно умоляя о прощении за дерзость.       – Прошу Вашей милости, владыка! Я не ведал, что говорю. Горечь затмила мой разум…       Он выглядел раздавленным, взъяренным, но неспособным выплеснуть злобу из-за разницы социального статуса. Обречённость сдавила феникса в тиски. Ванхэ задыхался.       Ланг Бао посмотрел на него строго. Вопреки популярным мнениям, император не терпел слухи, касающиеся его личной жизни.       – Ты не мыслишь, о чём говоришь! Я никогда не пожелаю тебе подобного, – процедил Ланг Бао, разозленный попыткой Ванхэ упрекнуть дракона в фаворитизме и интимной связи с ним. – У Лю Вэя случилась беда – его матушка находится при смерти. Он приходил ко мне ночью, прося разрешения отправиться домой, чтобы встретить её конец. И я его не отпустил.       Ванхэ вздрогнул, словно его ударили, и поднял голову, изумлённо посмотрев на Лю Вэя. Он сначала не поверил, а затем постыдился, поняв по лицу дракона, что это правда. Лю Вэй опустил взгляд и невольно показал волнение за судьбу родительницы.       Император продолжал говорить:       – И пусть он хочет вернуться домой, он не может, потому что он служит империи! Благо империи Хао не в личных желаниях и эгоистичных нуждах, а в жертвенности во благо безопасности народа! Трижды думай, прежде чем сметь оскорблять верного воина империи! Распространяя подобные мерзкие слухи, ты порочишь лишь собственную честь!       Ванхэ опешил и виновато поклонился вновь.       – Прошу меня простить, Ваше Величество. Я всё неправильно понял. Неверно отреагировал. Я просто.... Старался. Долго и отчаянно. Я не хочу покидать Хэкин, это правда. И не потому, что это моя прихоть. Я знаю, что могу пригодиться столице. Я хочу продолжать служить Вам.       Ванхэ выглядел потерянным и сломленным. Он отчаялся. Сделав так много всего, испробовав все варианты, оказаться в положении, когда тебя все равно выставляют вон, оказалось для него непосильным и вызывало лишь возмущение от вопиющей несправедливости.       – Ты будешь служить там, где ты нужен, – сказал Ланг Бао жёстко. Честно говоря, Лю Вэй не ожидал от него такой властности и невольно удивился. Оскорбление чести дракона разбудило в тигрёнке тигра. Ланг Бао показал, что может говорить, как император и защищать то, что ему дорого. Затем смягчился, словно быть взрослым было для него утомительно. – Но, как я и сказал, ты мой друг и многое сделал для империи. Я уважаю тебя, поэтому хочу поручить ответственное задание: отправиться на север и беречь границы. Это не наказание, а шанс проявить себя. Сейчас там не хватает людей, а твой клан, полный доблестных воинов, будет очень кстати и поможет укрепить положение империи в войне с данийцами. Подробности тебе расскажет генерал. Явишься к нему перед тем, как будешь готов отправляться в путь.       Ланг Бао не стал объявлять награду, которую мог получить клан. Прежде он решил посмотреть, как отреагирует Ванхэ.       Феникс поник. Он не стал больше спорить с волей императора, но чувствовал себя проигравшим и так и застыл, сидя на коленях, напоминая намокшую под дождем дворнягу, что не понимает, где её дом.       – Раз на то Ваша воля... – покорно произнёс Ванхэ Мон. – Я буду верно служить империи. Если я нужен там, я буду там.       Ланг Бао увидел согласие. Сложно было сказать, искреннее оно или нет. Ванхэ скорее сдался от отсутствия других вариантов. Это был приказ, и он обязан был подчиниться, потому что только так и могли вести себя верные воины империи. Никто не мог гарантировать, что-то он не выкинет что-то после: сбежит, переметнётся к данийцам, устроит дебош в столице, свяжется с Чудотворцем... Ванхэ Мон мог многое. У него были опасные связи. Однако он не показал агрессии или озлобленности – то ли хорошо играл, то ли действительно решил продолжить честную жизнь и вытащить клан из репутации падших преступников и отпетых мерзавцев. Тогда Ланг Бао приказал:       – Встань.       Ванхэ Мон собрал свою волю. Ему было стыдно за своё поведение, а ещё больше, что это унижение видел Лю Вэй. Его трясло от злобы и беспомощности, но он переживал этот комок эмоций в себе. Затем гордо поднял голову, переборов эмоции. Лю Вэй думал, что феникс переживет произошедшее более гордо, но сокрушительное поражение едва ли не раздавило юного главу рода. На его долю выпало многое. Ванхэ многого добился, но не ожидал, что все его усилия приведут к неминуемому отбытию на север, словно с самого начала возможность была просто иллюзией, а все вокруг посмеялись над его жалкими попытками и под конец вытерли ноги. Поход на север казался Ванхэ миссией, в которой его посылают на смерть, эффектным и действенным способом генерала избавиться от него. Него и всей его семьи. Однако Лю Вэй помнил, в каких условиях жили северяне, и кривлянья Ванхэ вызывали у него разочарование. Дракону не было жаль фениксов. Он тоже прибыл в столицу по приказу императора, но никогда не ныл по этому поводу. Каждый должен был вложить вклад в безопасность империи. Лю Вэй добыл ценные сведения. Ванхэ Мон должен был сразиться с врагом. Лю Вэй мог только надеяться, что Ванхэ поможет Ланьянгам и защитит империю, как неоднократно клялся в этом зале.       – Я даю тебе две недели, – объявил император. – За это время ты должен собрать всех обученных воинов отправиться на север. Там ты встретишь клан Ланьянг и укрепишь границы. Брать с собой семьи или нет – оставляю выбор за тобой. Это военный поход, а не изгнание, и когда война закончится, ты сможешь вернуться вместе со своими воинами.       Ванхэ знал, что война с данийцами длится уже целую вечность, и воспринял слова императора как очередную уловку. Однако следующее предложение императора оживило его.       – Кроме того, если твой клан хорошо проявит себя и сдержит границы на севере, я пересмотрю своё решение и рассмотрю возможность возвращения звания Клыка твоему роду.       Ванхэ изумлённо заморгал. Он сначала не поверил в то, что услышал, и лишь когда Лю Вэй кивнул ему, осознал, что это реально.       – Мой клан может вернуть звания Клыка? – изумился он. Казалось, Ванхэ уже давно утратил надежду на это, хотя мечты в груди теплились так же пламенно, как и прежде.       – Служи верно и тогда последует награда, – приказал Ланг Бао, надеясь, что его убедительности хватило, чтобы уговорить Ванхэ.       Фениксу оказалось этого достаточно. Он тут же собрал пепел и воскрес, обретя решимость. Конечно, это была лишь возможность... Но теперь у безумной поездки на север хотя бы появился смысл – личный мотив, а не чистая верность империи, что редко что-то значила в Хэкине. Все бились за положение, деньги, влияние, а уже где-то потом лежала верность.       Ванхэ сложил в голове картину, припомнил, что ему даже разрешили оставить женщин в столице, и рассудил, что, может, он ещё многого не знает и вскоре война с данийцами закончится. Может, он лично её закончит. Фантазии о том, как он возвращается в столицу героем войны, показались ему сладким торжеством над всеми, с кем он соперничал в Хэкине. Ванхэ боялся войны, но если её нельзя было избежать, он собирался храбро сражаться.       – Понял, – воодушевлённо воскликнул Ванхэ. – Я сделаю всё, что потребуется! Вы можете на меня рассчитывать, Ваше Величество!       Ланг Бао приветливо улыбнулся и сел обратно на трон, закинув ногу на ногу.       – Вот и славненько. Я на тебя рассчитываю, Ванхэ. Это очень ответственное и важное задание, и я могу поручить его только тебе.       Феникс поклонился, благодаря за доверие. У него в голове роилось множество вопросов.       – Если я заберу семьи своих воинов с собой, а война затянется, что будет с кварталом Монов?       – Я не отбираю у тебя наделы, – спокойно ответил император. – Твои дворцы будут ждать возвращения хозяина.       Ванхэ это окончательно успокоило.       – В таком случае я заберу с собой всю семью.       Отправляться на суровый север с детьми и женами было опасно, но Ванхэ считал ещё более опасным оставлять семью в Хэкине, где за это время с его близкими могло случиться что угодно: вербовка, убийство и дальше по списку всех ужасающих происшествий Хэкина. Ванхэ, каким бы он ни был, защищал свою семью. Лю Вэй уважал его за это, но, не удержавшись, спросил:       – А что насчёт Небесных Избранников?       – Они продолжат служить богам, – спокойно ответил Ванхэ, словно Лю Вэй спросил о какой-то глупости.       – Но они ведь тоже члены твоей семьи... – не понимал Лю Вэй. Вернее, отказывался понимать.       – У каждого в империи свой долг, – прикрылся Ванхэ словами императора, однако чувствовалось, что он говорил о Небесных Избранниках с нескрываемым пренебрежением, словно эта тема вообще не стоила его времени. – Мы обсудили это с Лэй Линем. Мои люди помогут ему удержать порядок. Со своей стороны я позабочусь о том, чтобы с моим уходом проблем от моих людей не было. Если вы беспокоитесь за жизнь достопочтенного Лэй Линя, то с моей стороны угрозы ждать не стоит.       Ванхэ говорил стойко и решительно. Он был так рад возможности, что не обратил внимания даже на то, что ответил на вопрос врага.        «Вот он и ответ, – подумал Лю Вэй. – Ванхэ действительно всё равно на Небесных Избранников. Он легко готов бросить их, оставить позади, тогда как всю семью брал с собой… Он не считает их своими близкими, что бы они не сделали, чтобы искупить его грехи...»       От осознания этого было горько, но чего-то подобного и следовало ожидать. По крайней мере, теперь всякая неизвестность рассеялась.        «Осталось только, чтобы Ванхэ сдержал обещание и удержал своих людей от глупостей.»